Несколько ковров на пол, драпировки, закрывающие тянущиеся вдоль стен трубы и кабели, парочка картин, зеркала, зрительно увеличивающие объем помещений, плюс замена стандартных светильников на изысканные бра – и салон транспорта буквально преобразился! Теперь пребывание в тесных стенах корабельных кают уже не воспринималось как тюремное заточение, а больше напоминало круиз на комфортном туристическом лайнере.
Даже Шимаэл, отнюдь не склонный к пустым сантиментам, вынужденно признал, что на борту стало существенно уютней и даже ка-то… теплее.
Конкретной даты отбытия они не назначали, больше ориентируясь на общий ход подготовки. Однако вскоре Дэлери заметила за собой, что старательно выискивает все новые и новые причины, требующие еще немного задержаться, чтобы довести все до ума. Раз за разом поводы становились все более надуманными, из чего следовал очевидный вывод, что она боится. Боится обрубить швартовы и окончательно порвать со старым миром и прежней жизнью.
И тогда она волевым усилием назначила старт на следующее утро, о чем известила изрядно растерявшегося после такого откровения Шимаэла. За оставшееся время следовало оперативно заделать последние прорехи и подобрать хвосты. В конце концов, они улетали не навсегда и вовсе не на край света. Никто не отправлял их в бессрочную ссылку без права возврата. Скорее уж впереди их ждал сполна заслуженный отпуск после многолетней тяжелой вахты. И, если вдруг выяснится, что они забыли взять, скажем, носовые платки, то всегда можно вернуться или хотя бы заскочить в какой-нибудь магазинчик по дороге.
В общем, последний день выдался особенно суматошным, и Дэлери уже мечтала, как «Турин», наконец, выйдет на орбиту, ляжет на выбранный курс, куда бы он ни вел, и тогда она с чувством выполненного долга завалится на койку в своей каюте и продрыхнет целые сутки, а то и дольше. Хотя она прекрасно понимала, что ничего у нее не выйдет. Точно такие же мысли посещали ее и после отставки, однако отоспаться «от пуза» у нее тогда так и не получилось. Глубоко въевшиеся привычки не позволяли ей просто так валяться без дела в постели и требовали встать и чем-нибудь заняться. Скука оказалась для бывшей Верховной Жрицы куда страшнее изматывающей усталости.
В тот, последний вечер ее почтила своим визитом Собати, так и не сумевшая вынести за скобки старую дружбу, отречься от прежних отношений в угоду сиюминутной конъюнктуре. Точно так же когда-то и сама Дэлери не смогла остаться равнодушной к судьбе низложенного Бекташа Руорна. Даже высшие Служители Сиарны, несмотря на внешнюю холодность и маниакальную рациональность, где-то глубоко внутри все еще сохраняли остатки человечности, не позволявшей им окончательно превратиться в живые машины.
– Вы уже решили, куда направитесь? – Сестра Джейх подняла перед собой бокал, глядя сквозь покачивающийся янтарный напиток на заходящее за окном солнце.
Собати бы никогда не сказала этого вслух, но она всегда испытывала что-то вроде зависти от того, что ее лучшая подруга способна черпать наслаждение в таких вещах, как хорошее вино, стильный интерьер или же власть над мужскими мечтами и грезами. Ее собственной главной жизненной ценностью всегда был Порядок, который она во всей мыслимой энергией насаждала повсюду вокруг себя. И она, действительно, испытывала почти сексуальное удовлетворение от вида аккуратно расставленных стульев в столовой или от стройных колонок цифр в бухгалтерских отчетах.
С другой стороны, Дэлери, будучи поставленной на регулирование хозяйственной деятельности Дворца со всеми его тоннами, метрами и киловатт-часами, уже на вторые сутки гарантировано сошла бы с ума, а Собати чувствовала себя среди бесконечных потоков такого рода информации как рыба в воде.
Каждому свое, как говорится, но все же немного досадно, что там, где другой человек наслаждается изысканный букетом вкуса и аромата, ты видишь только обжигающую дрянь, а любого мужчину воспринимаешь как потенциального похотливого кобеля.
– Иногда не так важно то, куда, как то, откуда ты бежишь, – подняла Дэлери в ответ свой бокал. Она переправила на «Турин» всю свою обширную коллекцию напитков, оставив всего одну бутылку как раз для этого вечера. – Мне хочется на какое-то время погрузиться в пустоту, в тишину, чтобы никто ежеминутно не закачивал мне в голову декалитры информации, мнений и слухов. Быть может тогда я смогу, наконец, расслышать свой внутренний голос и понять, к чему он меня призывает. В здешнем гвалте у него нет ни единого шанса до меня докричаться. Вот тогда и решим.
– Вы не боитесь, что за двумя столь высокопоставленными в прошлом персонами могут охотиться представители противоположного лагеря? За вас можно потребовать немалый выкуп. Как-никак, а вы с Шимом все же храните в своих головах немало секретов.
– Ситуация сегодня меняется столь стремительно, что все известные нам тайны безнадежно устарели еще неделю назад. Ну а выкуп, – Дэлери сделала глоток и некоторое время наслаждалась напитком, прикрыв глаза. – Если честно, то я даже предположить не могу, к кому с соответствующими требованиями можно было бы обратиться. Кому мы нужны? Некоторые, скорее, согласятся немного доплатить за возможность не лицезреть наших унылых физиономий без необходимости. Мы – отработанный материал, и наша ценность со всех точек зрения стремится в данный момент к нулю.
– Но отдельным-то конкретным людям ваши судьбы все же небезразличны! – Собати позволила себе редкое проявление эмоций, поставив пустой бокал на столик с чуть более громким стуком, чем обычно. – Если вам на самих себя наплевать, то это еще не значит, что и все прочие думают точно так же!
– Извини, – глухо отозвалась Дэлери из глубин своего кресла после довольно продолжительной паузы, – я не хотела никого обидеть, но внешние обстоятельства иногда просто разбивают старый привычный мир как хрустальную вазу. И при всем желании нам не собрать ее вновь из россыпи осколков. Любые перемены для кого-то – боль, а для кого-то – возможности. Если не хочешь лишних страданий, то не цепляйся за прошлое, оставь его позади и двигайся дальше. Лидер забега никогда не оглядывается, чтобы посмотреть, как там его конкуренты, иначе он потеряет темп или даже споткнется. Мы с Шимом – старый ржавый якорь, который будет тебя только тормозить, забудь о нас, смотри только вперед и будь счастлива.
– Горазда же ты красочные речи сочинять! – фыркнула Собати. – Но я-то – не толпа, на меня твои витиеватые словеса не действуют. Ты же прекрасно знаешь, что я ни за что не отрекусь и, что бы ни случилось, всегда приду на помощь, только позови.
– Спасибо, Соби, – кивнула Жрица. – Если честно, то я очень надеялась, что ты это скажешь. А с учетом того, как давно и хорошо мы друг друга знаем, мне и звать-то не придется. Ты сама все прекрасно поймешь, когда придет время.
Сестра Джейх про себя отметила, что Дэлери употребила именно слово «когда», а не «если», но предпочла промолчать. Она не хотела лезть к подруге в душу с лишними расспросами.
– И вы с ним ни на секунду не пожалели о принятом решении?
– Потерявши голову, по волосам не плачут, – Дэлери безразлично пожала плечами. – Единственное, о чем я все же сожалею, так это о том, что не могу забрать с собой на борт это кресло, – она ласково провела пальцами по массивному подлокотнику. – На «Турине» слишком узкие коридоры, и оно в них не пролезает.
Отлет прошел буднично и неприметно. На летном поле не выстраивался почетный караул, перед ними не расстилали ковровых дорожек, даже просто проводить мятежную парочку никто не пришел.
Такая обстановка чем-то напоминала времена, когда Жрицы Сиарны инкогнито отправлялись на планеты Конфедерации и Республики, неся несчастным безбожникам свет их Госпожи. Они поднимались на борт обычных рейсовых транспортов с минимумом багажа, в простой повседневной одежде, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания.
Но они, по крайней мере, знали, на что и ради какой цели идут. За своей спиной они чувствовали поддержку других Сестер и самой Сиарны, чья сила струилась по их венам. Они выступали в роли наконечника копья, которое держала могучая и уверенная рука. Одинокие Жрицы улетали в неизвестность, храня в сердце нерушимую веру в правильность того, что они делают, и, если понадобится, были готовы отдать жизнь за торжество своих идеалов.
Дэлери же сейчас не испытывала в душе ничего, кроме усталой опустошенности. В отличие от своих бывших соратниц, которых она же сама и благословляла на миссионерские подвиги, она сейчас, напротив, бежала от того, что ей казалось глубоко и невыносимо неправильным, признавая тем самым свое поражение. А капитуляция вряд ли способна воодушевить кого-либо на великие свершения.
Так что наконечником копья Виан себя сейчас точно не ощущала. Скорее уж обычной уставшей, растерянной и немного испуганной женщиной.
Поскольку специальных прощальных церемоний не предполагалось, то Шимаэл, взбежав по трапу, сразу же активировал закрытие и герметизацию всех люков. Лязг медленно втягиваемой погрузочной аппарели почему-то напомнил Дэлери позвякивание лопат похоронной команды, а щелчки срабатывающих замков – стук комьев земли по крышке гроба. Последний лучик бледного рассветного солнца съежился и угас, перерезанный закрывшейся дверью трюма, точно пуповина, связывавшая их с прошлой жизнью. Отныне они двое были предоставлены сами себе и могли рассчитывать только на собственные силы.
Осторожно обходя штабеля контейнеров и перешагивая через крепежные растяжки, Дэлери направилась к трапу, ведущему в жилые каюты и на мостик. Примерно половину трюма занимал небольшой шаттл, позволявший осуществлять высадку на планеты, не спуская с орбиты основной транспорт, а почти все остальное пространство было отдано под набранные ими с собой припасы и различное оборудование.
Основная масса контейнеров находилась в ведении Шимаэла, и Виан даже не спрашивала его, что именно в них содержится. В конце концов, если отправляешься в Неизведанное, то внезапно понадобиться может все, что угодно. Лучше уж взять с запасом, чем после горько сожалеть.
Дэлери крайне редко доводилось покидать Клиссу, в отличие от Жриц и Советников рангом пониже, которым, исполняя ее указания, приходилось мотаться по всей галактике, точно рабочим муравьям, направляемым волей их королевы. А вот поводов самой Верховной Жрице куда-то отправиться находилось крайне мало. События, требующие обязательного личного присутствия чиновника высшего ранга, случаются не так уж и часто.
И в ходе всех своих предыдущих вояжей она весь полет находилась в роскошном салоне правительственного челнока, полностью изолированного не только от любых досадных шумов или вибраций, но и от всего, что происходило в это время за бортом или на мостике. Как в лифте – двери закрылись, двери открылись – и ты уже ступаешь на поверхность другой планеты.
«Турин» подобных сибаритских излишеств не предлагал, но, взамен, его пассажиры имели возможность постоять на мостике рядом с капитаном. Для Дэлери подобный аттракцион был в диковинку, и она не могла упустить шанса понаблюдать за работой, возможно, лучшего пилота вселенной.
В данный момент Шимаэл проводил финальную инспекцию систем корабля, по ходу проверки докладывая результаты диспетчеру космопорта. Теперь Дэлери догадывалась, почему корабли даже после того, как все пассажиры заняли свои места, и люки закрыты, еще долго стоят неподвижно, размеренно гудя запущенными двигателями и не двигаясь с места. Сложная техника требовала к себе внимания и уважения, а потому спешка тут была неуместна.
Жрица, стараясь не шуметь, тихонько присела на соседнее кресло, прислушиваясь к их перекличке. Большая часть слов и терминов звучала для нее полнейшей абракадаброй, но услышав фразу «взлет разрешаю», она сообразила, что все подготовительные процедуры завершены, и пришло время стартовать.
– Ну что, Виан, готова? – подтвердил Шимаэл ее догадку.
– Честно говоря, нет, – невесело усмехнулась она, – но бесконечная неопределенность еще хуже.
– Я понял. Тогда пристегнись.
Вопреки ее дилетантским ожиданиям, Шимаэл не стал хвататься руками за штурвал и энергично тянуть его на себя, а всего лишь коснулся пары кнопок на панели. И даже моторы не взревели с натужной мощью, выдавая свою работу только чуть усилившейся вибрацией пола под ногами. Кресло мягко качнулось, и горизонт за иллюминатором ухнул вниз, когда «Турин» плавно взмыл в небо. Причем Шимаэл даже взгляда за окно не бросил, всецело сосредоточившись на показаниях приборов и табло.
– Честно говоря, я раньше представляла себе работу пилота несколько иначе, – призналась Дэлери.
– То есть?
– Больше напряжения, больше брутальности, больше романтики! – Жрица пожала плечами. – Свист рассекаемого воздуха, побелевшие костяшки сжимающих рычаги пальцев, проступившие на висках вены, капли пота…
– Ах, это! – рассмеялся Шимаэл, – Ну, прости, что разочаровал! Со штатными режимами автоматика и без моей помощи прекрасно справляется. А вот случись какая критическая ситуация, так все вам будет, не извольте беспокоиться.
– Что ж, будем надеяться, что до такого у нас дело не дойдет.
– Это уж зависит от того, что мы намерены делать дальше, – пилот повернулся к Дэлери, – у тебя уже заготовлен какой-нибудь план?
– Я как-то наивно полагала, что планирование полета – твоя прерогатива, – удивилась та. – В астронавигации я полный профан.
– Ну, насчет самого ближайшего будущего у меня кой-какие соображения имеются, – согласился Шимаэл. – Даже сейчас в глубинах галактики еще можно отыскать укромные уголки, куда пока не добралась религиозная экспансия. Но что дальше? Затаиться и сидеть тихо, медленно старея и наблюдая за тем, как рушится привычный мир? Я почему-то сомневаюсь, что тебе по душе такая перспектива, пассивное бездействие всегда вам претило. Рано или поздно, но ты обязательно попытаетесь что-нибудь предпринять. Но что?
– Для начала мне не помешало бы немного собраться с мыслями, – хмыкнула Жрица, наблюдая за тем, как голубое небо постепенно темнеет, и из сгущающейся черноты надвигающегося космоса начинают проступать звезды.
– Я не поднимал этот вопрос раньше, опасаясь чутких ушей и не в меру длинных языков, но сейчас мы, наконец, можем поговорить откровенно. Слишком уж много у меня вопросов накопилось.
– Честно говоря, я не привыкла изливать другим людям свою душу. Опыта маловато.
– Я знаю, что ты пыталась покончить с собой, но в последний миг Лайсиндор тебя спас, – Шимаэл решил перепрыгнуть через, возможно, самый болезненный эпизод, чтобы двинуться дальше уже без оглядки на него, – но что заставляет твое сердце все еще биться сейчас, когда вся прежняя жизнь отброшена прочь, когда ты сама для себя уже решила, что все кончено?
В наступившей тишине стали слышны звуки работающей в недрах корабля машинерии. А короткие реплики диспетчера разрывали ее наподобие хриплого вороньего карканья. Шимаэл молча ждал.
– Жажда мести, – вздохнула Дэлери и вскинула руки, массируя гудящие виски. – Я отдала служению Сиарне всю свою жизнь, но потом она меня предала, и теперь я мечтаю ее уничтожить.
– Как Локано?
– Что?.. – Жрица вскинула голову, но запнулась, задумавшись над вопросом пилота.
Даже Шимаэл, отнюдь не склонный к пустым сантиментам, вынужденно признал, что на борту стало существенно уютней и даже ка-то… теплее.
Конкретной даты отбытия они не назначали, больше ориентируясь на общий ход подготовки. Однако вскоре Дэлери заметила за собой, что старательно выискивает все новые и новые причины, требующие еще немного задержаться, чтобы довести все до ума. Раз за разом поводы становились все более надуманными, из чего следовал очевидный вывод, что она боится. Боится обрубить швартовы и окончательно порвать со старым миром и прежней жизнью.
И тогда она волевым усилием назначила старт на следующее утро, о чем известила изрядно растерявшегося после такого откровения Шимаэла. За оставшееся время следовало оперативно заделать последние прорехи и подобрать хвосты. В конце концов, они улетали не навсегда и вовсе не на край света. Никто не отправлял их в бессрочную ссылку без права возврата. Скорее уж впереди их ждал сполна заслуженный отпуск после многолетней тяжелой вахты. И, если вдруг выяснится, что они забыли взять, скажем, носовые платки, то всегда можно вернуться или хотя бы заскочить в какой-нибудь магазинчик по дороге.
В общем, последний день выдался особенно суматошным, и Дэлери уже мечтала, как «Турин», наконец, выйдет на орбиту, ляжет на выбранный курс, куда бы он ни вел, и тогда она с чувством выполненного долга завалится на койку в своей каюте и продрыхнет целые сутки, а то и дольше. Хотя она прекрасно понимала, что ничего у нее не выйдет. Точно такие же мысли посещали ее и после отставки, однако отоспаться «от пуза» у нее тогда так и не получилось. Глубоко въевшиеся привычки не позволяли ей просто так валяться без дела в постели и требовали встать и чем-нибудь заняться. Скука оказалась для бывшей Верховной Жрицы куда страшнее изматывающей усталости.
В тот, последний вечер ее почтила своим визитом Собати, так и не сумевшая вынести за скобки старую дружбу, отречься от прежних отношений в угоду сиюминутной конъюнктуре. Точно так же когда-то и сама Дэлери не смогла остаться равнодушной к судьбе низложенного Бекташа Руорна. Даже высшие Служители Сиарны, несмотря на внешнюю холодность и маниакальную рациональность, где-то глубоко внутри все еще сохраняли остатки человечности, не позволявшей им окончательно превратиться в живые машины.
– Вы уже решили, куда направитесь? – Сестра Джейх подняла перед собой бокал, глядя сквозь покачивающийся янтарный напиток на заходящее за окном солнце.
Собати бы никогда не сказала этого вслух, но она всегда испытывала что-то вроде зависти от того, что ее лучшая подруга способна черпать наслаждение в таких вещах, как хорошее вино, стильный интерьер или же власть над мужскими мечтами и грезами. Ее собственной главной жизненной ценностью всегда был Порядок, который она во всей мыслимой энергией насаждала повсюду вокруг себя. И она, действительно, испытывала почти сексуальное удовлетворение от вида аккуратно расставленных стульев в столовой или от стройных колонок цифр в бухгалтерских отчетах.
С другой стороны, Дэлери, будучи поставленной на регулирование хозяйственной деятельности Дворца со всеми его тоннами, метрами и киловатт-часами, уже на вторые сутки гарантировано сошла бы с ума, а Собати чувствовала себя среди бесконечных потоков такого рода информации как рыба в воде.
Каждому свое, как говорится, но все же немного досадно, что там, где другой человек наслаждается изысканный букетом вкуса и аромата, ты видишь только обжигающую дрянь, а любого мужчину воспринимаешь как потенциального похотливого кобеля.
– Иногда не так важно то, куда, как то, откуда ты бежишь, – подняла Дэлери в ответ свой бокал. Она переправила на «Турин» всю свою обширную коллекцию напитков, оставив всего одну бутылку как раз для этого вечера. – Мне хочется на какое-то время погрузиться в пустоту, в тишину, чтобы никто ежеминутно не закачивал мне в голову декалитры информации, мнений и слухов. Быть может тогда я смогу, наконец, расслышать свой внутренний голос и понять, к чему он меня призывает. В здешнем гвалте у него нет ни единого шанса до меня докричаться. Вот тогда и решим.
– Вы не боитесь, что за двумя столь высокопоставленными в прошлом персонами могут охотиться представители противоположного лагеря? За вас можно потребовать немалый выкуп. Как-никак, а вы с Шимом все же храните в своих головах немало секретов.
– Ситуация сегодня меняется столь стремительно, что все известные нам тайны безнадежно устарели еще неделю назад. Ну а выкуп, – Дэлери сделала глоток и некоторое время наслаждалась напитком, прикрыв глаза. – Если честно, то я даже предположить не могу, к кому с соответствующими требованиями можно было бы обратиться. Кому мы нужны? Некоторые, скорее, согласятся немного доплатить за возможность не лицезреть наших унылых физиономий без необходимости. Мы – отработанный материал, и наша ценность со всех точек зрения стремится в данный момент к нулю.
– Но отдельным-то конкретным людям ваши судьбы все же небезразличны! – Собати позволила себе редкое проявление эмоций, поставив пустой бокал на столик с чуть более громким стуком, чем обычно. – Если вам на самих себя наплевать, то это еще не значит, что и все прочие думают точно так же!
– Извини, – глухо отозвалась Дэлери из глубин своего кресла после довольно продолжительной паузы, – я не хотела никого обидеть, но внешние обстоятельства иногда просто разбивают старый привычный мир как хрустальную вазу. И при всем желании нам не собрать ее вновь из россыпи осколков. Любые перемены для кого-то – боль, а для кого-то – возможности. Если не хочешь лишних страданий, то не цепляйся за прошлое, оставь его позади и двигайся дальше. Лидер забега никогда не оглядывается, чтобы посмотреть, как там его конкуренты, иначе он потеряет темп или даже споткнется. Мы с Шимом – старый ржавый якорь, который будет тебя только тормозить, забудь о нас, смотри только вперед и будь счастлива.
– Горазда же ты красочные речи сочинять! – фыркнула Собати. – Но я-то – не толпа, на меня твои витиеватые словеса не действуют. Ты же прекрасно знаешь, что я ни за что не отрекусь и, что бы ни случилось, всегда приду на помощь, только позови.
– Спасибо, Соби, – кивнула Жрица. – Если честно, то я очень надеялась, что ты это скажешь. А с учетом того, как давно и хорошо мы друг друга знаем, мне и звать-то не придется. Ты сама все прекрасно поймешь, когда придет время.
Сестра Джейх про себя отметила, что Дэлери употребила именно слово «когда», а не «если», но предпочла промолчать. Она не хотела лезть к подруге в душу с лишними расспросами.
– И вы с ним ни на секунду не пожалели о принятом решении?
– Потерявши голову, по волосам не плачут, – Дэлери безразлично пожала плечами. – Единственное, о чем я все же сожалею, так это о том, что не могу забрать с собой на борт это кресло, – она ласково провела пальцами по массивному подлокотнику. – На «Турине» слишком узкие коридоры, и оно в них не пролезает.
Глава 13
Отлет прошел буднично и неприметно. На летном поле не выстраивался почетный караул, перед ними не расстилали ковровых дорожек, даже просто проводить мятежную парочку никто не пришел.
Такая обстановка чем-то напоминала времена, когда Жрицы Сиарны инкогнито отправлялись на планеты Конфедерации и Республики, неся несчастным безбожникам свет их Госпожи. Они поднимались на борт обычных рейсовых транспортов с минимумом багажа, в простой повседневной одежде, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания.
Но они, по крайней мере, знали, на что и ради какой цели идут. За своей спиной они чувствовали поддержку других Сестер и самой Сиарны, чья сила струилась по их венам. Они выступали в роли наконечника копья, которое держала могучая и уверенная рука. Одинокие Жрицы улетали в неизвестность, храня в сердце нерушимую веру в правильность того, что они делают, и, если понадобится, были готовы отдать жизнь за торжество своих идеалов.
Дэлери же сейчас не испытывала в душе ничего, кроме усталой опустошенности. В отличие от своих бывших соратниц, которых она же сама и благословляла на миссионерские подвиги, она сейчас, напротив, бежала от того, что ей казалось глубоко и невыносимо неправильным, признавая тем самым свое поражение. А капитуляция вряд ли способна воодушевить кого-либо на великие свершения.
Так что наконечником копья Виан себя сейчас точно не ощущала. Скорее уж обычной уставшей, растерянной и немного испуганной женщиной.
Поскольку специальных прощальных церемоний не предполагалось, то Шимаэл, взбежав по трапу, сразу же активировал закрытие и герметизацию всех люков. Лязг медленно втягиваемой погрузочной аппарели почему-то напомнил Дэлери позвякивание лопат похоронной команды, а щелчки срабатывающих замков – стук комьев земли по крышке гроба. Последний лучик бледного рассветного солнца съежился и угас, перерезанный закрывшейся дверью трюма, точно пуповина, связывавшая их с прошлой жизнью. Отныне они двое были предоставлены сами себе и могли рассчитывать только на собственные силы.
Осторожно обходя штабеля контейнеров и перешагивая через крепежные растяжки, Дэлери направилась к трапу, ведущему в жилые каюты и на мостик. Примерно половину трюма занимал небольшой шаттл, позволявший осуществлять высадку на планеты, не спуская с орбиты основной транспорт, а почти все остальное пространство было отдано под набранные ими с собой припасы и различное оборудование.
Основная масса контейнеров находилась в ведении Шимаэла, и Виан даже не спрашивала его, что именно в них содержится. В конце концов, если отправляешься в Неизведанное, то внезапно понадобиться может все, что угодно. Лучше уж взять с запасом, чем после горько сожалеть.
Дэлери крайне редко доводилось покидать Клиссу, в отличие от Жриц и Советников рангом пониже, которым, исполняя ее указания, приходилось мотаться по всей галактике, точно рабочим муравьям, направляемым волей их королевы. А вот поводов самой Верховной Жрице куда-то отправиться находилось крайне мало. События, требующие обязательного личного присутствия чиновника высшего ранга, случаются не так уж и часто.
И в ходе всех своих предыдущих вояжей она весь полет находилась в роскошном салоне правительственного челнока, полностью изолированного не только от любых досадных шумов или вибраций, но и от всего, что происходило в это время за бортом или на мостике. Как в лифте – двери закрылись, двери открылись – и ты уже ступаешь на поверхность другой планеты.
«Турин» подобных сибаритских излишеств не предлагал, но, взамен, его пассажиры имели возможность постоять на мостике рядом с капитаном. Для Дэлери подобный аттракцион был в диковинку, и она не могла упустить шанса понаблюдать за работой, возможно, лучшего пилота вселенной.
В данный момент Шимаэл проводил финальную инспекцию систем корабля, по ходу проверки докладывая результаты диспетчеру космопорта. Теперь Дэлери догадывалась, почему корабли даже после того, как все пассажиры заняли свои места, и люки закрыты, еще долго стоят неподвижно, размеренно гудя запущенными двигателями и не двигаясь с места. Сложная техника требовала к себе внимания и уважения, а потому спешка тут была неуместна.
Жрица, стараясь не шуметь, тихонько присела на соседнее кресло, прислушиваясь к их перекличке. Большая часть слов и терминов звучала для нее полнейшей абракадаброй, но услышав фразу «взлет разрешаю», она сообразила, что все подготовительные процедуры завершены, и пришло время стартовать.
– Ну что, Виан, готова? – подтвердил Шимаэл ее догадку.
– Честно говоря, нет, – невесело усмехнулась она, – но бесконечная неопределенность еще хуже.
– Я понял. Тогда пристегнись.
Вопреки ее дилетантским ожиданиям, Шимаэл не стал хвататься руками за штурвал и энергично тянуть его на себя, а всего лишь коснулся пары кнопок на панели. И даже моторы не взревели с натужной мощью, выдавая свою работу только чуть усилившейся вибрацией пола под ногами. Кресло мягко качнулось, и горизонт за иллюминатором ухнул вниз, когда «Турин» плавно взмыл в небо. Причем Шимаэл даже взгляда за окно не бросил, всецело сосредоточившись на показаниях приборов и табло.
– Честно говоря, я раньше представляла себе работу пилота несколько иначе, – призналась Дэлери.
– То есть?
– Больше напряжения, больше брутальности, больше романтики! – Жрица пожала плечами. – Свист рассекаемого воздуха, побелевшие костяшки сжимающих рычаги пальцев, проступившие на висках вены, капли пота…
– Ах, это! – рассмеялся Шимаэл, – Ну, прости, что разочаровал! Со штатными режимами автоматика и без моей помощи прекрасно справляется. А вот случись какая критическая ситуация, так все вам будет, не извольте беспокоиться.
– Что ж, будем надеяться, что до такого у нас дело не дойдет.
– Это уж зависит от того, что мы намерены делать дальше, – пилот повернулся к Дэлери, – у тебя уже заготовлен какой-нибудь план?
– Я как-то наивно полагала, что планирование полета – твоя прерогатива, – удивилась та. – В астронавигации я полный профан.
– Ну, насчет самого ближайшего будущего у меня кой-какие соображения имеются, – согласился Шимаэл. – Даже сейчас в глубинах галактики еще можно отыскать укромные уголки, куда пока не добралась религиозная экспансия. Но что дальше? Затаиться и сидеть тихо, медленно старея и наблюдая за тем, как рушится привычный мир? Я почему-то сомневаюсь, что тебе по душе такая перспектива, пассивное бездействие всегда вам претило. Рано или поздно, но ты обязательно попытаетесь что-нибудь предпринять. Но что?
– Для начала мне не помешало бы немного собраться с мыслями, – хмыкнула Жрица, наблюдая за тем, как голубое небо постепенно темнеет, и из сгущающейся черноты надвигающегося космоса начинают проступать звезды.
– Я не поднимал этот вопрос раньше, опасаясь чутких ушей и не в меру длинных языков, но сейчас мы, наконец, можем поговорить откровенно. Слишком уж много у меня вопросов накопилось.
– Честно говоря, я не привыкла изливать другим людям свою душу. Опыта маловато.
– Я знаю, что ты пыталась покончить с собой, но в последний миг Лайсиндор тебя спас, – Шимаэл решил перепрыгнуть через, возможно, самый болезненный эпизод, чтобы двинуться дальше уже без оглядки на него, – но что заставляет твое сердце все еще биться сейчас, когда вся прежняя жизнь отброшена прочь, когда ты сама для себя уже решила, что все кончено?
В наступившей тишине стали слышны звуки работающей в недрах корабля машинерии. А короткие реплики диспетчера разрывали ее наподобие хриплого вороньего карканья. Шимаэл молча ждал.
– Жажда мести, – вздохнула Дэлери и вскинула руки, массируя гудящие виски. – Я отдала служению Сиарне всю свою жизнь, но потом она меня предала, и теперь я мечтаю ее уничтожить.
– Как Локано?
– Что?.. – Жрица вскинула голову, но запнулась, задумавшись над вопросом пилота.
