Поэтому при проходе через дверь, моряк закрывает эту ручку-защёлку руками, а иногда и поворачивает одну из групп задраек. Вот такая дверь с изношенной ручкой-защёлкой и находилась возле каюты боцмана.
Егор заметил, что кто-то из моряков и это явно был матрос из москвичей, регулярно не закрывает за собой дверь. Она превращается в разрушительный снаряд. Каминский решил отловить этого раздолбая. Ждать долго не пришлось. Матрос, войдя в корпус корабля, оставил дверь открытой. Егор вышел из своей каюты и вернул матроса.
- Так боец, почему дверь не закрыл за собой?
- Я спешу на пост, - была отмазка у матроса. Видно и по сроку службы он уже приближался к годку, в простонародье старослужащему, и по замашкам наглый «масквач».
- Хорошо, боец, будем учить правила морской практики, - сказал Каминский матросу. Да не тут-то было, матросик оказался, слишком борзым. Он повернулся к боцману спиной и попытался уйти: «Бог ты мой, до чего же бестолковые эти «масквачи». И этот камикадзе такой же дурак» - подумал Егор, схватив матроса сзади за шиворот, несколько раз приложил всем телом об железную переборку. Затем встряхнув его и поставив на ноги, прорычал в испуганное лицо матроса:
- Хочешь, салага, чтобы я тебе яйца засунул между дверью и комингсом? Всю жизнь будешь фальцетом петь. Петух ты гамбургский. А ну! Смирно! - матрос вытянулся по стойке «Смирно». Егор продолжил, толкнув бойца к двери:
- Начинаем военно-морские учения по закрыванию двери на доблестном корабле «Гирорулевой». Закрыть дверь! – матрос закрыл дверь. Егор подал другую команду, - Задраить дверь! - матрос выполнил приказ, а затем Каминский подал следующую команду.
- Открыть дверь! - только матрос открыл дверь, тут же прозвучала команда боцмана, - Задраить дверь! - Так повторялось более двухсот раз. На воспитание «москвача» ушло у Егора чуть больше получаса. Матрос насквозь был мокрый от пота и на его ладонях появились кровавые мозоли. Егор решил, что уже достаточно. Он скомандовал матросу.
- Вольно! Учения закончены. Свободен! - и Егор пошел в свою каюту, а матрос на свой пост. После ужина Егора вызвал командир. В каюте командира сидел злой лейтенант-москвич. Оказалось, это его подчинённого боцман сегодня воспитывал. Кашин объявил Каминскому выговор, за неуставные отношения. Зато теперь дверь больше не хлопала. Рассказ матроса и его растёртые в кровь руки, являлись самым эффективным методом обучения. Как говорили на флоте: «Не можешь - научим. Не хочешь - заставим. Не доходит через голову? Дойдёт через жопу!» Главное не метод, главное результат. Результат достигнут, а значит остальное это лирика. Любимая поговорка моряков восьмидесятых: «Нас сношают, а мы только крепчаем!».
Поход подходил к концу, а дисциплина на корабле падала всё ниже и ниже. В коридоре главной палубы размещался умывальник для личного состава, всё-таки в каютах стояли умывальники. В этом умывальнике была оборудована и курилка. Из этого умывальника-курилки вёл крутой трап в трюм, где и размещалось большинство разведывательных постов. Вечером перед вечерним чаем боцман зашёл в курилку. Там курили три матроса из трюма, разведчики из Москвы. В центре умывальника стоял обрез с водой, что и превращало это помещение в курилку. В обрезе плавали окурки. Часть окурков оказалась на палубе, кто-то н аккуратно бросал их в обрез. Егор приказал одному из моряков.
- Боец приберись здесь в курилке, - матрос утвердительно кивнул и ответил боцману
- Вот докурю и приберусь, - Каминский выглянул в коридор. По коридору шёл мичман Петя Чимерко. Каминский подождал, пока Петя поравняется с ним, и заговорил с Петром, о каком-то пустяке. В это время, матрос, которому боцман приказал прибраться в курилке, встал и собрался спускаться в трюм. Егор прервал разговор с Петром, перегородил рукой матросу дорогу к трапу в трюм.
- Тебе что боец, непонятен мой приказ? - На что получил ответ от очередного оборзевшего «мосвача».
- Мне уже пора заступать на пост, - действительно, этот моряк сидел на совершенно секретном посту, и там они менялись каждые 15 минут. Вот только Егор клал на всех супостатов, на все посты, если дело касалось его авторитета. Каминский схватил за тельник матроса. Корабль в это время качнуло. Морячок приложился головой об электродвигатель. Приложился хорошо, до крови. Каминского это не остановило. Насмотрелся он уже на кровь, и на чужую, и на свою. Дисциплина для того и существует на корабле, чтобы не было крови. Егор, толкнул матроса к обрезу, и тот, не устояв на ногах, уселся в обрез с окурками и плевками.
- Прибрать, сука всё здесь, пока я из тебя срань ты московская, душу не вытряс, - прокричал Каминский. Петя, свидетель всему происходящему только, качал головой, понимая, что его другу, боцману теперь за это мало не покажется. Матрос с залитым кровью лицом бросился прибирать в курилке. Убрав палубу в курилке, он сам встал по стойке смирно. Егор скомандовал матросу:
- Свободен, боец! – Моряк, растирая кровь по лицу, спустился в трюм. Самое интересное, что начальник, этого матроса, капитан-лейтенант, через пару минут выскочил из трюма и уставился на Каминского. Он что-то хотел сказать, так как всё его лицо пылало праведным гневом, но смолчал и вернулся в трюм. Вскоре в трюм спустился и док Валера Волков с аптечкой, видно вызвали по телефону, Каминский же сидел в курилке и курил сигарету, наблюдал за суетой вокруг пострадавшего от дракона-боцмана «москвача». На утреннем построении команды, на спардеке, отпустив матросов срочной службы, Кашин перед строем объявил боцману Каминскому строгий выговор.
В каюту к Каминскому зашёл замполит Хлебников. Он присел и на стул и обратился к Каминскому.
- Ты что творишь боцман? Ждёшь неполного служебного или хочешь положить партбилет на стол?
- Я дисциплину на корабле пытаюсь восстановить. Дисциплину, которую, Вы товарищ капитан-лейтенант развалили, покрывая нарушителей, - Егор дал понять Хлебникову, что ему известно о происшествиях на берегу. Замполит тоже это понял. Офицер, не стал наезжать на Каминского. Он понимал, что дисциплина на корабле среди личного состава, по флотской традиции ещё с Петровских времён, святая обязанность боцмана. Он только сказал Егору
- Егор, так будь умнее. Действуй по Уставу. Если грамотно использовать Устав, то можно так наказать, что и не надо бить головой об электродвигатель. Ты же я слышал, Устав знаешь хорошо, - Егор задумался над словами замполита: «Действительно! Хлебников прав. Что-то я дурак-дураком», а замполиту он ответил.
- Спасибо товарищ капитан-лейтенант за совет. Как я сам не дотумкал. Больше такого не повторится.
- Вот и отлично боцман! – замполит встал. Уходя из каюты Каминского, похлопал дружески его по плечу.
Через несколько дней, Егору попался очередной нарушитель корабельного распорядка. На этот раз, это был матрос из экипажа. Боцман приказал ему, после вахты прибыть в его каюту. Егор и Петя сидели у Каминского и гоняли чаи. Матрос постучался и спросил разрешения войти. Егор разрешил. Матрос вошёл. Молча уставился на боцмана.
- Не слышу доклада, боец, - Егор поставил кружку на стол. Матрос начал докладывать, Каминский прервал его.
- Значит, так, товарищ матрос. Вышел в коридор. Привёл форму одежды в порядок. Постучал в дверь. Получил разрешение, вошёл и сразу доложился. Как прописано в Уставе. Выполнять, - не нужно говорить, что выполнить требование Устава матросу удалось только с десятой попытки. То непорядок в форме одежды, то не та стойка, не «Смирно», то тембр голоса не такой. Нашлось у боцмана к чему придраться. Когда матрос все-таки представился боцману. Каминский дал ему открытый Дисциплинарный Устав Вооружённых Сил СССР и приказал читать вслух, с толком, с чувством, с расстановкой, как у А.С. Грибоедова, статью Устава. Опять, раз сорок матрос читал эту статью. Вечно боцман был чем-то недоволен. Потом, боцман заставил матроса цитировать наизусть прочитанное. Вся эта экзекуция, достойная инквизиции, длилась более четырёх часов. Всё время отведённое матросу на отдых перед вахтой. Теперь жаловаться матросу было не на что! Ещё и командиры ввалят за незнание Устава, а боцман? Что боцман? Занимался изучением Устава с матросом в свободное время. Ещё и благодарность объявят. Особое восхищение эта метода наказания вызвала у Пети Чимерко! Он был в поросячьем восторге и сразу взял на вооружение этот метод.
После третьей такой беседы с нарушителями, боцмана в коридорах и на корабле, как истинного дракона шарахались все матросы. За такую воспитательную работу среди личного состава, по ходатайству замполита, Кашин, перед строем, снял с боцмана, ранее наложенные взыскания. Иезуитские же методы Егор только совершенствовал. Моряки порой рыдали настоящими слезами, стоя по четыре часа по стойке смирно перед боцманом. Военно-морской садизм, доведённый до совершенства на отдельно взятом корабле, отдельно взятым садистом. Даже по возвращению в базу, только от одного взгляда боцмана и намёка нерадивому матросу о предстоящей беседе по Уставу, моряка бросало в холодный пот.
Поход заканчивался, и теперь «Гирорулевой» в большей мере гонялся по Балтике за подлодками ФРГ. Дело это не простое, так как лодки прятались под водой, ну на то они и подлодки. Вот только по скоростным характеристикам «Гирорулевой» наконец сравнялся со своими подопечными. Лодки тоже не были скоростными субмаринами. Это были дизельные подлодки.
Занятые поиском подлодки сигнальщики увидели в море большой, метра два в диаметре красный шар. Он лежал на поверхности воды. Несмотря на волну и ветер, шар никуда не двигался, следовательно, он имел якорь, который удерживал его на месте. Кашин принял решение подойти к этому шару и выяснить, откуда он взялся в море и на кой он нужен, а главное, кому. Пока, приближались к шару, возле него всплыла немецкая подлодка. На «Гирорулевом» застопорили ход и легли в дрейф. Решили посмотреть, что «фрицы» будут делать с этим шаром. Через пять минут, лодка дала ход. Удалившись на две мили севернее шара, она нырнула. Спустя минут десять, лодка опять всплыла у самого шара, даже слегка боднув его носом. Затем она повторила этот манёвр, только теперь ушла значительно дальше на юг и опять нырнула. Вскоре всплыла у шара. Советским морякам-разведчикам стало понятно, что немцы отрабатывают поиск объекта по радиосигналу и скорее всего, к шару прикреплён радиопередатчик. Кашин посмотрел на боцмана и скомандовал.
- Сейчас фрицы нырнут. Боцман этот шар к нам на борт, - сказано–сделано.
Только лодка отошла от шара и нырнула, как на «Гирорулевом» дали ход подошли бортом к шару и Каминский со своими корсарами в момент затащил шар. Вблизи он больше напоминал огромный, правда, из толстого ластика, кухтыль. К нижней части, этого кухтыля-шара, за пластиковую ручку карабином из нержавейки, прикрепился стальной тросик, так же из нержавейки. Под команду боцмана: «Раз, два! Раз, два! Раз, два!» Тросик, метров 40, выбрали на борт «Гирорулевого» вместе со свинцовым, в килограмм 20, мёртвым якорьком. Когда тащили тросик, в метрах 15 от дна, обнаружили прикреплённый к тросику радиопередатчик. Разведчики его сразу сняли и унесли. Егор осмотрел кухтыль. Накачивался он, через ниппель, как футбольный мяч, но судя по размеру ниппеля, довольно приличной иглой. Как сдуть этот шар, Каминский не понимал. Да и девать его ему тоже было некуда. Каминский посмотрел на командира, наблюдавшего со спардека, за суетой на палубе и спросил.
- Куда мне его засунуть? Я не могу его сдуть! – Гена в свою очередь спросил боцмана.
- Он тебе нужен? – Егор ответил по-русский.
- На кой он мне!
- Тогда за борт! – скомандовал Кашин. Егор дал команду боцманёнку.
- Говоров! Положи эту хрень на планширь и сам встань в стороне, но держи его, - Вовочка так и сделал. Егор ударил в бок шара боцманским ножом. Из дырки со свистом вырвался воздух и шар под улюлюканье пиратской банды Каминского, по закону глухого Циолковского, улетел в море и вскоре красным пятном закачался на волнах. Осталось дождаться завершения этого марлезонского балета. Ждали выхода подлодки. Ждать пришлось намного дольше, но лодка всплыла и появившиеся на её мостике немецкие подводники стали в бинокли рассматривать море в поисках шара. Вскоре они обнаружили красное пятно на поверхности моря и «Гирорулевой», опять лежащий в дрейфе. Фрицы всё поняли, дав ход, направились к «Гирорулевому». Проходя у самого борта советского разведчика, немецкий офицер-подводник с мостика лодки прокричал советскому капитану: «Russisches Schwein!», эту фразу с детства, по фильмам о войне, знали все, кто даже не ничего не понимал на немецком. Гена укоризненно посмотрел на Егора, стоящего уже на сигнальном мостике и фотографировавшего подлодку. Буд-то Каминский виноват в том, что немец обложил Кашина. Егору, ничуть не было стыдно за свои варварские действия. Егор не забыл, как вчера, после обеда, во время святого адмиральского часа, его высвистали на сигнальный мостик.
К «Гирорулевому», в прямом смысле этого слова «доманался» шведский штурмовик. Мало того, что он грубо нарушал правила мореходства, это ещё полбеды, сам «Гирорулевой» и его помощник не святые, так он ещё и раскачал корабль. Как это ему удалось? Вот как!
Штурмовик, уйдя на корму корабля, мили на четыре, начинал заход с боевого курса, на «Гирорулевой», в диаметральной плоскости с кормы на нос. Уже за один этот заход его можно было сбивать. Вот только, кремлёвские старперцы, не то, что сбить этого наглого нейтрала не посмели бы, а и пёрнуть в его сторону. Такой заход боевого самолёта на боевой корабль, означает только одно. Самолёт готовится провести бомбометание. Такой же заход с траверза, с борта корабля, означает, что самолёт готовится нанести ракетный или торпедный удар. В обоих случаях корабль по международным законам, вправе открыть огонь на поражение и без предупредительного выстрела. Стрелять только «Гирорулевому», не из чего. Швед это знал и наглел. Ну, это было бы ещё терпимо, только этот варяг-летун, проходя над самыми мачтами, врубал форсаж. Вышедшего из малярки на палубу Каминского, обожгло не по-детски, сильным жаром от реактивного двигателя штурмовика. Мощный воздушный удар приходился на нос корабля и «Гирорулевой», нырял носом в воду. Швед методично повторял этот манёвр. Грамотный сволочь и топлива ему не жалко было. Вскоре, попадая в резонанс, штурмовик раскачал идущий на полном ходу корабль. Море тихое, а «Гирорулевой», ныряет по самые «ноздри», якорные клюзы. Когда Гене, это надоело, он вызвал на ГКП Каминского и Кривоборского. Прибывшим морякам он приказал.
- Оба в каюту к боцману. Открыли ящики и взяли ПЗРК «Стрелу». Встали в корзины по бортам и навели на это скандинавское хамло.
- Товарищ командир! Сбиваем его к ебени матери? - от радости закричал Егор.
- Я тебе Каминский собью! Тебе, мать твою, не добитый ты флибустьер, только бы угробить кого-нибудь. Нет! Берём только тубусы! Сами ракеты даже не трогать!
- Товарищ командир! Разрешите взять ракеты! Мы их для убедительности вставим в стволы. Не будем брать аккумуляторы, они ведь без аккумуляторов не стартуют. Товарищ командир! Разрешите взять ракеты? – взмолился Егор.
- Каминский! Нет, я сказал!
Егор заметил, что кто-то из моряков и это явно был матрос из москвичей, регулярно не закрывает за собой дверь. Она превращается в разрушительный снаряд. Каминский решил отловить этого раздолбая. Ждать долго не пришлось. Матрос, войдя в корпус корабля, оставил дверь открытой. Егор вышел из своей каюты и вернул матроса.
- Так боец, почему дверь не закрыл за собой?
- Я спешу на пост, - была отмазка у матроса. Видно и по сроку службы он уже приближался к годку, в простонародье старослужащему, и по замашкам наглый «масквач».
- Хорошо, боец, будем учить правила морской практики, - сказал Каминский матросу. Да не тут-то было, матросик оказался, слишком борзым. Он повернулся к боцману спиной и попытался уйти: «Бог ты мой, до чего же бестолковые эти «масквачи». И этот камикадзе такой же дурак» - подумал Егор, схватив матроса сзади за шиворот, несколько раз приложил всем телом об железную переборку. Затем встряхнув его и поставив на ноги, прорычал в испуганное лицо матроса:
- Хочешь, салага, чтобы я тебе яйца засунул между дверью и комингсом? Всю жизнь будешь фальцетом петь. Петух ты гамбургский. А ну! Смирно! - матрос вытянулся по стойке «Смирно». Егор продолжил, толкнув бойца к двери:
- Начинаем военно-морские учения по закрыванию двери на доблестном корабле «Гирорулевой». Закрыть дверь! – матрос закрыл дверь. Егор подал другую команду, - Задраить дверь! - матрос выполнил приказ, а затем Каминский подал следующую команду.
- Открыть дверь! - только матрос открыл дверь, тут же прозвучала команда боцмана, - Задраить дверь! - Так повторялось более двухсот раз. На воспитание «москвача» ушло у Егора чуть больше получаса. Матрос насквозь был мокрый от пота и на его ладонях появились кровавые мозоли. Егор решил, что уже достаточно. Он скомандовал матросу.
- Вольно! Учения закончены. Свободен! - и Егор пошел в свою каюту, а матрос на свой пост. После ужина Егора вызвал командир. В каюте командира сидел злой лейтенант-москвич. Оказалось, это его подчинённого боцман сегодня воспитывал. Кашин объявил Каминскому выговор, за неуставные отношения. Зато теперь дверь больше не хлопала. Рассказ матроса и его растёртые в кровь руки, являлись самым эффективным методом обучения. Как говорили на флоте: «Не можешь - научим. Не хочешь - заставим. Не доходит через голову? Дойдёт через жопу!» Главное не метод, главное результат. Результат достигнут, а значит остальное это лирика. Любимая поговорка моряков восьмидесятых: «Нас сношают, а мы только крепчаем!».
Поход подходил к концу, а дисциплина на корабле падала всё ниже и ниже. В коридоре главной палубы размещался умывальник для личного состава, всё-таки в каютах стояли умывальники. В этом умывальнике была оборудована и курилка. Из этого умывальника-курилки вёл крутой трап в трюм, где и размещалось большинство разведывательных постов. Вечером перед вечерним чаем боцман зашёл в курилку. Там курили три матроса из трюма, разведчики из Москвы. В центре умывальника стоял обрез с водой, что и превращало это помещение в курилку. В обрезе плавали окурки. Часть окурков оказалась на палубе, кто-то н аккуратно бросал их в обрез. Егор приказал одному из моряков.
- Боец приберись здесь в курилке, - матрос утвердительно кивнул и ответил боцману
- Вот докурю и приберусь, - Каминский выглянул в коридор. По коридору шёл мичман Петя Чимерко. Каминский подождал, пока Петя поравняется с ним, и заговорил с Петром, о каком-то пустяке. В это время, матрос, которому боцман приказал прибраться в курилке, встал и собрался спускаться в трюм. Егор прервал разговор с Петром, перегородил рукой матросу дорогу к трапу в трюм.
- Тебе что боец, непонятен мой приказ? - На что получил ответ от очередного оборзевшего «мосвача».
- Мне уже пора заступать на пост, - действительно, этот моряк сидел на совершенно секретном посту, и там они менялись каждые 15 минут. Вот только Егор клал на всех супостатов, на все посты, если дело касалось его авторитета. Каминский схватил за тельник матроса. Корабль в это время качнуло. Морячок приложился головой об электродвигатель. Приложился хорошо, до крови. Каминского это не остановило. Насмотрелся он уже на кровь, и на чужую, и на свою. Дисциплина для того и существует на корабле, чтобы не было крови. Егор, толкнул матроса к обрезу, и тот, не устояв на ногах, уселся в обрез с окурками и плевками.
- Прибрать, сука всё здесь, пока я из тебя срань ты московская, душу не вытряс, - прокричал Каминский. Петя, свидетель всему происходящему только, качал головой, понимая, что его другу, боцману теперь за это мало не покажется. Матрос с залитым кровью лицом бросился прибирать в курилке. Убрав палубу в курилке, он сам встал по стойке смирно. Егор скомандовал матросу:
- Свободен, боец! – Моряк, растирая кровь по лицу, спустился в трюм. Самое интересное, что начальник, этого матроса, капитан-лейтенант, через пару минут выскочил из трюма и уставился на Каминского. Он что-то хотел сказать, так как всё его лицо пылало праведным гневом, но смолчал и вернулся в трюм. Вскоре в трюм спустился и док Валера Волков с аптечкой, видно вызвали по телефону, Каминский же сидел в курилке и курил сигарету, наблюдал за суетой вокруг пострадавшего от дракона-боцмана «москвача». На утреннем построении команды, на спардеке, отпустив матросов срочной службы, Кашин перед строем объявил боцману Каминскому строгий выговор.
В каюту к Каминскому зашёл замполит Хлебников. Он присел и на стул и обратился к Каминскому.
- Ты что творишь боцман? Ждёшь неполного служебного или хочешь положить партбилет на стол?
- Я дисциплину на корабле пытаюсь восстановить. Дисциплину, которую, Вы товарищ капитан-лейтенант развалили, покрывая нарушителей, - Егор дал понять Хлебникову, что ему известно о происшествиях на берегу. Замполит тоже это понял. Офицер, не стал наезжать на Каминского. Он понимал, что дисциплина на корабле среди личного состава, по флотской традиции ещё с Петровских времён, святая обязанность боцмана. Он только сказал Егору
- Егор, так будь умнее. Действуй по Уставу. Если грамотно использовать Устав, то можно так наказать, что и не надо бить головой об электродвигатель. Ты же я слышал, Устав знаешь хорошо, - Егор задумался над словами замполита: «Действительно! Хлебников прав. Что-то я дурак-дураком», а замполиту он ответил.
- Спасибо товарищ капитан-лейтенант за совет. Как я сам не дотумкал. Больше такого не повторится.
- Вот и отлично боцман! – замполит встал. Уходя из каюты Каминского, похлопал дружески его по плечу.
Через несколько дней, Егору попался очередной нарушитель корабельного распорядка. На этот раз, это был матрос из экипажа. Боцман приказал ему, после вахты прибыть в его каюту. Егор и Петя сидели у Каминского и гоняли чаи. Матрос постучался и спросил разрешения войти. Егор разрешил. Матрос вошёл. Молча уставился на боцмана.
- Не слышу доклада, боец, - Егор поставил кружку на стол. Матрос начал докладывать, Каминский прервал его.
- Значит, так, товарищ матрос. Вышел в коридор. Привёл форму одежды в порядок. Постучал в дверь. Получил разрешение, вошёл и сразу доложился. Как прописано в Уставе. Выполнять, - не нужно говорить, что выполнить требование Устава матросу удалось только с десятой попытки. То непорядок в форме одежды, то не та стойка, не «Смирно», то тембр голоса не такой. Нашлось у боцмана к чему придраться. Когда матрос все-таки представился боцману. Каминский дал ему открытый Дисциплинарный Устав Вооружённых Сил СССР и приказал читать вслух, с толком, с чувством, с расстановкой, как у А.С. Грибоедова, статью Устава. Опять, раз сорок матрос читал эту статью. Вечно боцман был чем-то недоволен. Потом, боцман заставил матроса цитировать наизусть прочитанное. Вся эта экзекуция, достойная инквизиции, длилась более четырёх часов. Всё время отведённое матросу на отдых перед вахтой. Теперь жаловаться матросу было не на что! Ещё и командиры ввалят за незнание Устава, а боцман? Что боцман? Занимался изучением Устава с матросом в свободное время. Ещё и благодарность объявят. Особое восхищение эта метода наказания вызвала у Пети Чимерко! Он был в поросячьем восторге и сразу взял на вооружение этот метод.
После третьей такой беседы с нарушителями, боцмана в коридорах и на корабле, как истинного дракона шарахались все матросы. За такую воспитательную работу среди личного состава, по ходатайству замполита, Кашин, перед строем, снял с боцмана, ранее наложенные взыскания. Иезуитские же методы Егор только совершенствовал. Моряки порой рыдали настоящими слезами, стоя по четыре часа по стойке смирно перед боцманом. Военно-морской садизм, доведённый до совершенства на отдельно взятом корабле, отдельно взятым садистом. Даже по возвращению в базу, только от одного взгляда боцмана и намёка нерадивому матросу о предстоящей беседе по Уставу, моряка бросало в холодный пот.
Поход заканчивался, и теперь «Гирорулевой» в большей мере гонялся по Балтике за подлодками ФРГ. Дело это не простое, так как лодки прятались под водой, ну на то они и подлодки. Вот только по скоростным характеристикам «Гирорулевой» наконец сравнялся со своими подопечными. Лодки тоже не были скоростными субмаринами. Это были дизельные подлодки.
Занятые поиском подлодки сигнальщики увидели в море большой, метра два в диаметре красный шар. Он лежал на поверхности воды. Несмотря на волну и ветер, шар никуда не двигался, следовательно, он имел якорь, который удерживал его на месте. Кашин принял решение подойти к этому шару и выяснить, откуда он взялся в море и на кой он нужен, а главное, кому. Пока, приближались к шару, возле него всплыла немецкая подлодка. На «Гирорулевом» застопорили ход и легли в дрейф. Решили посмотреть, что «фрицы» будут делать с этим шаром. Через пять минут, лодка дала ход. Удалившись на две мили севернее шара, она нырнула. Спустя минут десять, лодка опять всплыла у самого шара, даже слегка боднув его носом. Затем она повторила этот манёвр, только теперь ушла значительно дальше на юг и опять нырнула. Вскоре всплыла у шара. Советским морякам-разведчикам стало понятно, что немцы отрабатывают поиск объекта по радиосигналу и скорее всего, к шару прикреплён радиопередатчик. Кашин посмотрел на боцмана и скомандовал.
- Сейчас фрицы нырнут. Боцман этот шар к нам на борт, - сказано–сделано.
Только лодка отошла от шара и нырнула, как на «Гирорулевом» дали ход подошли бортом к шару и Каминский со своими корсарами в момент затащил шар. Вблизи он больше напоминал огромный, правда, из толстого ластика, кухтыль. К нижней части, этого кухтыля-шара, за пластиковую ручку карабином из нержавейки, прикрепился стальной тросик, так же из нержавейки. Под команду боцмана: «Раз, два! Раз, два! Раз, два!» Тросик, метров 40, выбрали на борт «Гирорулевого» вместе со свинцовым, в килограмм 20, мёртвым якорьком. Когда тащили тросик, в метрах 15 от дна, обнаружили прикреплённый к тросику радиопередатчик. Разведчики его сразу сняли и унесли. Егор осмотрел кухтыль. Накачивался он, через ниппель, как футбольный мяч, но судя по размеру ниппеля, довольно приличной иглой. Как сдуть этот шар, Каминский не понимал. Да и девать его ему тоже было некуда. Каминский посмотрел на командира, наблюдавшего со спардека, за суетой на палубе и спросил.
- Куда мне его засунуть? Я не могу его сдуть! – Гена в свою очередь спросил боцмана.
- Он тебе нужен? – Егор ответил по-русский.
- На кой он мне!
- Тогда за борт! – скомандовал Кашин. Егор дал команду боцманёнку.
- Говоров! Положи эту хрень на планширь и сам встань в стороне, но держи его, - Вовочка так и сделал. Егор ударил в бок шара боцманским ножом. Из дырки со свистом вырвался воздух и шар под улюлюканье пиратской банды Каминского, по закону глухого Циолковского, улетел в море и вскоре красным пятном закачался на волнах. Осталось дождаться завершения этого марлезонского балета. Ждали выхода подлодки. Ждать пришлось намного дольше, но лодка всплыла и появившиеся на её мостике немецкие подводники стали в бинокли рассматривать море в поисках шара. Вскоре они обнаружили красное пятно на поверхности моря и «Гирорулевой», опять лежащий в дрейфе. Фрицы всё поняли, дав ход, направились к «Гирорулевому». Проходя у самого борта советского разведчика, немецкий офицер-подводник с мостика лодки прокричал советскому капитану: «Russisches Schwein!», эту фразу с детства, по фильмам о войне, знали все, кто даже не ничего не понимал на немецком. Гена укоризненно посмотрел на Егора, стоящего уже на сигнальном мостике и фотографировавшего подлодку. Буд-то Каминский виноват в том, что немец обложил Кашина. Егору, ничуть не было стыдно за свои варварские действия. Егор не забыл, как вчера, после обеда, во время святого адмиральского часа, его высвистали на сигнальный мостик.
К «Гирорулевому», в прямом смысле этого слова «доманался» шведский штурмовик. Мало того, что он грубо нарушал правила мореходства, это ещё полбеды, сам «Гирорулевой» и его помощник не святые, так он ещё и раскачал корабль. Как это ему удалось? Вот как!
Штурмовик, уйдя на корму корабля, мили на четыре, начинал заход с боевого курса, на «Гирорулевой», в диаметральной плоскости с кормы на нос. Уже за один этот заход его можно было сбивать. Вот только, кремлёвские старперцы, не то, что сбить этого наглого нейтрала не посмели бы, а и пёрнуть в его сторону. Такой заход боевого самолёта на боевой корабль, означает только одно. Самолёт готовится провести бомбометание. Такой же заход с траверза, с борта корабля, означает, что самолёт готовится нанести ракетный или торпедный удар. В обоих случаях корабль по международным законам, вправе открыть огонь на поражение и без предупредительного выстрела. Стрелять только «Гирорулевому», не из чего. Швед это знал и наглел. Ну, это было бы ещё терпимо, только этот варяг-летун, проходя над самыми мачтами, врубал форсаж. Вышедшего из малярки на палубу Каминского, обожгло не по-детски, сильным жаром от реактивного двигателя штурмовика. Мощный воздушный удар приходился на нос корабля и «Гирорулевой», нырял носом в воду. Швед методично повторял этот манёвр. Грамотный сволочь и топлива ему не жалко было. Вскоре, попадая в резонанс, штурмовик раскачал идущий на полном ходу корабль. Море тихое, а «Гирорулевой», ныряет по самые «ноздри», якорные клюзы. Когда Гене, это надоело, он вызвал на ГКП Каминского и Кривоборского. Прибывшим морякам он приказал.
- Оба в каюту к боцману. Открыли ящики и взяли ПЗРК «Стрелу». Встали в корзины по бортам и навели на это скандинавское хамло.
- Товарищ командир! Сбиваем его к ебени матери? - от радости закричал Егор.
- Я тебе Каминский собью! Тебе, мать твою, не добитый ты флибустьер, только бы угробить кого-нибудь. Нет! Берём только тубусы! Сами ракеты даже не трогать!
- Товарищ командир! Разрешите взять ракеты! Мы их для убедительности вставим в стволы. Не будем брать аккумуляторы, они ведь без аккумуляторов не стартуют. Товарищ командир! Разрешите взять ракеты? – взмолился Егор.
- Каминский! Нет, я сказал!
