— Вы тоже с кем-то встречаетесь? — прищурился мастер.
— Конечно, с потенциальным женихом, — в наглую соврала Тея. — Буду убеждать его от меня отказаться.
— И который это по счету? — полюбопытствовала я.
— Шестнадцатый. От первых пятнадцати Эвен меня избавил.
— Паэль свирепствует.
— И не говори.
Мастер нас отпустил после длинной лекции о создании иллюзий. Мне эта тема была очень близка, ведь я все-таки созидатель, а вот Тея, напротив, ничего не понимала и не хотела понимать. Ей нетерпелось с собственным даром разобраться, а не приобретать новые знания. И мастер это понимал.
Когда мы уходили, я решила задержаться и спросить кое о чем.
— Мастер, а можно мне вопрос задать?
— Я слушаю тебя, Клементина.
— К чему вы привязали иллюзию?
— А ты разве еще не догадалась?
— К валуну?
— Правильно, детка. Если хочешь, чтобы иллюзия распалась, найди единственный настоящий предмет и уничтожь его.
— А еще вопрос можно?
— Об иллюзиях?
— Не совсем. Я тут недавно столкнулась с одним интересным предметом. Мыслелов называется.
— А, кристалл воспоминаний, — догадался мастер.
— Да, и в связи с этим меня интересует один момент, а можно ли воспоминания, полученные с помощью моего дара, заложить в этот мыслелов?
— Хм, интересный вопрос. Очень интересный, — потер свои седые усы учитель. — Впрочем, почему нет? Ты не узнаешь, пока не попробуешь.
— Вы поможете?
— Клементина, какие глупые вопросы ты иногда задаешь, — поморщился мастер. — Я — твой учитель, а ты одна из самых одаренных учениц, какие у меня только были.
— Дед бы с вами не согласился, — немного горько вздохнула я.
— Твой дед — узколобый и упрямый чурбан, и совершенно не заслуживает такой внучки.
— Вот с этим спорить не буду, — благодарно улыбнулась в ответ.
— Приходи послезавтра, и мы попробуем что-нибудь придумать.
— Спасибо, — обрадовалась я.
— Не за что, Клементина, не за что. А теперь прости, я должен вернуться к своим светлячкам. Хочу в иллюзии ночь устроить и заставить их летать. Подозреваю, зрелище получится великолепным.
Мастер Крейм никогда не переставал меня удивлять. Иногда он казался суровым учителем, а иногда вел себя, как восторженный ребенок. Наверное, исследователи все такие, немного чокнутые, в хорошем смысле этого слова.
— Инар, это невыносимо! Твоя сестра совсем отбилась от рук. Она саботирует мой бал! — бушевала повелительница, расхаживая по кабинету сына.
— Уверен, вы преувеличиваете, — отозвался повелитель, перелистывая ежедневный отчет Министерства внутренней защиты о происшествиях в Илларии.
— Я преуменьшаю! — не скрывая эмоций, почти прокричала Паэль. — А я ведь только хочу, чтобы этот бал прошел на высшем уровне, чтобы она наконец вспомнила, что она принцесса, а не дикарка из глухого леса. Инар, она меня совсем не ценит. Я столько лет борюсь с ее отвратительным характером, столько лет пытаюсь привить ей хоть какое-то понятие о манерах, но она меня не слушает. Она делает все мне назло. И тебе тоже. Инар! Ну, неужели тебя это не беспокоит? Да посмотри же на меня!
Повелитель оторвался от бумаг и с легким недоумением взглянул на не владеющую собой женщину, чем заставил ее смущенно потупиться и вспомнить, что она повелительница.
— Инар, ты ведешь себя так, будто тебе все равно.
— Так и есть, — равнодушно подтвердил он. — В случае с Теей, лучше всего будет просто оставить ее в покое и устранять возможные последствия.
— Ты слишком ей потакаешь. Когда она и ее подружка приезжают в Дарранат, ничего хорошего ждать не приходится. И я не понимаю, почему ты даешь им обеим такую свободу? Уверена, Тея без своей подружки будет уже не так…
— Мама! — перебил повелительницу Инар. — Мы уже не раз говорили об этом. Эриса Парс останется под покровительством правящего Дома пока не закончит обучение или не выйдет замуж.
— Скорее бы уже это случилось, — тихо пробурчала Паэль, но он все равно услышал и сурово поджал губы.
— Чем вам не угодила эриса Парс?
Паэль и сама не знала, чем подружка Теи ей не угодила. Они слишком редко общались, и Паэль никогда не обращала на нее особого внимания. Однако ее подруга и наперсница Далиан Флемор была не очень высокого мнения об этой полукровке, а повелительница привыкла доверять мнению своей статс-дамы.
— Мама, я жду, — напомнил Инар, снова взявшись за свой отчет.
— Я уверена, что эта девчонка такая же дерзкая и своевольная, как твоя сестра. Кто знает, может, именно она подстрекает Тею на всякие глупости, — нашлась с ответом Паэль, а повелитель лишь скептически хмыкнул, так и не оторвавшись от чтения. — Ты не согласен с моим мнением?
— Не думаю, что личностные качества эрисы Парс вам настолько интересны.
— Ты прав. Эта девушка меня совсем не интересует, но очень интересует Тея. Инар, она ни во что меня не ставит, — снова напомнила дэйва. На этот раз повелитель ее услышал и задал резонный вопрос:
— А чего вы от меня-то хотите?
— Чтобы ты с ней поговорил.
— Хорошо, — согласился он.
То, как быстро он это сделал, заставило Паэль отложить свои мысли о падчерице и присмотреться к собственному сыну. И то, что она увидела, ей не понравилось.
Нет, он выглядел как всегда безупречно. Собран, сосредоточен, полностью поглощен делами, но материнское сердце, о котором она непозволительно редко вспоминала, подсказало, что за всем этим внешним благополучием скрывается печаль, усталость. Сердце сказало ей, что ее обожаемый сын глубоко несчастен.
— Дорогой, что-то случилось? — участливо спросила она, коснувшись его руки.
— Нет, — слегка удивился повелитель, не столько вопросу, сколько прикосновению матери. В последний раз она его касалась вот так, лет десять назад. Да это было естественно. У них обоих просто не было времени побыть наедине. Уже очень давно.
— Ты слишком много работаешь, — вздохнула Паэль.
— Я уже много лет так работаю.
— Я знаю, но… милый, ты кого-то любишь?
— Что? — удивленно приподнял брови Инар. — Что за странный вопрос?
— Вполне закономерный. Я — твоя мать, и мне не безразлично твое благополучие. Ты так много работаешь и совсем не оставляешь времени на простые радости.
— Вы намекаете, что мне нужна компания?
— Да, — кивнула повелительница. — И я не намекаю. Милый, с тех пор, как ты принял на себя бремя власти, я не видела рядом с тобой ни одной женщины, ни подруги, ни невесты, ни фаворитки, в конце концов. Ты отклоняешь все мои попытки помочь тебе. Ты смотришь на самых красивых женщин, как на пустое место, ты никого и ничего не замечаешь. А ведь многие из них были бы счастливы скрасить твое одиночество.
— Мама, вы занялись сводничеством? — еще больше удивился повелитель, заставив смутиться собственную мать.
С ним всегда было тяжело. Инар с детства был таким закрытым, скрытным, все всегда держал в себе. Она даже не помнила, были ли они когда-либо близки. А ведь она старалась, очень старалась. Он был ее сыном, любимым сыном, и ей очень хотелось, чтобы ее маленькая семья стала чуточку больше. — Да, меня беспокоит, что ты все еще один. А я мечтаю о внуках.
— Не рановато вам еще?
— Нет, не рановато. Я хочу стать бабушкой. Но больше, я хочу, чтобы ты был счастлив.
— Вряд ли у меня найдется время…
— У твоего отца было время и управлять страной, и спать с этой…
— Вы все еще вините его? За леди Мариссу?
— Я очень любила твоего отца, Инар, очень любила. И никогда даже в мыслях не изменяла ему, ни до, ни после.
— Мама, вы же знаете, что противиться истинной любви практически невозможно.
— Да, я знаю, — горько прошептала Паэль. — И мне больно осознавать, что я сама так и не смогла его понять. И простить тоже не смогла. Да, ты прав, я переношу свою обиду на Тею, но это прошлое, Инар. Все давно в прошлом. И меня волнуешь ты, твоя жизнь, которая проходит мимо. К тому же эти слухи, о том, что ты…
Паэль снова смутилась и не смогла договорить. Ее саму возмущали все эти грязные сплетни о бессилии сына, о его мужской несостоятельности, неполноценности, о которой шептались некоторые обиженные его равнодушием дамы. Но были и те, кто верил этим ужасным сплетням, создавая новые.
— Вы верите слухам? — весело отозвался повелитель.
— Это не смешно, Инар. И ты знаешь, что мы живем в обществе, в обществе, Инар.
— И что? В этом обществе сила определяется количеством разбитых сердец или удовлетворенных женщин?
— Инар?! — возмутилась, оскорбленная его хамством, повелительница. — Как ты можешь?
— А что я такого сказал? К тому же за меня удовлетворением местных красавиц занимается моя Тень.
— Инар?! — снова воскликнула Паэль.
— Успокойтесь, мама. Я не страдаю извращениями и уж тем более, мужской несостоятельностью. Уверяю вас, мне нравятся женщины, но не местные светские дамы, которыми вы себя окружили. Я предпочитаю не пользованный товар.
«Точнее, одну конкретную девушку» — поправил он себя. Только вряд ли правильная, любящая и слишком проницательная матушка одобрила бы его выбор. Как бы она его не любила, но в ее прекрасной головке был уже давно сформирован образ идеальной невестки. И это точно не была юная, невинная, упрямая и страстная в своих чувствах полукровка.
— Тогда, быть может, на балу ты это продемонстрируешь? Прошу тебя, выбери хотя бы раз одну девушку…
— И вы от меня отстанете?
— Обещаю, больше и слова не скажу, если ты хотя бы с ней потанцуешь и… позавтракаешь.
— Может быть еще и поужинать с ней?
— Это было бы идеально, — просияла Паэль.
— Хорошо, — сдался наконец повелитель. — Раз вы этого хотите, я выберу девушку и даже с ней потанцую.
— Гатар ?
— Не перегибайте, — строго остудил разгулявшееся воображение матери Инар. — Сатар , максимум.
— Хорошо, пусть будет сатар, — обрадовалась дэйва и поспешно извинившись, отправилась составлять список потенциальных кандидаток на роль будущей невестки, с учетом пожеланий сына, разумеется.
Повелитель проводил ее взглядом и обреченно покачал головой.
— Мама, мама, если бы вы только знали, что я уже давно нашел ту, с кем бы хотел танцевать на всех балах до конца жизни. И она вам не нравится только потому, что любит Тею.
«Интересно, что она делает сейчас?» — подумал он, но резко себя одернул.
Такие мысли ни к чему хорошему не приводят, они приводят к ней, к счастью и боли одновременно. И он даже не знал, чего в этом его состоянии было больше. Клем как-то упрекнула, что он разбрасывается чувствами, но если бы она только знала, что только ими он и живет, от ночи к ночи, от встречи к встречи, от взгляда к взгляду, от сердца к сердцу. Постоянное ожидание, нескончаемая боль.
Вот и сейчас она грызет где-то там, в глубине, голодная, неудовлетворенная, не дающая расслабиться или глубоко вздохнуть. Впрочем, он научился с ней справляться, научился с ней жить, ведь эта боль ничто, по сравнению с той болью, что испытывал отец, когда потерял свою Мариссу.
Инар помнил ту страшную ночь как вчера, его слезы, посеревшее лицо, безжизненный взгляд, не оттого, что скоро умрет, а от осознания, что не спас, что не уберег, не защитил. Иногда, в своих собственных кошмарах он видел вместо отца себя, а в своих руках Клем, и тогда просыпался в холодном поту с лихорадочно бьющимся сердцем, и клялся самому себе, что уйдет, уйдет достаточно далеко, чтобы отпустить ее.
Но утром, когда страх рассеивался, когда он видел в глубине зеркала ее улыбку, ему не хватало сил, и вся решимость разбивалась вдребезги. Да, слухи о нем не лишены истины. Он слаб, по-мужски несостоятелен, потому что все еще не в силах отказаться от любимой девушки, той, ради счастья быть с которой, он бы отдал все, даже власть. Но, увы, это невозможно.
* * *
— О, малыш, вот ты где, — Эвен, как всегда, в прекрасном настроении ввалился в мою комнату, когда я разглядывала камень, украденный у трупа. Авенор успел поведать, что такие камни может открыть только хозяин или специалисты. Но, памятуя о своей уникальной способности подделывать ауры, я почему-то не сомневалась, что открою его. Только боязно было. Вдруг я увижу там что-то страшное?
— Чего прячем? — спросил он, заметив, как я дернулась. — Любовное письмо? Контрабанду? Спиртное?
— Холодно. Я дневник прячу, а ты врываешься, даже не постучав. Что подумают окружающие?
— Что я, коварный соблазнитель, учу разврату лучшую подругу принцессы.
— Не смешно, — насупилась я.
— Очень даже смешно, особенно, когда ты, малыш, краснеешь.
— Я не краснею.
— Еще как краснеешь. В зеркало глянь, кстати о зеркалах, — Тень повелителя сдернул с кресла покрывало и накинул его на большое зеркало. Не хочет, чтобы Инар наши разговоры увидел. А он это может.
Наш повелитель принадлежит Огненному Дому и силу свою черпает в огне, но мало кто знает, что Инар обладает в совершенстве еще одной стихией, как сильнейший потомок рода Паэль, рода теней. А тени, как известно, не принадлежат нашему миру и способны без усилий ходить в подпространстве, проникать в сны или комнаты собственных возлюбленных и даже подглядывать за ними через зеркала. Даже Тея не знала, что он на это способен, а я уже привыкла ничему не удивляться, особенно, если дело касалось нашего повелителя.
— Держи, — Эвен кинул мне на колени небольшую рукопись и уселся рядом. — Это летопись всех повелителей Огненного Дома с момента переворота. А это… — он передал мне небольшую коробочку для украшений. — То, что поможет полностью скрыть твои мысли от Леды.
Я открыла коробку и увидела тонкое, изящное кольцо, переплетение двух нитей, фиолетовой и черной. Но, даже не зная, что это, я чувствовала мощную силу, исходящую от кольца.
— Что это?
— Абсолютная защита, — пояснил Эвен. — Он лет десять его создавал. В этой маленькой вещичке такие силы сокрыты, что твоим врагам даже и не снились, но… есть у него один недостаток, дэйвы эту защиту могут увидеть.
— Я не понимаю.
— Такие колечки дэйвы создают только для истинных.
— А меня своей истинной он называть не хочет. Тогда зачем создавал?
— Ну, он все еще надеется, что мастер Крейм придумает, как спрятать магический фон.
— Поэтому мастер весь последний год так иллюзиями увлекается? — догадалась я.
— Да, но они еще не успели все доделать. Так что колечко пока придется вернуть.
— Можно подумать, я хотела оставить его себе, — хмыкнула я. Солгала, конечно. Очень хотела его оставить, но с повелителем спорить бесполезно. — А Леда… она ведь увидит.
— Да, но так все же лучше, чем прочитает твои мысли. В конце концов, мы найдем, чем объяснить колечко, а вот ваши ночные посиделки с повелителем объяснить вряд ли удастся.
— Я поняла.
— Это хорошо. В общем, я пошел. И да, кстати, пришлось рассказать ему о ваших с Теей утренних приключениях. Так что сама понимаешь, малышка, наш правитель очень не в духе. Все, время. Наслаждайся чтением.
Я несколько секунд оторопело смотрела на закрывшуюся за Тенью повелителя дверь, а потом встала и пошла разбираться с проклятием повелителя. Так ли оно опасно, как он говорил?
Как я поняла из летописей, все оказалось еще мрачнее и опаснее. Чтобы как-то разобраться в датах и именах, я начала чертить семейное древо Огненного Дома.
Итак, первым огненным правителем стал Арангон Ценариэль Айнигран. Он был женат. И, как я поняла, на своей истинной. Не прошло и года, как Навиэль из Дома Серых теней умерла. Арангон последовал за ней. Власть получил их сын — Лексиэль.
— Конечно, с потенциальным женихом, — в наглую соврала Тея. — Буду убеждать его от меня отказаться.
— И который это по счету? — полюбопытствовала я.
— Шестнадцатый. От первых пятнадцати Эвен меня избавил.
— Паэль свирепствует.
— И не говори.
Мастер нас отпустил после длинной лекции о создании иллюзий. Мне эта тема была очень близка, ведь я все-таки созидатель, а вот Тея, напротив, ничего не понимала и не хотела понимать. Ей нетерпелось с собственным даром разобраться, а не приобретать новые знания. И мастер это понимал.
Когда мы уходили, я решила задержаться и спросить кое о чем.
— Мастер, а можно мне вопрос задать?
— Я слушаю тебя, Клементина.
— К чему вы привязали иллюзию?
— А ты разве еще не догадалась?
— К валуну?
— Правильно, детка. Если хочешь, чтобы иллюзия распалась, найди единственный настоящий предмет и уничтожь его.
— А еще вопрос можно?
— Об иллюзиях?
— Не совсем. Я тут недавно столкнулась с одним интересным предметом. Мыслелов называется.
— А, кристалл воспоминаний, — догадался мастер.
— Да, и в связи с этим меня интересует один момент, а можно ли воспоминания, полученные с помощью моего дара, заложить в этот мыслелов?
— Хм, интересный вопрос. Очень интересный, — потер свои седые усы учитель. — Впрочем, почему нет? Ты не узнаешь, пока не попробуешь.
— Вы поможете?
— Клементина, какие глупые вопросы ты иногда задаешь, — поморщился мастер. — Я — твой учитель, а ты одна из самых одаренных учениц, какие у меня только были.
— Дед бы с вами не согласился, — немного горько вздохнула я.
— Твой дед — узколобый и упрямый чурбан, и совершенно не заслуживает такой внучки.
— Вот с этим спорить не буду, — благодарно улыбнулась в ответ.
— Приходи послезавтра, и мы попробуем что-нибудь придумать.
— Спасибо, — обрадовалась я.
— Не за что, Клементина, не за что. А теперь прости, я должен вернуться к своим светлячкам. Хочу в иллюзии ночь устроить и заставить их летать. Подозреваю, зрелище получится великолепным.
Мастер Крейм никогда не переставал меня удивлять. Иногда он казался суровым учителем, а иногда вел себя, как восторженный ребенок. Наверное, исследователи все такие, немного чокнутые, в хорошем смысле этого слова.
ГЛАВА 16 Кошмары Теи
— Инар, это невыносимо! Твоя сестра совсем отбилась от рук. Она саботирует мой бал! — бушевала повелительница, расхаживая по кабинету сына.
— Уверен, вы преувеличиваете, — отозвался повелитель, перелистывая ежедневный отчет Министерства внутренней защиты о происшествиях в Илларии.
— Я преуменьшаю! — не скрывая эмоций, почти прокричала Паэль. — А я ведь только хочу, чтобы этот бал прошел на высшем уровне, чтобы она наконец вспомнила, что она принцесса, а не дикарка из глухого леса. Инар, она меня совсем не ценит. Я столько лет борюсь с ее отвратительным характером, столько лет пытаюсь привить ей хоть какое-то понятие о манерах, но она меня не слушает. Она делает все мне назло. И тебе тоже. Инар! Ну, неужели тебя это не беспокоит? Да посмотри же на меня!
Повелитель оторвался от бумаг и с легким недоумением взглянул на не владеющую собой женщину, чем заставил ее смущенно потупиться и вспомнить, что она повелительница.
— Инар, ты ведешь себя так, будто тебе все равно.
— Так и есть, — равнодушно подтвердил он. — В случае с Теей, лучше всего будет просто оставить ее в покое и устранять возможные последствия.
— Ты слишком ей потакаешь. Когда она и ее подружка приезжают в Дарранат, ничего хорошего ждать не приходится. И я не понимаю, почему ты даешь им обеим такую свободу? Уверена, Тея без своей подружки будет уже не так…
— Мама! — перебил повелительницу Инар. — Мы уже не раз говорили об этом. Эриса Парс останется под покровительством правящего Дома пока не закончит обучение или не выйдет замуж.
— Скорее бы уже это случилось, — тихо пробурчала Паэль, но он все равно услышал и сурово поджал губы.
— Чем вам не угодила эриса Парс?
Паэль и сама не знала, чем подружка Теи ей не угодила. Они слишком редко общались, и Паэль никогда не обращала на нее особого внимания. Однако ее подруга и наперсница Далиан Флемор была не очень высокого мнения об этой полукровке, а повелительница привыкла доверять мнению своей статс-дамы.
— Мама, я жду, — напомнил Инар, снова взявшись за свой отчет.
— Я уверена, что эта девчонка такая же дерзкая и своевольная, как твоя сестра. Кто знает, может, именно она подстрекает Тею на всякие глупости, — нашлась с ответом Паэль, а повелитель лишь скептически хмыкнул, так и не оторвавшись от чтения. — Ты не согласен с моим мнением?
— Не думаю, что личностные качества эрисы Парс вам настолько интересны.
— Ты прав. Эта девушка меня совсем не интересует, но очень интересует Тея. Инар, она ни во что меня не ставит, — снова напомнила дэйва. На этот раз повелитель ее услышал и задал резонный вопрос:
— А чего вы от меня-то хотите?
— Чтобы ты с ней поговорил.
— Хорошо, — согласился он.
То, как быстро он это сделал, заставило Паэль отложить свои мысли о падчерице и присмотреться к собственному сыну. И то, что она увидела, ей не понравилось.
Нет, он выглядел как всегда безупречно. Собран, сосредоточен, полностью поглощен делами, но материнское сердце, о котором она непозволительно редко вспоминала, подсказало, что за всем этим внешним благополучием скрывается печаль, усталость. Сердце сказало ей, что ее обожаемый сын глубоко несчастен.
— Дорогой, что-то случилось? — участливо спросила она, коснувшись его руки.
— Нет, — слегка удивился повелитель, не столько вопросу, сколько прикосновению матери. В последний раз она его касалась вот так, лет десять назад. Да это было естественно. У них обоих просто не было времени побыть наедине. Уже очень давно.
— Ты слишком много работаешь, — вздохнула Паэль.
— Я уже много лет так работаю.
— Я знаю, но… милый, ты кого-то любишь?
— Что? — удивленно приподнял брови Инар. — Что за странный вопрос?
— Вполне закономерный. Я — твоя мать, и мне не безразлично твое благополучие. Ты так много работаешь и совсем не оставляешь времени на простые радости.
— Вы намекаете, что мне нужна компания?
— Да, — кивнула повелительница. — И я не намекаю. Милый, с тех пор, как ты принял на себя бремя власти, я не видела рядом с тобой ни одной женщины, ни подруги, ни невесты, ни фаворитки, в конце концов. Ты отклоняешь все мои попытки помочь тебе. Ты смотришь на самых красивых женщин, как на пустое место, ты никого и ничего не замечаешь. А ведь многие из них были бы счастливы скрасить твое одиночество.
— Мама, вы занялись сводничеством? — еще больше удивился повелитель, заставив смутиться собственную мать.
С ним всегда было тяжело. Инар с детства был таким закрытым, скрытным, все всегда держал в себе. Она даже не помнила, были ли они когда-либо близки. А ведь она старалась, очень старалась. Он был ее сыном, любимым сыном, и ей очень хотелось, чтобы ее маленькая семья стала чуточку больше. — Да, меня беспокоит, что ты все еще один. А я мечтаю о внуках.
— Не рановато вам еще?
— Нет, не рановато. Я хочу стать бабушкой. Но больше, я хочу, чтобы ты был счастлив.
— Вряд ли у меня найдется время…
— У твоего отца было время и управлять страной, и спать с этой…
— Вы все еще вините его? За леди Мариссу?
— Я очень любила твоего отца, Инар, очень любила. И никогда даже в мыслях не изменяла ему, ни до, ни после.
— Мама, вы же знаете, что противиться истинной любви практически невозможно.
— Да, я знаю, — горько прошептала Паэль. — И мне больно осознавать, что я сама так и не смогла его понять. И простить тоже не смогла. Да, ты прав, я переношу свою обиду на Тею, но это прошлое, Инар. Все давно в прошлом. И меня волнуешь ты, твоя жизнь, которая проходит мимо. К тому же эти слухи, о том, что ты…
Паэль снова смутилась и не смогла договорить. Ее саму возмущали все эти грязные сплетни о бессилии сына, о его мужской несостоятельности, неполноценности, о которой шептались некоторые обиженные его равнодушием дамы. Но были и те, кто верил этим ужасным сплетням, создавая новые.
— Вы верите слухам? — весело отозвался повелитель.
— Это не смешно, Инар. И ты знаешь, что мы живем в обществе, в обществе, Инар.
— И что? В этом обществе сила определяется количеством разбитых сердец или удовлетворенных женщин?
— Инар?! — возмутилась, оскорбленная его хамством, повелительница. — Как ты можешь?
— А что я такого сказал? К тому же за меня удовлетворением местных красавиц занимается моя Тень.
— Инар?! — снова воскликнула Паэль.
— Успокойтесь, мама. Я не страдаю извращениями и уж тем более, мужской несостоятельностью. Уверяю вас, мне нравятся женщины, но не местные светские дамы, которыми вы себя окружили. Я предпочитаю не пользованный товар.
«Точнее, одну конкретную девушку» — поправил он себя. Только вряд ли правильная, любящая и слишком проницательная матушка одобрила бы его выбор. Как бы она его не любила, но в ее прекрасной головке был уже давно сформирован образ идеальной невестки. И это точно не была юная, невинная, упрямая и страстная в своих чувствах полукровка.
— Тогда, быть может, на балу ты это продемонстрируешь? Прошу тебя, выбери хотя бы раз одну девушку…
— И вы от меня отстанете?
— Обещаю, больше и слова не скажу, если ты хотя бы с ней потанцуешь и… позавтракаешь.
— Может быть еще и поужинать с ней?
— Это было бы идеально, — просияла Паэль.
— Хорошо, — сдался наконец повелитель. — Раз вы этого хотите, я выберу девушку и даже с ней потанцую.
— Гатар ?
— Не перегибайте, — строго остудил разгулявшееся воображение матери Инар. — Сатар , максимум.
— Хорошо, пусть будет сатар, — обрадовалась дэйва и поспешно извинившись, отправилась составлять список потенциальных кандидаток на роль будущей невестки, с учетом пожеланий сына, разумеется.
Повелитель проводил ее взглядом и обреченно покачал головой.
— Мама, мама, если бы вы только знали, что я уже давно нашел ту, с кем бы хотел танцевать на всех балах до конца жизни. И она вам не нравится только потому, что любит Тею.
«Интересно, что она делает сейчас?» — подумал он, но резко себя одернул.
Такие мысли ни к чему хорошему не приводят, они приводят к ней, к счастью и боли одновременно. И он даже не знал, чего в этом его состоянии было больше. Клем как-то упрекнула, что он разбрасывается чувствами, но если бы она только знала, что только ими он и живет, от ночи к ночи, от встречи к встречи, от взгляда к взгляду, от сердца к сердцу. Постоянное ожидание, нескончаемая боль.
Вот и сейчас она грызет где-то там, в глубине, голодная, неудовлетворенная, не дающая расслабиться или глубоко вздохнуть. Впрочем, он научился с ней справляться, научился с ней жить, ведь эта боль ничто, по сравнению с той болью, что испытывал отец, когда потерял свою Мариссу.
Инар помнил ту страшную ночь как вчера, его слезы, посеревшее лицо, безжизненный взгляд, не оттого, что скоро умрет, а от осознания, что не спас, что не уберег, не защитил. Иногда, в своих собственных кошмарах он видел вместо отца себя, а в своих руках Клем, и тогда просыпался в холодном поту с лихорадочно бьющимся сердцем, и клялся самому себе, что уйдет, уйдет достаточно далеко, чтобы отпустить ее.
Но утром, когда страх рассеивался, когда он видел в глубине зеркала ее улыбку, ему не хватало сил, и вся решимость разбивалась вдребезги. Да, слухи о нем не лишены истины. Он слаб, по-мужски несостоятелен, потому что все еще не в силах отказаться от любимой девушки, той, ради счастья быть с которой, он бы отдал все, даже власть. Но, увы, это невозможно.
* * *
— О, малыш, вот ты где, — Эвен, как всегда, в прекрасном настроении ввалился в мою комнату, когда я разглядывала камень, украденный у трупа. Авенор успел поведать, что такие камни может открыть только хозяин или специалисты. Но, памятуя о своей уникальной способности подделывать ауры, я почему-то не сомневалась, что открою его. Только боязно было. Вдруг я увижу там что-то страшное?
— Чего прячем? — спросил он, заметив, как я дернулась. — Любовное письмо? Контрабанду? Спиртное?
— Холодно. Я дневник прячу, а ты врываешься, даже не постучав. Что подумают окружающие?
— Что я, коварный соблазнитель, учу разврату лучшую подругу принцессы.
— Не смешно, — насупилась я.
— Очень даже смешно, особенно, когда ты, малыш, краснеешь.
— Я не краснею.
— Еще как краснеешь. В зеркало глянь, кстати о зеркалах, — Тень повелителя сдернул с кресла покрывало и накинул его на большое зеркало. Не хочет, чтобы Инар наши разговоры увидел. А он это может.
Наш повелитель принадлежит Огненному Дому и силу свою черпает в огне, но мало кто знает, что Инар обладает в совершенстве еще одной стихией, как сильнейший потомок рода Паэль, рода теней. А тени, как известно, не принадлежат нашему миру и способны без усилий ходить в подпространстве, проникать в сны или комнаты собственных возлюбленных и даже подглядывать за ними через зеркала. Даже Тея не знала, что он на это способен, а я уже привыкла ничему не удивляться, особенно, если дело касалось нашего повелителя.
— Держи, — Эвен кинул мне на колени небольшую рукопись и уселся рядом. — Это летопись всех повелителей Огненного Дома с момента переворота. А это… — он передал мне небольшую коробочку для украшений. — То, что поможет полностью скрыть твои мысли от Леды.
Я открыла коробку и увидела тонкое, изящное кольцо, переплетение двух нитей, фиолетовой и черной. Но, даже не зная, что это, я чувствовала мощную силу, исходящую от кольца.
— Что это?
— Абсолютная защита, — пояснил Эвен. — Он лет десять его создавал. В этой маленькой вещичке такие силы сокрыты, что твоим врагам даже и не снились, но… есть у него один недостаток, дэйвы эту защиту могут увидеть.
— Я не понимаю.
— Такие колечки дэйвы создают только для истинных.
— А меня своей истинной он называть не хочет. Тогда зачем создавал?
— Ну, он все еще надеется, что мастер Крейм придумает, как спрятать магический фон.
— Поэтому мастер весь последний год так иллюзиями увлекается? — догадалась я.
— Да, но они еще не успели все доделать. Так что колечко пока придется вернуть.
— Можно подумать, я хотела оставить его себе, — хмыкнула я. Солгала, конечно. Очень хотела его оставить, но с повелителем спорить бесполезно. — А Леда… она ведь увидит.
— Да, но так все же лучше, чем прочитает твои мысли. В конце концов, мы найдем, чем объяснить колечко, а вот ваши ночные посиделки с повелителем объяснить вряд ли удастся.
— Я поняла.
— Это хорошо. В общем, я пошел. И да, кстати, пришлось рассказать ему о ваших с Теей утренних приключениях. Так что сама понимаешь, малышка, наш правитель очень не в духе. Все, время. Наслаждайся чтением.
Я несколько секунд оторопело смотрела на закрывшуюся за Тенью повелителя дверь, а потом встала и пошла разбираться с проклятием повелителя. Так ли оно опасно, как он говорил?
Как я поняла из летописей, все оказалось еще мрачнее и опаснее. Чтобы как-то разобраться в датах и именах, я начала чертить семейное древо Огненного Дома.
Итак, первым огненным правителем стал Арангон Ценариэль Айнигран. Он был женат. И, как я поняла, на своей истинной. Не прошло и года, как Навиэль из Дома Серых теней умерла. Арангон последовал за ней. Власть получил их сын — Лексиэль.
