Ты – избранный, единицы будут удостоены этой возможности метафизического соития с божественной энергией.
Мои слова лились из уст как музыка ангелов. И это даже не было наглой ложью, ведь после самоубийства души становятся частью меня. Я их поглощаю, и они живут через меня, что приводит к их полному очищению. Я до конца не понимал, как это происходит и что становится с их сознанием, но всё равно это было куда лучше, чем просто сгинуть навсегда из всех материальных и нематериальных миров под воздействием проклятия.
- То есть ты должен принести меня в жертву? – спрашивал совсем уж поникший Дмитрий, даже не в силах притронуться к заказанному мной пинтовому бокалу пива в шумном баре.
Я поднял свой бокал, вытер пену с губ и улыбнулся как можно искреннее. – Нет, Дима, это ты должен принести себя в жертву. Только ты сам. – Я понаблюдал за его реакцией, смирение и решительность, отлично. И тогда я продолжил. – Сам пойми, сколько грязи ты уже принёс в этот мир, и сколько ещё можешь принести. Твоя тяга к самоуничтожению возникла не просто так, мир отвергает всё, что чуждо жизни, это абсолютно нормально. Твоя душа гораздо мудрее, она знает, что причиняет вред миру, который принадлежит жизни, от того в тебе и запрограммированно суицидальное поведение. Только тебе повезло, что ты дождался того момента, когда открылся путь спасения. Для меня все души важны и равны, и я готов спасти тебя, потому что ты нужен Богу!
После этой встречи в метке Дмитрия стало больше чёрных пятен, похожих на старые ожоги, правда, разноцветные блики всех цветов радуги начинали пробиваться через унылую серость. Дело явно приближалось к финишу, и сердце моё одновременно трепетало в предвкушении и обливалось кровью, потому что я до сих пор был человеком, и я сочувствовал каждому, кто заблудился и потерял надежду. Но я не собирался отменять это дело, парень был обречён. Возможно, тактика, которую я выбрал по отношению к Владимиру, продлила бы ему жизнь, а может даже вытащила из экзистенциального кризиса. Но я знал, что уже поздно, мы оба с ним перешагнули за некую черту невозврата, осталось только поставить точку.
На следующий день, пока Владимир развлекался со своей дамой сердца в боулинг-центре, Дмитрий принимал самое важное решение в своей жизни. Он позвонил мне и спросил, может ли принести себя в жертву в самом священном месте, где я осознал, что был тем, кто разрушает смерть. Я долго обдумывал эту просьбу. Чисто кармически было нехорошо вновь допускать смерть человека в своём жилье, но искушение было велико, потому что дома я буду в безопасности, дома я буду расслаблен и смогу концентрироваться на умирании этого человека. Странные у меня были желания, но я отгонял сейчас все дисгармоничные нюансы, которые противоречили моей натуре жизнелюба. Но в итоге я пришёл к выводам, что ничего не теряю, если исполню последнее желание Димы. Я написал ему, что жду его вечером у себя. Придётся потом связаться с членами секты, дабы они втихомолку увезли тело, и ни один след не указывал на место его смерти. Этот случай уже куда ближе шёл к статье 124 в доведении до самоубийства. Но никакие законы меня не волновали, эти события были вне человеческого законодательства.
Я уже боялся, что он передумал, пока ждал его в своей холостяцкой берлоге, пытаясь отогнать все воспоминания, как Дайана умирала в моих объятьях. Телефон его не отвечал, а иных его контактов у меня не было. Но около полуночи раздался невероятно громкий звон в дверь, мои нервы уже были на пределе, так что каждая мелочь воспринималась чересчур остро. Я был открыт новым ощущениям, и еле уговорил себя остаться в трезвом рассудке, хотя искушение принять успокоительное было невероятным. Метка Димы была очень яркой, абстрактные рисунки скакали у меня перед глазами – палки, ветки, лестницы, верёвки. Да, верёвки, он повесится, как и я. Отличный выбор, безопасный. Тут уже без вариантов, я прослежу, чтобы никакая Дуня его не спасла всему району на смех.
Я позволил ему оглядеться и впитать в себя жилищную атмосферу, где по его мнению жил пророк, который как великий Один висел на древе жизни (или дешёвом карнизе), чтобы принести себя в жертву ради получения знаний. Я старался меньше говорить, чтобы сохранить церемониальное настроение, потому что для Дмитрия это было важно, для него это было ритуальным самоубийством, тогда как я в своё время испытывал лишь пустоту и призывал лишь пустоту. И хотя глаза его не принадлежали миру живых, всё же некие искринки в них ещё проскальзывали. А метка его пульсировала неоновыми верёвками, которые как молнии вспыхивали и электризовали пространство, пытаясь вырваться наружу. Время пришло.
Он не подготовился, жаждая полностью повторить то, что испытал я, явно надеясь таким образом слиться со своим спасителем, который не поскупился пожертвовать одним из своих электрических удлинителей. Ремень мой пропал после попытки свести счёты с жизнью, думаю, его ликвидировали мои родители, чтобы тот не напоминал мне о моём поражении. Никто не знал, как именно я повесился, пускай Дима верит, что я повесился на проводе. Я спокойно привязал удлинитель к карнизу, подставил виндзорский стул с кухни, задвинул шторы и непринуждённо улыбнулся. Это было приглашение ступить в добровольное служение смерти, приняв его с гордо поднятой головой и надеждой на очищение. А не с пустой головой и полным мраком в холодном сердце. Мне бы его веру в тот роковой сентябрьский день, думал я, наблюдая, как мой подопытный кролик медленно, но решительно шагает в сторону своей добровольной казни.
Я помог ему накинуть петлю на шею, а также проверил механизм, чтобы провод затянулся как можно туже, переломав ему позвонки, чтобы смерть настала максимально быстро. К сожалению, я не мог ему предоставить мгновенную смерть, надеясь, что страдания Димы стабильно закончатся через пять минут. Я наблюдал за ним какое-то время, пока он стоял на стуле, держась за удавку, его метка буйно расплёскивала ярких солнечных зайчиков по всей квартире, невидимых для других. Но всё больше тёмных пятен поглощали эти яркие бесформенные искры, изрыгая свой фатализм с невероятной яростью. Передо мной стоял осуждённый, гнилой человек, которого мир отвергал как мусор, даже душа его была противна этому миру, но я был падальщик, я подберу её, чтобы трансформировать её уродство в силу света. Когда я откинул стул в сторону, в глазах Димы я увидел какую-то надежду, страхи его пробудились, и только мольба осталась, потому что в последний момент сработал инстинкт самосохранения. Но я уже знал, что этот человек мёртв, и ничто не было способно его вернуть в мир живых.
Я отключил в себе всю гуманность, я просто вынужден был это сделать, концентрируя всё своё внимание на трансформации метки, которая искрилась всеми возможными цветами, пока не начала тускнеть и мерцать. На заднем фоне я слышал неприятные звуки человеческой агонии, видел подёргивание тела, чувствовал естественные запахи, но это было просто не самыми приятными декорациями, вот и всё. Я был уверен, что его шейные позвонки переломались и сонная артерия пережата, а дыхательная система уже парализована, но мне казалось, что тело его корчилось и корчилось в муках, пока наконец-то я не закрыл глаза, чтобы сделать глубокий вдох. И когда я выдохнул, то увидел, как метка испаряется словно дымок, и меня накрыло ощущение, что душа Дмитрия была ликвидирована. Но я себя чувствовал превосходно, как будто что-то умерло во мне, потом резко возродилось, как после перезагрузки системы. Щелчок, и ты обновлён. Возможно, это и было то самое пожирание души, чтобы стать сильнее и завершить свою миссию. Только особых изменений я не чувствовал, но может, они ещё во мне откроют нереализованные таланты?
Я позвонил Фаине и попросил её приехать, намекнув, что Дмитрия больше нет. И сказал ей, чтобы приезжала на большой машине (так они называли свой катафалк). Она всё поняла, не задала ни одного вопроса и приехала в течение сорока минут с двумя помощниками. Когда я её впустил, она смотрела на меня со страхом и благоговением, вот сейчас она видела во мне того, кто разрушает смерть. Угрюмые помощники молчаливо сняли труп, положили в чёрный чехол и направились к лифту. Только бы их никто не заметил! Кажется, звёзды были на нашей стороне. И как только машина отъехала, я смог расслабиться и переварить случившееся. Завтра надо было сфотографировать свою ауру, а ещё лучше купить аппарат Кирлиана, потому что я был уверен, что энергия метки Дмитрия перекочевала ко мне. Но мой эксперимент был завершён, я видел добровольное самопожертвование ради своих нужд, я видел жизнь метки во время и после этой жертвы. Природа этого феномена мне становилась всё понятнее.
27
На следующий день я пошёл на внеурочный приём к Тришне, который был рад моим визитам в любое время, так как его интересовали все сложные случаи, не поддающиеся объяснениям. Аурология вообще была не самая точная наука, но мой случай был уникальным, я это просто знал. Он видел насквозь людей, так что не было необходимости использовать опто-электронные приборы, фиксирующие состояние энергетической оболочки человека. Моя аура всё также была в том странном состоянии, моё магнитное поле было достаточно далеко от моего физического тела и имело чёткие контуры (как будто нарисованные тушью). Но за этой линией теперь было несколько размытых линий – одна синевато-фиолетовая (явно подарок после смерти Дайаны) и теперь ещё серо-бордовая (прощальный подарок от Дмитрия). Возможно, это было совпадением, пока было рано судить, это были всего два случая. Тришна хотел объяснений от меня, но это я был клиентом, так что это я требовал от него объяснений.
- Вообще-то аура редко состоит больше чем из двух цветов, ведь у вас не радужная аура, а чётко очерченные слои, как будто у вас их несколько, но они связаны, и при этом соблюдаются границы. Может быть, у вас раздвоение личности? Или вы очень сильно привязаны к некоторым людям?
Я только качал головой, этот просвещённый, считающий себя эзотерическим гуру не понимал ни меня, ни моего энергетического фона, и его профессиональное любопытство пыталось нащупать хоть какое-нибудь объяснение. Я ничего не терял, если говорил с ним искренне. Насколько позволял здравый рассудок. – Это может быть связано с тем, что я неким образом был привязан к людям, и они недавно умерли, оставив некое воспоминание во мне?
- Вы имеете в виду фантомных сущностей, которые присосались к вашему биополю? – уточнил ауролог. – Вы знаете, я не вижу, чтобы над вами что-то паразитировало, возможно, вы привлекаете к себе своими негативными мыслями и чересчур сильными желаниями лярвы, но уж очень последовательно в таком случае они паразитируют на вашем поле. Как будто вы имеете полный контроль над ними.
- Как будто я пожрал эти лярвы, ну, или просто слабые души? – пошёл я ещё дальше.
- Именно, - Тришна снял очки и протёр их в который раз, кажется, я был одним из тех клиентов, которые в пух и прах разрушали все его знания и духовную практику, напоминая в очередной раз истину – я знаю, что ничего не знаю. – Поэтому я должен вас спросить, не практикуете ли вы чёрную магию?
- И что имеется в виду под чёрной магией? – интересовался я искренне, смакуя возможность того, что я ещё до кучи могу оказаться крутым чёрным магом.
И снова он замялся, пытаясь как можно нейтральнее подобрать верный ответ. – Вы правы, магия, она просто магия, чёрная или белая, это смотря как посмотреть. Я имел в виду некромантию, все кладбищенские ритуалы, может быть, наведение порчи или привороты, чтобы привязать человека душой и телом к себе.
Оба мы понимали, что его объяснение звучит натянуто, но в какой-то степени он также попал в точку, я действительно получал в подарок души самоубийц, только это был добровольный дар, моя натура требовала этого, чтобы я смог выполнить свою миссию. В принципе, консультации Тришны мне уже и не были нужны, разве что для того, чтобы фиксировать, как моё биополе обрастает всё новыми самоубийственными дарами. – Эти новые цветные слои в моём биополе, они…отражают моё состояние? Указывают на некие способности?
- Теоретически – да, - Тришна был рад снова говорить о чём-то с уверенностью. – Но вы как будто бы закрыли эти каналы и не пользуетесь ими, возможно, вы ограничиваете себя подсознательно, так как не знаете, как вместить в себе это разнообразие, чтобы не навредить психике.
- Но если бы я прорвал эти каналы, то смог бы пользоваться этими состояниями? – это была интересная теория, я мог питаться душами так, чтобы они давали мне недостающие качества. Это могло бы сделать меня более целостным и завершённым. Только в неподготовленном виде это могло вызвать шизофрению. Возможно, именно поэтому я пока и не мог ощутить благословение этих смертей.
- Должно быть, - ответ Тришны не звучал уверенно, кажется, ему предстояло учиться, учиться и ещё раз учиться, чтобы с невозмутимостью профессионала рассуждать на эти скользкие темы. – Думаю, это бы помогло вам менять личности, но если вы действительно обуздаете эти наслоения, ваша психика не должна пострадать. Но знаете, ваше биополе до сих пор является агрессивным по отношению ко всему, оно отталкивает всё вокруг, кроме этих новых цветных уровней. Это указывает на неуязвимость, вы можете себя защитить от всего, но при этом мне кажется, что вы закрылись в себе, и это не позволяет вам вобрать весь свой потенциальный опыт.
- Выстроенная лично мной защита или некий дар свыше?
- Понимаете, Зиновий, я верю в силы космоса, помощь божественных сущностей, вселенскую связь, - объяснял он, - но я, как и вы, являюсь при этом человеком прагматичным и рациональным. Мы можем принимать советы и получать вдохновение от высших сил, но работа над нашим физическим, астральным и ментальным телом – исключительно наша собственная заслуга. Все наши ограничения сидят у нас в голове, и все наши таланты также прокачаны нами самими. Если вы готовы, то откройте путь к этим каналам, стоит пользоваться всем, что предлагает нам природа, но не забывайте, что это лишь сырые дары, шлифовать их вам придётся самостоятельно. У вас большая аура, но она не льётся волнами вокруг вас, из-за этого её энергия застаивается, что указывает на эгоцентризм. Я вам советую не сдерживать в себе энергию и не расходовать её исключительно на себя. Вы – не интроверт, помните об этом, и чтобы получать полноценное развитие, надо впустить мир в свою жизнь. Откройтесь ему, иначе вы не сумеете обуздать в себе все эти потоки энергии.
Я поблагодарил его за советы и вышел на улицу с новой пищей для размышления. Я был согласен с ним по поводу того, чтобы освободить всю энергию, опыт и знания, мне хотелось делиться с миром тем, что я наработал, а также получать поддержку, веру, сочувствие и человеческое понимание. Но когда твой новый опыт состоит из таких опасных тем, это было непросто, если я не хотел оказаться в психушке, а то и на скамье подсудимых. Единственное как я мог прорабатывать все свои энергетические блоки и развивать новые способности, так это научившись играть в обществе. Оставаться нормальным и манипулировать сознаниями людей, чтобы они не видели всей сути моей игры. В голове выстраивались сырые черновики новой тактики, я был сыт по горло теорией и неподтверждёнными ответами, кишащими тайнами и отдающими мистическим душком.
Мои слова лились из уст как музыка ангелов. И это даже не было наглой ложью, ведь после самоубийства души становятся частью меня. Я их поглощаю, и они живут через меня, что приводит к их полному очищению. Я до конца не понимал, как это происходит и что становится с их сознанием, но всё равно это было куда лучше, чем просто сгинуть навсегда из всех материальных и нематериальных миров под воздействием проклятия.
- То есть ты должен принести меня в жертву? – спрашивал совсем уж поникший Дмитрий, даже не в силах притронуться к заказанному мной пинтовому бокалу пива в шумном баре.
Я поднял свой бокал, вытер пену с губ и улыбнулся как можно искреннее. – Нет, Дима, это ты должен принести себя в жертву. Только ты сам. – Я понаблюдал за его реакцией, смирение и решительность, отлично. И тогда я продолжил. – Сам пойми, сколько грязи ты уже принёс в этот мир, и сколько ещё можешь принести. Твоя тяга к самоуничтожению возникла не просто так, мир отвергает всё, что чуждо жизни, это абсолютно нормально. Твоя душа гораздо мудрее, она знает, что причиняет вред миру, который принадлежит жизни, от того в тебе и запрограммированно суицидальное поведение. Только тебе повезло, что ты дождался того момента, когда открылся путь спасения. Для меня все души важны и равны, и я готов спасти тебя, потому что ты нужен Богу!
После этой встречи в метке Дмитрия стало больше чёрных пятен, похожих на старые ожоги, правда, разноцветные блики всех цветов радуги начинали пробиваться через унылую серость. Дело явно приближалось к финишу, и сердце моё одновременно трепетало в предвкушении и обливалось кровью, потому что я до сих пор был человеком, и я сочувствовал каждому, кто заблудился и потерял надежду. Но я не собирался отменять это дело, парень был обречён. Возможно, тактика, которую я выбрал по отношению к Владимиру, продлила бы ему жизнь, а может даже вытащила из экзистенциального кризиса. Но я знал, что уже поздно, мы оба с ним перешагнули за некую черту невозврата, осталось только поставить точку.
На следующий день, пока Владимир развлекался со своей дамой сердца в боулинг-центре, Дмитрий принимал самое важное решение в своей жизни. Он позвонил мне и спросил, может ли принести себя в жертву в самом священном месте, где я осознал, что был тем, кто разрушает смерть. Я долго обдумывал эту просьбу. Чисто кармически было нехорошо вновь допускать смерть человека в своём жилье, но искушение было велико, потому что дома я буду в безопасности, дома я буду расслаблен и смогу концентрироваться на умирании этого человека. Странные у меня были желания, но я отгонял сейчас все дисгармоничные нюансы, которые противоречили моей натуре жизнелюба. Но в итоге я пришёл к выводам, что ничего не теряю, если исполню последнее желание Димы. Я написал ему, что жду его вечером у себя. Придётся потом связаться с членами секты, дабы они втихомолку увезли тело, и ни один след не указывал на место его смерти. Этот случай уже куда ближе шёл к статье 124 в доведении до самоубийства. Но никакие законы меня не волновали, эти события были вне человеческого законодательства.
Я уже боялся, что он передумал, пока ждал его в своей холостяцкой берлоге, пытаясь отогнать все воспоминания, как Дайана умирала в моих объятьях. Телефон его не отвечал, а иных его контактов у меня не было. Но около полуночи раздался невероятно громкий звон в дверь, мои нервы уже были на пределе, так что каждая мелочь воспринималась чересчур остро. Я был открыт новым ощущениям, и еле уговорил себя остаться в трезвом рассудке, хотя искушение принять успокоительное было невероятным. Метка Димы была очень яркой, абстрактные рисунки скакали у меня перед глазами – палки, ветки, лестницы, верёвки. Да, верёвки, он повесится, как и я. Отличный выбор, безопасный. Тут уже без вариантов, я прослежу, чтобы никакая Дуня его не спасла всему району на смех.
Я позволил ему оглядеться и впитать в себя жилищную атмосферу, где по его мнению жил пророк, который как великий Один висел на древе жизни (или дешёвом карнизе), чтобы принести себя в жертву ради получения знаний. Я старался меньше говорить, чтобы сохранить церемониальное настроение, потому что для Дмитрия это было важно, для него это было ритуальным самоубийством, тогда как я в своё время испытывал лишь пустоту и призывал лишь пустоту. И хотя глаза его не принадлежали миру живых, всё же некие искринки в них ещё проскальзывали. А метка его пульсировала неоновыми верёвками, которые как молнии вспыхивали и электризовали пространство, пытаясь вырваться наружу. Время пришло.
Он не подготовился, жаждая полностью повторить то, что испытал я, явно надеясь таким образом слиться со своим спасителем, который не поскупился пожертвовать одним из своих электрических удлинителей. Ремень мой пропал после попытки свести счёты с жизнью, думаю, его ликвидировали мои родители, чтобы тот не напоминал мне о моём поражении. Никто не знал, как именно я повесился, пускай Дима верит, что я повесился на проводе. Я спокойно привязал удлинитель к карнизу, подставил виндзорский стул с кухни, задвинул шторы и непринуждённо улыбнулся. Это было приглашение ступить в добровольное служение смерти, приняв его с гордо поднятой головой и надеждой на очищение. А не с пустой головой и полным мраком в холодном сердце. Мне бы его веру в тот роковой сентябрьский день, думал я, наблюдая, как мой подопытный кролик медленно, но решительно шагает в сторону своей добровольной казни.
Я помог ему накинуть петлю на шею, а также проверил механизм, чтобы провод затянулся как можно туже, переломав ему позвонки, чтобы смерть настала максимально быстро. К сожалению, я не мог ему предоставить мгновенную смерть, надеясь, что страдания Димы стабильно закончатся через пять минут. Я наблюдал за ним какое-то время, пока он стоял на стуле, держась за удавку, его метка буйно расплёскивала ярких солнечных зайчиков по всей квартире, невидимых для других. Но всё больше тёмных пятен поглощали эти яркие бесформенные искры, изрыгая свой фатализм с невероятной яростью. Передо мной стоял осуждённый, гнилой человек, которого мир отвергал как мусор, даже душа его была противна этому миру, но я был падальщик, я подберу её, чтобы трансформировать её уродство в силу света. Когда я откинул стул в сторону, в глазах Димы я увидел какую-то надежду, страхи его пробудились, и только мольба осталась, потому что в последний момент сработал инстинкт самосохранения. Но я уже знал, что этот человек мёртв, и ничто не было способно его вернуть в мир живых.
Я отключил в себе всю гуманность, я просто вынужден был это сделать, концентрируя всё своё внимание на трансформации метки, которая искрилась всеми возможными цветами, пока не начала тускнеть и мерцать. На заднем фоне я слышал неприятные звуки человеческой агонии, видел подёргивание тела, чувствовал естественные запахи, но это было просто не самыми приятными декорациями, вот и всё. Я был уверен, что его шейные позвонки переломались и сонная артерия пережата, а дыхательная система уже парализована, но мне казалось, что тело его корчилось и корчилось в муках, пока наконец-то я не закрыл глаза, чтобы сделать глубокий вдох. И когда я выдохнул, то увидел, как метка испаряется словно дымок, и меня накрыло ощущение, что душа Дмитрия была ликвидирована. Но я себя чувствовал превосходно, как будто что-то умерло во мне, потом резко возродилось, как после перезагрузки системы. Щелчок, и ты обновлён. Возможно, это и было то самое пожирание души, чтобы стать сильнее и завершить свою миссию. Только особых изменений я не чувствовал, но может, они ещё во мне откроют нереализованные таланты?
Я позвонил Фаине и попросил её приехать, намекнув, что Дмитрия больше нет. И сказал ей, чтобы приезжала на большой машине (так они называли свой катафалк). Она всё поняла, не задала ни одного вопроса и приехала в течение сорока минут с двумя помощниками. Когда я её впустил, она смотрела на меня со страхом и благоговением, вот сейчас она видела во мне того, кто разрушает смерть. Угрюмые помощники молчаливо сняли труп, положили в чёрный чехол и направились к лифту. Только бы их никто не заметил! Кажется, звёзды были на нашей стороне. И как только машина отъехала, я смог расслабиться и переварить случившееся. Завтра надо было сфотографировать свою ауру, а ещё лучше купить аппарат Кирлиана, потому что я был уверен, что энергия метки Дмитрия перекочевала ко мне. Но мой эксперимент был завершён, я видел добровольное самопожертвование ради своих нужд, я видел жизнь метки во время и после этой жертвы. Природа этого феномена мне становилась всё понятнее.
27
На следующий день я пошёл на внеурочный приём к Тришне, который был рад моим визитам в любое время, так как его интересовали все сложные случаи, не поддающиеся объяснениям. Аурология вообще была не самая точная наука, но мой случай был уникальным, я это просто знал. Он видел насквозь людей, так что не было необходимости использовать опто-электронные приборы, фиксирующие состояние энергетической оболочки человека. Моя аура всё также была в том странном состоянии, моё магнитное поле было достаточно далеко от моего физического тела и имело чёткие контуры (как будто нарисованные тушью). Но за этой линией теперь было несколько размытых линий – одна синевато-фиолетовая (явно подарок после смерти Дайаны) и теперь ещё серо-бордовая (прощальный подарок от Дмитрия). Возможно, это было совпадением, пока было рано судить, это были всего два случая. Тришна хотел объяснений от меня, но это я был клиентом, так что это я требовал от него объяснений.
- Вообще-то аура редко состоит больше чем из двух цветов, ведь у вас не радужная аура, а чётко очерченные слои, как будто у вас их несколько, но они связаны, и при этом соблюдаются границы. Может быть, у вас раздвоение личности? Или вы очень сильно привязаны к некоторым людям?
Я только качал головой, этот просвещённый, считающий себя эзотерическим гуру не понимал ни меня, ни моего энергетического фона, и его профессиональное любопытство пыталось нащупать хоть какое-нибудь объяснение. Я ничего не терял, если говорил с ним искренне. Насколько позволял здравый рассудок. – Это может быть связано с тем, что я неким образом был привязан к людям, и они недавно умерли, оставив некое воспоминание во мне?
- Вы имеете в виду фантомных сущностей, которые присосались к вашему биополю? – уточнил ауролог. – Вы знаете, я не вижу, чтобы над вами что-то паразитировало, возможно, вы привлекаете к себе своими негативными мыслями и чересчур сильными желаниями лярвы, но уж очень последовательно в таком случае они паразитируют на вашем поле. Как будто вы имеете полный контроль над ними.
- Как будто я пожрал эти лярвы, ну, или просто слабые души? – пошёл я ещё дальше.
- Именно, - Тришна снял очки и протёр их в который раз, кажется, я был одним из тех клиентов, которые в пух и прах разрушали все его знания и духовную практику, напоминая в очередной раз истину – я знаю, что ничего не знаю. – Поэтому я должен вас спросить, не практикуете ли вы чёрную магию?
- И что имеется в виду под чёрной магией? – интересовался я искренне, смакуя возможность того, что я ещё до кучи могу оказаться крутым чёрным магом.
И снова он замялся, пытаясь как можно нейтральнее подобрать верный ответ. – Вы правы, магия, она просто магия, чёрная или белая, это смотря как посмотреть. Я имел в виду некромантию, все кладбищенские ритуалы, может быть, наведение порчи или привороты, чтобы привязать человека душой и телом к себе.
Оба мы понимали, что его объяснение звучит натянуто, но в какой-то степени он также попал в точку, я действительно получал в подарок души самоубийц, только это был добровольный дар, моя натура требовала этого, чтобы я смог выполнить свою миссию. В принципе, консультации Тришны мне уже и не были нужны, разве что для того, чтобы фиксировать, как моё биополе обрастает всё новыми самоубийственными дарами. – Эти новые цветные слои в моём биополе, они…отражают моё состояние? Указывают на некие способности?
- Теоретически – да, - Тришна был рад снова говорить о чём-то с уверенностью. – Но вы как будто бы закрыли эти каналы и не пользуетесь ими, возможно, вы ограничиваете себя подсознательно, так как не знаете, как вместить в себе это разнообразие, чтобы не навредить психике.
- Но если бы я прорвал эти каналы, то смог бы пользоваться этими состояниями? – это была интересная теория, я мог питаться душами так, чтобы они давали мне недостающие качества. Это могло бы сделать меня более целостным и завершённым. Только в неподготовленном виде это могло вызвать шизофрению. Возможно, именно поэтому я пока и не мог ощутить благословение этих смертей.
- Должно быть, - ответ Тришны не звучал уверенно, кажется, ему предстояло учиться, учиться и ещё раз учиться, чтобы с невозмутимостью профессионала рассуждать на эти скользкие темы. – Думаю, это бы помогло вам менять личности, но если вы действительно обуздаете эти наслоения, ваша психика не должна пострадать. Но знаете, ваше биополе до сих пор является агрессивным по отношению ко всему, оно отталкивает всё вокруг, кроме этих новых цветных уровней. Это указывает на неуязвимость, вы можете себя защитить от всего, но при этом мне кажется, что вы закрылись в себе, и это не позволяет вам вобрать весь свой потенциальный опыт.
- Выстроенная лично мной защита или некий дар свыше?
- Понимаете, Зиновий, я верю в силы космоса, помощь божественных сущностей, вселенскую связь, - объяснял он, - но я, как и вы, являюсь при этом человеком прагматичным и рациональным. Мы можем принимать советы и получать вдохновение от высших сил, но работа над нашим физическим, астральным и ментальным телом – исключительно наша собственная заслуга. Все наши ограничения сидят у нас в голове, и все наши таланты также прокачаны нами самими. Если вы готовы, то откройте путь к этим каналам, стоит пользоваться всем, что предлагает нам природа, но не забывайте, что это лишь сырые дары, шлифовать их вам придётся самостоятельно. У вас большая аура, но она не льётся волнами вокруг вас, из-за этого её энергия застаивается, что указывает на эгоцентризм. Я вам советую не сдерживать в себе энергию и не расходовать её исключительно на себя. Вы – не интроверт, помните об этом, и чтобы получать полноценное развитие, надо впустить мир в свою жизнь. Откройтесь ему, иначе вы не сумеете обуздать в себе все эти потоки энергии.
Я поблагодарил его за советы и вышел на улицу с новой пищей для размышления. Я был согласен с ним по поводу того, чтобы освободить всю энергию, опыт и знания, мне хотелось делиться с миром тем, что я наработал, а также получать поддержку, веру, сочувствие и человеческое понимание. Но когда твой новый опыт состоит из таких опасных тем, это было непросто, если я не хотел оказаться в психушке, а то и на скамье подсудимых. Единственное как я мог прорабатывать все свои энергетические блоки и развивать новые способности, так это научившись играть в обществе. Оставаться нормальным и манипулировать сознаниями людей, чтобы они не видели всей сути моей игры. В голове выстраивались сырые черновики новой тактики, я был сыт по горло теорией и неподтверждёнными ответами, кишащими тайнами и отдающими мистическим душком.
