Он поглощал электроэнергию в неимоверных количествах. Чтобы запустить этого зверя, придётся на «Гирорулевом» отключить всё шпионское оборудование, оставив только морское, иначе генераторы корабля не потянут. Ну, это и не беда! Работать этому имитатору недолго, пока «Орион» его не услышит и не отреагирует надлежащим образом. По правде сказать, поговаривали, что и сам этот имитатор долго не проработает, сгорит. Не более 15 минут. Четверть часа! Да этого времени достаточно, чтобы к «Гирорулевому» сбежались все натовские корабли. Зам по разведке, талантливый разведчик и отличный морской офицер, всё тщательно подготовил, отрепетировал и в час «Ч» расставил занятых в спектакле моряков-актёров на свои места.
Корабль нагло, на среднем ходу, направился к нефтяным буровым, до которых уже оставалось не более шести миль. «Орион» не заставил себя ждать. Самолёт сделал круг над «Гирорулевым» На полубаке у брашпиля возился сверхсрочник, на сигнальном мостике мирно беседовали матрос и офицер. Всё на борту советского шпиона, для лётчиков «Ориона» выглядело безмятежно и обыденно.
Сачки для ловли буёв и отпорники лежали на шкафуте, скрытые от наблюдения с воздуха. В малярке, в надстройке бака, вдыхая испарения краски и растворителя, затаились матросы, приданные в помощь боцману. Это Егор, копошился у брашпиля, изображая безмятежность. При этом внимательно наблюдая за самолётом и ожидая команду зама по разведке.
«Орион», как всегда, с кормы лёг на курс параллельно ходу «Гирорулевого». Пролетев рядом, по правому борту корабля, в двух кабельтовых (1 кабельтов, равен 185,2 метра) впереди, по курсу «Гирорулевого», выкинул акустический буй. В этот раз на борту шпиона на него никто не отреагировал, вот только зам по разведке крикнул в микрофон: «ЦПУ! Начали!». О том, что заработал имитатор, Егор догадался по реакции «Ориона». Он уже удалялся к горизонту, когда его четыре воздушных винта натужно завыли. Самолёт, сделав несвойственный ему крутой вираж, устремился к «Гирорулевому». На корабле все затаили дыхание! По курсу «Гирорулевого» с самолёта, как горох посыпались буи! Семь буёв плавали на поверхности воды, выстраиваясь в линию: «Купился, сука!» Закричал Егор, слетая с полубака по трапу на главную палубу и хватая отпорник. Из малярки, повыскакивали матросы. Отработанными на тренировках движениями они разобрали отпорники, сачки. Выстроившись, по правому борту приготовившись цеплять такие желанные подарки от американцев. «Орион» этой движухи на палубе советского корабля ещё не видел, лётчики разворачивались.
- Боцман! Мы пройдём как можно ближе к ним! Не трать время, если сходу не зацепил. Готовься ловить следующий!» - Орал по громкой связи зам по разведке. На счету была каждая минута! «Орион» уже возвращался! Но и Каминский с бойцами, не пальцем деланные! На борту уже «трепыхались», поблёскивая серебром три буя! На «Орионе», тоже сидели парни с соображаловкой. Они быстро врубились, что русские их развели и вот прозвучали четыре хлопка. Ещё плавающие буи ушли на дно.
Улов оказался великолепным. Два буя Егор профукал, три подняли на борт «Гирорулевого» и теперь ими уже занимались москвичи, а до двух буёв не дошли, американцы их ликвидировали. «Орион» совершил несколько кругов над «Гирорулевым», печально наблюдая, как на его палубе, русские шпионы пакуют их секретные буи. Что американцам оставалось делать? Только наблюдать. В итоге, «Орион», опять вышел в корму разведывательного корабля и на малой высоте, почти на уровне ходовой рубки, очень близко пролетел вдоль корабля, при этом прощально помахав крыльями советскому командиру. Так американцы признали своё поражение. Гена, на этот раз, не был снобом и под аплодисменты на палубе всех советских моряков, отдал честь побеждённому противнику. Так успешно закончилась первая разведывательная операция в жизни будущего шпиона и диверсанта Егора Каминского. На «Гирорулевом открыли боевой счёт, Сейчас 3:0, в пользу разведки ВМФ СССР.
Дежурный по низам.
Постепенно Егор втянулся в повседневную жизнь корабля. Если не было каких-либо экстренных событий, то помимо обязанностей боцмана, Каминский шесть через шесть стоял дежурным по низам, меняясь с мичманом Витей Петровским. Это было такое упрощённое дежурство по кораблю. На главной палубе находился кубрик личного состава, а из кубрика вход в отсек-преисподнюю, где в море жили разведчики-срочники из Москвы. По главному коридору размещалось большинство кают офицеров и мичманов, амбулатория–каюта дока, камбуз, душ, кают-компания, дежурка с арсеналом и гальюн, а также вход в машину, трап на верхнюю палубу и на ГКП, два выхода наружу корабля.
Каждый вечер, после ужина и перед отбоем проводилась вечерняя поверка личного состава. Моряки-срочники строились в главном коридоре, а дежурный по низам производил поимённую перекличку.
Вскоре, на море разыгрался довольно крепкий шторм. Моряки из экипажа «Гирорулевого» в своей массе были устойчивы к морской болезни. Чего нельзя сказать о прикомандированных разведчиках. Среди них каждый третий укачивался. Было с пяток и тех, кто превращался на время качки в овощ. К сожалению, этот шторм, разыгрался под вечер и уже к вечерней поверке, стоять в коридоре можно было только, крепко вцепившись в поручни. Егор решил быстро провести перекличку и распустить моряков по койкам. Большинству ещё на вахты заступать, а выспаться в шторм очень сложно, особенно в кубрике. Моряку, постоянно приходится хвататься на штормовки на койках, чтобы не вылететь из постели на палубу. Какой тут крепкий сон. Хотя, это первые пять лет, а потом привыкаешь. И просто во сне, не просыпаясь, хватаешься за поручни, когда корабль в очередной раз ложится на борт. Такое положение дел на корабле, когда палуба и подволок меняются местами, а моряки иногда передвигаются по переборкам, на флотском жаргоне называется «голова-ноги». Вот эти голова-ноги и разыгрались под вечер, когда «Гирорулевой» находился в районе Шотландских островов. Егор приказал личному составу рассчитаться. Последний доложил, что расчёт окончен и у Егора к лицу прилила кровь. Он с изменившимся лицом крикнул во всё горло.
- Смирно! По порядку справа налево рассчитайсь! – Ничего не понимающие матросы повторно рассчитались. Каминский не унимался.
- Ещё раз! Справа налево, по порядку! Рассчитайсь! – Моряки ещё раз рассчитались и левофланговый доложил.
- Двадцать восьмой! Расчёт закончен! – одного матроса не хватало! За бортом жестокий шторм. Двери на выход из корпуса не были перекрыты, а только задраены на задрайки. Выйти мог любой, кто хотел. На этом корабле уже пропали без вести два матроса! Егор схватил список личного состава и стал поименно выяснять, кто и где в этом момент находится. Моряки тоже сообразили, что случилось, что-то серьёзное и терпеливо стояли в строю. Вскоре выяснилось. Пропал специалист электронавигатор, матрос Гейдаров! Это был член экипажа «Гирорулевого».
Служба в разведке флота имела одну особенность. На корабле служили только представители трёх славянских народов. Русские, украинцы и белорусы. Никаких кавказцев, азиатов и уж тем более прибалтов. Евреи же сами, особо не лезли–то в море. Редким явлением были молдаване, чуваши, мордва и другие нацменьшинства огромной России. Азербайджанец Гейдаров, попал в разведку только потому, что имел за плечами техникум и являлся отличным специалистом по радиоэлектронике. Теперь он пропал! Посланные Егором моряки с экипажа «Гирорулевого» уже перетряхнули все доступные помещения и шхеры на корабле. Результата не было. Надо идти докладывать командиру. Каминский поднялся на ГКП. Зайдя в ходовую рубку, он без обиняков, смотря в глаза Гене просто доложил.
- Пропал матрос Гейдаров. Что могли, внутри корпуса перетряхнули. Его внизу нет. Объявляем тревогу? Наружу морякам нельзя. Смоет за борт. Я, правда, успел натянуть штормовые леера через главную палубу к полубаку, но лучше я сам пойду, - Гена побледнел как полотно!
- Опять моряк пропал без вести! Это так просто теперь не прокатит. Будут разборки и оргвыводы самые жестокие, - тихо он произнёс это только Егору и уже громче, приходя в себя, спросил, - кто его последним видел?
- После ужина, когда вернулась подвахта, его уже никто не видел, - ответил Егор, благо он пока искали Гейдарова, расспросил матросов.
- Штурман! – обратился Кашин к лейтенанту Калмыкову. - «Боевая тревога!». Боцман давай спасательный жилет, страховочный пояс, и пожалуйста, Егор, осмотри верхнюю и главную палубы. Правда, если он снаружи корпуса оказался, то уже давно за бортом, при такой-то качке, но всё равно, если есть Бог на небе, может он где-то и зацепился за какой-нибудь трос или леер.
Зазвучала «Боевая тревога». Вскоре пошли доклады с постов о готовности поста и о наличии личного состава на посту. Гейдарова нигде не было.
Егор вышел на шкафут и тут же, едва успел щёлкнуть страховочным карабином на штормовом леере, его волной сбило с ног и словно в туннеле понесло по шкафуту. Он больно ударился о корпус надстройки. По иронии судьбы, ударился он головой именно о надстройку, за которой находилась его каюта. Северное море, как бы намекало ему: «Сиди в каюте! Не шатайся по палубе, пока кости не переломал». Делать нечего. Отплёвываясь от солёной воды, весь уже мокрый, а Северное море, это не Средиземное, холодное и в мае. Егор, постоянно падая, если не успевал ухватиться за что-нибудь, пошёл осматривать корабль. Сколько он бродил по времени, Каминский не считал. Он ввалился в коридор, только после того, как осмотрел весь корабль. Егор не нашёл никаких следов присутствия матроса снаружи корпуса. Зато разбил голову и док накладывал ему пластырь прямо в курилке-умывальнике, где боцман, раздевшись до нога, выкручивал мокрую насквозь форму и переодевался в сухое. Повесив мокрое сушиться, Егор поднялся на ГКП. Там были уже командир, помощник, замполит. Благо представитель политотдела, неистовый комиссар, укачался в хлам и уже травил чистой желчью, оставив наконец-то в покое моряков, но об этом перце будет отдельный разговор. Егор, спросив разрешение, молча встал у «Дона». На него посмотрели. Он молчал, и так всё было понятно. Разбитая голова боцмана, красноречиво говорила, что искать матроса за бортом в штормовом море и ещё ночью, это не только бессмысленно, но ещё и покалечить не одного моряка. Старый русский вопрос. Что делать, и кто виноват? Ну, виновных найдут быстро, за этим-то задержки не будет, а вот что сейчас делать, никто не знал.
- Делать нечего. Надо докладывать в Москву. Будем ложиться на обратный курс, - принял решение командир корабля. Он повернулся к лейтенанту Калмыкову: - Штурман готовь карты и прокладывай обратный курс.
- Есть! – ответил штурман. Он, в штурманской рубке поднял сиденье у дивана, там у него хранились морские карты. То, что произошло потом все офицеры, боцман Каминский и рулевой Круглов запомнят на всю оставшуюся жизнь. Калмыков разразился отборнейшим матом! Егор просил потом офицера повторить те слова, но он не смог их вспомнить. В диване, свернувшись калачиком, мирно спал матрос Гейдаров.
Гейдарова даже не наказали. Это, как когда потеряется ребёнок, а обезумевшие родители в сердцах заявляют: «Найду этого мерзавца – убью!». Когда же ребёнок найдётся, радости нет предела. Так же вышло и с этим нерадивым матросом, он в хлам укачался, но при этом регулировал работу локационной станции «Дон» и даже сам не помнит, как оказался в диване.
Механик.
Служба потянулась своим чередом. Вахты, дежурства, тревоги, приборки. Один день похож на другой день. Порой неделя пролетала как день, а день казался бесконечностью. «Гирорулевой» встретился с эскадрой НАТО. Несмотря, на свой, всего в 10 узлов ход, против натовских 30 узлов, он умудрялся постоянно околачиваться возле кораблей вероятного противника. Натовцы, особо и не пытались от него убегать. Хорошо бы это выглядело. Десяток фрегатов УРО, эсминцев, даже крейсеров драпают от старенького кораблика, непонятно на что похожего. Об этой эскадре ещё состоится интереснейший и обстоятельный разговор, но в конце этой боевой службы.
Сейчас Каминский в очередной раз заступил дежурным по низам. Ужин уже прошёл и основная часть моряков, не занятых вахтами, готовилась ко сну. Егор шёл по главному коридору, когда у входа на верхнюю палубу и ГКП, он услышал сильный запах горящей изоляции. На флоте, на кораблях, а особенно в море, любые подозрительные запахи, непонятные шумы и звуки обязательно должны быть исследованы и достоверно установлена причина их происхождения. Запах же горящей изоляции и не требовал особенной идентификации. Сразу понятно, горим! Как говорится: «На корабле лучше три раза тонуть, чем один раз гореть». Это вовсе не шутка и не преувеличение. Стальная обшивка корабля покрыта толстым слоем краски, а порой этих слоёв за время эксплуатации судна накапливается с десяток. Краска же, как правило, масляная на основе олифы, или на основе пентафталовых лаков, что ещё веселее. Сам пигмент краски это соли металлов. Если эта краска начинает гореть, она, создаёт температуру до +2000°С. Краска, горит на стальной переборке. Раскаляется добела вся перегородка. На её обратной стороне, тоже вспыхивает слой краски. Так огонь перекидывается из отсека в отсек. Как бороться с этим явлением? Это отдельная сложная наука и называется «Борьба за живучесть корабля». Проще соблюдать меры пожарной безопасности и вовремя обнаружить возгорание. Запах горящей изоляции был не просто устойчивый, но он достаточно быстро усиливался! Сомнений не было. Где-то, что-то горело! Вот только что и где? При таком количестве кабелей проходящих под внутренней обшивкой коридора и корпуса, обнаружения места возгорания становилось проблемным делом. Хотя и существует поговорка «Хороший дым наружу выйдет», до этого лучше не доводить. Сначала Егор принюхивался и пытался по запаху и умозаключениям определить точку горения. Только теперь запах уже превратился, в сизый дым и стал похож на запах, выделяющийся при горении пластика. Это было очень плохо! Просто плохо, так, что дальше некуда! Каминский тянул с объявлением «Аварийной тревоги», как уже известно, с такой тревогою не шутят и она не бывает понарошку. В коридор к Каминскому подбежали три матроса из экипажа «Гирорулевого». Они по боевому расписанию состояли в аварийно-спасательной команде, которой и командовал Каминский.
- Боцман! Горим?! – то ли, спрашивая то ли, уже утверждая, они бросились к Егору.
- Бойцы! Ша! – Егор быстро, взял себя в руки, как это всегда бывало в экстренной ситуации, к нему вернулось хладнокровие и трезвое мышление. Он стал быстро рассуждать вслух.
- Источник дыма в коридоре! Горит пластик, понятно по запаху, но ещё горит и изоляция. Очаг возгорания либо под картами подволока! – Надо уточнить, пластиковые щиты, называемые картами, создавали фальшь-потолок, по-флотский подволок. За ними проходило неимоверное количество электрических кабелей, проводов, трубопроводов, - либо в одной из кают командного состава, - Егор на секунду задумался и тут же принял решение.
- Глущенко, Чаусов! Вскрыть несколько карт! Бондарь, просмотреть все каюты на главной палубе. Начни с кают-компании и все помещения по очереди.
Корабль нагло, на среднем ходу, направился к нефтяным буровым, до которых уже оставалось не более шести миль. «Орион» не заставил себя ждать. Самолёт сделал круг над «Гирорулевым» На полубаке у брашпиля возился сверхсрочник, на сигнальном мостике мирно беседовали матрос и офицер. Всё на борту советского шпиона, для лётчиков «Ориона» выглядело безмятежно и обыденно.
Сачки для ловли буёв и отпорники лежали на шкафуте, скрытые от наблюдения с воздуха. В малярке, в надстройке бака, вдыхая испарения краски и растворителя, затаились матросы, приданные в помощь боцману. Это Егор, копошился у брашпиля, изображая безмятежность. При этом внимательно наблюдая за самолётом и ожидая команду зама по разведке.
«Орион», как всегда, с кормы лёг на курс параллельно ходу «Гирорулевого». Пролетев рядом, по правому борту корабля, в двух кабельтовых (1 кабельтов, равен 185,2 метра) впереди, по курсу «Гирорулевого», выкинул акустический буй. В этот раз на борту шпиона на него никто не отреагировал, вот только зам по разведке крикнул в микрофон: «ЦПУ! Начали!». О том, что заработал имитатор, Егор догадался по реакции «Ориона». Он уже удалялся к горизонту, когда его четыре воздушных винта натужно завыли. Самолёт, сделав несвойственный ему крутой вираж, устремился к «Гирорулевому». На корабле все затаили дыхание! По курсу «Гирорулевого» с самолёта, как горох посыпались буи! Семь буёв плавали на поверхности воды, выстраиваясь в линию: «Купился, сука!» Закричал Егор, слетая с полубака по трапу на главную палубу и хватая отпорник. Из малярки, повыскакивали матросы. Отработанными на тренировках движениями они разобрали отпорники, сачки. Выстроившись, по правому борту приготовившись цеплять такие желанные подарки от американцев. «Орион» этой движухи на палубе советского корабля ещё не видел, лётчики разворачивались.
- Боцман! Мы пройдём как можно ближе к ним! Не трать время, если сходу не зацепил. Готовься ловить следующий!» - Орал по громкой связи зам по разведке. На счету была каждая минута! «Орион» уже возвращался! Но и Каминский с бойцами, не пальцем деланные! На борту уже «трепыхались», поблёскивая серебром три буя! На «Орионе», тоже сидели парни с соображаловкой. Они быстро врубились, что русские их развели и вот прозвучали четыре хлопка. Ещё плавающие буи ушли на дно.
Улов оказался великолепным. Два буя Егор профукал, три подняли на борт «Гирорулевого» и теперь ими уже занимались москвичи, а до двух буёв не дошли, американцы их ликвидировали. «Орион» совершил несколько кругов над «Гирорулевым», печально наблюдая, как на его палубе, русские шпионы пакуют их секретные буи. Что американцам оставалось делать? Только наблюдать. В итоге, «Орион», опять вышел в корму разведывательного корабля и на малой высоте, почти на уровне ходовой рубки, очень близко пролетел вдоль корабля, при этом прощально помахав крыльями советскому командиру. Так американцы признали своё поражение. Гена, на этот раз, не был снобом и под аплодисменты на палубе всех советских моряков, отдал честь побеждённому противнику. Так успешно закончилась первая разведывательная операция в жизни будущего шпиона и диверсанта Егора Каминского. На «Гирорулевом открыли боевой счёт, Сейчас 3:0, в пользу разведки ВМФ СССР.
Дежурный по низам.
Постепенно Егор втянулся в повседневную жизнь корабля. Если не было каких-либо экстренных событий, то помимо обязанностей боцмана, Каминский шесть через шесть стоял дежурным по низам, меняясь с мичманом Витей Петровским. Это было такое упрощённое дежурство по кораблю. На главной палубе находился кубрик личного состава, а из кубрика вход в отсек-преисподнюю, где в море жили разведчики-срочники из Москвы. По главному коридору размещалось большинство кают офицеров и мичманов, амбулатория–каюта дока, камбуз, душ, кают-компания, дежурка с арсеналом и гальюн, а также вход в машину, трап на верхнюю палубу и на ГКП, два выхода наружу корабля.
Каждый вечер, после ужина и перед отбоем проводилась вечерняя поверка личного состава. Моряки-срочники строились в главном коридоре, а дежурный по низам производил поимённую перекличку.
Вскоре, на море разыгрался довольно крепкий шторм. Моряки из экипажа «Гирорулевого» в своей массе были устойчивы к морской болезни. Чего нельзя сказать о прикомандированных разведчиках. Среди них каждый третий укачивался. Было с пяток и тех, кто превращался на время качки в овощ. К сожалению, этот шторм, разыгрался под вечер и уже к вечерней поверке, стоять в коридоре можно было только, крепко вцепившись в поручни. Егор решил быстро провести перекличку и распустить моряков по койкам. Большинству ещё на вахты заступать, а выспаться в шторм очень сложно, особенно в кубрике. Моряку, постоянно приходится хвататься на штормовки на койках, чтобы не вылететь из постели на палубу. Какой тут крепкий сон. Хотя, это первые пять лет, а потом привыкаешь. И просто во сне, не просыпаясь, хватаешься за поручни, когда корабль в очередной раз ложится на борт. Такое положение дел на корабле, когда палуба и подволок меняются местами, а моряки иногда передвигаются по переборкам, на флотском жаргоне называется «голова-ноги». Вот эти голова-ноги и разыгрались под вечер, когда «Гирорулевой» находился в районе Шотландских островов. Егор приказал личному составу рассчитаться. Последний доложил, что расчёт окончен и у Егора к лицу прилила кровь. Он с изменившимся лицом крикнул во всё горло.
- Смирно! По порядку справа налево рассчитайсь! – Ничего не понимающие матросы повторно рассчитались. Каминский не унимался.
- Ещё раз! Справа налево, по порядку! Рассчитайсь! – Моряки ещё раз рассчитались и левофланговый доложил.
- Двадцать восьмой! Расчёт закончен! – одного матроса не хватало! За бортом жестокий шторм. Двери на выход из корпуса не были перекрыты, а только задраены на задрайки. Выйти мог любой, кто хотел. На этом корабле уже пропали без вести два матроса! Егор схватил список личного состава и стал поименно выяснять, кто и где в этом момент находится. Моряки тоже сообразили, что случилось, что-то серьёзное и терпеливо стояли в строю. Вскоре выяснилось. Пропал специалист электронавигатор, матрос Гейдаров! Это был член экипажа «Гирорулевого».
Служба в разведке флота имела одну особенность. На корабле служили только представители трёх славянских народов. Русские, украинцы и белорусы. Никаких кавказцев, азиатов и уж тем более прибалтов. Евреи же сами, особо не лезли–то в море. Редким явлением были молдаване, чуваши, мордва и другие нацменьшинства огромной России. Азербайджанец Гейдаров, попал в разведку только потому, что имел за плечами техникум и являлся отличным специалистом по радиоэлектронике. Теперь он пропал! Посланные Егором моряки с экипажа «Гирорулевого» уже перетряхнули все доступные помещения и шхеры на корабле. Результата не было. Надо идти докладывать командиру. Каминский поднялся на ГКП. Зайдя в ходовую рубку, он без обиняков, смотря в глаза Гене просто доложил.
- Пропал матрос Гейдаров. Что могли, внутри корпуса перетряхнули. Его внизу нет. Объявляем тревогу? Наружу морякам нельзя. Смоет за борт. Я, правда, успел натянуть штормовые леера через главную палубу к полубаку, но лучше я сам пойду, - Гена побледнел как полотно!
- Опять моряк пропал без вести! Это так просто теперь не прокатит. Будут разборки и оргвыводы самые жестокие, - тихо он произнёс это только Егору и уже громче, приходя в себя, спросил, - кто его последним видел?
- После ужина, когда вернулась подвахта, его уже никто не видел, - ответил Егор, благо он пока искали Гейдарова, расспросил матросов.
- Штурман! – обратился Кашин к лейтенанту Калмыкову. - «Боевая тревога!». Боцман давай спасательный жилет, страховочный пояс, и пожалуйста, Егор, осмотри верхнюю и главную палубы. Правда, если он снаружи корпуса оказался, то уже давно за бортом, при такой-то качке, но всё равно, если есть Бог на небе, может он где-то и зацепился за какой-нибудь трос или леер.
Зазвучала «Боевая тревога». Вскоре пошли доклады с постов о готовности поста и о наличии личного состава на посту. Гейдарова нигде не было.
Егор вышел на шкафут и тут же, едва успел щёлкнуть страховочным карабином на штормовом леере, его волной сбило с ног и словно в туннеле понесло по шкафуту. Он больно ударился о корпус надстройки. По иронии судьбы, ударился он головой именно о надстройку, за которой находилась его каюта. Северное море, как бы намекало ему: «Сиди в каюте! Не шатайся по палубе, пока кости не переломал». Делать нечего. Отплёвываясь от солёной воды, весь уже мокрый, а Северное море, это не Средиземное, холодное и в мае. Егор, постоянно падая, если не успевал ухватиться за что-нибудь, пошёл осматривать корабль. Сколько он бродил по времени, Каминский не считал. Он ввалился в коридор, только после того, как осмотрел весь корабль. Егор не нашёл никаких следов присутствия матроса снаружи корпуса. Зато разбил голову и док накладывал ему пластырь прямо в курилке-умывальнике, где боцман, раздевшись до нога, выкручивал мокрую насквозь форму и переодевался в сухое. Повесив мокрое сушиться, Егор поднялся на ГКП. Там были уже командир, помощник, замполит. Благо представитель политотдела, неистовый комиссар, укачался в хлам и уже травил чистой желчью, оставив наконец-то в покое моряков, но об этом перце будет отдельный разговор. Егор, спросив разрешение, молча встал у «Дона». На него посмотрели. Он молчал, и так всё было понятно. Разбитая голова боцмана, красноречиво говорила, что искать матроса за бортом в штормовом море и ещё ночью, это не только бессмысленно, но ещё и покалечить не одного моряка. Старый русский вопрос. Что делать, и кто виноват? Ну, виновных найдут быстро, за этим-то задержки не будет, а вот что сейчас делать, никто не знал.
- Делать нечего. Надо докладывать в Москву. Будем ложиться на обратный курс, - принял решение командир корабля. Он повернулся к лейтенанту Калмыкову: - Штурман готовь карты и прокладывай обратный курс.
- Есть! – ответил штурман. Он, в штурманской рубке поднял сиденье у дивана, там у него хранились морские карты. То, что произошло потом все офицеры, боцман Каминский и рулевой Круглов запомнят на всю оставшуюся жизнь. Калмыков разразился отборнейшим матом! Егор просил потом офицера повторить те слова, но он не смог их вспомнить. В диване, свернувшись калачиком, мирно спал матрос Гейдаров.
Гейдарова даже не наказали. Это, как когда потеряется ребёнок, а обезумевшие родители в сердцах заявляют: «Найду этого мерзавца – убью!». Когда же ребёнок найдётся, радости нет предела. Так же вышло и с этим нерадивым матросом, он в хлам укачался, но при этом регулировал работу локационной станции «Дон» и даже сам не помнит, как оказался в диване.
Механик.
Служба потянулась своим чередом. Вахты, дежурства, тревоги, приборки. Один день похож на другой день. Порой неделя пролетала как день, а день казался бесконечностью. «Гирорулевой» встретился с эскадрой НАТО. Несмотря, на свой, всего в 10 узлов ход, против натовских 30 узлов, он умудрялся постоянно околачиваться возле кораблей вероятного противника. Натовцы, особо и не пытались от него убегать. Хорошо бы это выглядело. Десяток фрегатов УРО, эсминцев, даже крейсеров драпают от старенького кораблика, непонятно на что похожего. Об этой эскадре ещё состоится интереснейший и обстоятельный разговор, но в конце этой боевой службы.
Сейчас Каминский в очередной раз заступил дежурным по низам. Ужин уже прошёл и основная часть моряков, не занятых вахтами, готовилась ко сну. Егор шёл по главному коридору, когда у входа на верхнюю палубу и ГКП, он услышал сильный запах горящей изоляции. На флоте, на кораблях, а особенно в море, любые подозрительные запахи, непонятные шумы и звуки обязательно должны быть исследованы и достоверно установлена причина их происхождения. Запах же горящей изоляции и не требовал особенной идентификации. Сразу понятно, горим! Как говорится: «На корабле лучше три раза тонуть, чем один раз гореть». Это вовсе не шутка и не преувеличение. Стальная обшивка корабля покрыта толстым слоем краски, а порой этих слоёв за время эксплуатации судна накапливается с десяток. Краска же, как правило, масляная на основе олифы, или на основе пентафталовых лаков, что ещё веселее. Сам пигмент краски это соли металлов. Если эта краска начинает гореть, она, создаёт температуру до +2000°С. Краска, горит на стальной переборке. Раскаляется добела вся перегородка. На её обратной стороне, тоже вспыхивает слой краски. Так огонь перекидывается из отсека в отсек. Как бороться с этим явлением? Это отдельная сложная наука и называется «Борьба за живучесть корабля». Проще соблюдать меры пожарной безопасности и вовремя обнаружить возгорание. Запах горящей изоляции был не просто устойчивый, но он достаточно быстро усиливался! Сомнений не было. Где-то, что-то горело! Вот только что и где? При таком количестве кабелей проходящих под внутренней обшивкой коридора и корпуса, обнаружения места возгорания становилось проблемным делом. Хотя и существует поговорка «Хороший дым наружу выйдет», до этого лучше не доводить. Сначала Егор принюхивался и пытался по запаху и умозаключениям определить точку горения. Только теперь запах уже превратился, в сизый дым и стал похож на запах, выделяющийся при горении пластика. Это было очень плохо! Просто плохо, так, что дальше некуда! Каминский тянул с объявлением «Аварийной тревоги», как уже известно, с такой тревогою не шутят и она не бывает понарошку. В коридор к Каминскому подбежали три матроса из экипажа «Гирорулевого». Они по боевому расписанию состояли в аварийно-спасательной команде, которой и командовал Каминский.
- Боцман! Горим?! – то ли, спрашивая то ли, уже утверждая, они бросились к Егору.
- Бойцы! Ша! – Егор быстро, взял себя в руки, как это всегда бывало в экстренной ситуации, к нему вернулось хладнокровие и трезвое мышление. Он стал быстро рассуждать вслух.
- Источник дыма в коридоре! Горит пластик, понятно по запаху, но ещё горит и изоляция. Очаг возгорания либо под картами подволока! – Надо уточнить, пластиковые щиты, называемые картами, создавали фальшь-потолок, по-флотский подволок. За ними проходило неимоверное количество электрических кабелей, проводов, трубопроводов, - либо в одной из кают командного состава, - Егор на секунду задумался и тут же принял решение.
- Глущенко, Чаусов! Вскрыть несколько карт! Бондарь, просмотреть все каюты на главной палубе. Начни с кают-компании и все помещения по очереди.
