Бедная моя подружка натянуто улыбалась и вынуждена была поддерживать беседу, отвечать на бесконечные вопросы наследника, которого, казалось, интересовало все: от аграрной политики Элении, до методов обучения аристократии в ее стране.
Единственным, кто не сводил с меня глаз, был темноволосый анвар, знающий мою тайну. Впрочем, вряд ли еще кто-то заметил его интерес к моей скромной персоне. Он так искусно изображал полнейшее безразличие ко всему, что я даже начала сомневаться — а видит ли он меня вообще, когда так пристально смотрит? А еще я задавалась вопросом: рассказал он или нет? Но если бы рассказал, наверное, наследник вел бы себя по-другому. А может точно также. Какое ему дело до какой-то человеческой девчонки и ее чувств? Может, я все же ошиблась, и дело вовсе не во мне? Может, наследник действительно пригласил Милу на ужин, потому что хотел наладить отношения с Эленией, а меня за компанию, в качестве дуэньи?
Я убеждала себя в этом, но моему внутреннему чутью что-то слабо верилось.
Второй, кто с таким же пристальным вниманием следил за моей скромной персоной, была адеонка. Вот тоже сомнительное счастье. От этой тьмы в ее красивых глазах меня оторопь брала каждый раз, едва наши взгляды пересекались. Потому я предпочла в дальнейшем смотреть куда угодно, но только не на наследника и не на нее. А, еще белобрысый в списке игнорируемых значился, но у нас это, слава Всевидящей, было взаимно.
Ужин плавно перетек в чаепитие в гостиной. Странный обычай — пить чай после плотного ужина. Мужчины-лорды о чем-то вяло переговаривались, женщины также неспешно вели беседу о скором возвращении домой. Лаиллэ блуждала где-то за спинкой кресла наследника, как коршун, следя за каждым моим движением, один Акрон наконец перестал изображать равнодушную статую и подсел ко мне.
— Скажите, мисс Роен, вы любите книги?
— Я? Э-э-э… — да уж. Информативно. Вот только такого вопроса я не ожидала. Вообще никакого вопроса не ожидала. Просто не думала, что кто-то из них со мной заговорит. Признаться, я бы и дальше просидела одна, никем не замеченная, даже если где-то в глубине души и было немного обидно. Чувствовать себя пустым местом, вроде стула или кресла, на котором я сидела, то еще удовольствие, но это лучше, чем быть под постоянным контролем мерцающих глаз наследника. Особенно когда понятия не имеешь, что сии взгляды означают.
— Да, — наконец сформулировала разбежавшиеся мысли я в одном коротком, но таком понятном слове.
— Не хотите посмотреть, коллекцию книг в библиотеке? Иногда там можно увидеть весьма интересные экземпляры.
Я нахмурилась, не понимая, к чему клонит анвар и зачем зазывает меня в какую-то там библиотеку? Но отказываться было глупо, да и невежливо… наверное. Пришлось вложить свою ладонь в предложенную руку и позволить себя увести.
— Как вы? — озабоченно спросил он, едва мы вышли за дверь. Я удивилась странному участию, прозвучавшему в его голосе, и даже едва не споткнулась. Анвар поддержал.
— В... в порядке, — растерянно пробормотала я.
— Мне очень жаль за те… — начал было он, но я резко перебила. Вот в чем уж точно не нуждалась, так это в жалости. Потому и заявила так категорично:
— А мне — нет! Вам кажется, что меня это потрясло, обидело или что? Какое мне дело до вашего мнения обо мне? Надеюсь, вы скоро у… — хотела сказать «уберетесь из моего города», но ограничилась нейтральным, — завершите свои дела в Велесе, и мы больше никогда не встретимся.
— Аура…
Он почти простонал мое имя, а я резко остановилась и обернулась к мужчине, чтобы сказать на адеру:
— Я очень благодарна вам, что вы не рассказали им… Это было бы худшим унижением для меня. Но вы скоро уедете. И уж простите меня, но я рада, что мы больше не увидимся.
— Почему?
Такой простой вопрос выбил меня из колеи. Я просто стояла посреди коридора и не могла найти ответ. Но, кажется, его нашли за меня.
— Вам страшно и больно. Это понятно. А еще где-то глубоко внутри вы чувствуете, Аура. Что-то чувствуете к нему, — он подошел так близко, что я увидела маленькие веснушки на прямом, аристократическом носу. И это так поразило меня, что я хихикнула. А потом рассмеялась в голос, скорее от напряжения и смущения, чем от комичности ситуации.
Он резко отпрянул и, как мне показалось, обиделся даже.
— Мне жаль вас, — прошептала, вытирая проступившие от смеха слезы. — Постоянно копаться в чувствах и переживаниях других существ. Не спорю, это интересно, затягивает даже. Но за всем этим так легко потеряться в других. Забыть, что и вы сами можете чувствовать.
С минуту он смотрел на меня. И в его глазах было столько всего… словно своими невольными словами я попала в самое болезненное, самое уязвимое место. Словно я всколыхнула что-то в глубине его души. А потом он снова взял меня под руку, и мы продолжили путь к библиотеке.
— Вы очень проницательны, Аура, — после недолгого молчания снова заговорил он.
— Мне это уже говорили, — ответила я, но вскоре нехотя призналась: — А еще мне говорили, что порой я не замечаю очевидного. И даже если ткнуть меня носом в правду, я отмахнусь и предпочту дальше не верить.
Он улыбнулся, наверное, впервые с нашего странного разговора.
— Почему вы привели меня сюда?
— Хотел поговорить.
— О чем?
— О вас, Аура. Скажите, сколько вам лет?
Я удивилась, но ответила. В конце концов, это не было тайной.
— Поедете к родителям?
— Я — сирота.
— Простите, — пробормотал он. И мне показалось, что ему действительно жаль. — Я тоже, сирота.
Теперь настала моя очередь извиняться. А потом я как-то незаметно рассказала анвару о том, как Савелий нашел меня на пороге сиротского приюта зимой, в стужу. О своей жизни там не говорила, но, казалось, он понимал все без слов. Словно и сам был такой, как я. Впрочем, может, так и было. Рассказала, как меня привезла Эльвира, упустив историю со старостой и пробуждение моей силы. Немного поговорила о друзьях, о Миле, о каникулах в Эльнисе. О том, что очень скоро мы поедем на практику, что не может не радовать. Мы говорили и говорили, точнее я одна вела свой странный монолог жизни, и анвар слушал очень внимательно, словно моя жизнь была ему до крайности интересна. Когда он спросил: "кем я хочу стать", не раздумывала ни секунды:
— Магианой. Если Мила позволит, я после выпуска хочу остаться с ней в Эльнисе.
— Тебя не прельщает романтика дорог? — мы как-то незаметно перешли на «ты», и, как ни странно, меня это не смущало. Я словно со старым другом беседу вела. Давно потерянным другом.
— Нет. Я же не боевой маг — универсал.
— Универсалы очень сильны. Вам подвластны все стихии. В каком-то смысле вы сильнее стихийников.
— И опаснее.
— Приходилось проверять?
Я кивнула. О том случае с Милой говорить не хотелось. Но для нас и не требовалось слов. Он просто чувствовал.
— Страшно было?
— Потом, — прошептала я. — Когда поняла, на что способна. И куда эта сила может завести.
— Но и власть… разве ты не почувствовала ее вкус?
— Ты тоже обладаешь властью. Куда большей, чем я. И все же не спешишь использовать ее. К тому же, если пойти по тому пути, кем я стану?
— В тебе слишком много света, — улыбнулся он.
— Света много не бывает, страшнее, когда в глазах живет непроглядная тьма.
— Ты намекаешь на…
Договорить Акрон не успел. Дверь в библиотеку внезапно распахнулась, и в библиотеку не вошли, почти ворвались анвары, наследник и немного напуганная Мила. Хорошо хоть не полным составом заявились, а то выдерживать еще Лаиллэ и этих… лордов, было выше моих сил.
— Вот вы где? — жизнерадостно заговорил белобрысый. — А мы вас обыскались. Вот видите, принцесса, вам не о чем беспокоиться. Ваша подруга в целости и сохранности и даже не растрепана.
Если бы взгляд мог убивать, то сейчас белобрысый валялся бы бездыханным трупом от взгляда Акрона и, как ни странно, наследника.
— Думаю, нам пора, — заговорила Мила. Я кивнула подруге и обернулась к своему собеседнику.
— Мне было очень приятно беседовать с тобой, Рон. И буду ждать ту книгу о резервах. — Я протянула руку, но он проигнорировал ее, схватил меня за плечи и расцеловал в обе щеки. А потом посмотрел куда-то мне за спину. И судя по мелкой мигрени, вызванной чужим давлением, его маленькое представление достигло цели.
— Ты даже не представляешь как я рад. Обещай писать мне.
Я улыбнулась. Всегда такой холодный и равнодушный, сдержанный Акрон вдруг повел себя как беззаботный мальчишка и даже рассмеялся. А уж, какие лица были у анвар в тот момент... Этот вечер стоил того удовольствия, с которым я смотрела на вытянутую рожу белобрысого.
А вот ярость в глазах наследника меня совсем не порадовала. Нет, внешне он остался таким же спокойным и невозмутимым, а вот глаза… Бр-р. Бедный Акрон. Надеюсь, он знает, что делает.
* * *
Всю дорогу до дома Мила не переставала ругать меня и удивляться этому странному вечеру. Из ее рассказа я поняла, что вся эта история с нашим с Акроном путешествием в библиотеку была, мягко говоря, не запланирована.
— Ты не представляешь, что было, когда вы ушли, — возбужденно рассказывала принцесса. — Наследник, так оживленно беседующий со мной в твоем присутствии словно выключился с твоим уходом. Он все время гипнотизировал взглядом дверь, пока его друзья пытались сгладить неловкость. Не понимаю. Словно они все разыгрывали какое-то странное представление. Другие расспрашивали меня, но почему-то все больше о тебе. Как мы познакомились, как давно дружим, где проводим и как проводим каникулы? Как мой отец относится к тебе и почему разрешил нам дружить? Все это очень странно.
— И не говори, — согласилась я, прокручивая в голове весь этот вечер. Хотя мне понравилось. И Акрон понравился. Не знаю. Может это потому, что мы живем, словно на одной волне. Чувствуем одинаково. Черпаем энергию в силе духа. Конечно, мне приходило в голову, что может это все игра. Что все это доверие и разговор всего лишь способ чего-то от меня добиться. Но я тут же отбросила эту странную мысль. Зачем? Что даст им мое прошлое, мои мечты, желания, чувства? Это глупо. Я — никто, всего лишь глупая, человеческая девчонка до связи с которой он никогда не опустится. Разве не так он говорил пару дней назад, тогда зачем ему весь этот спектакль?
— И я не понимаю тебя, — переключилась с анвар на меня Мила. — Почему ты ушла? И эти ваши странные посиделки с тем анваром. Что может быть между вами общего?
— Довольно много, как ни странно, — пожала плечами я.
— Например?
— Например, он тоже вырос без родителей, как я. И у него тоже есть венценосный друг.
— А и правда, — хмыкнула Мила. — Между вами, в самом деле, много общего. И что же? Вы нас с наследником так мило обсуждали сидя рядышком на диване?
— Представь себе, нет, — улыбнулась я. — Он просто оказался не таким бездушным, как все считают.
— Как по мне, так лучше бы нам всем держаться от них подальше. Особенно от наследника. Там, где он появляется, жди беды.
— Ты преувеличиваешь, Мил, — не поверила подруге я, и очень зря, потому что этими своими словами, она как в воду глядела.
* * *
Едва девушка пересекла порог особняка все пошло не так, как он хотел. Ему казалось правильным немного поставить ее на место, не замечать, делать вид, что она не существует, но ее реакция удивила. Все его попытки не вызывали никакого отклика с ее стороны. Наоборот, ей было безразлично. Безразличен он, этот ужин, анвары, которых он пригласил. И это бесило. Выводило из себя не хуже глупых попыток Лаиллэ обозначить свою территорию.
В гостиной все вообще пошло наперекосяк. Это Эйнар должен был проводить девушку в библиотеку. Он был самым веселым, беззаботным, своим парнем, точнее казался таким для других. Но каждый раз, когда Эйнар порывался подойти, она бросала на него ТАКИЕ взгляды, словно он пьяный, вонючий орк, на которого можно смотреть только с легким налетом жалости и брезгливости. Вот именно так она на него и смотрела, заставляя остановиться не хуже кирпичной стены, внезапно выросшей прямо из воздуха. Ноэль первым понял проблему Эйна. Хотел сделать это за него, но тут вмешался Акрон. Внезапно, неожиданно и странно.
Наследник давно заметил, что друг изменился с того самого злосчастного ужина у Цепешей. Он закрылся, не позволял больше проникать глубже уровня чтения сиюминутных мыслей. До этого момента он и не задумывался над этим, принимал, как данность. Мало ли, почему друг решил оградить мысли от него, но теперь…
Почему он вмешался? Почему с самого начала отвергал этот план? Наследник не знал. И когда эта ледяная принцесса забеспокоилась о своей подруге, он первым подал ей руку, чтобы, не привлекая внимания, выяснить все.
Но то, что он увидел в библиотеке, стало неприятным, если не сказать больше, сюрпризом. Он ожидал многого или даже не так: он не предполагал того, что эти двое будут сидеть на диванчике, так близко друг от друга, словно старые друзья. В руках обоих были уже остывшие кружки с чаем. Но не это поразило его больше всего, а то, как она прощалась с Акроном, с тем, кто презирал женщин, не верил ни во что, особенно в людей. Она прощалась с ним, как с равным, как с хорошим приятелем, другом.
— Мне было очень приятно беседовать с тобой, Рон. И буду ждать ту книгу о резервах.
«Рон? Она назвала его Рон!» — эта фамильярность с ее стороны вызвала глухое раздражение, но когда друг проигнорировал протянутую ею руку и, приобняв, расцеловал, в душе поднялась горячая, кровавая, все ослепляющая ярость.
— Ты даже не представляешь как я рад. Обещай писать мне.
Да, разумом он понимал, что Акрон играл какую-то одну ему известную роль. Он словно мстил ему или пытался что-то доказать. И — бездна задери! — у него это прекрасно получалось. У них обоих получалось, ведь в отличие от него, она мастерски била своим равнодушием. Забавно, ему так давно не причиняли боль, что он почти забыл, каково это.
Едва девушки уселись в карете и тронулись, наследник вернулся в особняк и выместил все свое раздражение на ни в чем ни повинной двери. Советники и их слащавые жены поспешили ретироваться едва натолкнулись на его взгляд. А вот Лаиллэ вознамерилась окончательно его сегодня достать. Она подошла с видом богини, призывно покачивая бедрами и попыталась обнять.
— Лаиллэ, иди к себе, — приказал он, оторвав от себя ее руки.
— Я хочу остаться, — надула пухлые губки адеонка.
— Лаиллэ! — повысил голос он.
Она хотела возразить, снова попытаться соблазнить его, как это было раньше, но обожглась о ледяную изморозь в его глазах, холод и угрозу. Это возбуждало, заставляло желать его и бояться. До дрожи, до мурашек по телу, до дикого, безудержного желания. Да, таким он нравился ей гораздо больше того ослепленного восхищением глупца, каким он был. Но иногда, в тишине ночи, в своей комнате, лежа в постели, она мечтала, чтобы он снова так на нее посмотрел, как тогда — когда любил или как недавно — наверху, в постели, когда неистово и одновременно нежно целовал, пробуждая давно забытые и похороненные воспоминания. И все же больше она хотела именно этого властного, жестокого, сурового и грубого мужчину, который презирал ее, использовал, как это делали другие, но только с ним она горела и жаждала новой ночи.
Единственным, кто не сводил с меня глаз, был темноволосый анвар, знающий мою тайну. Впрочем, вряд ли еще кто-то заметил его интерес к моей скромной персоне. Он так искусно изображал полнейшее безразличие ко всему, что я даже начала сомневаться — а видит ли он меня вообще, когда так пристально смотрит? А еще я задавалась вопросом: рассказал он или нет? Но если бы рассказал, наверное, наследник вел бы себя по-другому. А может точно также. Какое ему дело до какой-то человеческой девчонки и ее чувств? Может, я все же ошиблась, и дело вовсе не во мне? Может, наследник действительно пригласил Милу на ужин, потому что хотел наладить отношения с Эленией, а меня за компанию, в качестве дуэньи?
Я убеждала себя в этом, но моему внутреннему чутью что-то слабо верилось.
Второй, кто с таким же пристальным вниманием следил за моей скромной персоной, была адеонка. Вот тоже сомнительное счастье. От этой тьмы в ее красивых глазах меня оторопь брала каждый раз, едва наши взгляды пересекались. Потому я предпочла в дальнейшем смотреть куда угодно, но только не на наследника и не на нее. А, еще белобрысый в списке игнорируемых значился, но у нас это, слава Всевидящей, было взаимно.
Ужин плавно перетек в чаепитие в гостиной. Странный обычай — пить чай после плотного ужина. Мужчины-лорды о чем-то вяло переговаривались, женщины также неспешно вели беседу о скором возвращении домой. Лаиллэ блуждала где-то за спинкой кресла наследника, как коршун, следя за каждым моим движением, один Акрон наконец перестал изображать равнодушную статую и подсел ко мне.
— Скажите, мисс Роен, вы любите книги?
— Я? Э-э-э… — да уж. Информативно. Вот только такого вопроса я не ожидала. Вообще никакого вопроса не ожидала. Просто не думала, что кто-то из них со мной заговорит. Признаться, я бы и дальше просидела одна, никем не замеченная, даже если где-то в глубине души и было немного обидно. Чувствовать себя пустым местом, вроде стула или кресла, на котором я сидела, то еще удовольствие, но это лучше, чем быть под постоянным контролем мерцающих глаз наследника. Особенно когда понятия не имеешь, что сии взгляды означают.
— Да, — наконец сформулировала разбежавшиеся мысли я в одном коротком, но таком понятном слове.
— Не хотите посмотреть, коллекцию книг в библиотеке? Иногда там можно увидеть весьма интересные экземпляры.
Я нахмурилась, не понимая, к чему клонит анвар и зачем зазывает меня в какую-то там библиотеку? Но отказываться было глупо, да и невежливо… наверное. Пришлось вложить свою ладонь в предложенную руку и позволить себя увести.
— Как вы? — озабоченно спросил он, едва мы вышли за дверь. Я удивилась странному участию, прозвучавшему в его голосе, и даже едва не споткнулась. Анвар поддержал.
— В... в порядке, — растерянно пробормотала я.
— Мне очень жаль за те… — начал было он, но я резко перебила. Вот в чем уж точно не нуждалась, так это в жалости. Потому и заявила так категорично:
— А мне — нет! Вам кажется, что меня это потрясло, обидело или что? Какое мне дело до вашего мнения обо мне? Надеюсь, вы скоро у… — хотела сказать «уберетесь из моего города», но ограничилась нейтральным, — завершите свои дела в Велесе, и мы больше никогда не встретимся.
— Аура…
Он почти простонал мое имя, а я резко остановилась и обернулась к мужчине, чтобы сказать на адеру:
— Я очень благодарна вам, что вы не рассказали им… Это было бы худшим унижением для меня. Но вы скоро уедете. И уж простите меня, но я рада, что мы больше не увидимся.
— Почему?
Такой простой вопрос выбил меня из колеи. Я просто стояла посреди коридора и не могла найти ответ. Но, кажется, его нашли за меня.
— Вам страшно и больно. Это понятно. А еще где-то глубоко внутри вы чувствуете, Аура. Что-то чувствуете к нему, — он подошел так близко, что я увидела маленькие веснушки на прямом, аристократическом носу. И это так поразило меня, что я хихикнула. А потом рассмеялась в голос, скорее от напряжения и смущения, чем от комичности ситуации.
Он резко отпрянул и, как мне показалось, обиделся даже.
— Мне жаль вас, — прошептала, вытирая проступившие от смеха слезы. — Постоянно копаться в чувствах и переживаниях других существ. Не спорю, это интересно, затягивает даже. Но за всем этим так легко потеряться в других. Забыть, что и вы сами можете чувствовать.
С минуту он смотрел на меня. И в его глазах было столько всего… словно своими невольными словами я попала в самое болезненное, самое уязвимое место. Словно я всколыхнула что-то в глубине его души. А потом он снова взял меня под руку, и мы продолжили путь к библиотеке.
— Вы очень проницательны, Аура, — после недолгого молчания снова заговорил он.
— Мне это уже говорили, — ответила я, но вскоре нехотя призналась: — А еще мне говорили, что порой я не замечаю очевидного. И даже если ткнуть меня носом в правду, я отмахнусь и предпочту дальше не верить.
Он улыбнулся, наверное, впервые с нашего странного разговора.
— Почему вы привели меня сюда?
— Хотел поговорить.
— О чем?
— О вас, Аура. Скажите, сколько вам лет?
Я удивилась, но ответила. В конце концов, это не было тайной.
— Поедете к родителям?
— Я — сирота.
— Простите, — пробормотал он. И мне показалось, что ему действительно жаль. — Я тоже, сирота.
Теперь настала моя очередь извиняться. А потом я как-то незаметно рассказала анвару о том, как Савелий нашел меня на пороге сиротского приюта зимой, в стужу. О своей жизни там не говорила, но, казалось, он понимал все без слов. Словно и сам был такой, как я. Впрочем, может, так и было. Рассказала, как меня привезла Эльвира, упустив историю со старостой и пробуждение моей силы. Немного поговорила о друзьях, о Миле, о каникулах в Эльнисе. О том, что очень скоро мы поедем на практику, что не может не радовать. Мы говорили и говорили, точнее я одна вела свой странный монолог жизни, и анвар слушал очень внимательно, словно моя жизнь была ему до крайности интересна. Когда он спросил: "кем я хочу стать", не раздумывала ни секунды:
— Магианой. Если Мила позволит, я после выпуска хочу остаться с ней в Эльнисе.
— Тебя не прельщает романтика дорог? — мы как-то незаметно перешли на «ты», и, как ни странно, меня это не смущало. Я словно со старым другом беседу вела. Давно потерянным другом.
— Нет. Я же не боевой маг — универсал.
— Универсалы очень сильны. Вам подвластны все стихии. В каком-то смысле вы сильнее стихийников.
— И опаснее.
— Приходилось проверять?
Я кивнула. О том случае с Милой говорить не хотелось. Но для нас и не требовалось слов. Он просто чувствовал.
— Страшно было?
— Потом, — прошептала я. — Когда поняла, на что способна. И куда эта сила может завести.
— Но и власть… разве ты не почувствовала ее вкус?
— Ты тоже обладаешь властью. Куда большей, чем я. И все же не спешишь использовать ее. К тому же, если пойти по тому пути, кем я стану?
— В тебе слишком много света, — улыбнулся он.
— Света много не бывает, страшнее, когда в глазах живет непроглядная тьма.
— Ты намекаешь на…
Договорить Акрон не успел. Дверь в библиотеку внезапно распахнулась, и в библиотеку не вошли, почти ворвались анвары, наследник и немного напуганная Мила. Хорошо хоть не полным составом заявились, а то выдерживать еще Лаиллэ и этих… лордов, было выше моих сил.
— Вот вы где? — жизнерадостно заговорил белобрысый. — А мы вас обыскались. Вот видите, принцесса, вам не о чем беспокоиться. Ваша подруга в целости и сохранности и даже не растрепана.
Если бы взгляд мог убивать, то сейчас белобрысый валялся бы бездыханным трупом от взгляда Акрона и, как ни странно, наследника.
— Думаю, нам пора, — заговорила Мила. Я кивнула подруге и обернулась к своему собеседнику.
— Мне было очень приятно беседовать с тобой, Рон. И буду ждать ту книгу о резервах. — Я протянула руку, но он проигнорировал ее, схватил меня за плечи и расцеловал в обе щеки. А потом посмотрел куда-то мне за спину. И судя по мелкой мигрени, вызванной чужим давлением, его маленькое представление достигло цели.
— Ты даже не представляешь как я рад. Обещай писать мне.
Я улыбнулась. Всегда такой холодный и равнодушный, сдержанный Акрон вдруг повел себя как беззаботный мальчишка и даже рассмеялся. А уж, какие лица были у анвар в тот момент... Этот вечер стоил того удовольствия, с которым я смотрела на вытянутую рожу белобрысого.
А вот ярость в глазах наследника меня совсем не порадовала. Нет, внешне он остался таким же спокойным и невозмутимым, а вот глаза… Бр-р. Бедный Акрон. Надеюсь, он знает, что делает.
* * *
Всю дорогу до дома Мила не переставала ругать меня и удивляться этому странному вечеру. Из ее рассказа я поняла, что вся эта история с нашим с Акроном путешествием в библиотеку была, мягко говоря, не запланирована.
— Ты не представляешь, что было, когда вы ушли, — возбужденно рассказывала принцесса. — Наследник, так оживленно беседующий со мной в твоем присутствии словно выключился с твоим уходом. Он все время гипнотизировал взглядом дверь, пока его друзья пытались сгладить неловкость. Не понимаю. Словно они все разыгрывали какое-то странное представление. Другие расспрашивали меня, но почему-то все больше о тебе. Как мы познакомились, как давно дружим, где проводим и как проводим каникулы? Как мой отец относится к тебе и почему разрешил нам дружить? Все это очень странно.
— И не говори, — согласилась я, прокручивая в голове весь этот вечер. Хотя мне понравилось. И Акрон понравился. Не знаю. Может это потому, что мы живем, словно на одной волне. Чувствуем одинаково. Черпаем энергию в силе духа. Конечно, мне приходило в голову, что может это все игра. Что все это доверие и разговор всего лишь способ чего-то от меня добиться. Но я тут же отбросила эту странную мысль. Зачем? Что даст им мое прошлое, мои мечты, желания, чувства? Это глупо. Я — никто, всего лишь глупая, человеческая девчонка до связи с которой он никогда не опустится. Разве не так он говорил пару дней назад, тогда зачем ему весь этот спектакль?
— И я не понимаю тебя, — переключилась с анвар на меня Мила. — Почему ты ушла? И эти ваши странные посиделки с тем анваром. Что может быть между вами общего?
— Довольно много, как ни странно, — пожала плечами я.
— Например?
— Например, он тоже вырос без родителей, как я. И у него тоже есть венценосный друг.
— А и правда, — хмыкнула Мила. — Между вами, в самом деле, много общего. И что же? Вы нас с наследником так мило обсуждали сидя рядышком на диване?
— Представь себе, нет, — улыбнулась я. — Он просто оказался не таким бездушным, как все считают.
— Как по мне, так лучше бы нам всем держаться от них подальше. Особенно от наследника. Там, где он появляется, жди беды.
— Ты преувеличиваешь, Мил, — не поверила подруге я, и очень зря, потому что этими своими словами, она как в воду глядела.
* * *
Едва девушка пересекла порог особняка все пошло не так, как он хотел. Ему казалось правильным немного поставить ее на место, не замечать, делать вид, что она не существует, но ее реакция удивила. Все его попытки не вызывали никакого отклика с ее стороны. Наоборот, ей было безразлично. Безразличен он, этот ужин, анвары, которых он пригласил. И это бесило. Выводило из себя не хуже глупых попыток Лаиллэ обозначить свою территорию.
В гостиной все вообще пошло наперекосяк. Это Эйнар должен был проводить девушку в библиотеку. Он был самым веселым, беззаботным, своим парнем, точнее казался таким для других. Но каждый раз, когда Эйнар порывался подойти, она бросала на него ТАКИЕ взгляды, словно он пьяный, вонючий орк, на которого можно смотреть только с легким налетом жалости и брезгливости. Вот именно так она на него и смотрела, заставляя остановиться не хуже кирпичной стены, внезапно выросшей прямо из воздуха. Ноэль первым понял проблему Эйна. Хотел сделать это за него, но тут вмешался Акрон. Внезапно, неожиданно и странно.
Наследник давно заметил, что друг изменился с того самого злосчастного ужина у Цепешей. Он закрылся, не позволял больше проникать глубже уровня чтения сиюминутных мыслей. До этого момента он и не задумывался над этим, принимал, как данность. Мало ли, почему друг решил оградить мысли от него, но теперь…
Почему он вмешался? Почему с самого начала отвергал этот план? Наследник не знал. И когда эта ледяная принцесса забеспокоилась о своей подруге, он первым подал ей руку, чтобы, не привлекая внимания, выяснить все.
Но то, что он увидел в библиотеке, стало неприятным, если не сказать больше, сюрпризом. Он ожидал многого или даже не так: он не предполагал того, что эти двое будут сидеть на диванчике, так близко друг от друга, словно старые друзья. В руках обоих были уже остывшие кружки с чаем. Но не это поразило его больше всего, а то, как она прощалась с Акроном, с тем, кто презирал женщин, не верил ни во что, особенно в людей. Она прощалась с ним, как с равным, как с хорошим приятелем, другом.
— Мне было очень приятно беседовать с тобой, Рон. И буду ждать ту книгу о резервах.
«Рон? Она назвала его Рон!» — эта фамильярность с ее стороны вызвала глухое раздражение, но когда друг проигнорировал протянутую ею руку и, приобняв, расцеловал, в душе поднялась горячая, кровавая, все ослепляющая ярость.
— Ты даже не представляешь как я рад. Обещай писать мне.
Да, разумом он понимал, что Акрон играл какую-то одну ему известную роль. Он словно мстил ему или пытался что-то доказать. И — бездна задери! — у него это прекрасно получалось. У них обоих получалось, ведь в отличие от него, она мастерски била своим равнодушием. Забавно, ему так давно не причиняли боль, что он почти забыл, каково это.
Едва девушки уселись в карете и тронулись, наследник вернулся в особняк и выместил все свое раздражение на ни в чем ни повинной двери. Советники и их слащавые жены поспешили ретироваться едва натолкнулись на его взгляд. А вот Лаиллэ вознамерилась окончательно его сегодня достать. Она подошла с видом богини, призывно покачивая бедрами и попыталась обнять.
— Лаиллэ, иди к себе, — приказал он, оторвав от себя ее руки.
— Я хочу остаться, — надула пухлые губки адеонка.
— Лаиллэ! — повысил голос он.
Она хотела возразить, снова попытаться соблазнить его, как это было раньше, но обожглась о ледяную изморозь в его глазах, холод и угрозу. Это возбуждало, заставляло желать его и бояться. До дрожи, до мурашек по телу, до дикого, безудержного желания. Да, таким он нравился ей гораздо больше того ослепленного восхищением глупца, каким он был. Но иногда, в тишине ночи, в своей комнате, лежа в постели, она мечтала, чтобы он снова так на нее посмотрел, как тогда — когда любил или как недавно — наверху, в постели, когда неистово и одновременно нежно целовал, пробуждая давно забытые и похороненные воспоминания. И все же больше она хотела именно этого властного, жестокого, сурового и грубого мужчину, который презирал ее, использовал, как это делали другие, но только с ним она горела и жаждала новой ночи.
