На меня накатила волна теплых воспоминаний. Чего не скажешь о Тоше. У него, судя по выражению лица, разговоры со мной с глазу на глаз уже прочно ассоциировались с ознакомлением с очередной стороной человеческой жизни.
– Что на этот раз? – мрачно спросил он меня, лишь только мы оказались за столиком.
Я решил разрядить обстановку заказом давно полюбившихся блюд. Домашняя еда, конечно, лучше, но в этом кафе у меня и меню светлую ностальгию вызвало. Где-то в области желудка.
– Ты о Маринином дне рождения слышал? – спросил я его, когда перед нами поставили тарелки.
– Да Галя что-то говорила, – кивнул он, без малейшего колебания разворачивая вилку с ножом. – А чего у вас?
– Ну, не в ресторан же с детьми идти, – резонно возразил ему я. Главное, чтобы резонно. И несколько раз подряд, чтобы он и дальше по привычке головой кивал. – А у нас попросторнее, чем у всех остальных.
– Так ты о подарке, наверно? – У него даже лицо от облегчения просветлело.
Я чуть не подавился. Черт, о подарке-то я и забыл! Честное слово, куклу-марионетку ей куплю – пусть ее за ниточки дергает. А меня в покое оставит.
– Да нет, тут другое дело… – замялся я. – Ты в курсе, что она свою свиту с собой приведет? Всю.
Тоша резко отодвинул от себя тарелку.
– Нас не будет, – заявил он безапелляционным тоном.
– А Татьяну обижать зачем? – скрипнув зубами, прибегнул я к Марининой тактике.
– Татьяна поймет, – буркнул Тоша, явно сбившись с курса непреклонности.
– Это точно, – прикрыл я Маринину тактику своими собственными профессиональными навыками. – Татьяна всегда всех понимает и никогда не требует, чтобы и ее в ответ поняли. Она уже дождаться этого дня не может, летает прямо по квартире…
Тоша неловко заерзал на стуле.
– Но я, собственно, о другом, – добавил я ему замешательства. – Я сюда сегодня тоже не просто так приехал, а подготовившись. Я два дня переговоры вел – как с Мариной, так и со всей ее… командой. И выяснил, что, по условиям их сотрудничества, она действительно не может никуда отправляться, кроме как в их сопровождении.
– Переговоры, говоришь…, – опять уставился он на меня тяжелым взглядом.
– Именно, – спокойно кивнул я. – Мне лично кажется, что девчонок старой дружбы из-за нашего противостояния лишать просто некрасиво. Вот и выходит, что деваться нам всем друг от друга на земле просто некуда. А значит, нужно наше… сосуществование в какие-то рамки вводить. И, как по мне, так лучше, чтобы эти рамки мы с тобой устанавливали.
– И как же ты эти рамки видишь? – Подозрительности в его взгляде ни на йоту не убавилось.
Я вдруг почувствовал, что о перспективе какого бы то ни было участия Максима в жизни Даринки лучше даже не заикаться. Со стратегическим мышлением у Тоши всегда слабовато было, ему нужно все планы на ближайшие два-три шага открывать. И желательно по прямой, чтобы не сбился.
– Ты знаешь, что он письменно отказался от любых прав на Даринку, – вдохновенно принялся я прокладывать новый курс. – Сейчас он это снова подтвердил – своим словом. Но мне кажется, что имеет смысл ввести его в наш круг – незаметно, не выделяя его среди новых Марининых друзей – чтобы мы с тобой имели возможность под надзором его держать и своими глазами убедиться, как он это свое слово держит. Стас, кстати, тоже за ним с удовольствием последит, чтобы при малейшем нарушении от Марины его отвадить. А когда Галя с ним познакомится – узнать она его просто не сможет! – то, стоит ему хоть на каком-то ее горизонте появиться, она тебе об этом тут же расскажет.
Тоша какое-то время молчал, сосредоточенно моргая. Я занервничал – сейчас же повторять придется, непонятно только, с какой ноты, а я их последовательность в порыве вдохновения и сам не запомнил.
– Ладно, – устало потер Тоша ладонью глаза, – шестнадцатого попробуем. Но я тебя предупреждаю: Галя в компании девчонок – человек новый, так что малейший взгляд в нашу с ней сторону с его стороны – будете дальше без нас дружить.
– А ты чего такой замученный? – Я вдруг заметил его покрасневшие глаза и темные круги под ними.
– Да не выспался, – рассеянно обронил он.
– Ты… что?! – Слава Богу, доел уже, сейчас бы точно подавился.
– Ну, не выспался, так что? – тут же по привычке взъерепенился он.
– А что это ты – спать начал? – ехидно поинтересовался я.
– Так с Галей же… укладываюсь, – залился он багровой краской. – А там сморило как-то раз, потом другой, а потом и вообще голова ночью работать перестала. Вот теперь на работе интенсивность труда повышаю.
– Это ты чего, уже второй месяц ее без остановки повышаешь? – ухмыльнулся я. – Среди людей, знаешь ли, такое повышенное внимание друг другу только у молодоженов принято.
– Пошел вон! – беззлобно огрызнулся он, расплываясь в совершенно обалдевшей, неудержимой, восторженной улыбке. – Без тебя разберусь. Разберемся.
И шестнадцатого января, когда состоялась наконец-то та судьбоносная встреча в нашем доме, я убедился, что они с Галей действительно очень неплохо между собой разобрались. Судя по сияющим Галиным глазам и по той частоте, с которой он постоянно норовил до нее дотронуться.
И Татьяна расцвела, гордо демонстрируя всем гостям нашего Игоря.
И Игорь блестяще доказал, насколько я был прав, утверждая, что живое человеческое общение намного важнее любых механических машинок. Даже на младенческом уровне – гляделки с Даринкой вызвали у него намного больший интерес, чем игрушечный мобильный – Тошино представление об идеальной игрушке для ребенка.
И Максим в нашу сторону даже не косился – с другого-то конца стола, на который я предусмотрительно отправил виновницу торжества с ее потенциальными источниками напряжения.
И, видя, как гладко, благодаря моей предусмотрительности, проходит эта встреча, как легко вписались в нее Маринины ангелы – даже не как друзья ее, а сотрудники, как лучится удовольствием моя Татьяна от теплой атмосферы искренней симпатии и шутливого подтрунивания друг над другом, я расслабился.
Забыв, что в этом нашем сложном уравнении с многими переменными есть еще одна – практически полностью нам неизвестная.
Даже, как выяснилось, две.
Наблюдатели.
Мы их даже не сразу заметили – они появились в самом дальнем от нас углу гостиной, возле того края стола, за которым Маринина компания заседала, увлекшаяся, видно, в тот момент каким-то своим разговором. И только когда Игорь с Дариной заверещали, с восторгом выглядывая из-за Тошиной спины в том направлении, я почувствовал незваное присутствие.
Мы с Тошей переглянулись и последующие десять секунд общались не просто на мысленном уровне, а с подобающей передвижению мыслей скоростью.
– Он! – с шипением врезался в меня первый Тошин импульс.
– Твой?
– Двое!
– Зачем?
– И твой!
– Мой?!
– Удушу!
– А люди?
– Убрать!
Я быстро забрал Татьяну на кухню и попросил ее увести людей из гостиной. И впервые в жизни обрадовался неожиданному появлению Марины и ее непревзойденному умению дергать за ниточки. В данном случае за ниточки Сергея.
Когда в гостиной остались одни ангелы, мы с Тошей, не сговариваясь, ринулись прямо с порога комнаты к пришельцам. По дороге я успел с удовлетворением заметить, что пути отступления в другие углы им Стас с Максимом непринужденно перекрыли, а назад, наверх, похоже, не сбегут, пока Игорь с Даринкой в комнате остаются.
– Здравствуйте, – вежливо поздоровался я.
– Что опять вынюхиваем? – с яростью прошипел Тоша.
– Извините, пожалуйста, – приветливо улыбнувшись, постарался я вернуть разговор к принятому в ангельской среде дружелюбному тону, – мой коллега слегка удивился вашему неожиданному появлению. Он хотел спросить, чему мы обязаны удовольствием видеть вас? Кстати, неплохо было бы побеседовать лицом, так сказать, к лицу.
– Мы не обязаны вам представляться и, уж тем более, беседовать, – раздался в ответ надменный голос. Знакомый. Тот, что мы с Тошей в церкви после крещения Даринки слышали.
– Сейчас-то что надо? – Тоша тоже, видимо, вспомнил о нашей первой стычке с наблюдателем.
– Мой коллега хотел спросить, – опять перевел я его, – чем вызвано ваше появление непосредственно в данный момент?
– Вы что, отчета от нас требуете? – послышался из угла второй голос. Преисполненный такого высокомерного удивления, что меня в момент затопило волной слепящей ненависти. Это он сквозь меня за моим парнем наблюдать будет?
Почувствовав, как под этой жгучей волной испарились во мне последние крохи ровного дружелюбия, я нервно оглянулся на Стаса. Интересно, станет ли он и дальше нейтралитет держать, если мы их сейчас отсюда пинками…?
Но он уже тоже понял, что ситуация неотвратимо склоняется в сторону вооруженного конфликта. Который он, как представитель силовых структур, просто обязан предотвратить.
– Да, я бы, к примеру, не отказался узнать ваши цели и полномочия, – подал он свой самый облеченный властью голос. – Надеюсь, мне не нужно представляться?
– Нет уж, будьте любезны, – холодно отозвался Тошин… нет, Даринкин… нет, детей оставим в стороне – Тошин наблюдатель.
– Руководитель службы внешней защиты, – еще холоднее отчеканил Стас, прищурившись.
– В таком случае Вам должно быть хорошо известно, – снова включился мой наблюдатель, – какую потенциальную опасность для сохранения тайны нашего сообщества могут представлять собой эти столь отличные от человеческих детей существа.
– В особенности те из них, – продолжил Тошин, – которые ведут свое происхождение от представителей его более экстремистского крыла.
– Не говоря уже о тех случаях, – добавил мой, – когда они оказываются в сфере воздействия друг друга, что может привести к резонансу их отличий, многократно усиливая тем самым риск повышенного к ним внимания.
– Вы также прекрасно осведомлены, – надменно заметил Тошин, обращаясь все также только к Стасу, – что наш отдел работает под грифом строгой секретности, и его сотрудники не подотчетны никому, кроме своего непосредственного руководства. Только оно имеет право знакомиться с результатами наших наблюдений, которые представляются затем на рассмотрение Высшему Совету.
Все это время мне пришлось прочно поддерживать под локоть Тошу, который при слове «создания» резко дернулся вперед. Под какой-то странный звук, донесшийся со стороны Марининых ангелов.
– Я хотел бы узнать, – послышался оттуда же напряженный голос Максима, – входят ли в этот Совет представители нашего… экстремистского, как вы выразились, крыла?
Тоша бросил на него яростный взгляд, но чуть расслабился, раздумывая, похоже, на кого в первую очередь бросаться.
– С этим вопросом Вам следует обратиться к своему руководству, – презрительно скривился, судя по тону, Тошин наблюдатель. – Если оно сочтет необходимым дать Вам ответ.
– Обращусь, не сомневайтесь, – уверил его Максим. – И в том, что ответ получу, тоже.
– А я хочу вам напомнить, – определился, наконец, с направлением последующего удара Тоша, – что у этих детей здесь, на земле, поручители имеются. Которые наблюдают за их развитием не наскоками, а ежедневно. И, в случае чего, и подкорректируют его, и в нужную сторону направят. И без их ведома никаких действий в отношении детей предпринято не будет. Можете так начальству и доложить.
– В этом Вы можете быть абсолютно уверены, – отозвался его наблюдатель с легкой ноткой плотоядности в голове. – В нашем сегодняшнем отчете непременно будет отмечена ваша очередная попытка создать нам препятствия в исполнении должностных обязанностей.
И они исчезли так же внезапно, как и появились.
Не сговариваясь, мы все тревожно оглянулись на Игоря и Даринку, которые, потеряв источник необычного развлечения, принялись в блаженном младенческом неведении хлопать друг друга ладошками, тихонько похохатывая от удовольствия.
– Тоша, – проговорил вдруг решительно Максим, – давай-ка наши разногласия на потом оставим? Хочешь, верь, хочешь, нет, но в том, что касается нее, – он кивнул головой в сторону детей, – мы с тобой на одной стороне.
– Да ты бы вообще молчал! – От злости Тоша прямо плеваться начал. Злился он, конечно, на Максима, но оплеванным остался ближайший к нему я. Как всегда. – Ты уже все, что мог, для нее сделал!
– А вот и нет! – Максим тоже вскипел. Может, мне с линии огня незаметно отступить? – У нас мое слово весьма существенный вес имеет, и я практически уверен, что в этом Совете наши тоже представлены. И если ты думаешь, что они… мы потерпим очередное ущемление…
– Ага! – взорвался ответным гейзером Тоша. – Давай, еще масла в огонь подлей!
Воспользовался его советом Стас – полил маслом здравого смысла эту разбушевавшуюся слюной стихию.
– Тоша, уймись! – лениво бросил он. – Я господ… экстремистов, – в его устах это слово почти комплиментом прозвучало, – тоже не жалую, но существование у нас никому не подотчетных неприкасаемых мне еще меньше нравится. Я, пожалуй, с кем угодно объединюсь, чтобы к ним прикоснуться. Внушительно.
– Да плевать мне на них! – не поддался увещеваниям Тоша. – Пусть от Даринки отвяжутся и, кем хотят, теми себя и считают!
– И ты от помощи откажешься, если ее все же придется защищать? – вернул я его к зловещей реальности.
– Да какая от него помощь? – простонал Тоша.
– Когда с внештатниками сцепились, – прищурившись, заметил Максим, – ты против моего участия, по-моему, не возражал. А если за девочкой явятся, тебе лишняя пара рук помешает? Только потому, что она – моя?
– Нам на земле очень вредно один на один со своими проблемами оставаться, – пискнул вдруг Киса. – Для дела вредно.
Мы все дружно вытаращились на него. Не знаю, как другие, а я о его присутствии вообще забыл – он опять, как черепаха, все конечности (включая голову) в себя втянул и деталью пейзажа прикинулся. Не бездумной, правда, и очень даже наблюдательной – нужно будет с ним договориться, чтобы он мне в будущем обо всех встречах Марины с Татьяной докладывал.
На этом наш разговор и закончился – люди в гостиную вернулись. Впрочем, судя по тому, как переглядывались, уходя, Тоша с Максимом, не закончился, а отложился. На неопределенное пока время.
А вот отложить переговоры с Татьяной мне не удалось. По крайней мере, надолго. И отреагировала она на появление наблюдателей именно так, как я и опасался. Скажите, пожалуйста, какая радость – в пределах ее досягаемости новый ангел появился! Извольте подать ей его на блюдечке, а она уж сама решит, с какой стороны его разделывать. Под орех. А то, что пятерым опытным небожителям, куда более знакомым с принципами небесных взаимоотношений, не удалось этот орех расколоть – так все понятно! У нее же просто руки еще не дошли мастер-класс нам всем провести!
Пришлось объяснить. Доходчиво, чтобы к восторгам больше не возвращаться. И о целях с задачами, и о секретности с неприступностью.
Ее тут же забросило в другую крайность. В такой панике я ее еще никогда не видел – даже в тот раз, когда мы впервые с Анабель встретились, и казалось, что речь идет о том, что она меня лишится.
Разумеется, паника Татьяны тут же воплотилась в план действий. Активный и детальный. Вот опять спасибо за доверие – оказывается, я просто так рядом сидел и ждал, когда же мне, наконец, расскажут, каким образом мне собственного сына из списка главных кандидатов в диссиденты вычеркнуть!
Дневник ее мне удалось спасти.
– Что на этот раз? – мрачно спросил он меня, лишь только мы оказались за столиком.
Я решил разрядить обстановку заказом давно полюбившихся блюд. Домашняя еда, конечно, лучше, но в этом кафе у меня и меню светлую ностальгию вызвало. Где-то в области желудка.
– Ты о Маринином дне рождения слышал? – спросил я его, когда перед нами поставили тарелки.
– Да Галя что-то говорила, – кивнул он, без малейшего колебания разворачивая вилку с ножом. – А чего у вас?
– Ну, не в ресторан же с детьми идти, – резонно возразил ему я. Главное, чтобы резонно. И несколько раз подряд, чтобы он и дальше по привычке головой кивал. – А у нас попросторнее, чем у всех остальных.
– Так ты о подарке, наверно? – У него даже лицо от облегчения просветлело.
Я чуть не подавился. Черт, о подарке-то я и забыл! Честное слово, куклу-марионетку ей куплю – пусть ее за ниточки дергает. А меня в покое оставит.
– Да нет, тут другое дело… – замялся я. – Ты в курсе, что она свою свиту с собой приведет? Всю.
Тоша резко отодвинул от себя тарелку.
– Нас не будет, – заявил он безапелляционным тоном.
– А Татьяну обижать зачем? – скрипнув зубами, прибегнул я к Марининой тактике.
– Татьяна поймет, – буркнул Тоша, явно сбившись с курса непреклонности.
– Это точно, – прикрыл я Маринину тактику своими собственными профессиональными навыками. – Татьяна всегда всех понимает и никогда не требует, чтобы и ее в ответ поняли. Она уже дождаться этого дня не может, летает прямо по квартире…
Тоша неловко заерзал на стуле.
– Но я, собственно, о другом, – добавил я ему замешательства. – Я сюда сегодня тоже не просто так приехал, а подготовившись. Я два дня переговоры вел – как с Мариной, так и со всей ее… командой. И выяснил, что, по условиям их сотрудничества, она действительно не может никуда отправляться, кроме как в их сопровождении.
– Переговоры, говоришь…, – опять уставился он на меня тяжелым взглядом.
– Именно, – спокойно кивнул я. – Мне лично кажется, что девчонок старой дружбы из-за нашего противостояния лишать просто некрасиво. Вот и выходит, что деваться нам всем друг от друга на земле просто некуда. А значит, нужно наше… сосуществование в какие-то рамки вводить. И, как по мне, так лучше, чтобы эти рамки мы с тобой устанавливали.
– И как же ты эти рамки видишь? – Подозрительности в его взгляде ни на йоту не убавилось.
Я вдруг почувствовал, что о перспективе какого бы то ни было участия Максима в жизни Даринки лучше даже не заикаться. Со стратегическим мышлением у Тоши всегда слабовато было, ему нужно все планы на ближайшие два-три шага открывать. И желательно по прямой, чтобы не сбился.
– Ты знаешь, что он письменно отказался от любых прав на Даринку, – вдохновенно принялся я прокладывать новый курс. – Сейчас он это снова подтвердил – своим словом. Но мне кажется, что имеет смысл ввести его в наш круг – незаметно, не выделяя его среди новых Марининых друзей – чтобы мы с тобой имели возможность под надзором его держать и своими глазами убедиться, как он это свое слово держит. Стас, кстати, тоже за ним с удовольствием последит, чтобы при малейшем нарушении от Марины его отвадить. А когда Галя с ним познакомится – узнать она его просто не сможет! – то, стоит ему хоть на каком-то ее горизонте появиться, она тебе об этом тут же расскажет.
Тоша какое-то время молчал, сосредоточенно моргая. Я занервничал – сейчас же повторять придется, непонятно только, с какой ноты, а я их последовательность в порыве вдохновения и сам не запомнил.
– Ладно, – устало потер Тоша ладонью глаза, – шестнадцатого попробуем. Но я тебя предупреждаю: Галя в компании девчонок – человек новый, так что малейший взгляд в нашу с ней сторону с его стороны – будете дальше без нас дружить.
– А ты чего такой замученный? – Я вдруг заметил его покрасневшие глаза и темные круги под ними.
– Да не выспался, – рассеянно обронил он.
– Ты… что?! – Слава Богу, доел уже, сейчас бы точно подавился.
– Ну, не выспался, так что? – тут же по привычке взъерепенился он.
– А что это ты – спать начал? – ехидно поинтересовался я.
– Так с Галей же… укладываюсь, – залился он багровой краской. – А там сморило как-то раз, потом другой, а потом и вообще голова ночью работать перестала. Вот теперь на работе интенсивность труда повышаю.
– Это ты чего, уже второй месяц ее без остановки повышаешь? – ухмыльнулся я. – Среди людей, знаешь ли, такое повышенное внимание друг другу только у молодоженов принято.
– Пошел вон! – беззлобно огрызнулся он, расплываясь в совершенно обалдевшей, неудержимой, восторженной улыбке. – Без тебя разберусь. Разберемся.
И шестнадцатого января, когда состоялась наконец-то та судьбоносная встреча в нашем доме, я убедился, что они с Галей действительно очень неплохо между собой разобрались. Судя по сияющим Галиным глазам и по той частоте, с которой он постоянно норовил до нее дотронуться.
И Татьяна расцвела, гордо демонстрируя всем гостям нашего Игоря.
И Игорь блестяще доказал, насколько я был прав, утверждая, что живое человеческое общение намного важнее любых механических машинок. Даже на младенческом уровне – гляделки с Даринкой вызвали у него намного больший интерес, чем игрушечный мобильный – Тошино представление об идеальной игрушке для ребенка.
И Максим в нашу сторону даже не косился – с другого-то конца стола, на который я предусмотрительно отправил виновницу торжества с ее потенциальными источниками напряжения.
И, видя, как гладко, благодаря моей предусмотрительности, проходит эта встреча, как легко вписались в нее Маринины ангелы – даже не как друзья ее, а сотрудники, как лучится удовольствием моя Татьяна от теплой атмосферы искренней симпатии и шутливого подтрунивания друг над другом, я расслабился.
Забыв, что в этом нашем сложном уравнении с многими переменными есть еще одна – практически полностью нам неизвестная.
Даже, как выяснилось, две.
Наблюдатели.
Глава 2.8
Мы их даже не сразу заметили – они появились в самом дальнем от нас углу гостиной, возле того края стола, за которым Маринина компания заседала, увлекшаяся, видно, в тот момент каким-то своим разговором. И только когда Игорь с Дариной заверещали, с восторгом выглядывая из-за Тошиной спины в том направлении, я почувствовал незваное присутствие.
Мы с Тошей переглянулись и последующие десять секунд общались не просто на мысленном уровне, а с подобающей передвижению мыслей скоростью.
– Он! – с шипением врезался в меня первый Тошин импульс.
– Твой?
– Двое!
– Зачем?
– И твой!
– Мой?!
– Удушу!
– А люди?
– Убрать!
Я быстро забрал Татьяну на кухню и попросил ее увести людей из гостиной. И впервые в жизни обрадовался неожиданному появлению Марины и ее непревзойденному умению дергать за ниточки. В данном случае за ниточки Сергея.
Когда в гостиной остались одни ангелы, мы с Тошей, не сговариваясь, ринулись прямо с порога комнаты к пришельцам. По дороге я успел с удовлетворением заметить, что пути отступления в другие углы им Стас с Максимом непринужденно перекрыли, а назад, наверх, похоже, не сбегут, пока Игорь с Даринкой в комнате остаются.
– Здравствуйте, – вежливо поздоровался я.
– Что опять вынюхиваем? – с яростью прошипел Тоша.
– Извините, пожалуйста, – приветливо улыбнувшись, постарался я вернуть разговор к принятому в ангельской среде дружелюбному тону, – мой коллега слегка удивился вашему неожиданному появлению. Он хотел спросить, чему мы обязаны удовольствием видеть вас? Кстати, неплохо было бы побеседовать лицом, так сказать, к лицу.
– Мы не обязаны вам представляться и, уж тем более, беседовать, – раздался в ответ надменный голос. Знакомый. Тот, что мы с Тошей в церкви после крещения Даринки слышали.
– Сейчас-то что надо? – Тоша тоже, видимо, вспомнил о нашей первой стычке с наблюдателем.
– Мой коллега хотел спросить, – опять перевел я его, – чем вызвано ваше появление непосредственно в данный момент?
– Вы что, отчета от нас требуете? – послышался из угла второй голос. Преисполненный такого высокомерного удивления, что меня в момент затопило волной слепящей ненависти. Это он сквозь меня за моим парнем наблюдать будет?
Почувствовав, как под этой жгучей волной испарились во мне последние крохи ровного дружелюбия, я нервно оглянулся на Стаса. Интересно, станет ли он и дальше нейтралитет держать, если мы их сейчас отсюда пинками…?
Но он уже тоже понял, что ситуация неотвратимо склоняется в сторону вооруженного конфликта. Который он, как представитель силовых структур, просто обязан предотвратить.
– Да, я бы, к примеру, не отказался узнать ваши цели и полномочия, – подал он свой самый облеченный властью голос. – Надеюсь, мне не нужно представляться?
– Нет уж, будьте любезны, – холодно отозвался Тошин… нет, Даринкин… нет, детей оставим в стороне – Тошин наблюдатель.
– Руководитель службы внешней защиты, – еще холоднее отчеканил Стас, прищурившись.
– В таком случае Вам должно быть хорошо известно, – снова включился мой наблюдатель, – какую потенциальную опасность для сохранения тайны нашего сообщества могут представлять собой эти столь отличные от человеческих детей существа.
– В особенности те из них, – продолжил Тошин, – которые ведут свое происхождение от представителей его более экстремистского крыла.
– Не говоря уже о тех случаях, – добавил мой, – когда они оказываются в сфере воздействия друг друга, что может привести к резонансу их отличий, многократно усиливая тем самым риск повышенного к ним внимания.
– Вы также прекрасно осведомлены, – надменно заметил Тошин, обращаясь все также только к Стасу, – что наш отдел работает под грифом строгой секретности, и его сотрудники не подотчетны никому, кроме своего непосредственного руководства. Только оно имеет право знакомиться с результатами наших наблюдений, которые представляются затем на рассмотрение Высшему Совету.
Все это время мне пришлось прочно поддерживать под локоть Тошу, который при слове «создания» резко дернулся вперед. Под какой-то странный звук, донесшийся со стороны Марининых ангелов.
– Я хотел бы узнать, – послышался оттуда же напряженный голос Максима, – входят ли в этот Совет представители нашего… экстремистского, как вы выразились, крыла?
Тоша бросил на него яростный взгляд, но чуть расслабился, раздумывая, похоже, на кого в первую очередь бросаться.
– С этим вопросом Вам следует обратиться к своему руководству, – презрительно скривился, судя по тону, Тошин наблюдатель. – Если оно сочтет необходимым дать Вам ответ.
– Обращусь, не сомневайтесь, – уверил его Максим. – И в том, что ответ получу, тоже.
– А я хочу вам напомнить, – определился, наконец, с направлением последующего удара Тоша, – что у этих детей здесь, на земле, поручители имеются. Которые наблюдают за их развитием не наскоками, а ежедневно. И, в случае чего, и подкорректируют его, и в нужную сторону направят. И без их ведома никаких действий в отношении детей предпринято не будет. Можете так начальству и доложить.
– В этом Вы можете быть абсолютно уверены, – отозвался его наблюдатель с легкой ноткой плотоядности в голове. – В нашем сегодняшнем отчете непременно будет отмечена ваша очередная попытка создать нам препятствия в исполнении должностных обязанностей.
И они исчезли так же внезапно, как и появились.
Не сговариваясь, мы все тревожно оглянулись на Игоря и Даринку, которые, потеряв источник необычного развлечения, принялись в блаженном младенческом неведении хлопать друг друга ладошками, тихонько похохатывая от удовольствия.
– Тоша, – проговорил вдруг решительно Максим, – давай-ка наши разногласия на потом оставим? Хочешь, верь, хочешь, нет, но в том, что касается нее, – он кивнул головой в сторону детей, – мы с тобой на одной стороне.
– Да ты бы вообще молчал! – От злости Тоша прямо плеваться начал. Злился он, конечно, на Максима, но оплеванным остался ближайший к нему я. Как всегда. – Ты уже все, что мог, для нее сделал!
– А вот и нет! – Максим тоже вскипел. Может, мне с линии огня незаметно отступить? – У нас мое слово весьма существенный вес имеет, и я практически уверен, что в этом Совете наши тоже представлены. И если ты думаешь, что они… мы потерпим очередное ущемление…
– Ага! – взорвался ответным гейзером Тоша. – Давай, еще масла в огонь подлей!
Воспользовался его советом Стас – полил маслом здравого смысла эту разбушевавшуюся слюной стихию.
– Тоша, уймись! – лениво бросил он. – Я господ… экстремистов, – в его устах это слово почти комплиментом прозвучало, – тоже не жалую, но существование у нас никому не подотчетных неприкасаемых мне еще меньше нравится. Я, пожалуй, с кем угодно объединюсь, чтобы к ним прикоснуться. Внушительно.
– Да плевать мне на них! – не поддался увещеваниям Тоша. – Пусть от Даринки отвяжутся и, кем хотят, теми себя и считают!
– И ты от помощи откажешься, если ее все же придется защищать? – вернул я его к зловещей реальности.
– Да какая от него помощь? – простонал Тоша.
– Когда с внештатниками сцепились, – прищурившись, заметил Максим, – ты против моего участия, по-моему, не возражал. А если за девочкой явятся, тебе лишняя пара рук помешает? Только потому, что она – моя?
– Нам на земле очень вредно один на один со своими проблемами оставаться, – пискнул вдруг Киса. – Для дела вредно.
Мы все дружно вытаращились на него. Не знаю, как другие, а я о его присутствии вообще забыл – он опять, как черепаха, все конечности (включая голову) в себя втянул и деталью пейзажа прикинулся. Не бездумной, правда, и очень даже наблюдательной – нужно будет с ним договориться, чтобы он мне в будущем обо всех встречах Марины с Татьяной докладывал.
На этом наш разговор и закончился – люди в гостиную вернулись. Впрочем, судя по тому, как переглядывались, уходя, Тоша с Максимом, не закончился, а отложился. На неопределенное пока время.
Глава 2.9
А вот отложить переговоры с Татьяной мне не удалось. По крайней мере, надолго. И отреагировала она на появление наблюдателей именно так, как я и опасался. Скажите, пожалуйста, какая радость – в пределах ее досягаемости новый ангел появился! Извольте подать ей его на блюдечке, а она уж сама решит, с какой стороны его разделывать. Под орех. А то, что пятерым опытным небожителям, куда более знакомым с принципами небесных взаимоотношений, не удалось этот орех расколоть – так все понятно! У нее же просто руки еще не дошли мастер-класс нам всем провести!
Пришлось объяснить. Доходчиво, чтобы к восторгам больше не возвращаться. И о целях с задачами, и о секретности с неприступностью.
Ее тут же забросило в другую крайность. В такой панике я ее еще никогда не видел – даже в тот раз, когда мы впервые с Анабель встретились, и казалось, что речь идет о том, что она меня лишится.
Разумеется, паника Татьяны тут же воплотилась в план действий. Активный и детальный. Вот опять спасибо за доверие – оказывается, я просто так рядом сидел и ждал, когда же мне, наконец, расскажут, каким образом мне собственного сына из списка главных кандидатов в диссиденты вычеркнуть!
Дневник ее мне удалось спасти.
