Со всех сторон защелкали вспышки. Девушка попыталась спрятаться за мощную спину хоккеиста, но тот нарочно демонстрировал ее общественности. Через пару минут у нее стало звенеть в ушах от щебета репортеров. Она даже не слышала, что, собственно, они спрашивали и что Арс им отвечал. У нее была только одна мысль: как выбраться из его хватки.
– Да, это событие произошло, – заявил журналистам Волкович и с улыбкой в тридцать два зуба посмотрел на Тому.
Та едва подавила желание отпрянуть и высунуть язык от омерзения. Вместо этого она глупо и натянуто улыбнулась в ответ. Насколько Волкович ей нравился как хоккеист, настолько же он оказался неприятным как человек. Половина женского населения Толбяники придала бы анафеме Тому за столь крамольную мысль.
На красавца налетел осиный рой болельщиц за автографами, и девушке удалось выпутаться из его лапищ. Как он вообще посмел с ней так поступить!
Чуть в стороне стояла Лара, уже со своим Женей.
– Что это было? – спросила пораженная подруга.
Тома сделала неопределенный жест рукой. Сейчас у нее было только одно желание – пойти и помыться, даже посидеть с часочек в ванной.
IX
Тома сразу же дала понять Ларе и Жене, что хочет побыть одна. Ледовый дворец находился в пяти автобусных остановках от «Соснового бора», на котором жили Баюновы. Общественный транспорт еще ходил, но девушка решила пройтись пешком. Отдельные группки болельщиков все еще обсуждали игру, пели гимн команды и демонстрировали друг другу, как Волкович наколошматил пять шайб в ворота «легионеров».
У Томы в голове роилось столько мыслей, что казалось вот-вот череп расколется пополам: сначала двойник, потом нахальный хоккеист. Теперь, когда эмоции немного поостыли, она наконец осознала, что говорил в интервью Арс: он называл ее своей невестой. Безусловно в суматохе он перепутал ее с той незнакомкой, похожей на нее, как отражение в зеркале. Правда, неприятный осадок остался. Больше всего Тома боялась, что фото этого вечера увидит Роман – уж он-то ее ни с кем не перепутает.
Самый интересный вопрос состоял в том, кто же эта девушка – сестра-близнец, с которой Тому разлучили в младенчестве? Прямо Зита и Гита какие-то. Самое правильное – спросить мать, но тогда придется признаться, что вопреки прямому запрету, дочь была на хоккейном матче. Взгляд Томы уперся в витрину магазина, в которой в таинственном голубоватом сиянии в окружении пластиковых тыкв размером с пуфик для ног и плюшевого черного кота в остроконечной колдовской шляпе чадил сизым дымком громадный котел из папье-маше. И решение пришло само. Вернее, пришло решение отложить его принятие на послезавтрашний день, а завтра насладится вечеринкой в честь Хэллоуина.
Лара приняла совет подруги близко к сердцу и на самом деле решила быть дерзкой, наотрез отказавшись участвовать (читай – сделать все самой) в украшении актового зала к предстоящему празднику. Тома ей аплодировала стоя.
– Это ты на меня плохо влияешь, – посетовала разволновавшаяся Лара. – Ты с матерью поговорила?
– Нет, – беззаботно ответила Тома.
Накануне вечером она просто сослалась на усталость и сразу же завалилась спать.
Лара нахмурилась. Тома закатила глаза к небу – вот только осуждения сейчас и не хватало.
Зато произошло примирение с одноклассниками, которые готовы были простить что угодно невесте Арса Волковича. Тома не стала их переубеждать. Правда, теперь приходилось прятаться в туалете от девчонок, которым было интересно о нем все – вплоть до цвета трусов (а это-то она откуда должна знать?!). Хорошо, что у Романа вчера вечером были неотложные дела, и на матче он не присутствовал. Оставалось надеяться, что и городскими новостями парень тоже не интересовался.
У Томы было стойкое ощущение, что мать не одобрит выбор маскарадного костюма дочери, поэтому под предлогом того, что лучшей подруге срочно необходима помощь в наведении марафета перед вечеринкой, девушка умотала собираться в соседний дом. У Лариных родителей была ночная смена на работе, поэтому девчонки оказались предоставлены сами себе.
– Не слишком откровенно? – в который раз спросила подруга, неуверенно разглядывая себя в зеркале.
Тома в ответ лишь раздраженно вздыхала. Потребовалась вся ее убедительность, чтобы настоять на ярко-красном цвете помады вместо привычной бесцветной гигиенической и черных стрелках вокруг глаз, только подчеркнувших их разрез и голубизну. В итоге Лара стала похожа на настоящую готическую принцессу, хоть и блондинку.
Сама Тома накрасила губы той же помадой, но поскольку всю остальную часть лица закрыла кошачья маска, заморачиваться с макияжем глаз не стала. Комбинезон соблазнительно (во всяком случае, она надеялась, что так решит Роман) обтянул ее фигуру. На этот вечер девушка решила сменить рубиновый кулон на чокер из черного жемчуга, правда, искусственного.
Девчонки решили вызвать такси до школы. Водитель всю дорогу откровенно пялился на разодетых барышень в зеркало заднего вида и мало следил за дорогой. Тома пару раз презрительно показала ему язык, но тот счел это за флирт и даже осмелился попросить номер телефона. Но у нее с самого утра было странно приподнятое настроение, поэтому она ему на руке написала десять циферок, правда, директорского номера.
В холле их уже ждал Женя, и в самом деле был разодетый графом Дракулой – в черном костюме с фалдами, шляпе-цилиндре и красной розой в нагрудном кармане, даже припудрил лицо до обескровленной бледности. Парень ахнул, и в его серых глазах зажглись искорки, когда он увидел свою вампиршу. Под его восхищенным взглядом Лара расправила плечи и, гордо подняв голову, прошествовала в актовый зал с ним под руку. Про Тому парочка сразу же забыла. Девушка тоже стала прохаживаться в толпе танцующих одноклассников в поисках Романа.
По всем углам актового зала была развешана искусственная паутина с вполне правдоподобными мохнатыми пауками, с потолка свисали тряпичные летучие мыши и повсюду были расставлены огромные тыквы со свечами внутри. В приглушенном свете помещения играла атмосферная музыка.
Тома никак не могла найти Романа и стала опасаться, что его здесь и вовсе нет. То и дело на нее натыкались мальчишки и чуть ли ни свистели вслед.
– А ты у меня отчаянная барышня, раз явилась в полнолуние без апотропея, – раздался знакомый сипловатый голос из самого темного угла актового зала. – У меня до сих пор порой крышу в такие ночи сносит.
Глаза Романа горели желтым фосфоресцирующим светом из темноты.
– А в эту ночь так особенно…
Он вышел в круг дрожащего света тыквенных фонарей. Тома даже поперхнулась, на нем был костюм Джека Скеллингтона – полосатый фрак и маска с зашитым ртом. Девушка не оценила юмора – Роман был впятеро крупнее того, кому это одеяние предназначалось.
– У тебя даже хвост есть, – восхитился он, потянув за обозначенную часть кошачьей амуниции.
Тома зашипела и размахнулась, чтобы покарябать нахала, но вместо этого нежно провела рукой по его маске, а у самой в голове гремело: «Что я делаю, нас же увидят!». Роман словно прочитал ее мысли и протянул свою огромную ладонь, обтянутую белой перчаткой.
– Готова нарушить все мыслимые и немыслимые правила людей и перевертышей?
– А ты?
Вместо ответа он приподнял ее над полом за талию и щелкнул пальцами куда-то в направлении импровизированного ди-джея этого вечера. Сразу зазвучала немного жутковатая, но мелодичная музыка. Окружающие восторженно охнули.
Роман закружил Тому в медленном танце, и ей показалось, что планета остановила свой ход. Он смотрел на нее так, как никогда прежде, а у нее в животе порхали бабочки. Ее ноги едва касались носками пола, но это было совершенно не важно. В его объятиях у Томы начинали путаться мысли, а мир менять тона на серебристые. От его горячих прикосновений хотелось урчать от удовольствия.
Парень протащил ее в своих объятиях через весь актовый зал и на последних аккордах мелодии протиснулся в дверь. В конце коридора за бордовыми шторами был балкон. Его не открывали даже летом, но Роман чуть поднажал могучим плечом, и створки открылись. Он вывел Тому на морозный воздух. В школьном дворе горели лишь дальние фонари.
Он снял маску и скинул со второго этажа в сугроб. От их частого дыхания шел пар. Роман усадил девушку на борт балкона. В свете полной луны его скулы казались заостренными, как у хищника. Тома ощущала его восхитительный запах.
– Ты для меня все, – выдохнул он и встретил ее губы своими.
Она почувствовала их дурманящий вкус. По всему телу побежала обжигающая волна, все мышцы напряглись и словно стали действовать по собственной воле. Девушка зарычала и оттолкнула Романа, ощутив, как удлиняются руки и ноги, вытягивается спина и рвется комбинезон. Она ощущала себя собой и одновременно кем-то другим, диким и необузданным.
– Великий Лютый, где твой апотропей? Надень его немедленно! – последнее, что услышала Тома, прежде чем ее разум безраздельно захватила вторая первобытная натура. Она оттолкнулась и приземлилась в снег на все четыре лапы. Никогда прежде она не ощущала такой свободы.
Лара впервые в жизни позволила себе стать чуточку легкомысленной. Правда, она все равно бесконечно смущалась, когда Женя приобнял ее и повел в медленном танце. Ей казалось, что все одноклассники наблюдают только за ними, поэтому первым желанием было отстраниться и убежать подальше. Но он смотрел на нее, как на богиню, и девушка боялась признаться даже себе, что ей это нравится. В ее жизни зарождалось что-то новое и настоящее, хотя в их с Женей отношениях никогда не будет столько страстей, как у Томы с ее тренером.
В актовом зале царил полумрак и звучала громкая музыка. Танцующих пар осталось совсем немного – большинство уже разбрелись по укромным уголкам. Женя протянул ладонь и предложил прогуляться – в помещении вдруг стало душно. Они вышли на школьное крыльцо. В свете полной луны медленно оседали потревоженные ветром снежинки, создавая в воздухе серебристое сияние. Парень тут же накинул Ларе на плечи свой пиджак с фалдами, который совершенно не согревал. Оба смущенно смотрели в наметенный дворником сугроб, в который медленно падала чья-то маска.
Женя первым поборол робость и обнял дрожащую всем телом девушку. Лара вначале неловко дернулась, готовая бежать на край света, но ее сомнение длилось всего секунду, и девушка обняла его за шею в ответ.
Вдруг взорвался сугроб, а внутри образовавшейся вьюги послышалось утробное рычание. В снежной круговерти появился неясный силуэт кого-то очень крупного на четырех лапах с горящими оранжевыми огнями вместо глаз. Женя среагировал мгновенно, отбросив Лару к двери школы.
Откуда-то сверху послышался крик:
– Надень его немедленно!
Рядом разлетелся снежинками второй сугроб, и на чудовище набросился здоровяк. Он оттянул громадину от ребят.
– Бегите, черт бы вас побрал! – крикнул он. – Чего застыли?!
– Тренер? – неуверенно спросил Женя, отступая спиной вперед к двери. Лара вцепилась в его плечи и притянула к себе.
Здоровяк в ответ зарычал совсем по-звериному. Он прижимал к земле громадную черную пантеру с горящими в темноте глазами. Зверюга металась и фыркала, но из хватки тренера вырваться не могла. У того уже была разодрана на груди рубашка, из-под которой виднелся сияющий фиолетом кулон.
– Бегите же! – снова рявкнул он. – Сегодня полнолуние, без перекидывания я ее не удержу. Черт! Черт! Черт! – отчаянно ругался тренер.
Женя вскочил и потянул Лару за руку прочь, но та не сдвинулась с места. У нее появилась ужасная догадка.
– Это… это она?.. – прошептала девушка, и вдруг поняла, что знала это всегда. Они дружили с детского садика, и у Томы всегда были кошачьи повадки.
– Она, – прорычал тренер в ответ.
– А вы?..
– Перевертыш. Как и она. Но я волк, и надел этот чертов апотропей!
Лара почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Женя ее поддержал.
– Она… это Тамара? – с нотками истерики в голосе спросил парень, переводя взгляд с одного на другую.
Тренер удерживал пантеру из последних сил. Та бешено шипела и выгибала спину, пытаясь его с себя сбросить.
– Как… ей вернуть человеческий вид? – простонала Лара. Ее всю трясло от страха, но оставить вот так лучшую подругу она не могла.
– Развоплотить, – прорычал тренер. – Но я знаю только теорию. Неконтролируемых перекидываний не происходило уже лет сто.
Раздался визг тормозов, и к крыльцу школы подъехала большая белая машина. Та самая, которую Лара несколько недель назад видела у Томиного дома. Опустилось затемненное стекло, и в проеме появилось лицо той же блондинки, которая даже ночью не сняла свои солнцезащитные очки. Она молча кивнула кому-то в салоне. Выбежал пухленький водитель с пузырьком кокой-то жидкости и выплеснул ее на пантеру и тренера. Парень по-собачьи взвизгнул и отскочил, приземлившись на все четыре конечности рядом с Ларой и Женей.
Дикая кошка забилась в конвульсиях, и Лара перепугалась, что зелье ее убило. Но тело ее стало уменьшаться в размерах и преобразоваться, пока Тома не стала снова собой. Но совершенно голой. Женя охнул и уткнулся в Ларино плечо лицом. Тренер заворожено разглядывал свою возлюбленную. Толстячок снял с себя куртку и накрыл бездыханное тело девушки.
Белобрысая незнакомка сняла свои очки, и у Лары случилось странное дежавю – она словно увидела тетю Алису, постаревшую лет на двадцать.
Х
Пробуждение было тяжелым. В голове словно перекатывались свинцовые шарики. И до чего же Тому довели постоянные недомолвки и тайны, что даже сниться стало черт знает что – будто она обернулась огромной черной пантерой и чуть не загрызла лучшую подругу и ее ухажера. А Женька, однако, герой, закрыл своим телом даму сердца. Тома потерла виски и привычным движением спустила ноги с кровати, но вместо этого ударила пятками по матрасу.
Только сейчас она заметила, что находится не в своей постели и вообще в чужой спальне. Комната была раза в два больше ее собственной и обставлена, как показывают в исторических фильмах, – громадная кровать под балдахином, пузатый белоснежный шкаф на кривых ножках, антикварный комод, тоже белый, туалетный столик с круглым зеркалом в серебряной оправе и пушистым пуфиком.
Тома испугалась и попыталась вспомнить события предыдущего вечера: медленный танец в обнимку с Романом, поцелуй на балконе, а потом все, как в тумане. В памяти сохранились только обрывки странного сна. И что из всего этого явь, а что пригрезилось?
Постучали, дверь в комнату отварилась, и вошла миловидная девушка с подносом в светло-сером платье, поверх которого был надет фартук.
– Вы проснулись, госпожа? – сделав книксен, спросила девушка и поставила поднос на туалетный столик.
У Томы отпала челюсть.
– Я доложу мадам Матильде.
– Кому? Подождите, где это я? Что вообще происходит?
Девушка снова слегка присела.
– Мадам Матильда вам все объяснит.
Опять книксен, и та скрылась за дверью. Тома почесала затылок – утренняя разминка у нее такая, что ли? Голова немного кружилась, поэтому девушка присела на край кровати, чтобы обмозговать ситуацию. Да только, как ни старалась, все равно ничего не понимала.
Минут через пять дверь снова открылась. На пороге появилась дама в светло-голубом платье в пол длиной и в туфлях на высоченной шпильке.
– Ма…
Но Тома тут же поняла, что ошиблась.
– Да, это событие произошло, – заявил журналистам Волкович и с улыбкой в тридцать два зуба посмотрел на Тому.
Та едва подавила желание отпрянуть и высунуть язык от омерзения. Вместо этого она глупо и натянуто улыбнулась в ответ. Насколько Волкович ей нравился как хоккеист, настолько же он оказался неприятным как человек. Половина женского населения Толбяники придала бы анафеме Тому за столь крамольную мысль.
На красавца налетел осиный рой болельщиц за автографами, и девушке удалось выпутаться из его лапищ. Как он вообще посмел с ней так поступить!
Чуть в стороне стояла Лара, уже со своим Женей.
– Что это было? – спросила пораженная подруга.
Тома сделала неопределенный жест рукой. Сейчас у нее было только одно желание – пойти и помыться, даже посидеть с часочек в ванной.
IX
Тома сразу же дала понять Ларе и Жене, что хочет побыть одна. Ледовый дворец находился в пяти автобусных остановках от «Соснового бора», на котором жили Баюновы. Общественный транспорт еще ходил, но девушка решила пройтись пешком. Отдельные группки болельщиков все еще обсуждали игру, пели гимн команды и демонстрировали друг другу, как Волкович наколошматил пять шайб в ворота «легионеров».
У Томы в голове роилось столько мыслей, что казалось вот-вот череп расколется пополам: сначала двойник, потом нахальный хоккеист. Теперь, когда эмоции немного поостыли, она наконец осознала, что говорил в интервью Арс: он называл ее своей невестой. Безусловно в суматохе он перепутал ее с той незнакомкой, похожей на нее, как отражение в зеркале. Правда, неприятный осадок остался. Больше всего Тома боялась, что фото этого вечера увидит Роман – уж он-то ее ни с кем не перепутает.
Самый интересный вопрос состоял в том, кто же эта девушка – сестра-близнец, с которой Тому разлучили в младенчестве? Прямо Зита и Гита какие-то. Самое правильное – спросить мать, но тогда придется признаться, что вопреки прямому запрету, дочь была на хоккейном матче. Взгляд Томы уперся в витрину магазина, в которой в таинственном голубоватом сиянии в окружении пластиковых тыкв размером с пуфик для ног и плюшевого черного кота в остроконечной колдовской шляпе чадил сизым дымком громадный котел из папье-маше. И решение пришло само. Вернее, пришло решение отложить его принятие на послезавтрашний день, а завтра насладится вечеринкой в честь Хэллоуина.
Лара приняла совет подруги близко к сердцу и на самом деле решила быть дерзкой, наотрез отказавшись участвовать (читай – сделать все самой) в украшении актового зала к предстоящему празднику. Тома ей аплодировала стоя.
– Это ты на меня плохо влияешь, – посетовала разволновавшаяся Лара. – Ты с матерью поговорила?
– Нет, – беззаботно ответила Тома.
Накануне вечером она просто сослалась на усталость и сразу же завалилась спать.
Лара нахмурилась. Тома закатила глаза к небу – вот только осуждения сейчас и не хватало.
Зато произошло примирение с одноклассниками, которые готовы были простить что угодно невесте Арса Волковича. Тома не стала их переубеждать. Правда, теперь приходилось прятаться в туалете от девчонок, которым было интересно о нем все – вплоть до цвета трусов (а это-то она откуда должна знать?!). Хорошо, что у Романа вчера вечером были неотложные дела, и на матче он не присутствовал. Оставалось надеяться, что и городскими новостями парень тоже не интересовался.
У Томы было стойкое ощущение, что мать не одобрит выбор маскарадного костюма дочери, поэтому под предлогом того, что лучшей подруге срочно необходима помощь в наведении марафета перед вечеринкой, девушка умотала собираться в соседний дом. У Лариных родителей была ночная смена на работе, поэтому девчонки оказались предоставлены сами себе.
– Не слишком откровенно? – в который раз спросила подруга, неуверенно разглядывая себя в зеркале.
Тома в ответ лишь раздраженно вздыхала. Потребовалась вся ее убедительность, чтобы настоять на ярко-красном цвете помады вместо привычной бесцветной гигиенической и черных стрелках вокруг глаз, только подчеркнувших их разрез и голубизну. В итоге Лара стала похожа на настоящую готическую принцессу, хоть и блондинку.
Сама Тома накрасила губы той же помадой, но поскольку всю остальную часть лица закрыла кошачья маска, заморачиваться с макияжем глаз не стала. Комбинезон соблазнительно (во всяком случае, она надеялась, что так решит Роман) обтянул ее фигуру. На этот вечер девушка решила сменить рубиновый кулон на чокер из черного жемчуга, правда, искусственного.
Девчонки решили вызвать такси до школы. Водитель всю дорогу откровенно пялился на разодетых барышень в зеркало заднего вида и мало следил за дорогой. Тома пару раз презрительно показала ему язык, но тот счел это за флирт и даже осмелился попросить номер телефона. Но у нее с самого утра было странно приподнятое настроение, поэтому она ему на руке написала десять циферок, правда, директорского номера.
В холле их уже ждал Женя, и в самом деле был разодетый графом Дракулой – в черном костюме с фалдами, шляпе-цилиндре и красной розой в нагрудном кармане, даже припудрил лицо до обескровленной бледности. Парень ахнул, и в его серых глазах зажглись искорки, когда он увидел свою вампиршу. Под его восхищенным взглядом Лара расправила плечи и, гордо подняв голову, прошествовала в актовый зал с ним под руку. Про Тому парочка сразу же забыла. Девушка тоже стала прохаживаться в толпе танцующих одноклассников в поисках Романа.
По всем углам актового зала была развешана искусственная паутина с вполне правдоподобными мохнатыми пауками, с потолка свисали тряпичные летучие мыши и повсюду были расставлены огромные тыквы со свечами внутри. В приглушенном свете помещения играла атмосферная музыка.
Тома никак не могла найти Романа и стала опасаться, что его здесь и вовсе нет. То и дело на нее натыкались мальчишки и чуть ли ни свистели вслед.
– А ты у меня отчаянная барышня, раз явилась в полнолуние без апотропея, – раздался знакомый сипловатый голос из самого темного угла актового зала. – У меня до сих пор порой крышу в такие ночи сносит.
Глаза Романа горели желтым фосфоресцирующим светом из темноты.
– А в эту ночь так особенно…
Он вышел в круг дрожащего света тыквенных фонарей. Тома даже поперхнулась, на нем был костюм Джека Скеллингтона – полосатый фрак и маска с зашитым ртом. Девушка не оценила юмора – Роман был впятеро крупнее того, кому это одеяние предназначалось.
– У тебя даже хвост есть, – восхитился он, потянув за обозначенную часть кошачьей амуниции.
Тома зашипела и размахнулась, чтобы покарябать нахала, но вместо этого нежно провела рукой по его маске, а у самой в голове гремело: «Что я делаю, нас же увидят!». Роман словно прочитал ее мысли и протянул свою огромную ладонь, обтянутую белой перчаткой.
– Готова нарушить все мыслимые и немыслимые правила людей и перевертышей?
– А ты?
Вместо ответа он приподнял ее над полом за талию и щелкнул пальцами куда-то в направлении импровизированного ди-джея этого вечера. Сразу зазвучала немного жутковатая, но мелодичная музыка. Окружающие восторженно охнули.
Роман закружил Тому в медленном танце, и ей показалось, что планета остановила свой ход. Он смотрел на нее так, как никогда прежде, а у нее в животе порхали бабочки. Ее ноги едва касались носками пола, но это было совершенно не важно. В его объятиях у Томы начинали путаться мысли, а мир менять тона на серебристые. От его горячих прикосновений хотелось урчать от удовольствия.
Парень протащил ее в своих объятиях через весь актовый зал и на последних аккордах мелодии протиснулся в дверь. В конце коридора за бордовыми шторами был балкон. Его не открывали даже летом, но Роман чуть поднажал могучим плечом, и створки открылись. Он вывел Тому на морозный воздух. В школьном дворе горели лишь дальние фонари.
Он снял маску и скинул со второго этажа в сугроб. От их частого дыхания шел пар. Роман усадил девушку на борт балкона. В свете полной луны его скулы казались заостренными, как у хищника. Тома ощущала его восхитительный запах.
– Ты для меня все, – выдохнул он и встретил ее губы своими.
Она почувствовала их дурманящий вкус. По всему телу побежала обжигающая волна, все мышцы напряглись и словно стали действовать по собственной воле. Девушка зарычала и оттолкнула Романа, ощутив, как удлиняются руки и ноги, вытягивается спина и рвется комбинезон. Она ощущала себя собой и одновременно кем-то другим, диким и необузданным.
– Великий Лютый, где твой апотропей? Надень его немедленно! – последнее, что услышала Тома, прежде чем ее разум безраздельно захватила вторая первобытная натура. Она оттолкнулась и приземлилась в снег на все четыре лапы. Никогда прежде она не ощущала такой свободы.
***
Лара впервые в жизни позволила себе стать чуточку легкомысленной. Правда, она все равно бесконечно смущалась, когда Женя приобнял ее и повел в медленном танце. Ей казалось, что все одноклассники наблюдают только за ними, поэтому первым желанием было отстраниться и убежать подальше. Но он смотрел на нее, как на богиню, и девушка боялась признаться даже себе, что ей это нравится. В ее жизни зарождалось что-то новое и настоящее, хотя в их с Женей отношениях никогда не будет столько страстей, как у Томы с ее тренером.
В актовом зале царил полумрак и звучала громкая музыка. Танцующих пар осталось совсем немного – большинство уже разбрелись по укромным уголкам. Женя протянул ладонь и предложил прогуляться – в помещении вдруг стало душно. Они вышли на школьное крыльцо. В свете полной луны медленно оседали потревоженные ветром снежинки, создавая в воздухе серебристое сияние. Парень тут же накинул Ларе на плечи свой пиджак с фалдами, который совершенно не согревал. Оба смущенно смотрели в наметенный дворником сугроб, в который медленно падала чья-то маска.
Женя первым поборол робость и обнял дрожащую всем телом девушку. Лара вначале неловко дернулась, готовая бежать на край света, но ее сомнение длилось всего секунду, и девушка обняла его за шею в ответ.
Вдруг взорвался сугроб, а внутри образовавшейся вьюги послышалось утробное рычание. В снежной круговерти появился неясный силуэт кого-то очень крупного на четырех лапах с горящими оранжевыми огнями вместо глаз. Женя среагировал мгновенно, отбросив Лару к двери школы.
Откуда-то сверху послышался крик:
– Надень его немедленно!
Рядом разлетелся снежинками второй сугроб, и на чудовище набросился здоровяк. Он оттянул громадину от ребят.
– Бегите, черт бы вас побрал! – крикнул он. – Чего застыли?!
– Тренер? – неуверенно спросил Женя, отступая спиной вперед к двери. Лара вцепилась в его плечи и притянула к себе.
Здоровяк в ответ зарычал совсем по-звериному. Он прижимал к земле громадную черную пантеру с горящими в темноте глазами. Зверюга металась и фыркала, но из хватки тренера вырваться не могла. У того уже была разодрана на груди рубашка, из-под которой виднелся сияющий фиолетом кулон.
– Бегите же! – снова рявкнул он. – Сегодня полнолуние, без перекидывания я ее не удержу. Черт! Черт! Черт! – отчаянно ругался тренер.
Женя вскочил и потянул Лару за руку прочь, но та не сдвинулась с места. У нее появилась ужасная догадка.
– Это… это она?.. – прошептала девушка, и вдруг поняла, что знала это всегда. Они дружили с детского садика, и у Томы всегда были кошачьи повадки.
– Она, – прорычал тренер в ответ.
– А вы?..
– Перевертыш. Как и она. Но я волк, и надел этот чертов апотропей!
Лара почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Женя ее поддержал.
– Она… это Тамара? – с нотками истерики в голосе спросил парень, переводя взгляд с одного на другую.
Тренер удерживал пантеру из последних сил. Та бешено шипела и выгибала спину, пытаясь его с себя сбросить.
– Как… ей вернуть человеческий вид? – простонала Лара. Ее всю трясло от страха, но оставить вот так лучшую подругу она не могла.
– Развоплотить, – прорычал тренер. – Но я знаю только теорию. Неконтролируемых перекидываний не происходило уже лет сто.
Раздался визг тормозов, и к крыльцу школы подъехала большая белая машина. Та самая, которую Лара несколько недель назад видела у Томиного дома. Опустилось затемненное стекло, и в проеме появилось лицо той же блондинки, которая даже ночью не сняла свои солнцезащитные очки. Она молча кивнула кому-то в салоне. Выбежал пухленький водитель с пузырьком кокой-то жидкости и выплеснул ее на пантеру и тренера. Парень по-собачьи взвизгнул и отскочил, приземлившись на все четыре конечности рядом с Ларой и Женей.
Дикая кошка забилась в конвульсиях, и Лара перепугалась, что зелье ее убило. Но тело ее стало уменьшаться в размерах и преобразоваться, пока Тома не стала снова собой. Но совершенно голой. Женя охнул и уткнулся в Ларино плечо лицом. Тренер заворожено разглядывал свою возлюбленную. Толстячок снял с себя куртку и накрыл бездыханное тело девушки.
Белобрысая незнакомка сняла свои очки, и у Лары случилось странное дежавю – она словно увидела тетю Алису, постаревшую лет на двадцать.
Х
Пробуждение было тяжелым. В голове словно перекатывались свинцовые шарики. И до чего же Тому довели постоянные недомолвки и тайны, что даже сниться стало черт знает что – будто она обернулась огромной черной пантерой и чуть не загрызла лучшую подругу и ее ухажера. А Женька, однако, герой, закрыл своим телом даму сердца. Тома потерла виски и привычным движением спустила ноги с кровати, но вместо этого ударила пятками по матрасу.
Только сейчас она заметила, что находится не в своей постели и вообще в чужой спальне. Комната была раза в два больше ее собственной и обставлена, как показывают в исторических фильмах, – громадная кровать под балдахином, пузатый белоснежный шкаф на кривых ножках, антикварный комод, тоже белый, туалетный столик с круглым зеркалом в серебряной оправе и пушистым пуфиком.
Тома испугалась и попыталась вспомнить события предыдущего вечера: медленный танец в обнимку с Романом, поцелуй на балконе, а потом все, как в тумане. В памяти сохранились только обрывки странного сна. И что из всего этого явь, а что пригрезилось?
Постучали, дверь в комнату отварилась, и вошла миловидная девушка с подносом в светло-сером платье, поверх которого был надет фартук.
– Вы проснулись, госпожа? – сделав книксен, спросила девушка и поставила поднос на туалетный столик.
У Томы отпала челюсть.
– Я доложу мадам Матильде.
– Кому? Подождите, где это я? Что вообще происходит?
Девушка снова слегка присела.
– Мадам Матильда вам все объяснит.
Опять книксен, и та скрылась за дверью. Тома почесала затылок – утренняя разминка у нее такая, что ли? Голова немного кружилась, поэтому девушка присела на край кровати, чтобы обмозговать ситуацию. Да только, как ни старалась, все равно ничего не понимала.
Минут через пять дверь снова открылась. На пороге появилась дама в светло-голубом платье в пол длиной и в туфлях на высоченной шпильке.
– Ма…
Но Тома тут же поняла, что ошиблась.
