Пришлось потратить несколько лет на то, чтобы разгадать все эти секреты. Ржавый Волк уже праздновал победу — Пирсону удалось создать жизнеспособную копию разумного клона. Бывший глава преступного синдиката уже видел себя повелителем Галактики, Президентом, Императором. И, возможно, достиг бы своей цели, если бы… Если бы на одном из бизнес-ланчей в здании Всемирной торговой ассоциации не встретил Корделию Трастамара.
Эта высокомерная сука чем-то его зацепила. Нет, дело тут не в ее небесной красоте. В модельных красавицах у владельца огромной корпорации недостатка не было. В этой женщине Волков почувствовал нечто родственное, равное ему по силе, соперника с той же дерзостью, упорством, деловой хваткой. Увидел в ней свое отражение — волчицу. Вот какая женщина ему нужна, чтобы осуществить задуманное.
Ему нужна не красивая безмозглая кукла, мало чем отличающаяся от продукции его компании, а умная, хладнокровная, расчетливая союзница, к тому же владеющая собственным рейтинговым голоканалом с безупречной репутацией. Немалым преимуществом этой союзницы являлось ее происхождение — она была родом с Геральдики. Возможно, это последнее и сыграло решающую роль. У таких, как Сергей Волков, увидевших свет в шахтерском поселке на заброшенном планетоиде, взрослевших под пьяные окрики отцов и плач матерей, учившихся жизни в подростковых бандах, а затем в исправительных учреждениях, освоивших владение силовым кастетом раньше, чем букварь, аристократическое происхождение всегда вызывало особое благоговение.
Скуратов знал, что его шеф тайно лелеет мечту приобщиться к высшей касте, стать рукопожатным. Он мечтал, чтобы его, дезертира, пирата, наркоторговца, контрабандиста, эти «высшие существа» признали бы за своего. Чтобы не воротили от него свои аристократические носы. В конце концов, их носы устроены точна так же прозаично, как и его нос — нос пирата.
Когда у фуршетного стола возникла Корделия с крошечной тарелочкой в руках, у Волкова немедленно возник план. Вот он — его пропуск в высшее общество. Корделия — вдова, ей уже за сорок, внешности заурядной, да и происхождение с изъяном (родилась вне брака). Самая подходящая кандидатура. К дочурке каких-нибудь Виндзоров или Романовых вульгарного нувориша Бозгурда вряд ли подпустят. А Корделия — женщина самостоятельная. Честолюбивая и здравомыслящая.
Лаврентию Корделия не понравилась. Совершенно бездоказательно, на уровне рефлексов. Слово «интуиция» он не любил. Он не смог бы привести в качестве аргумента ни единого факта. Потому и предотвратить не смог. В нем говорил его опыт контрразведчика. Чутье зверя, не единожды уходившего от погони.
И, как показало ближайшее будущее, чутье зверя не подвело.
Корделия Трастамара опровергла все касающиеся женщин стереотипы. Не польстилась ни на деньги, ни на мужское обаяние. И не испугалась.
Волков никак не мог смириться с поражением. Она уже привлекала его не как женщина, а как запертый сейф, космический транспортник с драгоценным грузом. Скуратов его снова предупреждал, отговаривал. Приводил множество примеров из собственного прошлого, из прошлого сослуживцев, из несчастий дальних и близких родственников. Даже напомнил Волку про библейскую Далилу. «Женщина на корабле — к беде», твердил он. А уж тем более такая женщина.
Корделия Трастамара с момента гибели «Посейдона» несла в себе какое-то неведомое проклятие. Вокруг нее гибли люди, но она сама необъяснимым, почти магическим способом оставалась невредима. Мобильная группа журналистов на Шебе, террористы на Новой Земле, наркокартель на Лире. И еще множество малоизвестных смертей и несчастий. Она — будто блуждающий астероид на оживленной космической трассе. Лучше уйти с орбиты этого астероида.
Но Сергей был слишком упрям, слишком самонадеян. Отступить перед женщиной ему не позволяло самолюбие. Да его на смех поднимут, если он признается в своем поражении! Нет, он подманит ее по-другому. А если это не сработает, тогда останутся только крайние меры, из пиратского арсенала. Но идти на них ему не хотелось. Он же только только приобрел репутацию солидного, надежного бизнесмена. И вновь этой репутацией рисковать…
Волков решил показать Корделии того разумного киборга. Какое безрассудство! Какая глупость! Как же Скуратов его отговаривал, как же просил, предупреждал. Допускать владелицу медиахолдинга в святая святых! Допускать к самой опасной тайне корпорации! Но Волков все еще верил в то, что сможет ее ослепить перспективой безграничной власти.
Мина прилетела с другой стороны — Корделия не устроила скандальную пресс-конференцию с разоблачением. Она украла киборга. Подкупила Лобина. Интересно, сколько она ему заплатила? Сто тысяч? Двести? Сумма должна быть впечатляющей, чтобы этот слизняк одолел свой страх. Когда-нибудь он, Скуратов, его найдет, этого перебежчика, этого забившегося в щель скунса, и в полной мере оправдает данное ему прозвище «Лаврентий».
Потом все сдвинулось, покатилось, подобно лавине с горного склона, — пожар в инкубационном центре, гибель всех клонов линейки «Совершенство», смерть Пирсона, утрата доступа к результатам экспериментов, неудача Джонсона на Геральдике. Валентин снова советовал отступить, переждать. Позволить Корделии увериться в своей безопасности. Тем более что сама владелица холдинга никаких сенсационных заявлений по-прежнему не делала. Сидела в своем поместье с этим кибером.
И зачем он ей понадобился, эта изломанная кукла, если в ее планы не входило устроить скандал или затеять шантаж? Эту куклу в том секретном исследовательском центре вдоль и поперек перепахали. Его же как только на выживаемость и подчинение не проверяли. Каждая кость по разу, но сломана. Этот кибер давно сдохнуть должен был. А вот ей понадобился. И до сих пор возится с ним. Таскает с собой. Зачем? Не верить же слухам, что он у нее вроде секс-игрушки… Могла бы и получше найти. Хотя… баб этих не поймешь. У них мозг на раскоряку стоит. Даже у самых умных.
А потом объявился этот старшина на своем комичном кораблике! Тот самый старшина-космодесантник, отдавший приказ идти на штурм Маяка. И тоже киборга спер! Нет, даже двух. Первый Максу Уайтеру принадлежал. (Гнилой тип, но Анатолий, брат Волкова, с ним приятельствовал). И киборги те оба сорванные, якобы разумные, на «Совершенство» не тянут, но прецедент создают.
И Джонсон снова облажался. Даже в плен попал, идиот. Тут уж иного выхода не оставалось, только ликвидировать. Скуратов видел видеозапись. Ее сразу же переслали с корвета, еще до катастрофы. И слышал последние слова Ржавого Волка… А потом… потом даже и не объяснишь. Альбатрос? Нет, судьба. Как ему сказала во время одной из встреч эта стерва? «Сам убьешься». Вот он и убился.
А стерва все же устроила медиаскандал — пустила в эфир последнее выступление Бозгурда. И вытащила на свет из норы еще одну киберфанатку — Киру Тиммонс, дочь Гибульского.
Вот тогда Скуратов и получил заказ убрать Корделию. От кого пришел этот заказ, он не знал, но подозревал, что прямиком из Совета Федерации. Корделия им стала мешать.
Никаких имен названо не было. Ему пригрозили немедленным арестом, если он откажется взяться за поручение, указали время аудиенции владелицы холдинга в Совете и прислали координаты тайника, где был спрятан гранатомет. Дальнобойный, диверсионный, с инфракрасной наводкой.
Промахнуться он не мог. Он и не промахнулся.
Флайер упал на крышу торгового центра, но эта стерва… она выжила. Снова выжила. Еще и сделку заключила с кем-то из Совета. Разумеется, стрелок был объявлен в розыск, но Скуратов и большая часть преданных ему людей покинули Землю по заранее подготовленным документам. Создавалось впечатление, что им намеренно дали уйти. Разыскивали и преследовали только формально. Во всяком случае Скуратов перемещался из одной звездной системы в другую без затруднений. Вероятно, кто-то рассчитывал воспользоваться его навыками наемного убийцы в будущем.
Он мог поселиться где угодно. Средств у него хватало. Мог бы прикупить земельный участок на Аркадии или даже дачу на Новой Вероне или скромно поселиться на Эдеме или даже заняться гостиничным бизнесом на Шии-Ра. Но вместо всего этого великолепия он прозябает здесь, на Джек-Поте, среди неудачников и мелких жуликов, и пьет контрафактное виски. Впрочем, нет, виски, кажется, подлинный, из дубовых бочек.
— Мистер Невилл?
Вопрос задал посетитель, вошедший в «Кантину» пару минут назад, задержавшийся у входа, а затем обменявшийся несколькими фразами с Клешней. Тот указал на Скуратова. Посетитель двинулся к его столику, но вплотную приближаться не стал.
Рука прыгнула на рукоять бластера. Скуратов еще не привык к своему новому имени. Какой кретин его выбрал? Невилл! Будто он клерк в захолустной конторе.
Скуратов исподлобья глянул на посетителя — щуплого человечка в старомодной шляпе. Стоял этот пришелец в нескольких шагах от занятого бывшим особистом столика, держа руки в карманах. В одном из этих карманов может быть бластер. Здесь, на Джек-Поте, это был непременный атрибут, вроде носового платка. Но пускать его в ход без железобетонного аргумента мало кто решался. Беспочвенные разборки, стычки, драки безжалостно пресекались по неписанным законам этой космической Тортуги.
— Я вас не знаю, — произнес Скуратов-Невилл, все еще не выпуская рукоять бластера.
— Я вас тоже, — почти дружелюбно ответствовал щуплый незнакомец, уже приблизившись к столику, — но много о вас слышал. Вы позволите?
Незнакомец выдвинул стул и сел. Приглядевшись, Скуратов понял, что лицо пришельца сглаживает гелевая маска. Кто он? Вербовщик? Провокатор? Посредник? На Скуратова могли выйти либо спецслужбы (не от широты же душевной ему дали возможность покинуть Землю после покушения на Корделию Трастамара), либо старые подельники Ржавого Волка, знавшие бывшего особиста по прежним подвигам. Этот хмырь больше походил на посланника первых. Есть в нем что-то неприятно родственное, издающее гнилостный аромат особого отдела. Скуратов, вероятно, сам бы в такой же манере начал разговор.
— Виски предпочитаете? — продолжал все в том же псевдодружеском ключе незнакомец. — Famous Grousе или Monkey Shoulder?
— Famous Grouse, — проворчал Скуратов.
— Отличный выбор. Я бы и сам не отказался промочить горло, но я предпочитаю Johnnie Walker, а в этой дыре его нет. Впрочем, его и на Земле с трудом сыщешь. Никто не хочет ждать двадцать пять лет, пока напиток созреет и достигнет своего апогея. Все спешат и пьют синтетические подделки. Да и дубов не осталось, чтобы делать из них бочки.
— Что вам надо? — мрачно прервал эту тираду бывший шеф безопасности.
Он не терпел вступительных речей. Тем более, пустых вступительных речей.
Незнакомец усмехнулся.
— Предпочитаете не выпасать быка, а сразу ухватить его за лобные выпуклости?
— Предпочитаю. Не вижу смысла попусту сотрясать воздух.
— Что ж, вполне деловой подход. Мой работодатель оценит. Экономит время и деньги. — Незнакомец помолчал, потом заговорил вновь. — Я знаю, кто вы, господин Невилл. Знаю, что это ваше последнее, самое безобидное, незапятнанное имя. Под ним вы еще не успели ничего совершить. А вот ваши предшествующие имена весьма известны и отмечены громкой славой деяний. Хотите, я напомню? Вот, к примеру, ваше последнее громкое дело, на Земле…
— Не надо, — прервал его Скуратов. — Я уже понял. Не сомневаюсь, что вы очень хорошо подготовились. Иначе вы бы сюда не прилетели и не явились бы в «Кантину». Вы знаете, кто я, и у вас ко мне какое-то дело. Какое?
— Правильно понимаете, господин Ск… мистер Невилл, у меня к вам дело. Предложение от моего работодателя. Если вы примите это предложение и завершите данное вам поручение успешно, то сможете неплохо заработать, а так же… — Незнакомец снова сделал паузу. -… так же сможете осуществить свою месть. Вы же хотите отомстить? Ведь так, господин Ск… Невилл?
— Отомстить? Хм… Месть — дело неблагодарное. А подчас бессмысленное и опасное. К тому же кандидатов на мою месть набирается столько, что я при всех своих навыках и способностях и даже при деньгах вашего работодателя вряд ли способен всем воздать по заслугам. Жизни не хватит.
— Так всем мстить и не придется! Моего работодателя интересует единичный случай. И единственный персонаж. Все прочие фигуранты ему безразличны.
— И кто же этот… фигурант?
— Да вы уже пытались свести с ним счеты. Вернее, с ней.
Стакан, уже опустевший, с двумя издыхающими ледяными голышами на дне, дрогнул в руке «мистера Невилла».
— Нет, — сказал он и поставил стакан на стол.
Незнакомец, как видно, ждал подобной реакции. Он не смутился.
— Христианское смирение? — с чуть заметной издевкой осведомился он. — Прощайте ненавидящих вас? Благословляйте проклинающих?
— Не смирение. Благоразумие и осторожность.
— Похвально. Благоразумие — качество ценное, и осторожность не менее полезный атрибут, если только их не обращают… в оправдание.
Теперь усмехнулся Скуратов. Должно было прозвучать слово «трусость». Детская провокация.
— Я предпочитаю быть благоразумным и живым трусом, чем мертвым мстителем.
— А если не мертвым, а живым и богатым?
Скуратов потер подбородок. Он собрался было ответить, что далеко не все в этой жизни измеряется деньгами, как щуплый вербовщик добавил:
— Речь, собственно, не идет о мести буквально. То есть, я не предлагаю вам совершить нечто схожее с тем, что вы пытались предпринять на Земле. Подразумеваемая мною персона интересует моего работодателя косвенно, постольку-поскольку. Ни ее жизнь, ни ее смерть ценности для нас не представляют. С ней вы можете поступать по собственному усмотрению, руководствуясь личными побуждениями.
— А что же, в таком случае, интересует вашего работодателя? Приобретенные этой подразумеваемой персоной акции?
— Нет, акции моему работодателю тоже не нужны. У него в избытке своих, не менее прибыльных. Но вы правы, его интересует принадлежащие вышеназванной персоне имущество.
— Какое?
Незнакомец решил еще на какое-то время сохранить интригу. Он сделал знак Клешне, и тот подобострастно приблизился со стаканом «Кровавой Мэри» на подносе. Щуплый незнакомец снял пробу, удовлетворенно кивнул и отослал бармена таким же небрежным жестом.
— Так какое имущество? — не вытерпел этой пантомимы Скуратов.
Незнакомец его раздражал.
— Нам стало известно, — не спеша заговорил тот, — что эта персона некоторое время назад, еще до трагической гибели вашего шефа Найджела Бозгурда, обзавелась киборгом. По официальной версии и по договору — это списанная армейская «шестерка». В армии такое практикуют. Утратившие некоторый процент работоспособности киборги продаются гражданским лицам. Естественно, после полного форматирования и даже перепрошивки. Зачем этой персоне, весьма состоятельной, кстати, понадобился увечный, приговоренный к утилизации киборг, непонятно. Но факт остается фактом, на счет воинской части, выставившей киборга на продажу, было перечислено пять тысяч единиц и заключен договор купли-продажи. Все законно, все юридически оформлено. Вопросов бы не возникло, если бы не еще одна версия, неофициальная. Вы же знаете, что это за киборг, мистер… Невилл, не правда ли?
Эта высокомерная сука чем-то его зацепила. Нет, дело тут не в ее небесной красоте. В модельных красавицах у владельца огромной корпорации недостатка не было. В этой женщине Волков почувствовал нечто родственное, равное ему по силе, соперника с той же дерзостью, упорством, деловой хваткой. Увидел в ней свое отражение — волчицу. Вот какая женщина ему нужна, чтобы осуществить задуманное.
Ему нужна не красивая безмозглая кукла, мало чем отличающаяся от продукции его компании, а умная, хладнокровная, расчетливая союзница, к тому же владеющая собственным рейтинговым голоканалом с безупречной репутацией. Немалым преимуществом этой союзницы являлось ее происхождение — она была родом с Геральдики. Возможно, это последнее и сыграло решающую роль. У таких, как Сергей Волков, увидевших свет в шахтерском поселке на заброшенном планетоиде, взрослевших под пьяные окрики отцов и плач матерей, учившихся жизни в подростковых бандах, а затем в исправительных учреждениях, освоивших владение силовым кастетом раньше, чем букварь, аристократическое происхождение всегда вызывало особое благоговение.
Скуратов знал, что его шеф тайно лелеет мечту приобщиться к высшей касте, стать рукопожатным. Он мечтал, чтобы его, дезертира, пирата, наркоторговца, контрабандиста, эти «высшие существа» признали бы за своего. Чтобы не воротили от него свои аристократические носы. В конце концов, их носы устроены точна так же прозаично, как и его нос — нос пирата.
Когда у фуршетного стола возникла Корделия с крошечной тарелочкой в руках, у Волкова немедленно возник план. Вот он — его пропуск в высшее общество. Корделия — вдова, ей уже за сорок, внешности заурядной, да и происхождение с изъяном (родилась вне брака). Самая подходящая кандидатура. К дочурке каких-нибудь Виндзоров или Романовых вульгарного нувориша Бозгурда вряд ли подпустят. А Корделия — женщина самостоятельная. Честолюбивая и здравомыслящая.
Лаврентию Корделия не понравилась. Совершенно бездоказательно, на уровне рефлексов. Слово «интуиция» он не любил. Он не смог бы привести в качестве аргумента ни единого факта. Потому и предотвратить не смог. В нем говорил его опыт контрразведчика. Чутье зверя, не единожды уходившего от погони.
И, как показало ближайшее будущее, чутье зверя не подвело.
Корделия Трастамара опровергла все касающиеся женщин стереотипы. Не польстилась ни на деньги, ни на мужское обаяние. И не испугалась.
Волков никак не мог смириться с поражением. Она уже привлекала его не как женщина, а как запертый сейф, космический транспортник с драгоценным грузом. Скуратов его снова предупреждал, отговаривал. Приводил множество примеров из собственного прошлого, из прошлого сослуживцев, из несчастий дальних и близких родственников. Даже напомнил Волку про библейскую Далилу. «Женщина на корабле — к беде», твердил он. А уж тем более такая женщина.
Корделия Трастамара с момента гибели «Посейдона» несла в себе какое-то неведомое проклятие. Вокруг нее гибли люди, но она сама необъяснимым, почти магическим способом оставалась невредима. Мобильная группа журналистов на Шебе, террористы на Новой Земле, наркокартель на Лире. И еще множество малоизвестных смертей и несчастий. Она — будто блуждающий астероид на оживленной космической трассе. Лучше уйти с орбиты этого астероида.
Но Сергей был слишком упрям, слишком самонадеян. Отступить перед женщиной ему не позволяло самолюбие. Да его на смех поднимут, если он признается в своем поражении! Нет, он подманит ее по-другому. А если это не сработает, тогда останутся только крайние меры, из пиратского арсенала. Но идти на них ему не хотелось. Он же только только приобрел репутацию солидного, надежного бизнесмена. И вновь этой репутацией рисковать…
Волков решил показать Корделии того разумного киборга. Какое безрассудство! Какая глупость! Как же Скуратов его отговаривал, как же просил, предупреждал. Допускать владелицу медиахолдинга в святая святых! Допускать к самой опасной тайне корпорации! Но Волков все еще верил в то, что сможет ее ослепить перспективой безграничной власти.
Мина прилетела с другой стороны — Корделия не устроила скандальную пресс-конференцию с разоблачением. Она украла киборга. Подкупила Лобина. Интересно, сколько она ему заплатила? Сто тысяч? Двести? Сумма должна быть впечатляющей, чтобы этот слизняк одолел свой страх. Когда-нибудь он, Скуратов, его найдет, этого перебежчика, этого забившегося в щель скунса, и в полной мере оправдает данное ему прозвище «Лаврентий».
Потом все сдвинулось, покатилось, подобно лавине с горного склона, — пожар в инкубационном центре, гибель всех клонов линейки «Совершенство», смерть Пирсона, утрата доступа к результатам экспериментов, неудача Джонсона на Геральдике. Валентин снова советовал отступить, переждать. Позволить Корделии увериться в своей безопасности. Тем более что сама владелица холдинга никаких сенсационных заявлений по-прежнему не делала. Сидела в своем поместье с этим кибером.
И зачем он ей понадобился, эта изломанная кукла, если в ее планы не входило устроить скандал или затеять шантаж? Эту куклу в том секретном исследовательском центре вдоль и поперек перепахали. Его же как только на выживаемость и подчинение не проверяли. Каждая кость по разу, но сломана. Этот кибер давно сдохнуть должен был. А вот ей понадобился. И до сих пор возится с ним. Таскает с собой. Зачем? Не верить же слухам, что он у нее вроде секс-игрушки… Могла бы и получше найти. Хотя… баб этих не поймешь. У них мозг на раскоряку стоит. Даже у самых умных.
А потом объявился этот старшина на своем комичном кораблике! Тот самый старшина-космодесантник, отдавший приказ идти на штурм Маяка. И тоже киборга спер! Нет, даже двух. Первый Максу Уайтеру принадлежал. (Гнилой тип, но Анатолий, брат Волкова, с ним приятельствовал). И киборги те оба сорванные, якобы разумные, на «Совершенство» не тянут, но прецедент создают.
И Джонсон снова облажался. Даже в плен попал, идиот. Тут уж иного выхода не оставалось, только ликвидировать. Скуратов видел видеозапись. Ее сразу же переслали с корвета, еще до катастрофы. И слышал последние слова Ржавого Волка… А потом… потом даже и не объяснишь. Альбатрос? Нет, судьба. Как ему сказала во время одной из встреч эта стерва? «Сам убьешься». Вот он и убился.
А стерва все же устроила медиаскандал — пустила в эфир последнее выступление Бозгурда. И вытащила на свет из норы еще одну киберфанатку — Киру Тиммонс, дочь Гибульского.
Вот тогда Скуратов и получил заказ убрать Корделию. От кого пришел этот заказ, он не знал, но подозревал, что прямиком из Совета Федерации. Корделия им стала мешать.
Никаких имен названо не было. Ему пригрозили немедленным арестом, если он откажется взяться за поручение, указали время аудиенции владелицы холдинга в Совете и прислали координаты тайника, где был спрятан гранатомет. Дальнобойный, диверсионный, с инфракрасной наводкой.
Промахнуться он не мог. Он и не промахнулся.
Флайер упал на крышу торгового центра, но эта стерва… она выжила. Снова выжила. Еще и сделку заключила с кем-то из Совета. Разумеется, стрелок был объявлен в розыск, но Скуратов и большая часть преданных ему людей покинули Землю по заранее подготовленным документам. Создавалось впечатление, что им намеренно дали уйти. Разыскивали и преследовали только формально. Во всяком случае Скуратов перемещался из одной звездной системы в другую без затруднений. Вероятно, кто-то рассчитывал воспользоваться его навыками наемного убийцы в будущем.
Он мог поселиться где угодно. Средств у него хватало. Мог бы прикупить земельный участок на Аркадии или даже дачу на Новой Вероне или скромно поселиться на Эдеме или даже заняться гостиничным бизнесом на Шии-Ра. Но вместо всего этого великолепия он прозябает здесь, на Джек-Поте, среди неудачников и мелких жуликов, и пьет контрафактное виски. Впрочем, нет, виски, кажется, подлинный, из дубовых бочек.
— Мистер Невилл?
Вопрос задал посетитель, вошедший в «Кантину» пару минут назад, задержавшийся у входа, а затем обменявшийся несколькими фразами с Клешней. Тот указал на Скуратова. Посетитель двинулся к его столику, но вплотную приближаться не стал.
Рука прыгнула на рукоять бластера. Скуратов еще не привык к своему новому имени. Какой кретин его выбрал? Невилл! Будто он клерк в захолустной конторе.
Скуратов исподлобья глянул на посетителя — щуплого человечка в старомодной шляпе. Стоял этот пришелец в нескольких шагах от занятого бывшим особистом столика, держа руки в карманах. В одном из этих карманов может быть бластер. Здесь, на Джек-Поте, это был непременный атрибут, вроде носового платка. Но пускать его в ход без железобетонного аргумента мало кто решался. Беспочвенные разборки, стычки, драки безжалостно пресекались по неписанным законам этой космической Тортуги.
— Я вас не знаю, — произнес Скуратов-Невилл, все еще не выпуская рукоять бластера.
— Я вас тоже, — почти дружелюбно ответствовал щуплый незнакомец, уже приблизившись к столику, — но много о вас слышал. Вы позволите?
Незнакомец выдвинул стул и сел. Приглядевшись, Скуратов понял, что лицо пришельца сглаживает гелевая маска. Кто он? Вербовщик? Провокатор? Посредник? На Скуратова могли выйти либо спецслужбы (не от широты же душевной ему дали возможность покинуть Землю после покушения на Корделию Трастамара), либо старые подельники Ржавого Волка, знавшие бывшего особиста по прежним подвигам. Этот хмырь больше походил на посланника первых. Есть в нем что-то неприятно родственное, издающее гнилостный аромат особого отдела. Скуратов, вероятно, сам бы в такой же манере начал разговор.
— Виски предпочитаете? — продолжал все в том же псевдодружеском ключе незнакомец. — Famous Grousе или Monkey Shoulder?
— Famous Grouse, — проворчал Скуратов.
— Отличный выбор. Я бы и сам не отказался промочить горло, но я предпочитаю Johnnie Walker, а в этой дыре его нет. Впрочем, его и на Земле с трудом сыщешь. Никто не хочет ждать двадцать пять лет, пока напиток созреет и достигнет своего апогея. Все спешат и пьют синтетические подделки. Да и дубов не осталось, чтобы делать из них бочки.
— Что вам надо? — мрачно прервал эту тираду бывший шеф безопасности.
Он не терпел вступительных речей. Тем более, пустых вступительных речей.
Незнакомец усмехнулся.
— Предпочитаете не выпасать быка, а сразу ухватить его за лобные выпуклости?
— Предпочитаю. Не вижу смысла попусту сотрясать воздух.
— Что ж, вполне деловой подход. Мой работодатель оценит. Экономит время и деньги. — Незнакомец помолчал, потом заговорил вновь. — Я знаю, кто вы, господин Невилл. Знаю, что это ваше последнее, самое безобидное, незапятнанное имя. Под ним вы еще не успели ничего совершить. А вот ваши предшествующие имена весьма известны и отмечены громкой славой деяний. Хотите, я напомню? Вот, к примеру, ваше последнее громкое дело, на Земле…
— Не надо, — прервал его Скуратов. — Я уже понял. Не сомневаюсь, что вы очень хорошо подготовились. Иначе вы бы сюда не прилетели и не явились бы в «Кантину». Вы знаете, кто я, и у вас ко мне какое-то дело. Какое?
— Правильно понимаете, господин Ск… мистер Невилл, у меня к вам дело. Предложение от моего работодателя. Если вы примите это предложение и завершите данное вам поручение успешно, то сможете неплохо заработать, а так же… — Незнакомец снова сделал паузу. -… так же сможете осуществить свою месть. Вы же хотите отомстить? Ведь так, господин Ск… Невилл?
— Отомстить? Хм… Месть — дело неблагодарное. А подчас бессмысленное и опасное. К тому же кандидатов на мою месть набирается столько, что я при всех своих навыках и способностях и даже при деньгах вашего работодателя вряд ли способен всем воздать по заслугам. Жизни не хватит.
— Так всем мстить и не придется! Моего работодателя интересует единичный случай. И единственный персонаж. Все прочие фигуранты ему безразличны.
— И кто же этот… фигурант?
— Да вы уже пытались свести с ним счеты. Вернее, с ней.
Стакан, уже опустевший, с двумя издыхающими ледяными голышами на дне, дрогнул в руке «мистера Невилла».
— Нет, — сказал он и поставил стакан на стол.
Незнакомец, как видно, ждал подобной реакции. Он не смутился.
— Христианское смирение? — с чуть заметной издевкой осведомился он. — Прощайте ненавидящих вас? Благословляйте проклинающих?
— Не смирение. Благоразумие и осторожность.
— Похвально. Благоразумие — качество ценное, и осторожность не менее полезный атрибут, если только их не обращают… в оправдание.
Теперь усмехнулся Скуратов. Должно было прозвучать слово «трусость». Детская провокация.
— Я предпочитаю быть благоразумным и живым трусом, чем мертвым мстителем.
— А если не мертвым, а живым и богатым?
Скуратов потер подбородок. Он собрался было ответить, что далеко не все в этой жизни измеряется деньгами, как щуплый вербовщик добавил:
— Речь, собственно, не идет о мести буквально. То есть, я не предлагаю вам совершить нечто схожее с тем, что вы пытались предпринять на Земле. Подразумеваемая мною персона интересует моего работодателя косвенно, постольку-поскольку. Ни ее жизнь, ни ее смерть ценности для нас не представляют. С ней вы можете поступать по собственному усмотрению, руководствуясь личными побуждениями.
— А что же, в таком случае, интересует вашего работодателя? Приобретенные этой подразумеваемой персоной акции?
— Нет, акции моему работодателю тоже не нужны. У него в избытке своих, не менее прибыльных. Но вы правы, его интересует принадлежащие вышеназванной персоне имущество.
— Какое?
Незнакомец решил еще на какое-то время сохранить интригу. Он сделал знак Клешне, и тот подобострастно приблизился со стаканом «Кровавой Мэри» на подносе. Щуплый незнакомец снял пробу, удовлетворенно кивнул и отослал бармена таким же небрежным жестом.
— Так какое имущество? — не вытерпел этой пантомимы Скуратов.
Незнакомец его раздражал.
— Нам стало известно, — не спеша заговорил тот, — что эта персона некоторое время назад, еще до трагической гибели вашего шефа Найджела Бозгурда, обзавелась киборгом. По официальной версии и по договору — это списанная армейская «шестерка». В армии такое практикуют. Утратившие некоторый процент работоспособности киборги продаются гражданским лицам. Естественно, после полного форматирования и даже перепрошивки. Зачем этой персоне, весьма состоятельной, кстати, понадобился увечный, приговоренный к утилизации киборг, непонятно. Но факт остается фактом, на счет воинской части, выставившей киборга на продажу, было перечислено пять тысяч единиц и заключен договор купли-продажи. Все законно, все юридически оформлено. Вопросов бы не возникло, если бы не еще одна версия, неофициальная. Вы же знаете, что это за киборг, мистер… Невилл, не правда ли?
