— Какой ты жестокий, — игриво проговорила она, но требование выполнила. Пошла к лестнице, прекрасно зная, что он смотрит, что все они смотрят на нее с желанием. И она даже не сомневалась, что этой ночью он снова придет. Каково же было ее разочарование, когда этого не случилось, когда его спальня оказалась заперта на ключ. Тогда она осознала, что это конец, и голос внутри нее, жестокий голос тьмы неистовал в бессильной ярости.
* * *
— Покажи! — с угрозой потребовал наследник, едва анвары оказались в зале одни.
— Брат, да что с тобой такое? — удивился Эйнар.
— А разве ты не видишь? — усмехнулся Ноэль.
— Не вижу чего?
— Покажи! — снова потребовал наследник, не обращая внимания на недоумение на лице брата.
— Ты, в самом деле, этого хочешь? — выгнул бровь Акрон.
— Не заставляй меня повторять.
— Как пожелаете, мой повелитель, — издевательски хмыкнул мужчина и раскрыл мысли, прокручивая в сознании весь разговор с девушкой с того момента, как они вошли в библиотеку.
Она рассказывала о своей жизни взахлеб, даже не заметив, что забралась на диван, подогнув босые ноги. Акрон протянул кружку, но она не сделала ни глотка и все говорила и говорила о своей жизни в Академии, друзьях, планах, мечтах.
Наследник смотрел, ловил каждое слово, каждое ее движение и медленно сходил с ума от гнева, от бессильной ярости, что она рассказывала все это не ему и так жизнерадостно улыбалась тоже не ему, и ее глаза искрились детской наивностью тоже не от его слов.
Ревность. Вот теперь он осознал наконец что это такое.
Однако Акрон показал не все. До библиотеки что-то случилось, что-то важное. Но доступ был закрыт.
— Покажи! — рявкнул он, пытаясь пробиться сквозь сотни защитных барьеров друга.
— Ты забываешься, Рейвен! — посерьезнел Акрон, с трудом выбросив его из своего сознания, чтобы затем закрыться окончательно.
Но наследника передернуло не поэтому. Она назвала его Рон, и в ее устах это звучало так интимно. Вряд ли он еще когда-нибудь так назовет друга. А друга ли?
— Прекрати! — не хуже его самого рявкнул Акрон.
— Да что происходит? — попытался снова вмешаться Эйнар, — Это вы из-за этой…
— Заткнись! — крикнули оба и снова уставились друг на друга: один в ярости, второй устало и немного удивленно. Он понимал, почему разозлился Рейвен — Эйнар, как всегда, не церемонился в выражениях, высказывая свои мысли вслух, а увлечение наследника той девушкой достигло уже такого уровня, что любое дурное слово о ней вызывало почти инстинктивный протест, но и у него пренебрежение Эйна почему-то тоже вызвало недовольство. Впрочем, Аурейана Роен обладала удивительным по своей силе даром располагать к себе людей. Как оказалось и нелюдей она очаровывала также легко, не прилагая к этому ни малейших усилий. Вот и он тоже попался, а наследник и вовсе давно горел.
— Послушай, — глубоко вздохнув, примирительно заговорил Акрон. — То, что случилось в коридоре, личное.
— У теней не может быть ничего личного.
— У теней? — выгнул бровь мужчина. — Так вот кто мы для тебя? Не друзья, а просто тени?
Жесткий тон и обвинение в словах отрезвляюще подействовали на наследника. Он не остыл, но отступил, осознавая, что забылся.
— Прости, я не хотел тебя обидеть. И да, вы больше, чем мои тени, вы — мои братья, моя семья. Ты знаешь, что ближе вас у меня никого нет. Мы выросли вместе, вместе взрослели, переживали все то дерьмо, что свалилось на наши головы после войны. И я ценю и глубоко уважаю вас.
— И доверяешь? — задал неудобный вопрос Акрон.
— Да, — после непродолжительного, напряженного молчания ответил мужчина.
— Тогда поверь мне на слово. Это не из-за нее. Из-за меня. Ты знаешь все, о чем мы говорили. Но там — в коридоре мы говорили обо мне. Она сказала то, что тебя не касается. Никого не касается.
Рейвен понял. Был не согласен, злился, сцепил зубы от почти непреодолимого желания вскрыть друга, узнать все, каждый ее шаг, слово, мысль до мелочей. Все, что Акрон скрывал. Но смирился. У каждого из них были тайны, запрятанные в самых темных глубинах души, которые должны были остаться там — похороненные и забытые.
У него это был отец и его… «воспитание», если можно было так сказать. У Акрона — жизнь без родителей. Какой она была? Он знал только то, о чем нехотя и сухо рассказал Макс. И этого было достаточно, чтобы чувствовать острую жалость к другу, которую приходилось прятать, чтобы не причинить боль. Хотя Акрон чувствовал. Не мог не чувствовать и благодарно молчал.
— Успокоились? — с облегчением вздохнул Ноэль, нарушая установившуюся мирную тишину.
Оба кивнули.
— А теперь, может, просветите нас, что же такого вы узнали о девушке, что оба чуть не передрались?
— Да, — все еще обиженно поддакнул Эйнар. — Уж будьте любезны объяснить, из-за чего чуть не спустили на меня всех собак?
— Она сирота, — заговорил Акрон. — Через пять дней ей исполнится восемнадцать лет. Родителей не знает, подкинули в какой-то сиротский приют на востоке еще в младенчестве. До двенадцати она жила там, пока не проснулся ее дар.
— Странно, что она умолчала, при каких обстоятельствах, — заметил Рейвен.
— Ну, это просто, — пренебрежительно хмыкнул Эйнар. — Сиротские человеческие дети очень быстро взрослеют. Может прямо во время се…
Акрон не думал, действовал инстинктивно. Просто внутри что-то щелкнуло, и он ударил. Сильно, больно, без сожалений.
Эйнар чудом устоял и пораженно уставился на друга.
— За что?
— Ты когда-нибудь дождешься и кому-то сильному захочется укоротить твой поганый язык. И я даже мешать ему не стану, — ответил за друга наследник. Он и сам хотел сделать это. Опередили.
— Эйнар, угомонись, а то эти двое довершат то, что начали, — улыбнулся Ноэль, пытаясь разрядить и без того накаленную обстановку. — Девушка нашла в лице нашего друга родственную душу. Берегись, если так и дальше пойдет, мы все подпадем под ее очарование.
— Чтоб тебе подавиться своими пророчествами, — фыркнул светловолосый, потирая ушибленный подбородок. — Я понял. Об этой…
Послышался рык.
— О девушке… — продолжил он, — не заикаюсь. Плохого не говорю, шуточек не отпускаю и разных взглядов не бросаю. Довольны?
— Что ж, если мы этот вопрос прояснили, — снова заговорил Ноэль, — то скажите мне одну вещь: она — та самая?
На этот вопрос ответить было сложнее, чем они думали.
— Многое совпадает. Возраст, события, ее прошлое, — начал размышлять Акрон. — Но кое-что меня смущает…
— Что же? — настороженно спросил Рейвен.
— Слишком многое совпадает. Слишком много было странных встреч. В таверне, на приеме у Цепешей…
— Не забывайте про «Киор», — продолжил мысль друга Ноэль. — В этом деле нам нельзя ошибиться. И если окажется, что мы все-таки ошиблись, и это не она…
Наследник думал об этом, поднявшись к себе. Размышлял полночи, сидя в кресле у камина. Не пил, хотя очень хотелось, но вино притупляло границы, заставляло думать о том, чего очень хотелось: о мягкости нежной кожи, о лучистых невинных серых глазах, о волосах, пахнущих цветами и о мягких, податливых губах, которые хотелось снова попробовать на вкус. Эти мысли рождали желание, возбуждали и пугали. Что если он ошибся? Что если это не она? Другая, какая-то незнакомка. Сможет ли он так просто уйти, отпустить, забыть? Захочет ли он забывать? Он не знал, но впервые в жизни желал чего-то так отчаянно — не ошибиться.
Мне так и не довелось как следует подумать о злосчастном вечере, устроенном анварами. Через два дня мы должны отправиться в Северные пустоши. Но прежде нужно приобрести все необходимое, вещи, кое-какие запасы, зелья. В общем, все для защиты. Нам выдали стипендию за два месяца, Мила сняла деньги со своего внушительного счета в банке, Рилану и Заку прислали посылку родители, Тиана и Тимка достали накопленные средства от продажи амулетов, и мы все отправились на рынок за покупками.
Я надеялась, что это развлечение немного поднимет настроение Милаве, а то, после того как она узнала, что в команду Гаара включили еще и Медею, ее голос стал похож на змеиное шипение и с тем же эффектом. Все студенты прятались, едва заметив нашу шипящую королеву. Зато Медея порхала, словно бабочка. И это еще больше злило мою любимую подружку. Поэтому выход в город был для всех нас поводом хоть немного отдохнуть от этой молчаливой вражды.
Едва оказавшись на рынке, ребята сразу кинулись в оружейную лавку. Я была тоже не прочь пойти с ними, но Мила и Тиана утянули меня в салон мадам Мари. Она шила просто потрясающие эльфийские платья, но таким как я это было не по карману. Я пыталась сказать об этом Миле, но она даже не стала меня слушать и заставила примерить просто восхитительное темно-синее платье, достойное самой королевы.
Удивительно, как красивый наряд может преобразить. Еще минуту назад я была невзрачной магичкой, и вот теперь в зеркале отражалась красивая, утонченная девушка, похожая на видение. Никогда не думала, что я такая и уж тем более никогда не думала, что мои родители могли бы быть какими-нибудь аристократами. Нет, не какими-нибудь, а вполне конкретными аристократами. Мысль, которую я постоянно от себя гнала, мысль, не дающая спокойно спать, пугающая и в то же время заманчивая, как это самое платье.
А что если это не ошибка, что если я и есть последняя из рода Леер?
— Какой бред! — фыркнула я, разозлившись на себя за эти глупые, детские надежды. Никакая я не потерянная принцесса, а просто сирота, никто, человечка без роду и племени. — Ты же знаешь, Мил. У меня на это нет ни времени, ни денег. И зачем ты вечно заставляешь меня примерять эти глупые тряпки?
— Аура! — удивилась подруга моим резким, злым словам. Но я не хотела сейчас ее слушать и тем более что-то объяснять. Хватит с меня!
Я быстро натянула свою старую, привычную одежду стесненной в средствах магички и ушла из красивого, просторного, пахнущего розами магазинчика мадам Мари.
Глупо все это. Я разозлилась непонятно на что. И почему я все думаю и думаю о последней из рода Леер? Нет!
— Я думаю не о ней, — призналась я самой себе. Я думаю о нем. О наследнике Адеона, который, так разыскивает кого-то. На секунду мне захотелось, чтобы он разыскивал именно меня. Мне захотелось, чтобы моя убогая, унылая судьба сироты была всего лишь недоразумением. Быть может, мне просто хотелось, чтобы меня любили, хотели, желали, как ничего и никого в жизни. Но разве это возможно? Достаточно вспомнить тот ужасный разговор в доме Цепешей.
А это было бы забавно. Они так разыскивают эту последнюю из рода Леер, и вдруг может оказаться, что она — это та самая девица, которую они называли костлявой страшненькой побирушкой. Представляю, как бы вытянулись их лица, если бы это в самом деле оказалось правдой. Хотя… он же не знает, что я все слышала тогда. Акрон не рассказал, надеюсь, сдержит обещание и не расскажет. А с другой стороны, разве это важно? Я скоро уеду, они найдут то, что ищут и навсегда исчезнут из моей жизни. Поскорее бы это случилось. А то тошно здесь. И мерещится всякое. О, Всевидящая, я могла бы поклясться, что только что видела Акрона у обувной лавки мастера Йоханса.
— Гуляете? — я подскочила, когда прямо над самым ухом раздался голос наследника. Вот, демоны! Не померещилось.
— О, Всевидящая! Вы напугали меня. Что вы здесь делаете? — схватившись за сердце, воскликнула я. Оно так стучало, как ненормальное то ли от испуга, то ли от радости. Говорю же, совсем больное сердце!
— То же что и вы. Любуюсь видом, — проговорил он. Я проследила за его взглядом и увидела за стеклянной витриной салона мадам Мари Милаву, примеряющую красивое кремовое платье.
— Да. И правда очень красиво, — расстроилась я. Как можно соперничать с самим совершенством за внимание такого человека, ну или не человека?
— Но предыдущий вид мне понравился больше, — улыбнулся анвар.
Издевается? Вот скотина!
— Не понимаю о чем вы, — хмуро ответила я и пошла к лавке с зельями. — Кстати, вы просто гуляете или следите за мной?
— Зачем же мне следить за вами?
— Понятия не имею. Только мне не очень-то нравится, что за последние несколько дней это наша уже… какая по счету встреча?
— Шестая, — мягко с издевательской какой-то ухмылкой напомнили мне. Странно, если бы я не знала, как хорошо анвары умеют притворяться, подумала бы, что наследник пьян.
— Вот именно, шестая встреча. И прекратите улыбаться, в конце концов!
— Простите. Ничего не могу с собой поделать.
Не знаю почему, но эта его ухмылка меня ужасно раздражала. Так и хотелось стереть ее то ли пощечиной, то ли поцелуем. Кошмар! Какая глупость лезет мне в голову. Или это он мне все это внушает?
От этой мысли я резко остановилась и уставилась на анвара.
— Вы что опять это делаете?
— Делаю что? — выгнул идеальную бровь он, но хотя бы лыбиться перестал.
— Лезете мне в голову.
— Вы же универсал. Думаю, если бы это случилось, то вы бы почувствовали.
— Хм, — с сомнением, но все же согласилась я.
— А почему вы спросили?
— Не ваше дело.
— Хм, — подозрительно прищурился он и, видимо решив что-то там для себя, снова улыбнулся еще ехиднее. Ненавижу его!
— А где ваши охранники? Потерялись? Или бродят где-то поблизости?
— По-вашему, я похож на человека, которого нужно охранять?
— Откуда мне знать? Вы вообще не человек, — фыркнула я.
— Верно, — с досадой усмехнулся наследник. Или мне так показалось, но моими ответами он явно был не слишком доволен. — Давно хотел спросить, почему вы тогда остановились?
— Когда? — не поняла я его резкого перехода на другую тему.
— Там, в кабинете вашей директрисы. Я видел, насколько ты разозлилась и все же что-то…
— Это неважно! — невежливо оборвала я его буквально на полуслове. Наследник поморщился, видать, давненько его никто так бесцеремонно не затыкал. Но я не адеонка и не собираюсь падать перед ужасным и великим ниц, и не его соблазнительная любовница с тьмой в глазах, что заглядывает ему в рот и ловит каждый взгляд. Я же «безродная побирушка». И да, это не дает мне покоя, жжет изнутри. Обида за те злые слова того белобрысого придурка. И пусть ОН их не говорил, но сказал другое — что никогда не опустится до меня, так чего он забыл рядом сейчас? Ходит за мной, расспрашивает, словно мы друзья. Отвязался бы он уже. Видит Всевидящая, мне бы легче стало.
— И вообще, — продолжила я, — вы извините, но у меня нет времени тут с вами болтать. Мне нужно сделать покупки пока рынок не закрылся, а ты… Вы мне мешаете. И вообще, к чему такое дружелюбие? Не вы ли вчера так умело изображали, что мы не знакомы?
— Мне было, у кого поучиться, — сдержанно ответил он. Подозреваю, что его все-таки задела моя холодность.
— У отражения в зеркале? — съехидничала я.
— Делитесь опытом? — последовал ответ. — Может, еще какими приемами поделитесь?
— Куда мне до вас? Вы ведь непревзойденный мастер.
— В чем, позвольте узнать?
— В невероятном умении достать человека! — в итоге рявкнула я и вошла в оружейную лавку в надежде, что он наконец отстанет.
Внутри я немного успокоилась, но всего на несколько секунд. Зазвенел колокольчик над дверью, и я снова увидела своего преследователя.
— И не смотрите на меня так, — как ни в чем не бывало хмыкнул он. — Мне просто тоже нужно было сюда.
* * *
— Покажи! — с угрозой потребовал наследник, едва анвары оказались в зале одни.
— Брат, да что с тобой такое? — удивился Эйнар.
— А разве ты не видишь? — усмехнулся Ноэль.
— Не вижу чего?
— Покажи! — снова потребовал наследник, не обращая внимания на недоумение на лице брата.
— Ты, в самом деле, этого хочешь? — выгнул бровь Акрон.
— Не заставляй меня повторять.
— Как пожелаете, мой повелитель, — издевательски хмыкнул мужчина и раскрыл мысли, прокручивая в сознании весь разговор с девушкой с того момента, как они вошли в библиотеку.
Она рассказывала о своей жизни взахлеб, даже не заметив, что забралась на диван, подогнув босые ноги. Акрон протянул кружку, но она не сделала ни глотка и все говорила и говорила о своей жизни в Академии, друзьях, планах, мечтах.
Наследник смотрел, ловил каждое слово, каждое ее движение и медленно сходил с ума от гнева, от бессильной ярости, что она рассказывала все это не ему и так жизнерадостно улыбалась тоже не ему, и ее глаза искрились детской наивностью тоже не от его слов.
Ревность. Вот теперь он осознал наконец что это такое.
Однако Акрон показал не все. До библиотеки что-то случилось, что-то важное. Но доступ был закрыт.
— Покажи! — рявкнул он, пытаясь пробиться сквозь сотни защитных барьеров друга.
— Ты забываешься, Рейвен! — посерьезнел Акрон, с трудом выбросив его из своего сознания, чтобы затем закрыться окончательно.
Но наследника передернуло не поэтому. Она назвала его Рон, и в ее устах это звучало так интимно. Вряд ли он еще когда-нибудь так назовет друга. А друга ли?
— Прекрати! — не хуже его самого рявкнул Акрон.
— Да что происходит? — попытался снова вмешаться Эйнар, — Это вы из-за этой…
— Заткнись! — крикнули оба и снова уставились друг на друга: один в ярости, второй устало и немного удивленно. Он понимал, почему разозлился Рейвен — Эйнар, как всегда, не церемонился в выражениях, высказывая свои мысли вслух, а увлечение наследника той девушкой достигло уже такого уровня, что любое дурное слово о ней вызывало почти инстинктивный протест, но и у него пренебрежение Эйна почему-то тоже вызвало недовольство. Впрочем, Аурейана Роен обладала удивительным по своей силе даром располагать к себе людей. Как оказалось и нелюдей она очаровывала также легко, не прилагая к этому ни малейших усилий. Вот и он тоже попался, а наследник и вовсе давно горел.
— Послушай, — глубоко вздохнув, примирительно заговорил Акрон. — То, что случилось в коридоре, личное.
— У теней не может быть ничего личного.
— У теней? — выгнул бровь мужчина. — Так вот кто мы для тебя? Не друзья, а просто тени?
Жесткий тон и обвинение в словах отрезвляюще подействовали на наследника. Он не остыл, но отступил, осознавая, что забылся.
— Прости, я не хотел тебя обидеть. И да, вы больше, чем мои тени, вы — мои братья, моя семья. Ты знаешь, что ближе вас у меня никого нет. Мы выросли вместе, вместе взрослели, переживали все то дерьмо, что свалилось на наши головы после войны. И я ценю и глубоко уважаю вас.
— И доверяешь? — задал неудобный вопрос Акрон.
— Да, — после непродолжительного, напряженного молчания ответил мужчина.
— Тогда поверь мне на слово. Это не из-за нее. Из-за меня. Ты знаешь все, о чем мы говорили. Но там — в коридоре мы говорили обо мне. Она сказала то, что тебя не касается. Никого не касается.
Рейвен понял. Был не согласен, злился, сцепил зубы от почти непреодолимого желания вскрыть друга, узнать все, каждый ее шаг, слово, мысль до мелочей. Все, что Акрон скрывал. Но смирился. У каждого из них были тайны, запрятанные в самых темных глубинах души, которые должны были остаться там — похороненные и забытые.
У него это был отец и его… «воспитание», если можно было так сказать. У Акрона — жизнь без родителей. Какой она была? Он знал только то, о чем нехотя и сухо рассказал Макс. И этого было достаточно, чтобы чувствовать острую жалость к другу, которую приходилось прятать, чтобы не причинить боль. Хотя Акрон чувствовал. Не мог не чувствовать и благодарно молчал.
— Успокоились? — с облегчением вздохнул Ноэль, нарушая установившуюся мирную тишину.
Оба кивнули.
— А теперь, может, просветите нас, что же такого вы узнали о девушке, что оба чуть не передрались?
— Да, — все еще обиженно поддакнул Эйнар. — Уж будьте любезны объяснить, из-за чего чуть не спустили на меня всех собак?
— Она сирота, — заговорил Акрон. — Через пять дней ей исполнится восемнадцать лет. Родителей не знает, подкинули в какой-то сиротский приют на востоке еще в младенчестве. До двенадцати она жила там, пока не проснулся ее дар.
— Странно, что она умолчала, при каких обстоятельствах, — заметил Рейвен.
— Ну, это просто, — пренебрежительно хмыкнул Эйнар. — Сиротские человеческие дети очень быстро взрослеют. Может прямо во время се…
Акрон не думал, действовал инстинктивно. Просто внутри что-то щелкнуло, и он ударил. Сильно, больно, без сожалений.
Эйнар чудом устоял и пораженно уставился на друга.
— За что?
— Ты когда-нибудь дождешься и кому-то сильному захочется укоротить твой поганый язык. И я даже мешать ему не стану, — ответил за друга наследник. Он и сам хотел сделать это. Опередили.
— Эйнар, угомонись, а то эти двое довершат то, что начали, — улыбнулся Ноэль, пытаясь разрядить и без того накаленную обстановку. — Девушка нашла в лице нашего друга родственную душу. Берегись, если так и дальше пойдет, мы все подпадем под ее очарование.
— Чтоб тебе подавиться своими пророчествами, — фыркнул светловолосый, потирая ушибленный подбородок. — Я понял. Об этой…
Послышался рык.
— О девушке… — продолжил он, — не заикаюсь. Плохого не говорю, шуточек не отпускаю и разных взглядов не бросаю. Довольны?
— Что ж, если мы этот вопрос прояснили, — снова заговорил Ноэль, — то скажите мне одну вещь: она — та самая?
На этот вопрос ответить было сложнее, чем они думали.
— Многое совпадает. Возраст, события, ее прошлое, — начал размышлять Акрон. — Но кое-что меня смущает…
— Что же? — настороженно спросил Рейвен.
— Слишком многое совпадает. Слишком много было странных встреч. В таверне, на приеме у Цепешей…
— Не забывайте про «Киор», — продолжил мысль друга Ноэль. — В этом деле нам нельзя ошибиться. И если окажется, что мы все-таки ошиблись, и это не она…
Наследник думал об этом, поднявшись к себе. Размышлял полночи, сидя в кресле у камина. Не пил, хотя очень хотелось, но вино притупляло границы, заставляло думать о том, чего очень хотелось: о мягкости нежной кожи, о лучистых невинных серых глазах, о волосах, пахнущих цветами и о мягких, податливых губах, которые хотелось снова попробовать на вкус. Эти мысли рождали желание, возбуждали и пугали. Что если он ошибся? Что если это не она? Другая, какая-то незнакомка. Сможет ли он так просто уйти, отпустить, забыть? Захочет ли он забывать? Он не знал, но впервые в жизни желал чего-то так отчаянно — не ошибиться.
ГЛАВА 12 Шестая встреча
Мне так и не довелось как следует подумать о злосчастном вечере, устроенном анварами. Через два дня мы должны отправиться в Северные пустоши. Но прежде нужно приобрести все необходимое, вещи, кое-какие запасы, зелья. В общем, все для защиты. Нам выдали стипендию за два месяца, Мила сняла деньги со своего внушительного счета в банке, Рилану и Заку прислали посылку родители, Тиана и Тимка достали накопленные средства от продажи амулетов, и мы все отправились на рынок за покупками.
Я надеялась, что это развлечение немного поднимет настроение Милаве, а то, после того как она узнала, что в команду Гаара включили еще и Медею, ее голос стал похож на змеиное шипение и с тем же эффектом. Все студенты прятались, едва заметив нашу шипящую королеву. Зато Медея порхала, словно бабочка. И это еще больше злило мою любимую подружку. Поэтому выход в город был для всех нас поводом хоть немного отдохнуть от этой молчаливой вражды.
Едва оказавшись на рынке, ребята сразу кинулись в оружейную лавку. Я была тоже не прочь пойти с ними, но Мила и Тиана утянули меня в салон мадам Мари. Она шила просто потрясающие эльфийские платья, но таким как я это было не по карману. Я пыталась сказать об этом Миле, но она даже не стала меня слушать и заставила примерить просто восхитительное темно-синее платье, достойное самой королевы.
Удивительно, как красивый наряд может преобразить. Еще минуту назад я была невзрачной магичкой, и вот теперь в зеркале отражалась красивая, утонченная девушка, похожая на видение. Никогда не думала, что я такая и уж тем более никогда не думала, что мои родители могли бы быть какими-нибудь аристократами. Нет, не какими-нибудь, а вполне конкретными аристократами. Мысль, которую я постоянно от себя гнала, мысль, не дающая спокойно спать, пугающая и в то же время заманчивая, как это самое платье.
А что если это не ошибка, что если я и есть последняя из рода Леер?
— Какой бред! — фыркнула я, разозлившись на себя за эти глупые, детские надежды. Никакая я не потерянная принцесса, а просто сирота, никто, человечка без роду и племени. — Ты же знаешь, Мил. У меня на это нет ни времени, ни денег. И зачем ты вечно заставляешь меня примерять эти глупые тряпки?
— Аура! — удивилась подруга моим резким, злым словам. Но я не хотела сейчас ее слушать и тем более что-то объяснять. Хватит с меня!
Я быстро натянула свою старую, привычную одежду стесненной в средствах магички и ушла из красивого, просторного, пахнущего розами магазинчика мадам Мари.
Глупо все это. Я разозлилась непонятно на что. И почему я все думаю и думаю о последней из рода Леер? Нет!
— Я думаю не о ней, — призналась я самой себе. Я думаю о нем. О наследнике Адеона, который, так разыскивает кого-то. На секунду мне захотелось, чтобы он разыскивал именно меня. Мне захотелось, чтобы моя убогая, унылая судьба сироты была всего лишь недоразумением. Быть может, мне просто хотелось, чтобы меня любили, хотели, желали, как ничего и никого в жизни. Но разве это возможно? Достаточно вспомнить тот ужасный разговор в доме Цепешей.
А это было бы забавно. Они так разыскивают эту последнюю из рода Леер, и вдруг может оказаться, что она — это та самая девица, которую они называли костлявой страшненькой побирушкой. Представляю, как бы вытянулись их лица, если бы это в самом деле оказалось правдой. Хотя… он же не знает, что я все слышала тогда. Акрон не рассказал, надеюсь, сдержит обещание и не расскажет. А с другой стороны, разве это важно? Я скоро уеду, они найдут то, что ищут и навсегда исчезнут из моей жизни. Поскорее бы это случилось. А то тошно здесь. И мерещится всякое. О, Всевидящая, я могла бы поклясться, что только что видела Акрона у обувной лавки мастера Йоханса.
— Гуляете? — я подскочила, когда прямо над самым ухом раздался голос наследника. Вот, демоны! Не померещилось.
— О, Всевидящая! Вы напугали меня. Что вы здесь делаете? — схватившись за сердце, воскликнула я. Оно так стучало, как ненормальное то ли от испуга, то ли от радости. Говорю же, совсем больное сердце!
— То же что и вы. Любуюсь видом, — проговорил он. Я проследила за его взглядом и увидела за стеклянной витриной салона мадам Мари Милаву, примеряющую красивое кремовое платье.
— Да. И правда очень красиво, — расстроилась я. Как можно соперничать с самим совершенством за внимание такого человека, ну или не человека?
— Но предыдущий вид мне понравился больше, — улыбнулся анвар.
Издевается? Вот скотина!
— Не понимаю о чем вы, — хмуро ответила я и пошла к лавке с зельями. — Кстати, вы просто гуляете или следите за мной?
— Зачем же мне следить за вами?
— Понятия не имею. Только мне не очень-то нравится, что за последние несколько дней это наша уже… какая по счету встреча?
— Шестая, — мягко с издевательской какой-то ухмылкой напомнили мне. Странно, если бы я не знала, как хорошо анвары умеют притворяться, подумала бы, что наследник пьян.
— Вот именно, шестая встреча. И прекратите улыбаться, в конце концов!
— Простите. Ничего не могу с собой поделать.
Не знаю почему, но эта его ухмылка меня ужасно раздражала. Так и хотелось стереть ее то ли пощечиной, то ли поцелуем. Кошмар! Какая глупость лезет мне в голову. Или это он мне все это внушает?
От этой мысли я резко остановилась и уставилась на анвара.
— Вы что опять это делаете?
— Делаю что? — выгнул идеальную бровь он, но хотя бы лыбиться перестал.
— Лезете мне в голову.
— Вы же универсал. Думаю, если бы это случилось, то вы бы почувствовали.
— Хм, — с сомнением, но все же согласилась я.
— А почему вы спросили?
— Не ваше дело.
— Хм, — подозрительно прищурился он и, видимо решив что-то там для себя, снова улыбнулся еще ехиднее. Ненавижу его!
— А где ваши охранники? Потерялись? Или бродят где-то поблизости?
— По-вашему, я похож на человека, которого нужно охранять?
— Откуда мне знать? Вы вообще не человек, — фыркнула я.
— Верно, — с досадой усмехнулся наследник. Или мне так показалось, но моими ответами он явно был не слишком доволен. — Давно хотел спросить, почему вы тогда остановились?
— Когда? — не поняла я его резкого перехода на другую тему.
— Там, в кабинете вашей директрисы. Я видел, насколько ты разозлилась и все же что-то…
— Это неважно! — невежливо оборвала я его буквально на полуслове. Наследник поморщился, видать, давненько его никто так бесцеремонно не затыкал. Но я не адеонка и не собираюсь падать перед ужасным и великим ниц, и не его соблазнительная любовница с тьмой в глазах, что заглядывает ему в рот и ловит каждый взгляд. Я же «безродная побирушка». И да, это не дает мне покоя, жжет изнутри. Обида за те злые слова того белобрысого придурка. И пусть ОН их не говорил, но сказал другое — что никогда не опустится до меня, так чего он забыл рядом сейчас? Ходит за мной, расспрашивает, словно мы друзья. Отвязался бы он уже. Видит Всевидящая, мне бы легче стало.
— И вообще, — продолжила я, — вы извините, но у меня нет времени тут с вами болтать. Мне нужно сделать покупки пока рынок не закрылся, а ты… Вы мне мешаете. И вообще, к чему такое дружелюбие? Не вы ли вчера так умело изображали, что мы не знакомы?
— Мне было, у кого поучиться, — сдержанно ответил он. Подозреваю, что его все-таки задела моя холодность.
— У отражения в зеркале? — съехидничала я.
— Делитесь опытом? — последовал ответ. — Может, еще какими приемами поделитесь?
— Куда мне до вас? Вы ведь непревзойденный мастер.
— В чем, позвольте узнать?
— В невероятном умении достать человека! — в итоге рявкнула я и вошла в оружейную лавку в надежде, что он наконец отстанет.
Внутри я немного успокоилась, но всего на несколько секунд. Зазвенел колокольчик над дверью, и я снова увидела своего преследователя.
— И не смотрите на меня так, — как ни в чем не бывало хмыкнул он. — Мне просто тоже нужно было сюда.
