Эмерт, велев поставить дополнительный прибор для гости, то есть, для меня, отослал служанку. Мрачнел он на глазах, видимо, его посетили те же мысли.
- Тебе придется как-то объяснить мое присутствие домашним, — констатировала я, пока довольная Данни расчесывала гребешком мои волосы.
- Да понял уже, — едва заметно поморщился он. — Ты привезла с собой вещи? Надо переодеться к ужину.
- Конечно, — я, несмотря на детские пальчики в своих волосах, попыталась усмехнуться ехидно. — Я рассчитывала на теплый прием.
Эмерт дернул уголком рта и откланялся под предлогом необходимости привести себя в порядок. А Данни, обрадованная, что я буду ужинать с ними, уже предлагала мне помочь с выбором красивого платья.
- У тебя ведь есть платье, Шелли? Давай выберем самое красивое! — захлопала в ладоши Данни.
И смотрит щенячьими глазами. И как тут отказать? Впрочем, я и не собиралась отказывать, тем более, платья у меня всего два, так что долго выбирать не придется. Но веревки из себя вить тоже не позволю, благо, опыт есть. А у Данни для того папа имеется!
Поместье «Ивовая печаль»,
час спустя...
Ужин проходил в напряженной обстановке, однако не мое появление было тому причиной. Увы, проблемы и внутренние противоречия в семье Эмерта уже накопились в таком количестве, что еще чуть-чуть, и рванет... Непременно рванет, вопрос лишь в том, что именно и где. Или его жена, Кларенс, бледная и тихая женщина, едва ли не ежеминутно подвергаемая нападкам свекрови, выгонит ее пинками из этого дома, а заодно и майора, или сам Эмерт сбежит, прихватив дочь и дражайшую матушку. Сама же Аттиния Рейнлесс поместье покинет только силой, и то будет искать возможности вернуться сюда. Интересно, чем же пожилую даму так прельщает эта развалюха? Историей? Ну, версия, конечно, сомнительная... Впрочем, мало ли что у подобных индивидов в голове.
М-да, распоясалась Аттиния! Настолько, что, не стесняясь снующих туда-сюда слуг и меня, представленную Эмертом как коллегу из смежного отдела, остановившуюся у него проездом, начала клевать невестку. Сначала завуалировано, а после, осушив пару бокалов вина, и в открытую. Майор, к его чести, пытался защитить жену от тех нападок, свести их к шутке. В принципе, попытки были неплохие, но должного эффекта не возымели и цели своей, соответственно, не достигли. Просто Эмерт раз за разом совершал одну и ту же ошибку любящего сына: был слишком вежлив и старался не ссориться с маменькой. Увы, настолько обнаглевшие от злости и безнаказанности индивиды понимают только язык силы.
Кларенс кротко терпела, потупив взгляд, но внутри у нее бушевала такая буря эмоций, что я поневоле озаботилась состоянием здоровья женщины. Бледная, с глубокими синими кругами под глазами, исхудавшая настолько, что модное платье висит на ней мешком. А еще недавно, это была красивая цветущая женщина, наверняка вращалась в высшем свете — вон, привычка ухаживать за собой осталась даже здесь, в глуши: завитые локоны уложены в красивую прическу, легкий макияж, маникюр, духи, со вкусом подобранные украшения... Увы, то, что призвано подчеркнуть женскую красоту, сейчас подчеркивало лишь нездоровый вид. Хм... А если Кларенс потрудилась накрасить глаза и губы, то почему бы ей не подправить цвет лица? Впрочем, мало ли, какая может быть на то причина. Переживания за дочь и каждодневные молитвы от рассвета до заката никому не идут на пользу. Но есть у меня ощущение, что дело не только в этом. Вампирская экспресс-диагностика подсказывала мне, что с ее кровообращением что-то неладно, вот только не пойму, что именно. Хм... По моим ощущениям, ее кровь какая-то непривычно громкая. Во всяком случае, ее ток я ощущаю сильнее, чем ток крови остальных присутствующих. Эмоции? Не исключено. Надо бы сказать Эмерту, чтобы показал жену целителям. М-да, не везет семейству Рейнлесс... Впрочем, аппетит у нее лучше, чем у здоровой — вон, третью порцию уминает с хлебом вприкуску. И взвара выпила столько, что служанка уже третий кувшин с ним вносит. А от вина отказывается наотрез. Неужели действительно весь день в посте провела? А ведь молитва — я имею в виду истинное воззвание к богам, а не бормотание заученных текстов в коленопреклоненной позе! — дело крайне энергозатратное. Ведь это, по сути, добровольная жертва им собственных сил — жизненных, физических, молодости, часов, дней и даже месяцев жизни — просто ради того, чтобы высшие сущности тебя выслушали! Впрочем, ради своего ребенка еще и не на такое пойдешь.
В любом случае, мне было жаль эту молодую и, несмотря ни на что, красивую женщину. И так положение незавидное — ребенок тяжело болен, жизнь в постоянном стрессе в собственном доме, да и муж, похоже, нелюбимый. Вот так бывает: женятся индивиды не по любви, надеясь со временем притереться друг к другу, мол, стерпится-слюбится, а потом, когда этого не происходит, начинают маяться, сожалеть, раздражаться, обижаться и придираться, что называется, на ровном месте, а потом все это перерастает либо в отчуждение и холодность, либо в ненависть. А уж в ситуации, в которой оказалась чета Рейнлесс, общее горе либо сплачивает семью, либо разваливает окончательно. Так вот, Кларенс сейчас как раз в стадии отчуждения: за все время трапезы она не перемолвилась с мужем ни словом, даже не взглянула на него и даже непроизвольно отодвигалась, если тот пытался коснуться ее, наполнить бокал или положить вкусный кусочек.
Кстати, ухаживал Эмерт за женой не напоказ, а уже привычно, естественно — уж у меня-то глаз наметан. А заодно за матерью, дочкой и за мной. Больше всех за Данни, конечно — у него взгляд теплеет от вида малышки, как будто светом наполняется, и губы сами собой разъезжаются в улыбке. А уж от того, с каким аппетитом она ест, степень умиления у папы возрастает. Мне, кстати, тоже достается порция теплоты, видимо, в благодарность за Красный Камень, да и вообще за то, что оказалась в нужное время с единственной любовью Эмерта. Что ж, буду наслаждаться семейным уютом, пока есть возможность. И, пожалуй, обнаглею немного.
Впрочем, уютом в этой семье не пахнет уже давно. Возможно, никогда не пахло...
Правда, смутило меня то, что Кларенс внимания Данни уделяла ровно столько же, сколько и мужу — как будто не замечала девочку, отвечала односложно, если та обращалась к ней, и не с первого раза, а только после того, как Эмерт повторял ей вопрос дочери. Хм... У нее свекровь с мужем и то больше эмоций вызывают, чем Данни! И, при этом, она каждый день возносит истинную молитву о ее спасении... Не понимаю! И даже на тот случай, когда матерью двигает не любовь, а чувство долга, не похоже.
Спасать вечер светской беседой пришлось мне. Я, на ходу выдумывая себе легенду, отвечала на вопросы госпожи Аттинии, а Эмерт корректировал мои ответы через сложную систему пинков под столом. Я уже минут через десять разговора научилась его понимать: один пинок — «хватит вдаваться в подробности!», два пинка — «смени тему!», два-три интенсивных — «замолкни!». И это все с такой неестественной улыбкой, будто у него в челюсти какой-то сустав заклинило. Смотрелось забавно — это даже Данни понимала, и громко смеялась, наблюдая очередной «сеанс односторонней связи». А мне скоро стало не до смеха — нога начала болеть! У вампира, да...
Мать Эмерта наблюдала за всем этим с выражением крайнего неудовольствия и, как мне показалось, едва сдерживалась, чтобы не встать и не постучать ложкой по лбу всем участникам забавы — сыну, внучке и мне. И невестке, вновь не замечающей вокруг себя ничего, кроме тарелки с едой — за компанию! Но светское воспитание не позволило, пришлось улыбаться гостье... совершенно змеиной улыбочкой.
А я ее еще вопросами о ремонте и местных новостях завалила, так что очень скоро знала и про цены на продовольствие местных фермеров, и про постоялый двор в десяти милях к северу отсюда. Узнала, что город-порт Аргель, из которого родом госпожа Аттиния и ее покойный ныне муж, ни в какое сравнение не идет с Миаствером, где они прожили большую часть жизни, что поместье «Ивовая печаль» находится ужасно далеко от городов, да и от всех более-менее значимых поселений, и любой выезд отсюда — это не только праздник, но и долгий-долгий путь...
Тут я не выдержала и спросила, почему бы им, в таком случае, не перебраться в пригород той самой Наргонты, где и до лекарни ближе, и до всех прочих благ цивилизации. В ответ получила ледяной взгляд, поджатые губы и шипение:
- Это наше личное дело, милочка! Релла, десерт!
Перевожу вопросительный взгляд на Эмерта — тот едва заметно морщится и, подавив тяжкий вздох, взглядом указывает сначала на Кларенс, а после и на свою мать. Чувствую, что это важно, прямо зудит в груди. Я сделала себе заметку задать ему тот же вопрос наедине, и тут же начала злиться: он вообще хоть что-нибудь решает в этой семье или его место под плинтусом?! Он понимает, что его дочь постоянно нуждается в помощи целителя, которого в этой «Печали» и ее окрестностях днем с огнем не сыщешь?! Конечно, есть среди домашнего персонала четы Рейнлесс студентка-целительница, в обязанности которой входит контроль состояния здоровья Аданны и оказание ей первой помощи в виде поддерживающих заклятий — на это умений третьекурсника целительского факультета магунивера вполне хватит. Вот только где она? Неужели больше некому было отвезти няню в лекарню? И потом, разве та студентка, Минти, кажется, уже не должна была вернуться? Неужели не понимает, что лишится работы? Или... Вдруг с ней что-то случилось? Надо бы Эмерту навести справки по своим каналам — у импов наверняка есть средства для связи на расстоянии.
На какое-то время в столовой воцарилась тишина, прерываемая лишь тихим стуком столовых приборов. Даже Данни, осоловевшая от непривычно обильной трапезы, не осилила и половины порции яблочного пирога — тихонько засопела, прижавшись к моему локтю, благо сидели мы с этим чудом рядышком. А минут через пять Кларенс, наконец, промокнула салфеткой губы и первой встала из-за стола.
- Что ж, позвольте откланяться. Я ужасно устала и хотела бы лечь пораньше. И Данни тоже пора в кроватку.
О! Впервые за весь вечер про ребенка вспомнила!
Возражений ни у кого не нашлось, кроме, разве что Аттинии — той очень хотелось привлечь невестку к ремонту. Однако ей на этот раз пришлось держать их при себе — судя по взгляду Эмерта, он готов был убить на месте любого, кто разбудит его дочку. Тут даже я невольно язык прикусила, хотя уже открыла рот, намереваясь предложить свою помощь в укладывании Данни спать.
Он как раз успел аккуратно взять на руки девочку и покинул столовую. Задержал лишь взгляд на мне, дав понять, что нам еще предстоит разговор. Я в ответ чуть заметно качнула подбородком — нам точно есть, что обсудить, но лучше не сегодня. Надо бы осмотреться, ознакомиться с местностью — так, на всякий случай. Нужно ведь учиться на ошибках... Заодно и по дому пройдусь, посмотрю, послушаю. А то беспокоит меня что-то. Понять бы только, что именно!
Кларенс направилась следом за мужем. Секунда колебания, и я тоже подскакиваю со стула и делаю шаг ей наперерез, лучезарно улыбаясь.
- Я очень рада познакомиться с Вами, госпожа Рейнлесс! Майор так много рассказывал о Вас!
Кларенс впервые за весь вечер взглянула на меня. Ого, прямо море в шторм! Или грозовое небо! А вот белки глаз мне не понравились — розоватые от множества капиллярных кровоизлияний. А сами веки бледнее, чем должны быть... М-да, ей точно пора с молитвами заканчивать, иначе долго не протянет. Организм живых имеет предел, как бы им порой не хотелось обратного.
- Надеюсь, только хорошее, — госпожа Рейнлесс тоже вежливо растянула губы в улыбке, но во взгляде ее мне почудился страх.
Ого! Интересно, это на меня у нее такая реакция или на что-то другое? Например, на то, что кто-то дотронется до нее?
Весь облик Кларенс — поза, положение тела в пространстве, нетерпеливые взгляды, бросаемые в сторону выхода из столовой — говорили о том, что ей очень хочется сбежать отсюда, подальше от меня, свекрови и всех остальных. Но от меня так просто не отделаться, особенно, если мне что-то нужно. А мне нужна какая-нибудь ее вещь, хоть ленточка от платья, хоть висюлька от украшения, лишь бы с кожей соприкасалась какое-то время. Еще хорошо было бы подержать ее за руку минутку-другую, но это в наших обстоятельствах уже перебор! Обломанный ноготь или прядь волос тоже подойдут, но их добыть будет еще сложнее. Кроме того, меня после этого точно отсюда выставят.
- О, конечно! — ответила я, изображая романтично настроенную барышню. — Он так Вас любит!
От этих слов госпоже Рейнлесс стало совсем кисло — взор, и так блуждающий по всей столовой, потупила, губу прикусила и начала бочком протискиваться мимо меня к двери.
- Прошу меня простить, госпожа... э-э...
Ну да, Эмерт, представляя меня домашним, фамилию мне так и не придумал, а светить свою настоящую мне не хотелось.
- О, называйте меня просто Шелли! — воскликнула я — Давайте без официоза, Кларенс!
Та торопливо закивала и продолжила свой путь.
- Эмерт обмолвился, что Данни нездорова, а ты, я вижу очень переживаешь за девочку! — я, по-прежнему изображая девицу с полным отсутствием понятия личных границ, подалась к ней, намереваясь взять за руку или за запястье. — Очень сочувствую вашему несчастью! Но верю, что с Данни все будет хорошо! Она чудесная малышка!
Кларенс отпрянула от меня, как от огня, врезалась в стену, а после, поняв, что слишком уж дала волю чувствам, извинилась сквозь зубы и выбежала вслед за мужем. Я молча проводила ее взглядом. Ничего, есть и другие способы просмотреть ее. Ну, или хотя бы попытаться. Зачем мне это? Да потому что увидела я кое-что, пока Данни спала у меня на руках, что теперь требует уточнения.
- Скорбная на голову! — ехидно усмехнулась госпожа Аттиния, наблюдавшая эту сцену, и уткнулась в чашку с отваром.
Уточнять, кого именно из нас она имела в виду, мать Эмерта не стала.
Тут же ко мне подошла служанка и пригласила следовать за ней в отведенную мне комнату. Я, пожелав Аттинии доброй ночи (ну, за качество ее отдыха поручиться не могу — вдруг захочу и бабушку для полноты картины «продиагностировать»?), поспешила за девушкой. Однако толком расположиться в большой, но холодной и неуютной комнате я не успела: не прошло и пяти минут после ухода неразговорчивой девушки, как в дверь неуверенно поскребся Эмерт.
- Шелли, там Данни проснулась, — понуро мялся он на пороге. — Она отказывается спать без тебя, плачет. Я... Прошу, побудь с ней часок, пока она не уснет, потом я тебя сменю. Я бы сам, но... Шелли, она требует только тебя.
Я, если честно, ничуть не удивилась. Для Данни я новое лицо, симпатичное, мы с ней так здорово играли, да еще девочка, как и все дети, почувствовала мою искреннюю симпатию к ней. Удивило другое: во-первых, то, что уставший и плотно поужинавший ребенок проснулся раньше утра, и, во-вторых, то, что Эмерт просит побыть с дочерью меня, жуткую вампирку, а не кого-то из служанок!
- Мы с Кларенс повздорили немного... — окончательно стушевался офицер ИПМ и даже начал переминаться с ноги на ногу.
Мне захотелось стукнуть его по лбу, а потом еще и жене его урок улаживания семейных конфликтов преподать — на первый раз в устной форме, без подкрепления непечатными речевыми оборотами и кулачными аргументами.
- Тебе придется как-то объяснить мое присутствие домашним, — констатировала я, пока довольная Данни расчесывала гребешком мои волосы.
- Да понял уже, — едва заметно поморщился он. — Ты привезла с собой вещи? Надо переодеться к ужину.
- Конечно, — я, несмотря на детские пальчики в своих волосах, попыталась усмехнуться ехидно. — Я рассчитывала на теплый прием.
Эмерт дернул уголком рта и откланялся под предлогом необходимости привести себя в порядок. А Данни, обрадованная, что я буду ужинать с ними, уже предлагала мне помочь с выбором красивого платья.
- У тебя ведь есть платье, Шелли? Давай выберем самое красивое! — захлопала в ладоши Данни.
И смотрит щенячьими глазами. И как тут отказать? Впрочем, я и не собиралась отказывать, тем более, платья у меня всего два, так что долго выбирать не придется. Но веревки из себя вить тоже не позволю, благо, опыт есть. А у Данни для того папа имеется!
Глава 7
Поместье «Ивовая печаль»,
час спустя...
Ужин проходил в напряженной обстановке, однако не мое появление было тому причиной. Увы, проблемы и внутренние противоречия в семье Эмерта уже накопились в таком количестве, что еще чуть-чуть, и рванет... Непременно рванет, вопрос лишь в том, что именно и где. Или его жена, Кларенс, бледная и тихая женщина, едва ли не ежеминутно подвергаемая нападкам свекрови, выгонит ее пинками из этого дома, а заодно и майора, или сам Эмерт сбежит, прихватив дочь и дражайшую матушку. Сама же Аттиния Рейнлесс поместье покинет только силой, и то будет искать возможности вернуться сюда. Интересно, чем же пожилую даму так прельщает эта развалюха? Историей? Ну, версия, конечно, сомнительная... Впрочем, мало ли что у подобных индивидов в голове.
М-да, распоясалась Аттиния! Настолько, что, не стесняясь снующих туда-сюда слуг и меня, представленную Эмертом как коллегу из смежного отдела, остановившуюся у него проездом, начала клевать невестку. Сначала завуалировано, а после, осушив пару бокалов вина, и в открытую. Майор, к его чести, пытался защитить жену от тех нападок, свести их к шутке. В принципе, попытки были неплохие, но должного эффекта не возымели и цели своей, соответственно, не достигли. Просто Эмерт раз за разом совершал одну и ту же ошибку любящего сына: был слишком вежлив и старался не ссориться с маменькой. Увы, настолько обнаглевшие от злости и безнаказанности индивиды понимают только язык силы.
Кларенс кротко терпела, потупив взгляд, но внутри у нее бушевала такая буря эмоций, что я поневоле озаботилась состоянием здоровья женщины. Бледная, с глубокими синими кругами под глазами, исхудавшая настолько, что модное платье висит на ней мешком. А еще недавно, это была красивая цветущая женщина, наверняка вращалась в высшем свете — вон, привычка ухаживать за собой осталась даже здесь, в глуши: завитые локоны уложены в красивую прическу, легкий макияж, маникюр, духи, со вкусом подобранные украшения... Увы, то, что призвано подчеркнуть женскую красоту, сейчас подчеркивало лишь нездоровый вид. Хм... А если Кларенс потрудилась накрасить глаза и губы, то почему бы ей не подправить цвет лица? Впрочем, мало ли, какая может быть на то причина. Переживания за дочь и каждодневные молитвы от рассвета до заката никому не идут на пользу. Но есть у меня ощущение, что дело не только в этом. Вампирская экспресс-диагностика подсказывала мне, что с ее кровообращением что-то неладно, вот только не пойму, что именно. Хм... По моим ощущениям, ее кровь какая-то непривычно громкая. Во всяком случае, ее ток я ощущаю сильнее, чем ток крови остальных присутствующих. Эмоции? Не исключено. Надо бы сказать Эмерту, чтобы показал жену целителям. М-да, не везет семейству Рейнлесс... Впрочем, аппетит у нее лучше, чем у здоровой — вон, третью порцию уминает с хлебом вприкуску. И взвара выпила столько, что служанка уже третий кувшин с ним вносит. А от вина отказывается наотрез. Неужели действительно весь день в посте провела? А ведь молитва — я имею в виду истинное воззвание к богам, а не бормотание заученных текстов в коленопреклоненной позе! — дело крайне энергозатратное. Ведь это, по сути, добровольная жертва им собственных сил — жизненных, физических, молодости, часов, дней и даже месяцев жизни — просто ради того, чтобы высшие сущности тебя выслушали! Впрочем, ради своего ребенка еще и не на такое пойдешь.
В любом случае, мне было жаль эту молодую и, несмотря ни на что, красивую женщину. И так положение незавидное — ребенок тяжело болен, жизнь в постоянном стрессе в собственном доме, да и муж, похоже, нелюбимый. Вот так бывает: женятся индивиды не по любви, надеясь со временем притереться друг к другу, мол, стерпится-слюбится, а потом, когда этого не происходит, начинают маяться, сожалеть, раздражаться, обижаться и придираться, что называется, на ровном месте, а потом все это перерастает либо в отчуждение и холодность, либо в ненависть. А уж в ситуации, в которой оказалась чета Рейнлесс, общее горе либо сплачивает семью, либо разваливает окончательно. Так вот, Кларенс сейчас как раз в стадии отчуждения: за все время трапезы она не перемолвилась с мужем ни словом, даже не взглянула на него и даже непроизвольно отодвигалась, если тот пытался коснуться ее, наполнить бокал или положить вкусный кусочек.
Кстати, ухаживал Эмерт за женой не напоказ, а уже привычно, естественно — уж у меня-то глаз наметан. А заодно за матерью, дочкой и за мной. Больше всех за Данни, конечно — у него взгляд теплеет от вида малышки, как будто светом наполняется, и губы сами собой разъезжаются в улыбке. А уж от того, с каким аппетитом она ест, степень умиления у папы возрастает. Мне, кстати, тоже достается порция теплоты, видимо, в благодарность за Красный Камень, да и вообще за то, что оказалась в нужное время с единственной любовью Эмерта. Что ж, буду наслаждаться семейным уютом, пока есть возможность. И, пожалуй, обнаглею немного.
Впрочем, уютом в этой семье не пахнет уже давно. Возможно, никогда не пахло...
Правда, смутило меня то, что Кларенс внимания Данни уделяла ровно столько же, сколько и мужу — как будто не замечала девочку, отвечала односложно, если та обращалась к ней, и не с первого раза, а только после того, как Эмерт повторял ей вопрос дочери. Хм... У нее свекровь с мужем и то больше эмоций вызывают, чем Данни! И, при этом, она каждый день возносит истинную молитву о ее спасении... Не понимаю! И даже на тот случай, когда матерью двигает не любовь, а чувство долга, не похоже.
Спасать вечер светской беседой пришлось мне. Я, на ходу выдумывая себе легенду, отвечала на вопросы госпожи Аттинии, а Эмерт корректировал мои ответы через сложную систему пинков под столом. Я уже минут через десять разговора научилась его понимать: один пинок — «хватит вдаваться в подробности!», два пинка — «смени тему!», два-три интенсивных — «замолкни!». И это все с такой неестественной улыбкой, будто у него в челюсти какой-то сустав заклинило. Смотрелось забавно — это даже Данни понимала, и громко смеялась, наблюдая очередной «сеанс односторонней связи». А мне скоро стало не до смеха — нога начала болеть! У вампира, да...
Мать Эмерта наблюдала за всем этим с выражением крайнего неудовольствия и, как мне показалось, едва сдерживалась, чтобы не встать и не постучать ложкой по лбу всем участникам забавы — сыну, внучке и мне. И невестке, вновь не замечающей вокруг себя ничего, кроме тарелки с едой — за компанию! Но светское воспитание не позволило, пришлось улыбаться гостье... совершенно змеиной улыбочкой.
А я ее еще вопросами о ремонте и местных новостях завалила, так что очень скоро знала и про цены на продовольствие местных фермеров, и про постоялый двор в десяти милях к северу отсюда. Узнала, что город-порт Аргель, из которого родом госпожа Аттиния и ее покойный ныне муж, ни в какое сравнение не идет с Миаствером, где они прожили большую часть жизни, что поместье «Ивовая печаль» находится ужасно далеко от городов, да и от всех более-менее значимых поселений, и любой выезд отсюда — это не только праздник, но и долгий-долгий путь...
Тут я не выдержала и спросила, почему бы им, в таком случае, не перебраться в пригород той самой Наргонты, где и до лекарни ближе, и до всех прочих благ цивилизации. В ответ получила ледяной взгляд, поджатые губы и шипение:
- Это наше личное дело, милочка! Релла, десерт!
Перевожу вопросительный взгляд на Эмерта — тот едва заметно морщится и, подавив тяжкий вздох, взглядом указывает сначала на Кларенс, а после и на свою мать. Чувствую, что это важно, прямо зудит в груди. Я сделала себе заметку задать ему тот же вопрос наедине, и тут же начала злиться: он вообще хоть что-нибудь решает в этой семье или его место под плинтусом?! Он понимает, что его дочь постоянно нуждается в помощи целителя, которого в этой «Печали» и ее окрестностях днем с огнем не сыщешь?! Конечно, есть среди домашнего персонала четы Рейнлесс студентка-целительница, в обязанности которой входит контроль состояния здоровья Аданны и оказание ей первой помощи в виде поддерживающих заклятий — на это умений третьекурсника целительского факультета магунивера вполне хватит. Вот только где она? Неужели больше некому было отвезти няню в лекарню? И потом, разве та студентка, Минти, кажется, уже не должна была вернуться? Неужели не понимает, что лишится работы? Или... Вдруг с ней что-то случилось? Надо бы Эмерту навести справки по своим каналам — у импов наверняка есть средства для связи на расстоянии.
На какое-то время в столовой воцарилась тишина, прерываемая лишь тихим стуком столовых приборов. Даже Данни, осоловевшая от непривычно обильной трапезы, не осилила и половины порции яблочного пирога — тихонько засопела, прижавшись к моему локтю, благо сидели мы с этим чудом рядышком. А минут через пять Кларенс, наконец, промокнула салфеткой губы и первой встала из-за стола.
- Что ж, позвольте откланяться. Я ужасно устала и хотела бы лечь пораньше. И Данни тоже пора в кроватку.
О! Впервые за весь вечер про ребенка вспомнила!
Возражений ни у кого не нашлось, кроме, разве что Аттинии — той очень хотелось привлечь невестку к ремонту. Однако ей на этот раз пришлось держать их при себе — судя по взгляду Эмерта, он готов был убить на месте любого, кто разбудит его дочку. Тут даже я невольно язык прикусила, хотя уже открыла рот, намереваясь предложить свою помощь в укладывании Данни спать.
Он как раз успел аккуратно взять на руки девочку и покинул столовую. Задержал лишь взгляд на мне, дав понять, что нам еще предстоит разговор. Я в ответ чуть заметно качнула подбородком — нам точно есть, что обсудить, но лучше не сегодня. Надо бы осмотреться, ознакомиться с местностью — так, на всякий случай. Нужно ведь учиться на ошибках... Заодно и по дому пройдусь, посмотрю, послушаю. А то беспокоит меня что-то. Понять бы только, что именно!
Кларенс направилась следом за мужем. Секунда колебания, и я тоже подскакиваю со стула и делаю шаг ей наперерез, лучезарно улыбаясь.
- Я очень рада познакомиться с Вами, госпожа Рейнлесс! Майор так много рассказывал о Вас!
Кларенс впервые за весь вечер взглянула на меня. Ого, прямо море в шторм! Или грозовое небо! А вот белки глаз мне не понравились — розоватые от множества капиллярных кровоизлияний. А сами веки бледнее, чем должны быть... М-да, ей точно пора с молитвами заканчивать, иначе долго не протянет. Организм живых имеет предел, как бы им порой не хотелось обратного.
- Надеюсь, только хорошее, — госпожа Рейнлесс тоже вежливо растянула губы в улыбке, но во взгляде ее мне почудился страх.
Ого! Интересно, это на меня у нее такая реакция или на что-то другое? Например, на то, что кто-то дотронется до нее?
Весь облик Кларенс — поза, положение тела в пространстве, нетерпеливые взгляды, бросаемые в сторону выхода из столовой — говорили о том, что ей очень хочется сбежать отсюда, подальше от меня, свекрови и всех остальных. Но от меня так просто не отделаться, особенно, если мне что-то нужно. А мне нужна какая-нибудь ее вещь, хоть ленточка от платья, хоть висюлька от украшения, лишь бы с кожей соприкасалась какое-то время. Еще хорошо было бы подержать ее за руку минутку-другую, но это в наших обстоятельствах уже перебор! Обломанный ноготь или прядь волос тоже подойдут, но их добыть будет еще сложнее. Кроме того, меня после этого точно отсюда выставят.
- О, конечно! — ответила я, изображая романтично настроенную барышню. — Он так Вас любит!
От этих слов госпоже Рейнлесс стало совсем кисло — взор, и так блуждающий по всей столовой, потупила, губу прикусила и начала бочком протискиваться мимо меня к двери.
- Прошу меня простить, госпожа... э-э...
Ну да, Эмерт, представляя меня домашним, фамилию мне так и не придумал, а светить свою настоящую мне не хотелось.
- О, называйте меня просто Шелли! — воскликнула я — Давайте без официоза, Кларенс!
Та торопливо закивала и продолжила свой путь.
- Эмерт обмолвился, что Данни нездорова, а ты, я вижу очень переживаешь за девочку! — я, по-прежнему изображая девицу с полным отсутствием понятия личных границ, подалась к ней, намереваясь взять за руку или за запястье. — Очень сочувствую вашему несчастью! Но верю, что с Данни все будет хорошо! Она чудесная малышка!
Кларенс отпрянула от меня, как от огня, врезалась в стену, а после, поняв, что слишком уж дала волю чувствам, извинилась сквозь зубы и выбежала вслед за мужем. Я молча проводила ее взглядом. Ничего, есть и другие способы просмотреть ее. Ну, или хотя бы попытаться. Зачем мне это? Да потому что увидела я кое-что, пока Данни спала у меня на руках, что теперь требует уточнения.
- Скорбная на голову! — ехидно усмехнулась госпожа Аттиния, наблюдавшая эту сцену, и уткнулась в чашку с отваром.
Уточнять, кого именно из нас она имела в виду, мать Эмерта не стала.
Тут же ко мне подошла служанка и пригласила следовать за ней в отведенную мне комнату. Я, пожелав Аттинии доброй ночи (ну, за качество ее отдыха поручиться не могу — вдруг захочу и бабушку для полноты картины «продиагностировать»?), поспешила за девушкой. Однако толком расположиться в большой, но холодной и неуютной комнате я не успела: не прошло и пяти минут после ухода неразговорчивой девушки, как в дверь неуверенно поскребся Эмерт.
- Шелли, там Данни проснулась, — понуро мялся он на пороге. — Она отказывается спать без тебя, плачет. Я... Прошу, побудь с ней часок, пока она не уснет, потом я тебя сменю. Я бы сам, но... Шелли, она требует только тебя.
Я, если честно, ничуть не удивилась. Для Данни я новое лицо, симпатичное, мы с ней так здорово играли, да еще девочка, как и все дети, почувствовала мою искреннюю симпатию к ней. Удивило другое: во-первых, то, что уставший и плотно поужинавший ребенок проснулся раньше утра, и, во-вторых, то, что Эмерт просит побыть с дочерью меня, жуткую вампирку, а не кого-то из служанок!
- Мы с Кларенс повздорили немного... — окончательно стушевался офицер ИПМ и даже начал переминаться с ноги на ногу.
Мне захотелось стукнуть его по лбу, а потом еще и жене его урок улаживания семейных конфликтов преподать — на первый раз в устной форме, без подкрепления непечатными речевыми оборотами и кулачными аргументами.
