- Дай! – делать нечего. Егор, протянул фотоснимки командиру, и тяжело вздохнув, обречённо посмотрел на помощника. Блинов подал ему знак глазами: «Не дрейфь. Прорвёмся». Гена внимательно рассматривал то, что ему дал боцман. Потом спросил Блинова.
- Андрей. Это же тот голландец, о котором просила Москва?
- Так точно, товарищ командир, и если судить по фамилии, они действительно ввели в строй второй эсминец.
- Но как тебе удалось… - и тут Гена остановился на полуслове. Он всё понял. Быстро заморгав, он закричал на Блинова и почему-то на Каминского.
- Вы оба с ума сошли! Они же могли начать стрелять! Они ноту отправят в МИД. Мы же нарушили все международные правила и законы. Меня же четвертуют. Плакала моя академия. Блинов, у меня нет папы адмирала. Ты что творишь? - Потом Гена набросился на Каминского. - А ты, флибустьер недобитый! Меня предупреждал особист, что от тебя всего можно ожидать, что ты давно уже со смертью в догонялки играешь, а зачем людей под удар подставлять? - Егор и Андрей молчали, опустив головы. Ждали, пока Гена успокоится. Наконец-то Генин порыв гнева стал стихать и Блинов тихо, себе под нос пробормотал.
- Надо бы Москву известить, что мы раскололи голландца, там ведь ждут, - и замолчал, как ничего и не говорил. Гена снял трубку корабельного телефона и вызвал на ГКП шифровальщика, затем, только махнул рукой, давая понять Егору и Андрею: «Пошли вон». Правда, фотографии, оставив у себя. Они спустились на главную палубу. Ещё раз посмеялись и пошли вместе в курилку-умывальник перекурить это дело: «Да, с таким помощником можно идти в разведку», подумал о лейтенанте Егор.
На следующее утро, на общем построении личного состава на спардеке, Гена скомандовал.
- Лейтенант Блинов, старшина Каминский, матрос Круглов, выйти из строя, - перечисленные военнослужащие вышли из строя на три шага и повернулись к строю лицом. Гена продолжил.
- За удачно проведённую разведывательную операцию. Объявляю вам благодарность!
- Служим Советскому Союзу! – в один голос ответили моряки.
- Стать в строй.
- Есть, - помощник, боцман, рулевой встали в строй. На этом инцидент международного уровня был исчерпан. «Гирорулевой» продолжал свою, боевую службу, как клещ, вцепившись в эскадру потенциального противника.
Эскадра перемещалась с Севера на Юг. За ней неустанно следовал и советский шпион. Хотя у кораблей эскадры был приличный, недосягаемый для «Гирорулевого», крейсерский ход в 25 узлов всё равно он находил супостатов и постоянно вертелся у них под боком. Погода стояла хорошая. Наступило северное лето. Шторма теперь были редкими, да и эскадра спустилась намного южнее.
Помощник Блинов, с разрешения командира, организовал шлюпочные гонки на шестивесельных ялах. Сформировали две команды. Одна команда матросы и старшины, вторая офицеры и мичманы. Призы для победителя принёс баталер мичман Петровский. Компот персиковый, грушевый, яблочный, клубничный. Сок апельсиновый, вишнёвый, томатный, но главный приз - бутылка десертного марочного вина «Токайское» венгерского разлива.
Спустили ялы и разместились в них. «Гирорулевой» отошёл от шлюпок на две мили и с него дали ракету. Шлюпки наперегонки, рванули к своему кораблю. Первая шлюпка по корме должна финишировать, вторая по носу. Гонка как гонка, но вот на эскадре это событие вызвало настоящий фурор. На кораблях, на их палубах, собрались, наверное, все команды. Они кричали, свистели и болели, только не понять за кого. Создавалось впечатление, что «Гирорулевой» и эскадра за эти два месяца стали друзьями и когда они расстанутся, будут скучать друг без друга. Кстати, оно так потом и было. Многие моряки на «Гирорулевом», выходя на верхнюю палубу, по привычке взглядом искали эскадру. Не найдя, даже сожалели.
Победила шлюпка с офицерско-мичманской командой. Как только, она пересекла нос «Гирорулевого» и на его борту, грянуло русское «Ура!», на эскадре тоже разнеслось «Ура! Ура! Ура!». В небо, с эскадры, взлетели сигнальные ракеты, приветствуя победителя. Лейтенант Андрей Блинов своей идеей провести шлюпочные гонки устроил настоящее представление в Северном море. Самое смешное, это то, что пока шла гонка, эскадра сама подошла к «Гирорулевому» на пистолетный выстрел, чтобы лучше видеть что происходит. Егор сидел на вёслах в шлюпке. Блинов, Круглов и Крупин, скрывшись в посту метристов, чтобы не расстраивать товарищей империалистов, так сказать, не портить им настроение, неистово щёлкали фотоаппаратами. Петя Чимерко, в открытую бегал по палубе с «Зенитом» в руках, делая вид, что снимает гонку, но отснял всю плёнку по эскадре. Вот такой умница помощник теперь был на «Гирорулевом» и служба пошла в радость.
Рацпредложение.
Боевая служба «Гирорулевого» в Северном море продолжалась. Эскадра НАТО, как стало понятно из перехватов радиопереговоров между кораблями противника, готовилась к заключительному этапу учений, общему для всех вымпелов. Цель этих учений, отработка совместных действий кораблей разных стран под единым командованием. Маневрирование кораблей эскадры, слаженность в действиях, точность выполнения команд, красноречиво могли рассказать советским разведчикам об уровне боевой подготовки вероятного противника, а главное раскрыть его тактические приемы ведения морского боя при отражении воздушной атаки на ордер или торпедной атаки с подлодок, ракетной с надводных кораблей. На первый взгляд наблюдай и фиксируй, но вот тут-то и возникает проблема и довольно серьёзная. Море это огромная водная гладь, без каких либо ориентиров. Место положения корабля в море определяется с помощью географических координат, широты и долготы. В восьмидесятых годах двадцатого века, определить место положения корабля в море, не составляло особого труда. По всем побережьям работали радиомаяки. В штурманской рубке стоял прибор, который фиксировал радиосигнал маяков и по трём пеленгам точно определял место положения корабля в море. Чтобы не заморачиваться в деталях скажем так, определяли своё место большинство надводных кораблей. Спутниковая система только зарождалась. Достаточно вспомнить «Стрелец» с его «Шлюзом». Вот только разведывательному кораблю надо знать, где находится в конкретное время корабль противника. Здесь на помощь приходит радиолокационная станция «Дон». С её помощью можно точно определить пеленг, проще, направление на корабль противника и расстояние до него. Беда в том, что экран «Дона», показывает эти параметры в реальном времени и у него отсутствуют такие функции, как фиксация этих характеристик во времени. Проще, что вижу, то и пою. Остается, наблюдать на экране, как меняется местоположение корабля противника в пространстве и во времени и при этом записывать карандашом в тетрадку пеленг на цель и расстояние. Потом рисовать все эти манёвры супостата на карте, ведя с помощью электронного калькулятора сложные расчёты. Как же быть, когда это не один корабль противника, а целая эскадра в десять вымпелов и маневрируют они все одновременно, на максимальных скоростях. Фиксировать это всё в тетрадочку, карандашиком – пупок развяжется. Адмиралы же в Москве, к бабке не ходи, потребуют отчёт о действиях противника. Покажи им на карте, где и как маневрировал тот или иной корабль супостата, и это правильно. Только так можно понять тактические приёмы ведения морского боя противником. Для этого и послали в море «Гирорулевой». Задача сложная и практически невыполнимая.
Егор поднялся утром на ГКП, доложить Гене об утреннем обходе верхних палуб и о состоянии дел на них. После доклада боцмана, Кашин, озадаченно смотря на присутствующего тут же своего заместителя по разведке, пробормотал.
- Слушай, нам бы как-то сфотографировать экран «Дона»? – спросил он зама.
- Ну да! Но как? Если снять резиновую защитную бленду, на экране мало что видно, - они одновременно посмотрели на Каминского. Гена оживился.
- Боцман, скажи, а ты сможешь сделать серию снимков с экрана «Дона»? – спросил он Егора. Егор знал, в чём проблема. Он задумался и, не спеша, взвешивая каждое слово, ответил:
- Думаю я смогу решить эту задачу. Нужно смастерить тубус вместо бленды и закрепить в этом тубусе, «Зенит» с объективом «Гелиос». Остальное уже не проблема. Сможем получать отличные снимки. Даже серию снимков. Щелкай с нужным интервалом времени, получишь все перестроения кораблей эскадры относительно «Гирорулевого» Сможем даже рассчитать их скорость.
- Боцман! - схватил Егора за руки зам, - Сделай! Прошу тебя! До послезавтра успеешь? К ордену представлю! – Егор усмехнулся: «Дежавю! Теперь орден! Медальки уже были». Улыбаясь своим мыслям, Егор ответил командиру и его заму.
- Мне не надо орден! Я согласен на медаль! – а затем уже серьёзно: - Разрешите товарищ командир идти выполнять поставленную задачу? – Гена утвердительно кивнул и только промолвил уже удаляющемуся боцману.
- Егор! Ты только постарайся. Это не приказ. Это просьба, - Каминский давно знал, ещё с курсантских времён. На флоте, просьба командира, это больше чем приказ. Приказ можно и не выполнить, по независящим от тебя причинам, а вот просьбу нет.
Прикинув, как сделать тубус и как его закрепить на экране «Дона». Егор спустился в машину к мотористам. Жаль, что на берегу остался мичман Володя, сейчас его помощь была бы кстати, но его нет и придётся выкручиваться самому. С помощью матроса Бондаря, они перебрали весь хлам в мастерской у БЧ-5 и Егор отобрал необходимые ему материалы.
После ужина тубус был готов. Как всё гениальное он оказался до безобразия прост. Каркас из толстой бронзовой проволоки, обтянут куском ткани от отреза на новую тужурку для Каминского. На каркасе с концов крепились две самодельные муфты с зажимными болтами. Так в тубусе фиксировался фотоаппарат «Зенит» и так сам тубус крепился на экран «Дона». Вот когда Каминскому пригодился опыт работы слесарем на заводе в Минске.
Егор под гробовое молчание всех кто в это время находился на ГКП, надел тубус на экран «Дона». Настроил фотоаппарат. Вращая ручки управления локатором, зафиксировал дистанцию до эскадры. Наблюдая уже за экраном локатора через фотоаппарат, он сделал в течение двадцати минут десять снимков, достал плёнку и молча удалился в свою каюту-лабораторию.
Через час Егор опять поднялся на ГКП и протянул отпечатанные снимки командиру и его заму. Теперь на ГКП уже собрались все офицеры разведки. Они час с нетерпением ждали результата. Результат превзошёл все ожидания. На снимках не только, как обнажённая шлюха, лежала вся эскадра, но чётко можно было определить пеленги на все её корабли и даже расстояние с точностью до десятка метров. Радости не было предела. Каминского поздравляли, жали руки, хлопали по плечам. Егор поднял руку и громко, подражая Кузнечику, из фильма «В бой идут одни старики», произнёс:
- Не надо оваций! Не надо! Не пойму только, а где мои фронтовые сто грамм за сбитый? – По ходовой рубке разнёсся хохот, радовались успеху Каминского и его удачной шутке.
На следующий день, сразу после завтрака, Егор, установив свой тубус на «Дон» и зарядив плёнкой десять фотокассет к фотоаппарату «Зенит», занял свой боевой пост у локатора. Натовские учения начались. Кашин и его зам решили фиксировать положение эскадры каждые три минуты. Егор, плотно мотал плёнку на катушку кассеты. Поэтому у него, вместо стандартных 36 кадров на кассете помещалось 40. Значит, одной кассеты хватит на 2 часа учений. Каминский был во всеоружии, в полной боевой готовности и не зря. До самого ужина, Егор не смог отойти от локатора, фиксируя на фотоплёнку действия противника. На море опустилась ночь. Теперь вся надежда была только на Егора и его рацпредложение. Ведь локатору глубоко по барабану, ночь или день на море. Благо супостаты тоже живые люди и хотят спать. Заглушив ход, эскадра пошла спать. Вот только Каминскому сон не светил, разведчики ждали результатов. Егору предстояло проявить десять плёнок. На каждую плёнку уходило полчаса. К полуночи плёнки проявлены и высушены. Отпечатать 400 кадров нереально, да и не надо. Егор решил использовать контактную печать. На лист фотобумаги 18 на при красном свете лабораторного фонаря Егор, укладывал нарезанные на 8 кадров негативы, так на одном листе помещалась вся плёнка. Плотно прижав куском стекла, негативы к фотобумаге и разместив, этот лист под фотоувеличителем, Егор выключал красный фонарь и включал фотоувеличитель. Потом в отдельный конверт, склеенный из листов писчей бумаги, с бумажными полосками, по порядку раскладывал негативы. Раскладывал их, так же как и только что экспонировал на фотобумагу. Эта была предосторожность, чтобы не перепутать негативы и отпечатки, ведь на них, одна картина. Лимб экрана локатора и белые точки, корабли эскадры. Эта была предосторожность, только для того чтобы быстро находить нужный отпечаток с нужной позицией кораблей эскадры. Каждый кадр имел свой индивидуальный номер, Этот номер хорошо читался через увеличительное стекло, как на негативе, так и на отпечатке, благодаря контактному способу печати. После завтрака, Егор принёс на ГКП двадцать листов, два экземпляра, как принято на флоте, с отпечатками всех манёвров противника. Восторгам разведчиков опять не было предела. Они поздравляли Каминского и говорили: «Боцман крути дырочку для ордена! Такого ещё не было в истории разведки флота. На десяти стандартных листах весь день эскадры! Потрясающе!». Егор снова занял пост у «Дона» начинался второй день учений. У Каминского в карманах снова был полный боекомплект – десять кассет с фотоплёнкой. В этом случае кассета с плёнкой будет поважнее кассетной бомбы.
Вторые сутки прошли, так же как и первые. На третий день учений, Егор уже не спал третьи сутки. Тут он вспомнил старшину роты в школе, мичмана Малаева, и его науку выживания для дежурного по роте. Теперь Егор был признателен старому вояке за муштру и за возможность выработать силу воли и характер, который теперь позволял ему продолжать выполнять боевую задачу, несмотря на смертельную усталость.
Все муки Егора закончились перед самым обедом неожиданным происшествием. Взглянув в очередной раз через объектив «Зенита» на экран локатора, Егор сначала ничего не понял. Весь экран был залит белым цветом, словно молоком. Егор сорвал тубус с экрана локатора. Ничего не изменилось, экран оставался белым. Ничего не понимая, Егор крикнул.
- Товарищ командир! Посмотрите, что происходит! «Дон» у нас накрылся! – Гена быстро подошёл к экрану «Дона». Он всё понял и успокоил Егора.
- Всё, боцман! Твоя вахта закончилась. Сейчас обедать и спать. Проявлять и печатать будешь, когда отдохнёшь. Это уже не к спеху, - Егор ничего не понимая, не отходил от локатора и только глазами показывал Гене на белый экран. Кашин улыбнулся и пояснил растерянному боцману.
- Это супостаты выстрелили снаряды с алюминиевой пудрой и фольгой. Засветили весь радиолокационный горизонт. Защита от самонаводящихся ракет, использующих радиолокационный луч для наведения на цель. Этот эффект на три часа, а их учения этим и закончились.
Егор, даже не пообедав, только добравшись до койки, уснул и проспал почти сутки.
Овидий Горчаков «Лебединая песня».
Поход подходил к концу. Эскадра отстрелялась и готовилась разбежаться по своим базам.
- Андрей. Это же тот голландец, о котором просила Москва?
- Так точно, товарищ командир, и если судить по фамилии, они действительно ввели в строй второй эсминец.
- Но как тебе удалось… - и тут Гена остановился на полуслове. Он всё понял. Быстро заморгав, он закричал на Блинова и почему-то на Каминского.
- Вы оба с ума сошли! Они же могли начать стрелять! Они ноту отправят в МИД. Мы же нарушили все международные правила и законы. Меня же четвертуют. Плакала моя академия. Блинов, у меня нет папы адмирала. Ты что творишь? - Потом Гена набросился на Каминского. - А ты, флибустьер недобитый! Меня предупреждал особист, что от тебя всего можно ожидать, что ты давно уже со смертью в догонялки играешь, а зачем людей под удар подставлять? - Егор и Андрей молчали, опустив головы. Ждали, пока Гена успокоится. Наконец-то Генин порыв гнева стал стихать и Блинов тихо, себе под нос пробормотал.
- Надо бы Москву известить, что мы раскололи голландца, там ведь ждут, - и замолчал, как ничего и не говорил. Гена снял трубку корабельного телефона и вызвал на ГКП шифровальщика, затем, только махнул рукой, давая понять Егору и Андрею: «Пошли вон». Правда, фотографии, оставив у себя. Они спустились на главную палубу. Ещё раз посмеялись и пошли вместе в курилку-умывальник перекурить это дело: «Да, с таким помощником можно идти в разведку», подумал о лейтенанте Егор.
На следующее утро, на общем построении личного состава на спардеке, Гена скомандовал.
- Лейтенант Блинов, старшина Каминский, матрос Круглов, выйти из строя, - перечисленные военнослужащие вышли из строя на три шага и повернулись к строю лицом. Гена продолжил.
- За удачно проведённую разведывательную операцию. Объявляю вам благодарность!
- Служим Советскому Союзу! – в один голос ответили моряки.
- Стать в строй.
- Есть, - помощник, боцман, рулевой встали в строй. На этом инцидент международного уровня был исчерпан. «Гирорулевой» продолжал свою, боевую службу, как клещ, вцепившись в эскадру потенциального противника.
Эскадра перемещалась с Севера на Юг. За ней неустанно следовал и советский шпион. Хотя у кораблей эскадры был приличный, недосягаемый для «Гирорулевого», крейсерский ход в 25 узлов всё равно он находил супостатов и постоянно вертелся у них под боком. Погода стояла хорошая. Наступило северное лето. Шторма теперь были редкими, да и эскадра спустилась намного южнее.
Помощник Блинов, с разрешения командира, организовал шлюпочные гонки на шестивесельных ялах. Сформировали две команды. Одна команда матросы и старшины, вторая офицеры и мичманы. Призы для победителя принёс баталер мичман Петровский. Компот персиковый, грушевый, яблочный, клубничный. Сок апельсиновый, вишнёвый, томатный, но главный приз - бутылка десертного марочного вина «Токайское» венгерского разлива.
Спустили ялы и разместились в них. «Гирорулевой» отошёл от шлюпок на две мили и с него дали ракету. Шлюпки наперегонки, рванули к своему кораблю. Первая шлюпка по корме должна финишировать, вторая по носу. Гонка как гонка, но вот на эскадре это событие вызвало настоящий фурор. На кораблях, на их палубах, собрались, наверное, все команды. Они кричали, свистели и болели, только не понять за кого. Создавалось впечатление, что «Гирорулевой» и эскадра за эти два месяца стали друзьями и когда они расстанутся, будут скучать друг без друга. Кстати, оно так потом и было. Многие моряки на «Гирорулевом», выходя на верхнюю палубу, по привычке взглядом искали эскадру. Не найдя, даже сожалели.
Победила шлюпка с офицерско-мичманской командой. Как только, она пересекла нос «Гирорулевого» и на его борту, грянуло русское «Ура!», на эскадре тоже разнеслось «Ура! Ура! Ура!». В небо, с эскадры, взлетели сигнальные ракеты, приветствуя победителя. Лейтенант Андрей Блинов своей идеей провести шлюпочные гонки устроил настоящее представление в Северном море. Самое смешное, это то, что пока шла гонка, эскадра сама подошла к «Гирорулевому» на пистолетный выстрел, чтобы лучше видеть что происходит. Егор сидел на вёслах в шлюпке. Блинов, Круглов и Крупин, скрывшись в посту метристов, чтобы не расстраивать товарищей империалистов, так сказать, не портить им настроение, неистово щёлкали фотоаппаратами. Петя Чимерко, в открытую бегал по палубе с «Зенитом» в руках, делая вид, что снимает гонку, но отснял всю плёнку по эскадре. Вот такой умница помощник теперь был на «Гирорулевом» и служба пошла в радость.
Рацпредложение.
Боевая служба «Гирорулевого» в Северном море продолжалась. Эскадра НАТО, как стало понятно из перехватов радиопереговоров между кораблями противника, готовилась к заключительному этапу учений, общему для всех вымпелов. Цель этих учений, отработка совместных действий кораблей разных стран под единым командованием. Маневрирование кораблей эскадры, слаженность в действиях, точность выполнения команд, красноречиво могли рассказать советским разведчикам об уровне боевой подготовки вероятного противника, а главное раскрыть его тактические приемы ведения морского боя при отражении воздушной атаки на ордер или торпедной атаки с подлодок, ракетной с надводных кораблей. На первый взгляд наблюдай и фиксируй, но вот тут-то и возникает проблема и довольно серьёзная. Море это огромная водная гладь, без каких либо ориентиров. Место положения корабля в море определяется с помощью географических координат, широты и долготы. В восьмидесятых годах двадцатого века, определить место положения корабля в море, не составляло особого труда. По всем побережьям работали радиомаяки. В штурманской рубке стоял прибор, который фиксировал радиосигнал маяков и по трём пеленгам точно определял место положения корабля в море. Чтобы не заморачиваться в деталях скажем так, определяли своё место большинство надводных кораблей. Спутниковая система только зарождалась. Достаточно вспомнить «Стрелец» с его «Шлюзом». Вот только разведывательному кораблю надо знать, где находится в конкретное время корабль противника. Здесь на помощь приходит радиолокационная станция «Дон». С её помощью можно точно определить пеленг, проще, направление на корабль противника и расстояние до него. Беда в том, что экран «Дона», показывает эти параметры в реальном времени и у него отсутствуют такие функции, как фиксация этих характеристик во времени. Проще, что вижу, то и пою. Остается, наблюдать на экране, как меняется местоположение корабля противника в пространстве и во времени и при этом записывать карандашом в тетрадку пеленг на цель и расстояние. Потом рисовать все эти манёвры супостата на карте, ведя с помощью электронного калькулятора сложные расчёты. Как же быть, когда это не один корабль противника, а целая эскадра в десять вымпелов и маневрируют они все одновременно, на максимальных скоростях. Фиксировать это всё в тетрадочку, карандашиком – пупок развяжется. Адмиралы же в Москве, к бабке не ходи, потребуют отчёт о действиях противника. Покажи им на карте, где и как маневрировал тот или иной корабль супостата, и это правильно. Только так можно понять тактические приёмы ведения морского боя противником. Для этого и послали в море «Гирорулевой». Задача сложная и практически невыполнимая.
Егор поднялся утром на ГКП, доложить Гене об утреннем обходе верхних палуб и о состоянии дел на них. После доклада боцмана, Кашин, озадаченно смотря на присутствующего тут же своего заместителя по разведке, пробормотал.
- Слушай, нам бы как-то сфотографировать экран «Дона»? – спросил он зама.
- Ну да! Но как? Если снять резиновую защитную бленду, на экране мало что видно, - они одновременно посмотрели на Каминского. Гена оживился.
- Боцман, скажи, а ты сможешь сделать серию снимков с экрана «Дона»? – спросил он Егора. Егор знал, в чём проблема. Он задумался и, не спеша, взвешивая каждое слово, ответил:
- Думаю я смогу решить эту задачу. Нужно смастерить тубус вместо бленды и закрепить в этом тубусе, «Зенит» с объективом «Гелиос». Остальное уже не проблема. Сможем получать отличные снимки. Даже серию снимков. Щелкай с нужным интервалом времени, получишь все перестроения кораблей эскадры относительно «Гирорулевого» Сможем даже рассчитать их скорость.
- Боцман! - схватил Егора за руки зам, - Сделай! Прошу тебя! До послезавтра успеешь? К ордену представлю! – Егор усмехнулся: «Дежавю! Теперь орден! Медальки уже были». Улыбаясь своим мыслям, Егор ответил командиру и его заму.
- Мне не надо орден! Я согласен на медаль! – а затем уже серьёзно: - Разрешите товарищ командир идти выполнять поставленную задачу? – Гена утвердительно кивнул и только промолвил уже удаляющемуся боцману.
- Егор! Ты только постарайся. Это не приказ. Это просьба, - Каминский давно знал, ещё с курсантских времён. На флоте, просьба командира, это больше чем приказ. Приказ можно и не выполнить, по независящим от тебя причинам, а вот просьбу нет.
Прикинув, как сделать тубус и как его закрепить на экране «Дона». Егор спустился в машину к мотористам. Жаль, что на берегу остался мичман Володя, сейчас его помощь была бы кстати, но его нет и придётся выкручиваться самому. С помощью матроса Бондаря, они перебрали весь хлам в мастерской у БЧ-5 и Егор отобрал необходимые ему материалы.
После ужина тубус был готов. Как всё гениальное он оказался до безобразия прост. Каркас из толстой бронзовой проволоки, обтянут куском ткани от отреза на новую тужурку для Каминского. На каркасе с концов крепились две самодельные муфты с зажимными болтами. Так в тубусе фиксировался фотоаппарат «Зенит» и так сам тубус крепился на экран «Дона». Вот когда Каминскому пригодился опыт работы слесарем на заводе в Минске.
Егор под гробовое молчание всех кто в это время находился на ГКП, надел тубус на экран «Дона». Настроил фотоаппарат. Вращая ручки управления локатором, зафиксировал дистанцию до эскадры. Наблюдая уже за экраном локатора через фотоаппарат, он сделал в течение двадцати минут десять снимков, достал плёнку и молча удалился в свою каюту-лабораторию.
Через час Егор опять поднялся на ГКП и протянул отпечатанные снимки командиру и его заму. Теперь на ГКП уже собрались все офицеры разведки. Они час с нетерпением ждали результата. Результат превзошёл все ожидания. На снимках не только, как обнажённая шлюха, лежала вся эскадра, но чётко можно было определить пеленги на все её корабли и даже расстояние с точностью до десятка метров. Радости не было предела. Каминского поздравляли, жали руки, хлопали по плечам. Егор поднял руку и громко, подражая Кузнечику, из фильма «В бой идут одни старики», произнёс:
- Не надо оваций! Не надо! Не пойму только, а где мои фронтовые сто грамм за сбитый? – По ходовой рубке разнёсся хохот, радовались успеху Каминского и его удачной шутке.
На следующий день, сразу после завтрака, Егор, установив свой тубус на «Дон» и зарядив плёнкой десять фотокассет к фотоаппарату «Зенит», занял свой боевой пост у локатора. Натовские учения начались. Кашин и его зам решили фиксировать положение эскадры каждые три минуты. Егор, плотно мотал плёнку на катушку кассеты. Поэтому у него, вместо стандартных 36 кадров на кассете помещалось 40. Значит, одной кассеты хватит на 2 часа учений. Каминский был во всеоружии, в полной боевой готовности и не зря. До самого ужина, Егор не смог отойти от локатора, фиксируя на фотоплёнку действия противника. На море опустилась ночь. Теперь вся надежда была только на Егора и его рацпредложение. Ведь локатору глубоко по барабану, ночь или день на море. Благо супостаты тоже живые люди и хотят спать. Заглушив ход, эскадра пошла спать. Вот только Каминскому сон не светил, разведчики ждали результатов. Егору предстояло проявить десять плёнок. На каждую плёнку уходило полчаса. К полуночи плёнки проявлены и высушены. Отпечатать 400 кадров нереально, да и не надо. Егор решил использовать контактную печать. На лист фотобумаги 18 на при красном свете лабораторного фонаря Егор, укладывал нарезанные на 8 кадров негативы, так на одном листе помещалась вся плёнка. Плотно прижав куском стекла, негативы к фотобумаге и разместив, этот лист под фотоувеличителем, Егор выключал красный фонарь и включал фотоувеличитель. Потом в отдельный конверт, склеенный из листов писчей бумаги, с бумажными полосками, по порядку раскладывал негативы. Раскладывал их, так же как и только что экспонировал на фотобумагу. Эта была предосторожность, чтобы не перепутать негативы и отпечатки, ведь на них, одна картина. Лимб экрана локатора и белые точки, корабли эскадры. Эта была предосторожность, только для того чтобы быстро находить нужный отпечаток с нужной позицией кораблей эскадры. Каждый кадр имел свой индивидуальный номер, Этот номер хорошо читался через увеличительное стекло, как на негативе, так и на отпечатке, благодаря контактному способу печати. После завтрака, Егор принёс на ГКП двадцать листов, два экземпляра, как принято на флоте, с отпечатками всех манёвров противника. Восторгам разведчиков опять не было предела. Они поздравляли Каминского и говорили: «Боцман крути дырочку для ордена! Такого ещё не было в истории разведки флота. На десяти стандартных листах весь день эскадры! Потрясающе!». Егор снова занял пост у «Дона» начинался второй день учений. У Каминского в карманах снова был полный боекомплект – десять кассет с фотоплёнкой. В этом случае кассета с плёнкой будет поважнее кассетной бомбы.
Вторые сутки прошли, так же как и первые. На третий день учений, Егор уже не спал третьи сутки. Тут он вспомнил старшину роты в школе, мичмана Малаева, и его науку выживания для дежурного по роте. Теперь Егор был признателен старому вояке за муштру и за возможность выработать силу воли и характер, который теперь позволял ему продолжать выполнять боевую задачу, несмотря на смертельную усталость.
Все муки Егора закончились перед самым обедом неожиданным происшествием. Взглянув в очередной раз через объектив «Зенита» на экран локатора, Егор сначала ничего не понял. Весь экран был залит белым цветом, словно молоком. Егор сорвал тубус с экрана локатора. Ничего не изменилось, экран оставался белым. Ничего не понимая, Егор крикнул.
- Товарищ командир! Посмотрите, что происходит! «Дон» у нас накрылся! – Гена быстро подошёл к экрану «Дона». Он всё понял и успокоил Егора.
- Всё, боцман! Твоя вахта закончилась. Сейчас обедать и спать. Проявлять и печатать будешь, когда отдохнёшь. Это уже не к спеху, - Егор ничего не понимая, не отходил от локатора и только глазами показывал Гене на белый экран. Кашин улыбнулся и пояснил растерянному боцману.
- Это супостаты выстрелили снаряды с алюминиевой пудрой и фольгой. Засветили весь радиолокационный горизонт. Защита от самонаводящихся ракет, использующих радиолокационный луч для наведения на цель. Этот эффект на три часа, а их учения этим и закончились.
Егор, даже не пообедав, только добравшись до койки, уснул и проспал почти сутки.
Овидий Горчаков «Лебединая песня».
Поход подходил к концу. Эскадра отстрелялась и готовилась разбежаться по своим базам.
