Один раз после карантина или после принятия присяги. Пять патронов по мишени из положения лёжа! Это что подготовленные бойцы? Эти бойцы будут способны в случае необходимости, как в годы Великой Отечественной наши отцы и деды, защищать тот же Ленинград. Да с них, с такой подготовкой защитники Родины, что с дерьма пуля. Как это понимать? Как целенаправленную акцию по снижению боеготовности личного состава. Ну, хорошо в масштабах Вооружённых Сил пусть думают высшие начальники, у них погоны с большими звёздами, но здесь в нашей школе. Я думаю, мы можем исправить положение дел сами, - Егор замолчал. Власюк смотрел на Каминского. Скорее всего, начальник школы всё же был в курсе случившегося в тире в день стрельб. С места подал реплику один из курсантов-коммунистов первой роты.
- Тебе то чего неймётся Каминский? Ты же чемпион! Весь в шоколаде. Двадцать восемь очков выбил, - Егор в этот раз ответил на реплику с места.
- У меня второй разряд по стрельбе. Я довольно часто стрелял с пистолета. Мне за державу обидно!
- Хорошо! Видно у коммуниста Каминского есть какое-то реальное предложение. Слушаем, - прервал пикировку коммунистов замполит роты.
- Предлагаю перестрелять это упражнение. Думаю, патроны найдутся.
- Хорошо. Даже не будем голосовать. Издам приказ о повторных стрельбах, - вступил в полемику начальник школы, и добавил, теперь уже для Каминского, такие плачевные результаты повторяются почти при каждом наборе курсантов. Тут Каминский прав, никуда не годится такая подготовка. Вот только мы проводили повторные стрельбы и они, как правило, оказывались хуже первых, но идя навстречу инициативе из низов, из курсантской среды - перестреляем. Только знай Каминский, общий результат будет ниже
Через неделю провели повторные стрельбы. Общий результат по школе оказался действительно немного хуже. Хуже, по общей сумме выбитых очков, а вот число попавших в мишень возросло в два раза. Так, что перестрелка упражнения все-таки дала положительный результат. Остается только добавить, что результат самого Егор Каминского оказался куда скромнее, чем в первый раз. Каминский выбил – десятку, десятку, а третья пуля ушла в молоко. У самой головы мишени-силуэта.
«Что? Где? Когда?»
С подачи Егора, комсорг школы Василий, организовал в школе игру-викторину «Что? Где? Когда?». Вопросы игрокам - морская тематика. Призы книги. Играть будут команды от каждого взвода, по турнирной таблице. Егор сколотил команду из курсантов своего взвода. Он подобрал в неё сильных игроков. Из шести игроков – четыре сверхсрочника. Турнир игры «Что? Где? Когда?» стал любимым мероприятием в школе. Курсанты с нетерпением ждали вечера субботы, когда проводился очередной тур игры. Надо ли говорить, что команда Каминского от 21-го взвода дошла до финала без поражений. Но во время финала случилось непредвиденное. Каминский попал в санчасть с температурой 39,6! Шансов на победу у команды, без своего капитана Егора Каминского не было, уж слишком сильная подобралась команда соперников из первой роты. Делать нечего, начали финал. Команда 21 взвода, заняла свои места за столом при одном пустом стуле. Только закончил вертеться волчок и ведущий взял конверт с вопросом, как открылась входная дверь в Ленинскую комнату. В комнату, покачиваясь от высокой температуры, вошёл Егор Каминский. Зал разразился аплодисментами. Егор молча занял своё место за столом. Глаза игроков его команды светились теперь светом предстоящей победы. Они верили своему капитану команды, как верят моряки своему капитану на судне во время жестокого шторма! Игра началась. Это была тяжёлая игра! Вопросы оказались действительно сложными, достойными финала. Со счётом 6:5 – победила команда 21-го взвода с капитаном Егором Каминским. Егор, в сопровождении товарищей, едва дошёл до санчасти. В забытьи он пролежал следующие двое суток, но он стал героем в глазах своих товарищей и командования. Как сказал начальник школы о Каминском, после доклада доктора о тяжёлом состоянии курсанта, сбежавшего из санчасти. «Настоящий моряк! Герой! Не бросил свою команду! До последнего вздоха сражался и ведь победил!».
Практика в дивизионе.
В начале февраля курсанты разъехались на двухмесячную практику по местам своей службы. В части, из которых их послали на учёбу в школу мичманов. Егору Каминскому предстоял путь в Балтийск, в дивизион разведывательных кораблей, на «Гирорулевой».
Егор решил лететь самолётом. Купил билет из Ленинграда на Калининград. Калининградский аэропорт размещался под Калининградом в Храброво. Самолёт ТУ-134 приземлился в Храброво уже по темноте. Пассажиры самолёта, среди которых было немало курсантов школы мичманов, разместились в автобусе «Икарус». Вот только суровая снежная зима 1986-1987 года свирепствовала не только под Ленинградом, но и в Калининградской области. Дорогу замело намертво. «Икарус» забуксовал и сполз почти в кювет с трассы. Пришлось курсантам покинуть автобус и пытаться его вытолкать, вот только их сил не хватало. Каминский зашёл в салон автобуса. Половина пассажиров вольготно развалились в креслах. Среди них было с десяток мужчин. Общество уже дало трещину вызванную перестройкой и гласностью. Каминский обратился к оставшимся в салоне пассажирам.
- Товарищи. Нам не хватает сил, чтобы вытолкать автобус. Я призываю мужчин выйти и помочь. Женщины кто с детьми, останьтесь в салоне. Остальных дам, сердечно прошу одеться и постоять в сторонке. Так мы уменьшим вес автобуса, и надеюсь, сможем его вернуть на дорогу, вытолкав из кювета.
Пассажиры в салоне зашевелились. Мужчины одевшись, присоединились к курсантам. Женщины тоже покинули автобус. Остались две мамочки с детьми, правда одна из них, у которой ребёнок был постарше, всё-таки одела ребёнка и сама, одевшись, вышла из автобуса. На втором ряду остался сидеть новый русский. Здоровая лоснящаяся морда смотрела на Каминского. Этот баклан потягивал коньячок из бутылки, нагло смотря в глаза Егору произнёс.
- Я тебе морячок не конь чтобы толкать автобусы. Пусть трактор работает, он железный.
Эта харя заржала своей шутке, как жеребец. Водитель даже выглянул из-за перегородки. Мамочка, с ребёнком прижав малыша, укоризненно покачала головой. Егор, смотрел на эту хохотавшую рожу, ему сразу стало понятно - вот он, враг, перед тобой! Егор, как в бою, приблизился к быдлу и тремя сильными ударами в эту ненавистную морду заткнул мерзкую пасть. Нувориш захлебнулся кровью и выплюнул на пол, видно, выбитые зубы. Правой рукой Каминский схватил за шиворот кожаной куртки этого козла, левой рукой взял сумку, лежащую на коленях хама. Это быдло, Егор потащил к выходу. Поставив залитого кровью мужика спиной к входной двери, Егор мощным ударом ноги в грудь выбил его на улицу. Тот рухнул в сугроб, растворившись в темноте и метели. Следом полетела сумка. На улице свирепствовала метель. Никто даже не обратил внимания, на вылетевшего из автобуса баклана. Люди прятали лица от колючего снега, забивавшего им глаза. Каминский спрыгнул на снег и присоединился к мужчинам, выталкивающим автобус из кювета. Толкать пришлось долго и далеко, но все же автобус оказался на дороге, троекратное «Ура! Ура! Ура!» разнеслось над засыпанными снегом полями. Все пассажиры вернулись на свои места, за исключением того быдла, которое вышиб Каминский. Автобус стоял достаточно далеко, в нескольких десятках метров от того места, где свалился в сугроб мужик. Каминский и водитель переглянулись. Помедлив секунду, водитель закрыл дверь. Автобус тронулся с места. Егор нашёл глазами ту мамочку, которая была свидетелем случившегося в автобусе. Женщина полностью была поглощена ребёнком. Егор подошел к ней. Он, наклонившись, тихо спросил её.
- У Вас всё хорошо? Как малыш? – Женщина улыбнулась ему и также тихо ответила:
- Это малышка. Спасибо Вам, что помогли вытолкать автобус. Мы к папе спешим, он у нас служит в Балтийске на корабле и вот не смог нас встретить. Будет встречать на Южном вокзале в Кёнике, - Егор улыбнулся женщине в ответ и сел на своё место.
Вскоре автобус остановился на автовокзале в Калининграде, Каминский, забрав свой чемодан, поспешил на последний дизель до Балтийска.
Поздней ночью, уже за полночь Егор добрался до Камсигала. По закону подлости, у чемодана, оторвалась ручка. Егору пришлось нести этот тяжёлый, набитый формой, подарками жене и дочери и к тому же книгами, выигранными на викторине «Что? Где? Когда?», чемодан, на плече. Кто хоть раз нёс чемодан без ручки, посочувствует Егору.
В квартире, которую накануне отъезда в школу дали Егору в отряде, Ольги не было. Оставив ненавистный чемодан на этой квартире, Егор отправился к тёще, благо надо просто пройти несколько метров дворами, на соседнюю Катерную улицу. Егор вошёл в дом и увидел в коридоре заплаканную Ольгу. Она, бросилась к мужу на грудь и прошептала.
- Егор, мама умерла. Её только что увезла скорая в морг. Я её нашла здесь в коридоре. Фельдшер сказал, что это, скорее всего инфаркт. - Ольга разрыдалась в объятиях Егора.
Следующие дни Егор занимался похоронами тёщи. Он только забежал на «Гирорулевой» и доложился Кашину о своем прибытии и о смерти Валентины Петровны. Кашин дал ему три дня на похороны. Быстро собрал приличную сумму с офицеров и мичманов, а также выделил Каминскому в помощь двух матросов с корабля. Матросы, были Круглов и боцманёнок Говоров. Каминский чувствовал, что он нездоров. Видно не долечился в санчасти в школе и ещё эта поездка на автобусе в метель. Два дня, пока шли похороны, Егор почти не спал и ходил как во сне. На третий день он отправил Круглова и Говорова на корабль, а сам свалился на втором этаже в новой своей комнате с температурой 39,8! Ольга нашла его в горячке и бреду только поздно вечером третьего дня. Когда, Егор пришёл немного в себя, он приказал жене не вызывать скорую, а сходить в дивизион и сказать Гене, что он болен. Ольга так и сделала. На квартиру к Каминскому Кашин отправил корабельного доктора, лейтенанта Волкова. Валера принёс с собой чемоданчик с таблетками и уже через три дня Каминский прибыл на корабль. Правда у него нестерпимо болела поясница. Волков опасаясь, что это почки, которые Каминский мог застудить, пока выталкивал автобус. Валера отправил Егора на обследование в гарнизонную поликлинику. Всё обошлось. Анализы показали, с почками всё в норме, а Егор, скорее всего, надорвал спину тогда, на трассе из аэропорта.
Морозная и снежная выдалась та зима. По весне газета «Калининградская правда» писала, что когда сошёл снег, у дорог и шоссе были обнаружены боле десятка замёрших людей. Этих несчастных цинично называли «подснежники». Да в такие морозы, которые стояли в ту зиму, да ещё в метель, да ещё подшофе, оказаться одному на трассе, да ещё, если автобус уехал - смертельно опасно.
После так неудачно закончившегося похода «Гирорулевой», не выходил на боевую службу. Корабль готовили к постановке в док и затем на ремонт в судоремонтный завод, расположенный в Балтийске. Кашин вызвал как-то боцмана Каминского к себе.
- Боцман я думаю, нам нужно будет на заводе поставить небольшой шпиль на юте. Так мы сможем подбивать задницу более эффективно, чем используя мускульную силу матросов. Как ты смотришь на эту идею?
- Я смотрю на эту идею очень положительно. На заводе полезут в бутылку. Нет в плане этой работы. Нет шпиля и так далее. Поэтому я думаю нам надо шпиль достать на судорезке. Допустим, с десантного катера. У этого корыта есть отличные ручные шпили.
- Тогда давай Егор. Дерзай!
- Сделаю! Только червонец давай Сан Сныч! Керосинку покупать буду! – пошутил Каминский. голсом Василия Алибабаевича из фильма «Джентльмены удачи». Гена улыбаясь, открыл сейф и выдал Егору две бутылки с жидкой валютой, с шилом, открывающим любые двери на доблестном, Дважды Краснознамённом Балтийском флоте, да и не только на флоте, а по всей стране.
Каминский свистнул своего боцманёнка и они отправились на кладбище кораблей расположенное в западной оконечности Балтийска, предварительно заскочили домой к Каминскому. Выпили чаю и взяли санки дочери Егора, Сашки. На них они рассчитывали привести шпиль на «Гирорулевой». Действительно, там на судорезке, они нашли два десантных катера. Осмотрев шпили пришли к выводу: «То, что надо!». Оставив Говорова, с матросом газорезчиком Каминский отправился в вагончик, где размещали два мичмана, начальники судорезки. Егор зашёл, поздоровался с мичманами и объяснил им, что за нужда у него. Старший мичман, крякнув, вымолвил.
- Решим твой вопрос дружище. Валюту принёс?
- Естественно! Чистейшее шило. Медицинский. - Егор выставил на стол бутылку. Мичмана оживились. Второй мичман спросил Егора.
- Ты, паря, скорее всего, из мохнатых ушей? Только разведчики так щедро рассчитываются медицинским спиртом.
Егор не стал мудрить и подтвердил догадку мичмана. Мичман открыл дверь вагончика и кликнул матроса газорезчика. Когда тот пришёл, он приказал ему вырезать для разведчиков шпиль с десантного катера. Матрос и Говоров занялись шпилём, а Каминский с мичманами опробовали качество шила. Накатили, по стопарику, не разбавляя. Вердикт был вынесен тут же: «Отличное шило!». Начали разговор, как положено, за жизнь, за службу, потом о семьях. Потом о бабах, ну как всегда. В лесу о бабах, при бабах, о лесе. Познакомились. Перешли на «ты» и на имена. Старшего мичмана звали Валерий, мичмана – Пётр. Повторили ещё по стопарику. Потом подняли третью рюмку: «За тех, кто в море!». Шило шло под отличную скумбрию из больших консервных банок. Горка таких банок лежала в углу вагончика. Через полчаса в вагончик постучался матрос Говоров. Получив разрешение, вошёл и обратился к старшему мичману:
- Матрос Говоров. Разрешите товарищ старший мичман обратиться к старшине 2-ой статьи сверхсрочной службы?
- Обращайтесь, товарищ матрос, - разрешил старший мичман, при этом уважительно перевёл взгляд с Говорова на Каминского и спросил: - Твой подчинённый Егор? - Егор кивнул и уточнил
- Мой! Боцманёнок на «Гирорулевом, - Говоров доложил Егору.
- Товарищ командир. Шпиль вырезан и закреплён на санках. Готов к транспортировке на «Гирорулевой».
- Отлично докладываешь матрос! – опять вмешался в разговор уже слегка захмелевший старший мичман, - объявляю Вам товарищ матрос, благодарность за образцовое выполнение задания командования!
- Служу Советскому Союзу! – отчеканил Говоров.
- Володя тащи санки в дивизион. Доложи командиру, что я задерживаюсь на судорезке, для налаживания контактов с командованием этого объекта. Выполняй.
- Есть – ответил, козырнув Говоров и повернувшись через левое плечо, вышел из вагончика.
- Жаль шило подходит к концу, а как хорошо сидим, - заметил мичман Пётр.
- Почему заканчивается? - возразил Егор и извлёк из своего дипломата-мыльницы вторую бутылку шила. Поставив её на стол, он произнёс: «Только мне братва хватит. Я сегодня в обеспечении, а если мы ещё и эту бутылку оприходуем, то я точно на корабль не попадаю», - товарищи согласились с Егором и встали, чтобы его проводить.
Выйдя втроём из вагончика, начали прощаться. Валерий протянул Егору ещё две банки, со скумбрией, сказав при этом:
- Держи Егор. Эти банки катают на рейде плавзаводы. Дома открой.
- Тебе то чего неймётся Каминский? Ты же чемпион! Весь в шоколаде. Двадцать восемь очков выбил, - Егор в этот раз ответил на реплику с места.
- У меня второй разряд по стрельбе. Я довольно часто стрелял с пистолета. Мне за державу обидно!
- Хорошо! Видно у коммуниста Каминского есть какое-то реальное предложение. Слушаем, - прервал пикировку коммунистов замполит роты.
- Предлагаю перестрелять это упражнение. Думаю, патроны найдутся.
- Хорошо. Даже не будем голосовать. Издам приказ о повторных стрельбах, - вступил в полемику начальник школы, и добавил, теперь уже для Каминского, такие плачевные результаты повторяются почти при каждом наборе курсантов. Тут Каминский прав, никуда не годится такая подготовка. Вот только мы проводили повторные стрельбы и они, как правило, оказывались хуже первых, но идя навстречу инициативе из низов, из курсантской среды - перестреляем. Только знай Каминский, общий результат будет ниже
Через неделю провели повторные стрельбы. Общий результат по школе оказался действительно немного хуже. Хуже, по общей сумме выбитых очков, а вот число попавших в мишень возросло в два раза. Так, что перестрелка упражнения все-таки дала положительный результат. Остается только добавить, что результат самого Егор Каминского оказался куда скромнее, чем в первый раз. Каминский выбил – десятку, десятку, а третья пуля ушла в молоко. У самой головы мишени-силуэта.
«Что? Где? Когда?»
С подачи Егора, комсорг школы Василий, организовал в школе игру-викторину «Что? Где? Когда?». Вопросы игрокам - морская тематика. Призы книги. Играть будут команды от каждого взвода, по турнирной таблице. Егор сколотил команду из курсантов своего взвода. Он подобрал в неё сильных игроков. Из шести игроков – четыре сверхсрочника. Турнир игры «Что? Где? Когда?» стал любимым мероприятием в школе. Курсанты с нетерпением ждали вечера субботы, когда проводился очередной тур игры. Надо ли говорить, что команда Каминского от 21-го взвода дошла до финала без поражений. Но во время финала случилось непредвиденное. Каминский попал в санчасть с температурой 39,6! Шансов на победу у команды, без своего капитана Егора Каминского не было, уж слишком сильная подобралась команда соперников из первой роты. Делать нечего, начали финал. Команда 21 взвода, заняла свои места за столом при одном пустом стуле. Только закончил вертеться волчок и ведущий взял конверт с вопросом, как открылась входная дверь в Ленинскую комнату. В комнату, покачиваясь от высокой температуры, вошёл Егор Каминский. Зал разразился аплодисментами. Егор молча занял своё место за столом. Глаза игроков его команды светились теперь светом предстоящей победы. Они верили своему капитану команды, как верят моряки своему капитану на судне во время жестокого шторма! Игра началась. Это была тяжёлая игра! Вопросы оказались действительно сложными, достойными финала. Со счётом 6:5 – победила команда 21-го взвода с капитаном Егором Каминским. Егор, в сопровождении товарищей, едва дошёл до санчасти. В забытьи он пролежал следующие двое суток, но он стал героем в глазах своих товарищей и командования. Как сказал начальник школы о Каминском, после доклада доктора о тяжёлом состоянии курсанта, сбежавшего из санчасти. «Настоящий моряк! Герой! Не бросил свою команду! До последнего вздоха сражался и ведь победил!».
Практика в дивизионе.
В начале февраля курсанты разъехались на двухмесячную практику по местам своей службы. В части, из которых их послали на учёбу в школу мичманов. Егору Каминскому предстоял путь в Балтийск, в дивизион разведывательных кораблей, на «Гирорулевой».
Егор решил лететь самолётом. Купил билет из Ленинграда на Калининград. Калининградский аэропорт размещался под Калининградом в Храброво. Самолёт ТУ-134 приземлился в Храброво уже по темноте. Пассажиры самолёта, среди которых было немало курсантов школы мичманов, разместились в автобусе «Икарус». Вот только суровая снежная зима 1986-1987 года свирепствовала не только под Ленинградом, но и в Калининградской области. Дорогу замело намертво. «Икарус» забуксовал и сполз почти в кювет с трассы. Пришлось курсантам покинуть автобус и пытаться его вытолкать, вот только их сил не хватало. Каминский зашёл в салон автобуса. Половина пассажиров вольготно развалились в креслах. Среди них было с десяток мужчин. Общество уже дало трещину вызванную перестройкой и гласностью. Каминский обратился к оставшимся в салоне пассажирам.
- Товарищи. Нам не хватает сил, чтобы вытолкать автобус. Я призываю мужчин выйти и помочь. Женщины кто с детьми, останьтесь в салоне. Остальных дам, сердечно прошу одеться и постоять в сторонке. Так мы уменьшим вес автобуса, и надеюсь, сможем его вернуть на дорогу, вытолкав из кювета.
Пассажиры в салоне зашевелились. Мужчины одевшись, присоединились к курсантам. Женщины тоже покинули автобус. Остались две мамочки с детьми, правда одна из них, у которой ребёнок был постарше, всё-таки одела ребёнка и сама, одевшись, вышла из автобуса. На втором ряду остался сидеть новый русский. Здоровая лоснящаяся морда смотрела на Каминского. Этот баклан потягивал коньячок из бутылки, нагло смотря в глаза Егору произнёс.
- Я тебе морячок не конь чтобы толкать автобусы. Пусть трактор работает, он железный.
Эта харя заржала своей шутке, как жеребец. Водитель даже выглянул из-за перегородки. Мамочка, с ребёнком прижав малыша, укоризненно покачала головой. Егор, смотрел на эту хохотавшую рожу, ему сразу стало понятно - вот он, враг, перед тобой! Егор, как в бою, приблизился к быдлу и тремя сильными ударами в эту ненавистную морду заткнул мерзкую пасть. Нувориш захлебнулся кровью и выплюнул на пол, видно, выбитые зубы. Правой рукой Каминский схватил за шиворот кожаной куртки этого козла, левой рукой взял сумку, лежащую на коленях хама. Это быдло, Егор потащил к выходу. Поставив залитого кровью мужика спиной к входной двери, Егор мощным ударом ноги в грудь выбил его на улицу. Тот рухнул в сугроб, растворившись в темноте и метели. Следом полетела сумка. На улице свирепствовала метель. Никто даже не обратил внимания, на вылетевшего из автобуса баклана. Люди прятали лица от колючего снега, забивавшего им глаза. Каминский спрыгнул на снег и присоединился к мужчинам, выталкивающим автобус из кювета. Толкать пришлось долго и далеко, но все же автобус оказался на дороге, троекратное «Ура! Ура! Ура!» разнеслось над засыпанными снегом полями. Все пассажиры вернулись на свои места, за исключением того быдла, которое вышиб Каминский. Автобус стоял достаточно далеко, в нескольких десятках метров от того места, где свалился в сугроб мужик. Каминский и водитель переглянулись. Помедлив секунду, водитель закрыл дверь. Автобус тронулся с места. Егор нашёл глазами ту мамочку, которая была свидетелем случившегося в автобусе. Женщина полностью была поглощена ребёнком. Егор подошел к ней. Он, наклонившись, тихо спросил её.
- У Вас всё хорошо? Как малыш? – Женщина улыбнулась ему и также тихо ответила:
- Это малышка. Спасибо Вам, что помогли вытолкать автобус. Мы к папе спешим, он у нас служит в Балтийске на корабле и вот не смог нас встретить. Будет встречать на Южном вокзале в Кёнике, - Егор улыбнулся женщине в ответ и сел на своё место.
Вскоре автобус остановился на автовокзале в Калининграде, Каминский, забрав свой чемодан, поспешил на последний дизель до Балтийска.
Поздней ночью, уже за полночь Егор добрался до Камсигала. По закону подлости, у чемодана, оторвалась ручка. Егору пришлось нести этот тяжёлый, набитый формой, подарками жене и дочери и к тому же книгами, выигранными на викторине «Что? Где? Когда?», чемодан, на плече. Кто хоть раз нёс чемодан без ручки, посочувствует Егору.
В квартире, которую накануне отъезда в школу дали Егору в отряде, Ольги не было. Оставив ненавистный чемодан на этой квартире, Егор отправился к тёще, благо надо просто пройти несколько метров дворами, на соседнюю Катерную улицу. Егор вошёл в дом и увидел в коридоре заплаканную Ольгу. Она, бросилась к мужу на грудь и прошептала.
- Егор, мама умерла. Её только что увезла скорая в морг. Я её нашла здесь в коридоре. Фельдшер сказал, что это, скорее всего инфаркт. - Ольга разрыдалась в объятиях Егора.
Следующие дни Егор занимался похоронами тёщи. Он только забежал на «Гирорулевой» и доложился Кашину о своем прибытии и о смерти Валентины Петровны. Кашин дал ему три дня на похороны. Быстро собрал приличную сумму с офицеров и мичманов, а также выделил Каминскому в помощь двух матросов с корабля. Матросы, были Круглов и боцманёнок Говоров. Каминский чувствовал, что он нездоров. Видно не долечился в санчасти в школе и ещё эта поездка на автобусе в метель. Два дня, пока шли похороны, Егор почти не спал и ходил как во сне. На третий день он отправил Круглова и Говорова на корабль, а сам свалился на втором этаже в новой своей комнате с температурой 39,8! Ольга нашла его в горячке и бреду только поздно вечером третьего дня. Когда, Егор пришёл немного в себя, он приказал жене не вызывать скорую, а сходить в дивизион и сказать Гене, что он болен. Ольга так и сделала. На квартиру к Каминскому Кашин отправил корабельного доктора, лейтенанта Волкова. Валера принёс с собой чемоданчик с таблетками и уже через три дня Каминский прибыл на корабль. Правда у него нестерпимо болела поясница. Волков опасаясь, что это почки, которые Каминский мог застудить, пока выталкивал автобус. Валера отправил Егора на обследование в гарнизонную поликлинику. Всё обошлось. Анализы показали, с почками всё в норме, а Егор, скорее всего, надорвал спину тогда, на трассе из аэропорта.
Морозная и снежная выдалась та зима. По весне газета «Калининградская правда» писала, что когда сошёл снег, у дорог и шоссе были обнаружены боле десятка замёрших людей. Этих несчастных цинично называли «подснежники». Да в такие морозы, которые стояли в ту зиму, да ещё в метель, да ещё подшофе, оказаться одному на трассе, да ещё, если автобус уехал - смертельно опасно.
После так неудачно закончившегося похода «Гирорулевой», не выходил на боевую службу. Корабль готовили к постановке в док и затем на ремонт в судоремонтный завод, расположенный в Балтийске. Кашин вызвал как-то боцмана Каминского к себе.
- Боцман я думаю, нам нужно будет на заводе поставить небольшой шпиль на юте. Так мы сможем подбивать задницу более эффективно, чем используя мускульную силу матросов. Как ты смотришь на эту идею?
- Я смотрю на эту идею очень положительно. На заводе полезут в бутылку. Нет в плане этой работы. Нет шпиля и так далее. Поэтому я думаю нам надо шпиль достать на судорезке. Допустим, с десантного катера. У этого корыта есть отличные ручные шпили.
- Тогда давай Егор. Дерзай!
- Сделаю! Только червонец давай Сан Сныч! Керосинку покупать буду! – пошутил Каминский. голсом Василия Алибабаевича из фильма «Джентльмены удачи». Гена улыбаясь, открыл сейф и выдал Егору две бутылки с жидкой валютой, с шилом, открывающим любые двери на доблестном, Дважды Краснознамённом Балтийском флоте, да и не только на флоте, а по всей стране.
Каминский свистнул своего боцманёнка и они отправились на кладбище кораблей расположенное в западной оконечности Балтийска, предварительно заскочили домой к Каминскому. Выпили чаю и взяли санки дочери Егора, Сашки. На них они рассчитывали привести шпиль на «Гирорулевой». Действительно, там на судорезке, они нашли два десантных катера. Осмотрев шпили пришли к выводу: «То, что надо!». Оставив Говорова, с матросом газорезчиком Каминский отправился в вагончик, где размещали два мичмана, начальники судорезки. Егор зашёл, поздоровался с мичманами и объяснил им, что за нужда у него. Старший мичман, крякнув, вымолвил.
- Решим твой вопрос дружище. Валюту принёс?
- Естественно! Чистейшее шило. Медицинский. - Егор выставил на стол бутылку. Мичмана оживились. Второй мичман спросил Егора.
- Ты, паря, скорее всего, из мохнатых ушей? Только разведчики так щедро рассчитываются медицинским спиртом.
Егор не стал мудрить и подтвердил догадку мичмана. Мичман открыл дверь вагончика и кликнул матроса газорезчика. Когда тот пришёл, он приказал ему вырезать для разведчиков шпиль с десантного катера. Матрос и Говоров занялись шпилём, а Каминский с мичманами опробовали качество шила. Накатили, по стопарику, не разбавляя. Вердикт был вынесен тут же: «Отличное шило!». Начали разговор, как положено, за жизнь, за службу, потом о семьях. Потом о бабах, ну как всегда. В лесу о бабах, при бабах, о лесе. Познакомились. Перешли на «ты» и на имена. Старшего мичмана звали Валерий, мичмана – Пётр. Повторили ещё по стопарику. Потом подняли третью рюмку: «За тех, кто в море!». Шило шло под отличную скумбрию из больших консервных банок. Горка таких банок лежала в углу вагончика. Через полчаса в вагончик постучался матрос Говоров. Получив разрешение, вошёл и обратился к старшему мичману:
- Матрос Говоров. Разрешите товарищ старший мичман обратиться к старшине 2-ой статьи сверхсрочной службы?
- Обращайтесь, товарищ матрос, - разрешил старший мичман, при этом уважительно перевёл взгляд с Говорова на Каминского и спросил: - Твой подчинённый Егор? - Егор кивнул и уточнил
- Мой! Боцманёнок на «Гирорулевом, - Говоров доложил Егору.
- Товарищ командир. Шпиль вырезан и закреплён на санках. Готов к транспортировке на «Гирорулевой».
- Отлично докладываешь матрос! – опять вмешался в разговор уже слегка захмелевший старший мичман, - объявляю Вам товарищ матрос, благодарность за образцовое выполнение задания командования!
- Служу Советскому Союзу! – отчеканил Говоров.
- Володя тащи санки в дивизион. Доложи командиру, что я задерживаюсь на судорезке, для налаживания контактов с командованием этого объекта. Выполняй.
- Есть – ответил, козырнув Говоров и повернувшись через левое плечо, вышел из вагончика.
- Жаль шило подходит к концу, а как хорошо сидим, - заметил мичман Пётр.
- Почему заканчивается? - возразил Егор и извлёк из своего дипломата-мыльницы вторую бутылку шила. Поставив её на стол, он произнёс: «Только мне братва хватит. Я сегодня в обеспечении, а если мы ещё и эту бутылку оприходуем, то я точно на корабль не попадаю», - товарищи согласились с Егором и встали, чтобы его проводить.
Выйдя втроём из вагончика, начали прощаться. Валерий протянул Егору ещё две банки, со скумбрией, сказав при этом:
- Держи Егор. Эти банки катают на рейде плавзаводы. Дома открой.
