— Да, история. Будто бы Гаар влюблен в меня.
— Ах, ты об этом, — расслабилась Мила. — А я-то думала, что-то ужасное случилось. У тебя было такое лицо, когда я вошла.
— Милава Кларисса Элиани, ты ответишь мне на вопрос?!
Мила снова уставилась на меня. Теперь в ее глазах читалось не слабое такое беспокойство. И правильно. Я о-о-очень редко обращалась к ней полным именем, и чаще всего это означало только одно — что ее дорогая подруга (я, то есть) достигла крайней точки кипения.
А вы попробуйте два часа просидеть в комнате, думая об одном и том же.
— Да не о чем говорить, — все еще не понимая ситуации, легкомысленно махнула рукой она.
— Позволь мне самой решать, ладно? — все так же строго осадила ее я.
— Ладно, чего ты так разошлась-то? Можно подумать для тебя это новость.
Небрежность, с которой Мила это сказала, разозлила меня еще больше.
— Представь себе. Уж от своей лучшей подруги я такого пренебрежения не ожидала услышать. Тем более скрывать такие слухи.
— Да ничего я не скрывала! Об этом вся школа судачила.
— Тогда почему Я НИЧЕГО об этом не знала?
— Хочешь сказать все это ложь?
— Разумеется! — возмутилась прозвучавшему в ее голосе обвинению я. — Это полный бред. Между мной и профессором ничего нет.
— Вот в этом-то как раз я и не сомневаюсь, — отозвалась Мила. — Ты у нас вообще уникальный экземпляр. Кроме своей учебы ничего не замечаешь. Да тебя ткни носом в правду, ты и тут отмахнешься и посчитаешь все выдумкой.
— Хорошо. И в чем же правда?
— В том, что слухи не возникают на пустом месте. Ты помнишь весенний бал перед каникулами в прошлом году?
Я нехотя кивнула.
Я нехотя кивнула. Для меня это был самый обыкновенный бал, поначалу. Мила тогда чуть ли не силком обрядила меня в одно из своих платьев, сделала красивую прическу, одолжила пару туфель и строго настрого наказала появиться на балу и не сметь сбегать раньше времени. И все бы ничего, но тут явились близнецы. Эти двое как-то умудрились втянуть меня в глупый спор. Они все подначивали меня, что я не посмею пригласить нашего учителя боевой магии, недосягаемого и хладнокровного, знаменитого героя, бывшего главу департамента велесских ищеек, непревзойденного профессора Гаара на танец. Я посмела, предварительно выпив какой-то гадости (это теперь я знаю, что за дрянь выпила) из подсунутой Риланом фляги.
Что было потом, я до сих пор без стыда не могу вспоминать. Я не ожидала, но Гаар на мое предложение о танце согласился, более того это был не простой танец, а «красный» танец. Его еще называют танцем любви. Не знаю от музыки ли, выпитого пиратского сидра или близости учителя я захмелела и осмелела окончательно. Только этим я объясняю тот пьяный бред, который несла. Кажется, я тогда сказала, что Гаар самый умный, сильный и красивый мужчина, с кем мне приходилось танцевать.
А он ответил, что не знает, то ли ему радоваться, то ли оскорбиться. Ведь в свои шестнадцать я могла танцевать только с ровесниками студентами, и сравнивать его с ними было, по меньшей мере, глупо. В общем, странный был вечер и разговор, и танец, и Гаар тоже был странный, не такой, как всегда.
— Это все из-за танца? — воскликнула я, вынырнув из воспоминаний прошлого.
— Это был не просто танец, — серьезно заявила Милава. — Когда вы танцевали, вас словно маревом окутало. Ничего подобного ни до, ни после я не видела. А после он вообще ничего вокруг не замечал и бросал на тебя ТАКИЕ взгляды. Такие же взгляды он и сейчас бросает. Только ты ничего не замечаешь твердолобая моя подружка. Ты в тот вечер его словно околдовала. Не знай я тебя, подумала бы, что ты цветочная нимфа. Только они могут одним лишь прикосновением влюбить в себя человека. Только если их чары недолговечны, то твои держатся по сей день.
— Этого не может быть, — тихо и как-то неожиданно обреченно прошептала я. Голос почему-то пропал. И желание хоть что-то делать и говорить тоже. — Этого просто не может быть!
— Мне жаль, милая, но это так.
— Хорошо, допустим, я тебе поверила. Но почему ты мне об этом не сказала?
— Я, как и ты, посчитала этот эпизод не существенным. На следующий день мы уехали в Эльнис, а там ты от моего брата не отходила.
— Ты еще Филиппа сюда приплети! — возмущенно воскликнула я. Можно подумать, что я очаровываю всех проходящих мимо мужчин. Да если б это было так, один холодный, невыносимый анвар был бы уже у моих ног. О, Всевидящая! И почему это я опять о нем думаю?
— А я и не приплетаю, — продолжила шокировать меня своей правдой Мила. — Мой брат весь в отца — стратег еще тот. Он знает, что сейчас с такими предложениями к тебе соваться не стоит, а вот лет через пять… А что? Ты могла бы стать весьма неплохой принцессой Элиани, если б захотела.
— Мила! Мы с Филиппом просто дружим, понимаешь, ДРУЖИМ.
— Да, подруга, — обреченно покачала головой принцесса. — Ты всех мужчин в свои друзья записывать будешь? Только вот может ты и видишь в них своих друзей-товарищей, а они видят в тебе кого угодно, но только не друга. Может Филипп и прав, не доросла ты еще до настоящих чувств. Хотя… судя по тем взглядам, что ты бросала вчера на наследника Адеона…
— Все! — устав от ее бредней воскликнула я. Этот разговор меня уже достал. Если так и дальше пойдет, моя любимая подружка заявит, что и наши мальчики — Рилан, Зак и Тимка ко мне не ровно дышат. А этого мой бедный мозг уж точно не выдержит.
Поэтому я решительно встала, натянула ботинки, облила Милаву негодующим взглядом и ушла, громко хлопнув дверью.
Ну, уж нет! Хватит с меня этого бреда с мужчинам! Меня никто не любит, и я никого не люблю, и точка!
Жаль только книга, подаренная Араей, осталась в комнате. Но возвращаться сейчас и снова видеть Милу совершенно не хотелось. Иначе наговорю ей всякого, и мы поссоримся уже по-настоящему. Да и мне остыть нужно, проветрить голову. И я даже знаю, где я скорее всего успокоюсь, заодно решу проблему с книгой.
Я отправилась в нелюбимое, но столь необходимое место всех студентов Академии, особенно перед экзаменами. Я отправилась в библиотеку.
Экзамены еще не закончились, но я была точно уверена, что никого там не встречу. Наши студенты предпочитали запастись книгами и тренироваться там, где на них не будут каждую секунду шипеть и бить когтистой лапой. Увы, у нашего библиотечного хранителя Васьки был отвратительный характер.
Я же еще на первой ступени умудрилась с ним подружиться, поделившись куском жареной курицы, заботливо завернутым в салфетку и спрятанным в одном из отделов моей старой, дырявой сумки. Что поделать, мне пришлось долго отвыкать от привычек приютской жизни.
В общем, мы с котом вместе разделили трапезу, пожаловались на грустное прошлое, я на свое, он на свое, поделились своей привязанностью к книгам и стали хорошими приятелями. С тех пор я частенько наведывалась в библиотеку с какой-нибудь вкуснятиной в кармане, а взамен получала отдельный стол и неограниченную возможность исследовать весьма богатые книжные запасы нашей Академии.
Васька встретил меня как родную, нажаловался на нерадивых учеников, исписавших добрую треть школьных учебников, спросил о моих делах и добродушно махнул хвостом, когда я попросила его порыться в библиотеке. Я искала ту самую книгу, которую оставила в комнате. После получаса безуспешных поисков я тяжело вздохнула, но и тут Василий не оставил в беде свою добрую знакомую. За кусок сочной курицы он пообещал достать из моей комнаты ту самую книгу. Я так обрадовалась, что принесла из столовой ему не одну, а сразу две свежайших, жирных куриных ноги.
Васька не подкачал. Не успела я усесться за стол, как книга упала на него прямо с потолка.
— Вась, ты просто чудо! — восхитилась я и в порыве чувств принялась тискать пушистое создание.
— Мр-р, ну уйди противная девчонка, мр-р. М-меня курица ждет, — вяло отбивался он. Хотя будь на моем месте кто-нибудь другой, давно бы схлопотал по рукам когтистой лапой. А так, он раздраженно побил хвостом, но вытерпел весь мой приступ благодарности.
* * *
Книга оказалась очень занимательной. И на тридцать четвертой странице я наконец наткнулась на то, что искала все это время — ответы.
«Связь побратимов сродни заклинанию «Вира». Некоторые маги по незнанию пытаются создать подобную связь, не представляя всех последствий, которые она за собой несет (см. с.315)».
Я торопливо пролистала книгу до нужной страницы и уставилась в заветные строчки:
«Заклинание «Вира» создается только по обоюдному согласию. При его формировании маги должны обменяться не только ментальной энергией, но и укрепить связь на физическом уровне (стать любовниками). Тогда связь станет неразрывной, и любовники смогут черпать энергию друг в друге. Опасно создавать «Вира» в одностороннем порядке, чем по незнанию так часто пренебрегают маги неназываемой стихии. Иначе тот, на кого направлено заклинание, при каждом колдовстве будет выкачивать силы из инициатора заклинания. Это может привести к гибели обоих партнеров. Заклинание «Вира» также опасно тем, что сильнейший партнер при желании сможет контролировать мысли и чувства более слабого партнера, что нередко приводит к полному подчинению.
Если физический контакт еще не осуществлен, то связь можно разорвать другой связью или же расстаться. Не встречаться несколько лет, тогда может быть, связь истончится и исчезнет сама собой».
Я все читала и читала, а сути так и не могла уловить. Это что же получается? Гаар применил ко мне «Вира»? Вот эту, это… Да как он вообще мог подумать о подобном? Это же… Как там говорится:
«…маги должны обменяться не только ментальной энергией, но и укрепить связь на физическом уровне (стать любовниками). Тогда связь станет неразрывной, и любовники смогут черпать энергию друг в друге…»
Какой человек может добровольно согласиться на подобное?
И стоило мне задать себе этот вопрос, я начала прозревать.
Многие девчонки в Академии были влюблены в Гаара. Еще бы, он красивый, загадочный, сильный маг, бывший глава департамента ищеек. Он легенда. Как не влюбиться в такого мужчину? Вот только я никогда не смотрела на него как на мужчину. Он был моим наставником, любимым учителем, другом, не более. Я вспомнила все наши встречи, разговоры, его слова и взгляды. Почему я никогда не замечала этого? Почему была так слепа? Или все же я знала и просто предпочитала не видеть очевидных вещей, потому что иначе с этим знанием пришлось бы что-то делать, сломать, разрушить тот уютный мир, в котором я так счастливо жила.
Ну почему, почему все случилось именно сейчас? И что теперь делать? Притвориться, что я ничего не знаю? Улыбаться, как ни в чем не бывало. Знать, что каждый раз, смотря на меня, он мечтает прикоснуться, поцеловать…
Бр-р-р! Ужас! Это же все равно, что с отцом или дядей целоваться. Мерзость.
Нет. Я должна что-то делать. В идеале лучше больше не встречаться, желательно уехать на пару месяцев и уж точно прекратить наши частные уроки. Может, именно поэтому Эльвира и предложила Медди заменить меня? Уж она-то не слепая и видит куда больше всех нас. Лучше не медлить. Поговорить с Эльвирой, отказаться от практики с Гааром, ведь существует большая вероятность, что он отстоит нас. Нет! Этого нельзя допустить! Я должна поговорить с ней, и немедленно.
Уже на пороге библиотеки я остановилась и вспомнила слова Тимки. А ведь он был прав. Это открытие действительно страшное, как удушающий кошмар, в который я случайно угодила. И очень надеюсь, что после разговора с директрисой я от него проснусь, и все будет как раньше, а мой учитель по-прежнему будет всего лишь моим учителем, а не незнакомым мне лицемером, умело играющим роль.
* * *
Эльвира весь день ходила сама не своя. Ее беспокоил новый визит наследника и его непробиваемая настойчивость. Мальчишка был очень умен, а с его даром он мог заметить, как глупо она повела себя тогда — в зале профессора Мейнера с Аурой.
Осталось неделя до дня рождения последней из рода Леер и тогда наследнику уже не нужна будет помощь. Вся эта ситуация не просто раздражала, она пугала до дрожи.
Девочка еще слишком молода. Они сломают ее. Это будет трагедия, если дочь Лилианы станет лишь пешкой, послушной куклой в руках жестокого, властного адеонца, как когда-то она была марионеткой в руках его бездушного папаши. Эти анвары на все пойдут, чтобы добиться своего, уж ей ли это не знать.
Когда наследник стал настаивать на немедленной встрече, она готова была отказать, но здравый смысл возобладал над гневом. Ей пришлось снова предстать перед ними, натянуть очередную маску и тщательно подбирать слова, чтобы снова случайно не выдать себя, а главное — не выдать ту, которую так отчаянно защищала все эти годы.
— Нам стало известно, что соглядатаи безликих активизировались по всей стране, — заявил наследник, едва переступив порог ее кабинета. На этот раз он был один, и Эльвира не преминула заострить на этом свое внимание.
— А что, в вашей Академии мне может угрожать какая-то опасность? — усмехнувшись, спросил он, и по-хозяйски расположился в кресле у стены.
— Нет. Но я полагала, что ваши друзья с особыми способностями выполняют не только охранные, но и другие функции.
— Думаю, на этот раз мне их помощь не понадобится.
— Вы так в себе уверены? — выгнула идеально очерченную бровь Эльвира.
— А вы? — в свою очередь спросил он. — Забавно, в такие моменты вы, как никогда, напоминаете мне вашу сестру. Мне никогда не удавалось обмануть ее. Наверное, это у вас семейное.
— Замолчите! — неожиданно даже для себя выкрикнула Эльвира. Она ненавидела, когда их с сестрой сравнивали, еще меньше желала говорить о ней с кем бы то ни было. Это была ее боль — разрыв всех отношений с обеих сторон и нежелание понять друг друга. Да, она любила сестру, но не поддерживала путь, который та выбрала. Впрочем, Регина тоже не была в восторге от ее жизни. И это печалило.
— Простите. Я не хотел обидеть вас, — извинился наследник, но магиана подозревала, что каждое его слово, даже извинение, имело скрытую цель.
— Неужели?
— Я не знаю всех деталей вашей ссоры с сестрой…
— Думаю, вас это не касается! — резко перебила она его.
— Вы правы. Это ваше личное дело, но последняя из рода Леер — это мое личное дело. Мне нужна правда, хотите вы того или нет. И я ее получу.
— И что вы сделаете? — усмехнулась Эльвира. — Вскроете меня?
— Если придется, — не стал лгать наследник. — Но очень надеюсь, что до этого не дойдет.
— Зачем? — неожиданно спросила она. — Зачем она вам? Ведь вы даже не знаете ее.
— Она — последняя из рода Леер и должна стать той, кем должна быть по праву рождения.
— А если она не захочет принять свою судьбу?
— Позвольте решать это ей самой.
«Удивительно, — вдруг подумала Эльвира. — Гаар то же недавно мне об этом говорил, даже теми же словами». По тому, как изменился взгляд наследника, она поняла, что он сумел уловить эту последнюю ее мысль. Непростительная глупость. Но нельзя… нельзя больше допускать подобные ошибки.
Эльвира еще не поняла, что ему достаточно было именно этой ошибки, чтобы сложить нескладывающиеся кусочки правды, чтобы увидеть то, что он давно подозревал. Гаар — учитель, питающий недопустимые чувства к собственной ученице, к девушке по имени
— Ах, ты об этом, — расслабилась Мила. — А я-то думала, что-то ужасное случилось. У тебя было такое лицо, когда я вошла.
— Милава Кларисса Элиани, ты ответишь мне на вопрос?!
Мила снова уставилась на меня. Теперь в ее глазах читалось не слабое такое беспокойство. И правильно. Я о-о-очень редко обращалась к ней полным именем, и чаще всего это означало только одно — что ее дорогая подруга (я, то есть) достигла крайней точки кипения.
А вы попробуйте два часа просидеть в комнате, думая об одном и том же.
— Да не о чем говорить, — все еще не понимая ситуации, легкомысленно махнула рукой она.
— Позволь мне самой решать, ладно? — все так же строго осадила ее я.
— Ладно, чего ты так разошлась-то? Можно подумать для тебя это новость.
Небрежность, с которой Мила это сказала, разозлила меня еще больше.
— Представь себе. Уж от своей лучшей подруги я такого пренебрежения не ожидала услышать. Тем более скрывать такие слухи.
— Да ничего я не скрывала! Об этом вся школа судачила.
— Тогда почему Я НИЧЕГО об этом не знала?
— Хочешь сказать все это ложь?
— Разумеется! — возмутилась прозвучавшему в ее голосе обвинению я. — Это полный бред. Между мной и профессором ничего нет.
— Вот в этом-то как раз я и не сомневаюсь, — отозвалась Мила. — Ты у нас вообще уникальный экземпляр. Кроме своей учебы ничего не замечаешь. Да тебя ткни носом в правду, ты и тут отмахнешься и посчитаешь все выдумкой.
— Хорошо. И в чем же правда?
— В том, что слухи не возникают на пустом месте. Ты помнишь весенний бал перед каникулами в прошлом году?
Я нехотя кивнула.
Я нехотя кивнула. Для меня это был самый обыкновенный бал, поначалу. Мила тогда чуть ли не силком обрядила меня в одно из своих платьев, сделала красивую прическу, одолжила пару туфель и строго настрого наказала появиться на балу и не сметь сбегать раньше времени. И все бы ничего, но тут явились близнецы. Эти двое как-то умудрились втянуть меня в глупый спор. Они все подначивали меня, что я не посмею пригласить нашего учителя боевой магии, недосягаемого и хладнокровного, знаменитого героя, бывшего главу департамента велесских ищеек, непревзойденного профессора Гаара на танец. Я посмела, предварительно выпив какой-то гадости (это теперь я знаю, что за дрянь выпила) из подсунутой Риланом фляги.
Что было потом, я до сих пор без стыда не могу вспоминать. Я не ожидала, но Гаар на мое предложение о танце согласился, более того это был не простой танец, а «красный» танец. Его еще называют танцем любви. Не знаю от музыки ли, выпитого пиратского сидра или близости учителя я захмелела и осмелела окончательно. Только этим я объясняю тот пьяный бред, который несла. Кажется, я тогда сказала, что Гаар самый умный, сильный и красивый мужчина, с кем мне приходилось танцевать.
А он ответил, что не знает, то ли ему радоваться, то ли оскорбиться. Ведь в свои шестнадцать я могла танцевать только с ровесниками студентами, и сравнивать его с ними было, по меньшей мере, глупо. В общем, странный был вечер и разговор, и танец, и Гаар тоже был странный, не такой, как всегда.
— Это все из-за танца? — воскликнула я, вынырнув из воспоминаний прошлого.
— Это был не просто танец, — серьезно заявила Милава. — Когда вы танцевали, вас словно маревом окутало. Ничего подобного ни до, ни после я не видела. А после он вообще ничего вокруг не замечал и бросал на тебя ТАКИЕ взгляды. Такие же взгляды он и сейчас бросает. Только ты ничего не замечаешь твердолобая моя подружка. Ты в тот вечер его словно околдовала. Не знай я тебя, подумала бы, что ты цветочная нимфа. Только они могут одним лишь прикосновением влюбить в себя человека. Только если их чары недолговечны, то твои держатся по сей день.
— Этого не может быть, — тихо и как-то неожиданно обреченно прошептала я. Голос почему-то пропал. И желание хоть что-то делать и говорить тоже. — Этого просто не может быть!
— Мне жаль, милая, но это так.
— Хорошо, допустим, я тебе поверила. Но почему ты мне об этом не сказала?
— Я, как и ты, посчитала этот эпизод не существенным. На следующий день мы уехали в Эльнис, а там ты от моего брата не отходила.
— Ты еще Филиппа сюда приплети! — возмущенно воскликнула я. Можно подумать, что я очаровываю всех проходящих мимо мужчин. Да если б это было так, один холодный, невыносимый анвар был бы уже у моих ног. О, Всевидящая! И почему это я опять о нем думаю?
— А я и не приплетаю, — продолжила шокировать меня своей правдой Мила. — Мой брат весь в отца — стратег еще тот. Он знает, что сейчас с такими предложениями к тебе соваться не стоит, а вот лет через пять… А что? Ты могла бы стать весьма неплохой принцессой Элиани, если б захотела.
— Мила! Мы с Филиппом просто дружим, понимаешь, ДРУЖИМ.
— Да, подруга, — обреченно покачала головой принцесса. — Ты всех мужчин в свои друзья записывать будешь? Только вот может ты и видишь в них своих друзей-товарищей, а они видят в тебе кого угодно, но только не друга. Может Филипп и прав, не доросла ты еще до настоящих чувств. Хотя… судя по тем взглядам, что ты бросала вчера на наследника Адеона…
— Все! — устав от ее бредней воскликнула я. Этот разговор меня уже достал. Если так и дальше пойдет, моя любимая подружка заявит, что и наши мальчики — Рилан, Зак и Тимка ко мне не ровно дышат. А этого мой бедный мозг уж точно не выдержит.
Поэтому я решительно встала, натянула ботинки, облила Милаву негодующим взглядом и ушла, громко хлопнув дверью.
Ну, уж нет! Хватит с меня этого бреда с мужчинам! Меня никто не любит, и я никого не люблю, и точка!
Жаль только книга, подаренная Араей, осталась в комнате. Но возвращаться сейчас и снова видеть Милу совершенно не хотелось. Иначе наговорю ей всякого, и мы поссоримся уже по-настоящему. Да и мне остыть нужно, проветрить голову. И я даже знаю, где я скорее всего успокоюсь, заодно решу проблему с книгой.
Я отправилась в нелюбимое, но столь необходимое место всех студентов Академии, особенно перед экзаменами. Я отправилась в библиотеку.
Экзамены еще не закончились, но я была точно уверена, что никого там не встречу. Наши студенты предпочитали запастись книгами и тренироваться там, где на них не будут каждую секунду шипеть и бить когтистой лапой. Увы, у нашего библиотечного хранителя Васьки был отвратительный характер.
Я же еще на первой ступени умудрилась с ним подружиться, поделившись куском жареной курицы, заботливо завернутым в салфетку и спрятанным в одном из отделов моей старой, дырявой сумки. Что поделать, мне пришлось долго отвыкать от привычек приютской жизни.
В общем, мы с котом вместе разделили трапезу, пожаловались на грустное прошлое, я на свое, он на свое, поделились своей привязанностью к книгам и стали хорошими приятелями. С тех пор я частенько наведывалась в библиотеку с какой-нибудь вкуснятиной в кармане, а взамен получала отдельный стол и неограниченную возможность исследовать весьма богатые книжные запасы нашей Академии.
Васька встретил меня как родную, нажаловался на нерадивых учеников, исписавших добрую треть школьных учебников, спросил о моих делах и добродушно махнул хвостом, когда я попросила его порыться в библиотеке. Я искала ту самую книгу, которую оставила в комнате. После получаса безуспешных поисков я тяжело вздохнула, но и тут Василий не оставил в беде свою добрую знакомую. За кусок сочной курицы он пообещал достать из моей комнаты ту самую книгу. Я так обрадовалась, что принесла из столовой ему не одну, а сразу две свежайших, жирных куриных ноги.
Васька не подкачал. Не успела я усесться за стол, как книга упала на него прямо с потолка.
— Вась, ты просто чудо! — восхитилась я и в порыве чувств принялась тискать пушистое создание.
— Мр-р, ну уйди противная девчонка, мр-р. М-меня курица ждет, — вяло отбивался он. Хотя будь на моем месте кто-нибудь другой, давно бы схлопотал по рукам когтистой лапой. А так, он раздраженно побил хвостом, но вытерпел весь мой приступ благодарности.
* * *
Книга оказалась очень занимательной. И на тридцать четвертой странице я наконец наткнулась на то, что искала все это время — ответы.
«Связь побратимов сродни заклинанию «Вира». Некоторые маги по незнанию пытаются создать подобную связь, не представляя всех последствий, которые она за собой несет (см. с.315)».
Я торопливо пролистала книгу до нужной страницы и уставилась в заветные строчки:
«Заклинание «Вира» создается только по обоюдному согласию. При его формировании маги должны обменяться не только ментальной энергией, но и укрепить связь на физическом уровне (стать любовниками). Тогда связь станет неразрывной, и любовники смогут черпать энергию друг в друге. Опасно создавать «Вира» в одностороннем порядке, чем по незнанию так часто пренебрегают маги неназываемой стихии. Иначе тот, на кого направлено заклинание, при каждом колдовстве будет выкачивать силы из инициатора заклинания. Это может привести к гибели обоих партнеров. Заклинание «Вира» также опасно тем, что сильнейший партнер при желании сможет контролировать мысли и чувства более слабого партнера, что нередко приводит к полному подчинению.
Если физический контакт еще не осуществлен, то связь можно разорвать другой связью или же расстаться. Не встречаться несколько лет, тогда может быть, связь истончится и исчезнет сама собой».
Я все читала и читала, а сути так и не могла уловить. Это что же получается? Гаар применил ко мне «Вира»? Вот эту, это… Да как он вообще мог подумать о подобном? Это же… Как там говорится:
«…маги должны обменяться не только ментальной энергией, но и укрепить связь на физическом уровне (стать любовниками). Тогда связь станет неразрывной, и любовники смогут черпать энергию друг в друге…»
Какой человек может добровольно согласиться на подобное?
И стоило мне задать себе этот вопрос, я начала прозревать.
Многие девчонки в Академии были влюблены в Гаара. Еще бы, он красивый, загадочный, сильный маг, бывший глава департамента ищеек. Он легенда. Как не влюбиться в такого мужчину? Вот только я никогда не смотрела на него как на мужчину. Он был моим наставником, любимым учителем, другом, не более. Я вспомнила все наши встречи, разговоры, его слова и взгляды. Почему я никогда не замечала этого? Почему была так слепа? Или все же я знала и просто предпочитала не видеть очевидных вещей, потому что иначе с этим знанием пришлось бы что-то делать, сломать, разрушить тот уютный мир, в котором я так счастливо жила.
Ну почему, почему все случилось именно сейчас? И что теперь делать? Притвориться, что я ничего не знаю? Улыбаться, как ни в чем не бывало. Знать, что каждый раз, смотря на меня, он мечтает прикоснуться, поцеловать…
Бр-р-р! Ужас! Это же все равно, что с отцом или дядей целоваться. Мерзость.
Нет. Я должна что-то делать. В идеале лучше больше не встречаться, желательно уехать на пару месяцев и уж точно прекратить наши частные уроки. Может, именно поэтому Эльвира и предложила Медди заменить меня? Уж она-то не слепая и видит куда больше всех нас. Лучше не медлить. Поговорить с Эльвирой, отказаться от практики с Гааром, ведь существует большая вероятность, что он отстоит нас. Нет! Этого нельзя допустить! Я должна поговорить с ней, и немедленно.
Уже на пороге библиотеки я остановилась и вспомнила слова Тимки. А ведь он был прав. Это открытие действительно страшное, как удушающий кошмар, в который я случайно угодила. И очень надеюсь, что после разговора с директрисой я от него проснусь, и все будет как раньше, а мой учитель по-прежнему будет всего лишь моим учителем, а не незнакомым мне лицемером, умело играющим роль.
* * *
Эльвира весь день ходила сама не своя. Ее беспокоил новый визит наследника и его непробиваемая настойчивость. Мальчишка был очень умен, а с его даром он мог заметить, как глупо она повела себя тогда — в зале профессора Мейнера с Аурой.
Осталось неделя до дня рождения последней из рода Леер и тогда наследнику уже не нужна будет помощь. Вся эта ситуация не просто раздражала, она пугала до дрожи.
Девочка еще слишком молода. Они сломают ее. Это будет трагедия, если дочь Лилианы станет лишь пешкой, послушной куклой в руках жестокого, властного адеонца, как когда-то она была марионеткой в руках его бездушного папаши. Эти анвары на все пойдут, чтобы добиться своего, уж ей ли это не знать.
Когда наследник стал настаивать на немедленной встрече, она готова была отказать, но здравый смысл возобладал над гневом. Ей пришлось снова предстать перед ними, натянуть очередную маску и тщательно подбирать слова, чтобы снова случайно не выдать себя, а главное — не выдать ту, которую так отчаянно защищала все эти годы.
— Нам стало известно, что соглядатаи безликих активизировались по всей стране, — заявил наследник, едва переступив порог ее кабинета. На этот раз он был один, и Эльвира не преминула заострить на этом свое внимание.
— А что, в вашей Академии мне может угрожать какая-то опасность? — усмехнувшись, спросил он, и по-хозяйски расположился в кресле у стены.
— Нет. Но я полагала, что ваши друзья с особыми способностями выполняют не только охранные, но и другие функции.
— Думаю, на этот раз мне их помощь не понадобится.
— Вы так в себе уверены? — выгнула идеально очерченную бровь Эльвира.
— А вы? — в свою очередь спросил он. — Забавно, в такие моменты вы, как никогда, напоминаете мне вашу сестру. Мне никогда не удавалось обмануть ее. Наверное, это у вас семейное.
— Замолчите! — неожиданно даже для себя выкрикнула Эльвира. Она ненавидела, когда их с сестрой сравнивали, еще меньше желала говорить о ней с кем бы то ни было. Это была ее боль — разрыв всех отношений с обеих сторон и нежелание понять друг друга. Да, она любила сестру, но не поддерживала путь, который та выбрала. Впрочем, Регина тоже не была в восторге от ее жизни. И это печалило.
— Простите. Я не хотел обидеть вас, — извинился наследник, но магиана подозревала, что каждое его слово, даже извинение, имело скрытую цель.
— Неужели?
— Я не знаю всех деталей вашей ссоры с сестрой…
— Думаю, вас это не касается! — резко перебила она его.
— Вы правы. Это ваше личное дело, но последняя из рода Леер — это мое личное дело. Мне нужна правда, хотите вы того или нет. И я ее получу.
— И что вы сделаете? — усмехнулась Эльвира. — Вскроете меня?
— Если придется, — не стал лгать наследник. — Но очень надеюсь, что до этого не дойдет.
— Зачем? — неожиданно спросила она. — Зачем она вам? Ведь вы даже не знаете ее.
— Она — последняя из рода Леер и должна стать той, кем должна быть по праву рождения.
— А если она не захочет принять свою судьбу?
— Позвольте решать это ей самой.
«Удивительно, — вдруг подумала Эльвира. — Гаар то же недавно мне об этом говорил, даже теми же словами». По тому, как изменился взгляд наследника, она поняла, что он сумел уловить эту последнюю ее мысль. Непростительная глупость. Но нельзя… нельзя больше допускать подобные ошибки.
Эльвира еще не поняла, что ему достаточно было именно этой ошибки, чтобы сложить нескладывающиеся кусочки правды, чтобы увидеть то, что он давно подозревал. Гаар — учитель, питающий недопустимые чувства к собственной ученице, к девушке по имени
