Никакой эмпатии я не испытывал, даже элементарная жалость куда-то испарилась, находясь в компании потенциальных самоубийц. Трудно было остановить поток мыслей и прекратить оценивать людей по первому впечатлению. Я знал, что это было неправильно, но я устал от самоубийц и их образа мыслей, они сдались раньше срока, недостаточно старались, и так хотелось растрясти их всех и кричать «люби жизнь, наслаждайся жизнью!», только это было как об стену горох. Но всё это не имело значения, вот что меня действительно интересовало, так это наличие меток.
Целых две потенциальных жертвы, о-го-го, какой богатый улов, злорадствовал я, радуясь как безумец, что эти два невзрачных призрака с пустыми взглядами стоят одной ногой в могиле! Потому что мне было проще принять скорую смерть этих двух никого не интересующих анонимов, чем признавать факт, что красивые и молодые девушки также могут ненавидеть жизнь. Ну, мои дорогие, туда вам и дорога, вы уже – пустота, мысленно обращался я к ним, так что же вам мешает с ней соединиться, чтобы обрести вечный покой? Я был обозлён на несправедливость мира после этой дикой ночи. Я всё для себя решил в тот же миг, эти два лузера будут моими подопытными, по которым я не пролью ни одной слезинки, и никто не прольёт, вот таких людей и нужно набирать для своих экспериментов. Кажется, в тот день я был лишён всей своей привычной гуманности и сочувствия.
- Хорошо, я пришёл, - неожиданно для всех и себя самого я заговорил после глубокозначительной паузы. - Давайте обойдёмся без вступительной речи. По каким критериям вы вычислили, что я – тот, кто разрушает смерть?
На удивление, ответил не Пафнутий (который впустил меня и был моим гидом, пока проводил жалкую экскурсию по квартире). И тут я понял, что тут было несколько особей женского пола, и одна из них и заговорила со мной уверенным голосом с чёткой дикцией. – Мы изучили все доступные нам пророчества, которые и указывают на тебя, Зенобиос.
Вау, меня назвали моим греческим именем, я прямо ощутил в себе всю силу Зевса после этого! Ах, как падки люди на лесть, она уже расположила меня к себе, а что если эти двое с метками начнут мне льстить, не пожалею ли я о своих поспешных намерениях? Я попросил её поделиться этими пророчествами, чтобы самому решить, насколько они совпадают. Говорила не только Фаня (или Фаина), та самая женщина, что успела задобрить меня своими познаниями имён, почти каждый внёс свою лепту в моё посвящение в тайны их сообщества.
И совпадений действительно было достаточно. Дата моей первой смерти была точно предсказана (девятое сентября). Греческое имя (Зиновий = Зенобиос). Мой возраст и расположение планет во время моего рождения (я родился в ноябре). Место рождения (самый поэтичный город на свете). Орудие первой смерти (асфиксия). Способность распознать проклятие (наверное, это было связано с метками). Контроль смерти (вот это было интересным пунктом, стоило поразмышлять над его смыслом). Небесные покровители (вот это вряд ли, никогда я не ощущал себя таким одиноким). Кровь демонов (ну, это они уже загнули, хотя это скорее было образным, как ещё назвать человека, который видит помеченных добровольной смертью). Чисто астрологически я подходил под этот мрачный образ, не говоря уже о точной дате моего самоубийства. И эта способность распознать проклятие явно указывала на метки. Они все называли самоубийство проклятием, так ли это было? Тоже стоило выяснить. Но что с моими обязанностями по отношению к ним?
И тут они замялись. Кажется, они рассчитывали, что я приду с точными ответами, потому что сами толком не понимали, как именно я буду разрушать проклятие смерти. И я услышал в тот день лишь спекуляции и предположения. Моя миссия – очистить мир от самоубийства, и когда уйдёт необходимость саморазрушения, мир выйдет из кризиса, и это будет новый уровень для человечества. В этом был резон, когда нет тяги к саморазрушению, автоматически уменьшится уровень насилия, ведь люди часто направляют эту тягу против других людей или самой планеты. Я не совсем понимал ту часть, описывающую, как именно я уничтожу склонность людей убивать себя. Как именно я их буду выискивать? Ну, были у меня уже примеры, когда я видел меченых суицидальной меткой людей, и что с того? Как я уничтожал этот мир от самоубийств, если эти люди себя всё равно убивали? Получалось, что я не выполнял свою миссию. Но нет же, это просто слабые люди, объясняли они мне, те, кто не выдерживает пика проклятия, которое усилилось с моим появлением. Сейчас очень трудно бороться с чарами самоубийства, пока тот кто разрушает смерть ходит воплоти среди смертных. И эти жертвы необходимы, они питают меня и дают силы. Как они меня питают? Как я их пожираю? Сплошные загадки! По их теории сейчас активизировались самоубийцы, и по их прогнозам количество суицидов в ближайшее время только будет увеличиваться. И это всё из-за меня? В таком случае, мне нужно быстрее отыскать метод, как избавить мир сей грешный от проклятия. Звучит абсурдно. Да и не планировал я испытывать вину за то, что так долго разбираюсь в себе! И не делал я ничего дурного, чтобы провоцировать увеличение случаев добровольного ухода из жизни.
Тот, кто разрушает смерть был фигурой аллегорической, некий образ, который закроет адские врата, освободив людей от желания себе вредить. Мы попали под какое-то жуткое проклятие, у людей случился сбой, и у многих включился механизм самоуничтожения. А ведь ни одна живая тварь не должна включать в себе добровольно функцию самоликвидации, ведь каждая душа создана без неё. Но как же героические смерти во спасение большего? Как же плен, когда животные выбирают смерть? Мне кажется, бывают оправданные случаи самоликвидации, но на это участники кружка ответили, что страдание равно очищению, и совсем не повод сдаваться. Моё появление посеет смуту в умах чувствительных и слабых, я поведу за собой массы в могилы, но сильные выживут и станут костяком нового обновлённого мира. Это будет не мир без смерти, потому что смерть необходима для поддержки баланса перерождения и регенерации. Это будет мир без искажения, без того что противоестественно человеческой расе. Вот это уже звучало понятнее, и хотя по-прежнему это было из области фантастики, я видел, что цель была благородной. Правда, это не объясняло, как именно мне удастся направить мир к этому очищению. Да и мои методы уже изначально были какими-то недобрыми. Но видимо, чтобы исправить такую глобальную проблему и исцелить карму всего человечества, невозможно обойтись без больших потерь.
Это всё была демагогия, а мне нужны были реальные факты. Откуда брались метки? У кого именно они появлялись? Каков был их срок? У каждого ли потенциального самоубийцы они появлялись или только у избранных, кто попадал под особое проклятие? И самое главное – что мне делать после того, как я находил помеченного человека? Как себя вести, какую тактику избрать? По идее, если следовать их логике, мне выгоднее было поскорее их провоцировать на самоубийство, чтобы пожрать их души и стать сильнее для того, чтобы выполнить свою миссию. Но это был самый лёгкий метод, самый деструктивный, и мне он не нравился, хотя я готов был следовать ему, если мне предоставят больше доказательств.
И тут я почему-то вспомнил слова Тришны, что у меня нет ауры, во всяком случае, он её не видел. А если связь всё-таки существует между метками самоубийц и мной? Если верить этой теории, то я пожрал уже одного слабого суицидника, который мог наполнить меня некой силой. Мне срочно надо было проверить свою ауру! Если она у меня изменилась, тогда вряд ли это совпадение. Но неплохо было бы повторить подобный опыт и снова проверить, и тогда уже делать выводы. Я глянул на этих двух меченых пустоглазых, осознав, что в покое их не оставлю, пока вдоволь не наиграюсь. У меня ещё было множество вопросов к сектантам, только башка моя уже не фурычила.
- Я хочу вернуться сюда завтра, чтобы испытать свою силу, - сказал я, вставая со скрипящего дивана-книжки. – Среди вас есть слабые. Те, кто отчаялся верить, те, кто устал ждать, те, кто ходит под проклятием. – Их затравленные взгляды начали разглядывать друг друга. – Я не могу вас заставить любить жизнь, но ведь только так человечество способно избавиться от проклятия. Начни с себя, скажу я вам, не смотрите на других людей, не смотрите на то, что происходит в мире, создайте свой персональный рай и живите в нём по своим собственным правилам. Не разрушайте хрупкий баланс между жизнью и смертью, ведь всему своё время.
Они осыпали меня благодарностями, моя банальная речь тронула их безразличные сердца так, как не удалось бы ни одному психологу. Сомнений у меня не оставалось, что все эти люди действительно верили в то, что проповедовала секта, и я реально мог положительно влиять на них, выбирая верные слова. Но мне ведь выгодно было, чтобы они мёрли как мухи. И они всё равно это будут делать. Я знал, что без материала для исследований не останусь, мир полон самоубийц, и со своими талантами я теперь мог иметь доступ к их самоубийствам! Я покинул их в какой-то нервной спешке, мне нужно было прочистить голову, чтобы выбросить всё лишнее, разобрать реальные факты и решить, насколько стоит верить в сверхъестественную версию.
23
Мой отключенный телефон дал мне поспать несколько часов, но моя тревожность всё же не дала мне долго расслабляться, я был слишком взволнован последними известями, и чем раньше я всё выясню, тем быстрее успокоюсь. К счастью, пока что никто меня не беспокоил по поводу смерти Дайаны, но это было лишь вопросом времени, прежде чем меня допросят об её последних днях. Но пока что я был свободен от всей этой формальной муры. Наверное, месяц был слишком короткий срок, чтобы убиваться по человеку. Да и не мой это был метод. Если человек уходил из моей жизни, это были его проблемы, я никогда никого не удерживал насильно рядом, и даже если в данном случае уход означал смерть, кто я был такой, чтобы мешать человеку осуществить свою мечту? Но внутри во мне теплились мысли, вот как раз-таки ты и можешь влиять, просто врубись в тему и поймёшь, какая это власть. Но и эти странные мысли я отгонял, сейчас важна была сосредоточенность и трезвый взгляд на всё. Даже на то, что не поддаётся логическому объяснению.
Меня атаковали новые письма, зря я Пафнутию дал адрес своей электронной почты. Участники писали мне свои истории, просили советов, умоляли встретиться, и это было хорошо, они не станут ничего скрывать от меня. Они хотели помочь мне, потому что верили в меня, что я спасу их всех от желания убить себя, или по ещё более глобальным причинам (типа спасти мир от зла).
Практически все их истории были трагическими, и если бы я читал их в отдохнувшем и здравом состоянии, наверное, комки в горле бы вызывали очередной приступ удушья (я задыхался всё реже, только при особенных стрессах). Проблемы с зависимостями, финансовые ямы, трагические смерти близких, несчастная любовь, неумение приспособиться в обществе, физические изъяны, психологические травмы, насилие. У всех этих людей действительно были причины не любить жизнь в отличие от меня, и я до сих пор поражался тому факту, что я пытался наложить на себя руки. Но кто-то меня остановил и вернул назад. Или может, Зиновий на самом деле умер, и его тело захватил тот, кто разрушает смерть? И я пока не улавливаю, что никакой я не Зиновий, просто ограничения тела не дают мне осознать свою настоящую сущность. Такие мысли пугали меня, почему-то захотелось цепляться зубами и когтями к своей личности, я не хотел никем быть кроме себя, пофиг, что скучный и серый, но зато свой, родной!
Там была и другая полезная информация – график встреч, контакты их администрации и как связаться с их лидером, который жил не в России, и никто не знал ни его имени, ни адреса, ни лица. Он в основном и финансировал деятельность секты, правда, я пока не понимал, на что уходили эти деньги? На чай в дешёвых чайных? На бумажные салфетки, чтобы утирать им свои слёзы? На проезд на метро, чтобы добраться до больницы? Но прочитав их устав, я примолк со своим предвзятым мнением и циничностью. Цель этой секты была – поддерживать людей с острыми суицидальными наклонностями. То есть в кризисные моменты члены секты могли приехать к отчаявшемуся человеку, чтобы его поддержать всеми возможными способами. И все их встречи тоже проходили под знаменем моральной поддержки и усиления боевого духа, чтобы преодолеть желание наложить на себя руки. Также они частично спонсировали больничные расходы и организовывали похороны, сотрудничая с фондом по предотвращению самоубийств. Хм, видимо, всё-таки оттуда растут ноги, все дороги ведут в этот пресловутый фонд.
У них также была особая система общения с человеком, который пытался покончить с собой, там было слишком много букв, чтобы мне сейчас туда вникать. Поведение при больных людях тоже было детально описано – если у человека был психоз, депрессия, навязчивые мысли и так далее. Они проводили свои тесты, определяя индекс суицидальной готовности, видимо на основе тех тестов, которыми меня пичкали в клинике. Я сомневался, что это всё сильно помогало, за последнее время два человека из их группы покончили с собой, и у двоих были метки. Да и вообще мне не казалось нормальным объединяться людям с суицидальной идеацией, это лишь могло усилить их тягу к самоубийству. Наоборот, терапия должна исключать всё, что ассоциируется с этим явлением или воспоминаниями, и куда лучше окружать себя позитивными людьми, жизнерадостными занятиями, спокойными развлечениями. А все эти люди были живым напоминанием того, через какой ад ты прошёл. Попытка самоубийства – это то, что ты никогда не забудешь, это тот груз, который будет волочиться за тобой, как бы ты его ни пинал, и в какие могилы ни зарывал. А трансформировать этот опыт в извлечение уроков, мало кто был способен. И я в том числе.
Помимо помощи потенциальным и неудавшимся самоубийцам, секта тщательно готовилась к приходу того, кто разрушает смерть, собирая все пророчества о нём, трактуя символизм и выискивая все малейшие упоминания о нём в философских учениях и религиях. Они вели свою собственную статистику о самоубийствах и тех, кто был близок к их осуществлению, и часто они с ними связывались. Вероятно, со мной тоже связались представители этой секты, которые работали в клинике. Интерес к личностям, покончившим с собой девятого сентября, их явно особенно интересовал, ведь именно тогда и должен был восстать из могилы их Мессия.
Их главная цель была подготовиться к моему приходу и спасти как можно больше душ, пока я снимаю проклятие. И что меня поразило больше всего, они верили, что помеченные суицидом люди не только теряли возможность когда-либо возродиться, они лишались души! В этом и была опасность, это и была причина, почему они так ждали моего появления, они все могли навсегда лишиться души, и меня эта несправедливость поразила до глубины сердца. Я не хотел такой жизни, ведь я уже не был атеистом, который сомневался в существовании души. И вопрос, который меня тревожил ещё сильнее – была ли у меня душа, ходил ли я сам под проклятием, если уже побывал по ту сторону жизни? Или же я был вне опасности? Нигде не описывалось это в их пророчествах, я был на уровне мифологической и божественной сущности, и нелепо было сравнивать себя с обычными людьми.
Целых две потенциальных жертвы, о-го-го, какой богатый улов, злорадствовал я, радуясь как безумец, что эти два невзрачных призрака с пустыми взглядами стоят одной ногой в могиле! Потому что мне было проще принять скорую смерть этих двух никого не интересующих анонимов, чем признавать факт, что красивые и молодые девушки также могут ненавидеть жизнь. Ну, мои дорогие, туда вам и дорога, вы уже – пустота, мысленно обращался я к ним, так что же вам мешает с ней соединиться, чтобы обрести вечный покой? Я был обозлён на несправедливость мира после этой дикой ночи. Я всё для себя решил в тот же миг, эти два лузера будут моими подопытными, по которым я не пролью ни одной слезинки, и никто не прольёт, вот таких людей и нужно набирать для своих экспериментов. Кажется, в тот день я был лишён всей своей привычной гуманности и сочувствия.
- Хорошо, я пришёл, - неожиданно для всех и себя самого я заговорил после глубокозначительной паузы. - Давайте обойдёмся без вступительной речи. По каким критериям вы вычислили, что я – тот, кто разрушает смерть?
На удивление, ответил не Пафнутий (который впустил меня и был моим гидом, пока проводил жалкую экскурсию по квартире). И тут я понял, что тут было несколько особей женского пола, и одна из них и заговорила со мной уверенным голосом с чёткой дикцией. – Мы изучили все доступные нам пророчества, которые и указывают на тебя, Зенобиос.
Вау, меня назвали моим греческим именем, я прямо ощутил в себе всю силу Зевса после этого! Ах, как падки люди на лесть, она уже расположила меня к себе, а что если эти двое с метками начнут мне льстить, не пожалею ли я о своих поспешных намерениях? Я попросил её поделиться этими пророчествами, чтобы самому решить, насколько они совпадают. Говорила не только Фаня (или Фаина), та самая женщина, что успела задобрить меня своими познаниями имён, почти каждый внёс свою лепту в моё посвящение в тайны их сообщества.
И совпадений действительно было достаточно. Дата моей первой смерти была точно предсказана (девятое сентября). Греческое имя (Зиновий = Зенобиос). Мой возраст и расположение планет во время моего рождения (я родился в ноябре). Место рождения (самый поэтичный город на свете). Орудие первой смерти (асфиксия). Способность распознать проклятие (наверное, это было связано с метками). Контроль смерти (вот это было интересным пунктом, стоило поразмышлять над его смыслом). Небесные покровители (вот это вряд ли, никогда я не ощущал себя таким одиноким). Кровь демонов (ну, это они уже загнули, хотя это скорее было образным, как ещё назвать человека, который видит помеченных добровольной смертью). Чисто астрологически я подходил под этот мрачный образ, не говоря уже о точной дате моего самоубийства. И эта способность распознать проклятие явно указывала на метки. Они все называли самоубийство проклятием, так ли это было? Тоже стоило выяснить. Но что с моими обязанностями по отношению к ним?
И тут они замялись. Кажется, они рассчитывали, что я приду с точными ответами, потому что сами толком не понимали, как именно я буду разрушать проклятие смерти. И я услышал в тот день лишь спекуляции и предположения. Моя миссия – очистить мир от самоубийства, и когда уйдёт необходимость саморазрушения, мир выйдет из кризиса, и это будет новый уровень для человечества. В этом был резон, когда нет тяги к саморазрушению, автоматически уменьшится уровень насилия, ведь люди часто направляют эту тягу против других людей или самой планеты. Я не совсем понимал ту часть, описывающую, как именно я уничтожу склонность людей убивать себя. Как именно я их буду выискивать? Ну, были у меня уже примеры, когда я видел меченых суицидальной меткой людей, и что с того? Как я уничтожал этот мир от самоубийств, если эти люди себя всё равно убивали? Получалось, что я не выполнял свою миссию. Но нет же, это просто слабые люди, объясняли они мне, те, кто не выдерживает пика проклятия, которое усилилось с моим появлением. Сейчас очень трудно бороться с чарами самоубийства, пока тот кто разрушает смерть ходит воплоти среди смертных. И эти жертвы необходимы, они питают меня и дают силы. Как они меня питают? Как я их пожираю? Сплошные загадки! По их теории сейчас активизировались самоубийцы, и по их прогнозам количество суицидов в ближайшее время только будет увеличиваться. И это всё из-за меня? В таком случае, мне нужно быстрее отыскать метод, как избавить мир сей грешный от проклятия. Звучит абсурдно. Да и не планировал я испытывать вину за то, что так долго разбираюсь в себе! И не делал я ничего дурного, чтобы провоцировать увеличение случаев добровольного ухода из жизни.
Тот, кто разрушает смерть был фигурой аллегорической, некий образ, который закроет адские врата, освободив людей от желания себе вредить. Мы попали под какое-то жуткое проклятие, у людей случился сбой, и у многих включился механизм самоуничтожения. А ведь ни одна живая тварь не должна включать в себе добровольно функцию самоликвидации, ведь каждая душа создана без неё. Но как же героические смерти во спасение большего? Как же плен, когда животные выбирают смерть? Мне кажется, бывают оправданные случаи самоликвидации, но на это участники кружка ответили, что страдание равно очищению, и совсем не повод сдаваться. Моё появление посеет смуту в умах чувствительных и слабых, я поведу за собой массы в могилы, но сильные выживут и станут костяком нового обновлённого мира. Это будет не мир без смерти, потому что смерть необходима для поддержки баланса перерождения и регенерации. Это будет мир без искажения, без того что противоестественно человеческой расе. Вот это уже звучало понятнее, и хотя по-прежнему это было из области фантастики, я видел, что цель была благородной. Правда, это не объясняло, как именно мне удастся направить мир к этому очищению. Да и мои методы уже изначально были какими-то недобрыми. Но видимо, чтобы исправить такую глобальную проблему и исцелить карму всего человечества, невозможно обойтись без больших потерь.
Это всё была демагогия, а мне нужны были реальные факты. Откуда брались метки? У кого именно они появлялись? Каков был их срок? У каждого ли потенциального самоубийцы они появлялись или только у избранных, кто попадал под особое проклятие? И самое главное – что мне делать после того, как я находил помеченного человека? Как себя вести, какую тактику избрать? По идее, если следовать их логике, мне выгоднее было поскорее их провоцировать на самоубийство, чтобы пожрать их души и стать сильнее для того, чтобы выполнить свою миссию. Но это был самый лёгкий метод, самый деструктивный, и мне он не нравился, хотя я готов был следовать ему, если мне предоставят больше доказательств.
И тут я почему-то вспомнил слова Тришны, что у меня нет ауры, во всяком случае, он её не видел. А если связь всё-таки существует между метками самоубийц и мной? Если верить этой теории, то я пожрал уже одного слабого суицидника, который мог наполнить меня некой силой. Мне срочно надо было проверить свою ауру! Если она у меня изменилась, тогда вряд ли это совпадение. Но неплохо было бы повторить подобный опыт и снова проверить, и тогда уже делать выводы. Я глянул на этих двух меченых пустоглазых, осознав, что в покое их не оставлю, пока вдоволь не наиграюсь. У меня ещё было множество вопросов к сектантам, только башка моя уже не фурычила.
- Я хочу вернуться сюда завтра, чтобы испытать свою силу, - сказал я, вставая со скрипящего дивана-книжки. – Среди вас есть слабые. Те, кто отчаялся верить, те, кто устал ждать, те, кто ходит под проклятием. – Их затравленные взгляды начали разглядывать друг друга. – Я не могу вас заставить любить жизнь, но ведь только так человечество способно избавиться от проклятия. Начни с себя, скажу я вам, не смотрите на других людей, не смотрите на то, что происходит в мире, создайте свой персональный рай и живите в нём по своим собственным правилам. Не разрушайте хрупкий баланс между жизнью и смертью, ведь всему своё время.
Они осыпали меня благодарностями, моя банальная речь тронула их безразличные сердца так, как не удалось бы ни одному психологу. Сомнений у меня не оставалось, что все эти люди действительно верили в то, что проповедовала секта, и я реально мог положительно влиять на них, выбирая верные слова. Но мне ведь выгодно было, чтобы они мёрли как мухи. И они всё равно это будут делать. Я знал, что без материала для исследований не останусь, мир полон самоубийц, и со своими талантами я теперь мог иметь доступ к их самоубийствам! Я покинул их в какой-то нервной спешке, мне нужно было прочистить голову, чтобы выбросить всё лишнее, разобрать реальные факты и решить, насколько стоит верить в сверхъестественную версию.
23
Мой отключенный телефон дал мне поспать несколько часов, но моя тревожность всё же не дала мне долго расслабляться, я был слишком взволнован последними известями, и чем раньше я всё выясню, тем быстрее успокоюсь. К счастью, пока что никто меня не беспокоил по поводу смерти Дайаны, но это было лишь вопросом времени, прежде чем меня допросят об её последних днях. Но пока что я был свободен от всей этой формальной муры. Наверное, месяц был слишком короткий срок, чтобы убиваться по человеку. Да и не мой это был метод. Если человек уходил из моей жизни, это были его проблемы, я никогда никого не удерживал насильно рядом, и даже если в данном случае уход означал смерть, кто я был такой, чтобы мешать человеку осуществить свою мечту? Но внутри во мне теплились мысли, вот как раз-таки ты и можешь влиять, просто врубись в тему и поймёшь, какая это власть. Но и эти странные мысли я отгонял, сейчас важна была сосредоточенность и трезвый взгляд на всё. Даже на то, что не поддаётся логическому объяснению.
Меня атаковали новые письма, зря я Пафнутию дал адрес своей электронной почты. Участники писали мне свои истории, просили советов, умоляли встретиться, и это было хорошо, они не станут ничего скрывать от меня. Они хотели помочь мне, потому что верили в меня, что я спасу их всех от желания убить себя, или по ещё более глобальным причинам (типа спасти мир от зла).
Практически все их истории были трагическими, и если бы я читал их в отдохнувшем и здравом состоянии, наверное, комки в горле бы вызывали очередной приступ удушья (я задыхался всё реже, только при особенных стрессах). Проблемы с зависимостями, финансовые ямы, трагические смерти близких, несчастная любовь, неумение приспособиться в обществе, физические изъяны, психологические травмы, насилие. У всех этих людей действительно были причины не любить жизнь в отличие от меня, и я до сих пор поражался тому факту, что я пытался наложить на себя руки. Но кто-то меня остановил и вернул назад. Или может, Зиновий на самом деле умер, и его тело захватил тот, кто разрушает смерть? И я пока не улавливаю, что никакой я не Зиновий, просто ограничения тела не дают мне осознать свою настоящую сущность. Такие мысли пугали меня, почему-то захотелось цепляться зубами и когтями к своей личности, я не хотел никем быть кроме себя, пофиг, что скучный и серый, но зато свой, родной!
Там была и другая полезная информация – график встреч, контакты их администрации и как связаться с их лидером, который жил не в России, и никто не знал ни его имени, ни адреса, ни лица. Он в основном и финансировал деятельность секты, правда, я пока не понимал, на что уходили эти деньги? На чай в дешёвых чайных? На бумажные салфетки, чтобы утирать им свои слёзы? На проезд на метро, чтобы добраться до больницы? Но прочитав их устав, я примолк со своим предвзятым мнением и циничностью. Цель этой секты была – поддерживать людей с острыми суицидальными наклонностями. То есть в кризисные моменты члены секты могли приехать к отчаявшемуся человеку, чтобы его поддержать всеми возможными способами. И все их встречи тоже проходили под знаменем моральной поддержки и усиления боевого духа, чтобы преодолеть желание наложить на себя руки. Также они частично спонсировали больничные расходы и организовывали похороны, сотрудничая с фондом по предотвращению самоубийств. Хм, видимо, всё-таки оттуда растут ноги, все дороги ведут в этот пресловутый фонд.
У них также была особая система общения с человеком, который пытался покончить с собой, там было слишком много букв, чтобы мне сейчас туда вникать. Поведение при больных людях тоже было детально описано – если у человека был психоз, депрессия, навязчивые мысли и так далее. Они проводили свои тесты, определяя индекс суицидальной готовности, видимо на основе тех тестов, которыми меня пичкали в клинике. Я сомневался, что это всё сильно помогало, за последнее время два человека из их группы покончили с собой, и у двоих были метки. Да и вообще мне не казалось нормальным объединяться людям с суицидальной идеацией, это лишь могло усилить их тягу к самоубийству. Наоборот, терапия должна исключать всё, что ассоциируется с этим явлением или воспоминаниями, и куда лучше окружать себя позитивными людьми, жизнерадостными занятиями, спокойными развлечениями. А все эти люди были живым напоминанием того, через какой ад ты прошёл. Попытка самоубийства – это то, что ты никогда не забудешь, это тот груз, который будет волочиться за тобой, как бы ты его ни пинал, и в какие могилы ни зарывал. А трансформировать этот опыт в извлечение уроков, мало кто был способен. И я в том числе.
Помимо помощи потенциальным и неудавшимся самоубийцам, секта тщательно готовилась к приходу того, кто разрушает смерть, собирая все пророчества о нём, трактуя символизм и выискивая все малейшие упоминания о нём в философских учениях и религиях. Они вели свою собственную статистику о самоубийствах и тех, кто был близок к их осуществлению, и часто они с ними связывались. Вероятно, со мной тоже связались представители этой секты, которые работали в клинике. Интерес к личностям, покончившим с собой девятого сентября, их явно особенно интересовал, ведь именно тогда и должен был восстать из могилы их Мессия.
Их главная цель была подготовиться к моему приходу и спасти как можно больше душ, пока я снимаю проклятие. И что меня поразило больше всего, они верили, что помеченные суицидом люди не только теряли возможность когда-либо возродиться, они лишались души! В этом и была опасность, это и была причина, почему они так ждали моего появления, они все могли навсегда лишиться души, и меня эта несправедливость поразила до глубины сердца. Я не хотел такой жизни, ведь я уже не был атеистом, который сомневался в существовании души. И вопрос, который меня тревожил ещё сильнее – была ли у меня душа, ходил ли я сам под проклятием, если уже побывал по ту сторону жизни? Или же я был вне опасности? Нигде не описывалось это в их пророчествах, я был на уровне мифологической и божественной сущности, и нелепо было сравнивать себя с обычными людьми.
