– Боже мой! – вырвалось у меня. – Флориан, не надо! Не делай этого!
Но мой вопль был для него всего лишь гласом вопиющего в пустыне. С ловкостью акробата мальчик встал на узкие перила и вытянулся во весь рост.
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
– С ума сошел?! Слезай немедленно! – заорал Франсуа.
В этот момент Флориан покачнулся и беспомощно вскинул руки. Каким-то чудом ему удалось удержать равновесие, однако я ни на секунду не расслабился: он замер в очень опасной позе. Еще немного, и он полетит вниз с третьего этажа!
Франсуа выругался. Так грязно, что я такого даже от Ренара никогда не слышал.
Я ждал фатальную развязку как нечто неминуемое. У меня не было ни единого сомнения в том, что благополучно эта история не может закончиться. Мальчик либо спрыгнет добровольно, либо просто упадет.
Но я не мог с этим смириться!
– Флориан, я понимаю, ты чем-то сильно расстроен… – я был в таком отчаянии, что с трудом подбирал слова. – Тебе кажется, что никто тебя не понимает. Может, ты на кого-то обижен… Слезь оттуда! Слезь, и мы с тобой поговорим!
Я не знал, что делать. Будь я на месте Флориана, то не слез бы даже при большом желании. Я бы свалился при малейшей попытке пошевелиться.
Флориан медленно пригнулся и, придерживаясь за перила, забрался обратно на балкон. Я хотел окликнуть его, но он зашел в комнату.
– Вот паршивец, – выдохнул Франсуа. – Как будто не в первый раз так делает. Уж от кого, а от него я не ожидал подобного! Даже Катрин в своих суицидальных спектаклях так собой не рисковала. Она всегда ограничивалась слезами и прощальными записками в духе: «В моей смерти прошу винить злостного Франсуа де Левена, укравшего мое сердце».
– С ним надо поговорить.
– Думаешь, это будет педагогично?
– Я думаю только о том, что он сейчас в большой опасности.
– Черт! Тогда что мы стоим?!
Франсуа если что-то делает, то только с размахом! Он тут же рванул с места, и мне ничего не оставалось как последовать за ним.
Нам не стоило поступать так опрометчиво. Своей беготней по особняку мы могли запросто посеять панику среди гостей и прислуги. К счастью, мы напугали всего одного лакея, который не погнался за нами. Перепрыгивая через ступеньки, мы вбежали на третий этаж.
Я запыхался. В висках бил пульс.
– Он должен быть где-то здесь, – Франсуа уверенно направился в правое крыло.
«Твой друг идет не туда. Скажешь ему об этом? Медлить нельзя, иначе будет поздно», – я услышал издевательский шепот Филдвика.
У меня сердце сжалось от мысли, что мальчик уже лежит под чертовым балконом.
Франсуа безуспешно звал Флориана, дергал за ручки все попадающиеся на его пути двери, заглядывал в комнаты. Мне было больно на него смотреть.
– Его здесь нет, – сказал я.
Франсуа остановился.
– Откуда ты знаешь? – недоверчиво спросил он.
Я пожал плечами. А что я мог ему ответить? Я ведь по сути понятия не имел, где искать мальчика.
Я попробовал обратиться к Филдвику.
«Что ты сделал с Флорианом? Где он?»
«А ты глупец. Вместо того чтобы сбежать, ты хочешь спасти мальчишку. К чему это геройство? Знай, вкус твоей крови мне нравится гораздо больше. Так просто ты от меня не отделаешься».
– Где он? – повторил я вслух.
«Поищи на втором этаже. Может, застанешь его живым».
Это могло быть чем угодно. Обманом. Ловушкой. Но было некогда размышлять.
Я побежал на лестницу.
– Роберт, ты куда? Что случилось? – крикнул мне вдогонку Франсуа.
Проигнорировав его, я спустился на второй этаж и тут же растерялся. Куда идти? В какое крыло? Дом графа очень большой, а Флориан может быть где угодно. Я прислушался, но без толку: снизу приглушенно доносилась легкомысленная мелодия.
Я наугад бросился в левое крыло.
«Ты совсем близко».
– Флориан, где ты? – я вцепился в холодную позолоченную ручку, но она не поддалась. Кинулся к следующей двери.
«Наивный. Думаешь, он отзовется? Его дыхание такое слабое… Ты опоздаешь».
– Нет! – рявкнул я.
Шепот Филдвика и музыка Катрин сводили меня с ума. А мне нужно было сосредоточиться и найти Флориана. Непременно живым.
Я открыл дверь и не без страха зашел внутрь. Я был готов встретиться лицом к лицу с вампиром.
В комнате не горел свет. В полумраке я разглядел очертания книжного шкафа, большого глобуса и бюста на высокой подставке. Стоило мне подумать, что нужно продолжить поиски в другом месте, как вдруг я заметил Флориана. Он лежал на письменном столе, словно заснул. Я сам несколько раз дремал прямо за столом, но вряд ли Флориан переутомился от бумажной работы. Он же только что демонстрировал акробатические этюды на перилах балкона!
– Что с тобой? Ты жив? – я подскочил к столу и обомлел.
Под мальчиком темнело подозрительное пятно. Подбираясь к краю, оно неравномерно расползлось по столешнице.
Музыка стихла, и публика разразилась неистовыми аплодисментами. На душе стало мерзко от циничного контраста.
Я негромко выругался и взял Флориана за руку, чтобы прощупать пульс. Мою ладонь обожгла его кровь.
– Роберт! Роберт!
В кабинет вбежал Франсуа.
– Срочно нужен доктор! – воскликнул я. – Он весь в крови!
Франсуа ахнул.
– Господи! – он прижался спиной к дверному косяку. – Опять!
Я сразу понял, что он имел в виду. Всего пару дней назад на месте Флориана был я.
Отвратительное ощущение. Липкое, давящее. Я тщательно вымыл руки, но что-то мне подсказывало, что этого недостаточно. Вина лежала на мне. Из-за меня пострадал ни в чем неповинный человек. Я себя никогда не прощу, если Флориан умрет.
Граф умолял нас ни коим образом не распространяться о случившемся. «Никто не должен знать, что мой сын самоубийца. Не позорьте мальчика».
Филдвик не приставал со злорадными репликами. Наверное, он решил, что с меня хватит и Франсуа.
– Ума не приложу, как он мог так поступить, – в который раз повторил мой друг. – Он же не стал тогда прыгать, скорее всего, испугался. Но зачем он взял нож? Вскрывать себе вены должно быть дьявольски больно. Оба запястья перерезал! А он, знаешь, какой неженка! В прошлом году он чуть в обморок не грохнулся, когда я при нем порезал палец вот таким же ножом для конвертов.
Я вытер руки полотенцем и чуть не чертыхнулся, заметив кровь на манжетах.
– Значит, на него напали, – вздохнул я.
– Я бы с удовольствием в это поверил, только Флориан ведь устроил сцену на балконе. Ты же сам видел! Ох, напрасно я тогда не поговорил с ним. Вдруг он на меня обиделся?
– Не вини себя.
– Но что-то же вынудило его…
– Да, «что-то», но не ты.
Я хотел смыть кровь с одежды, но вовремя одумался. Только бы рукава зря намочил.
Мы вышли в коридор.
– Ты не вспомнил, что было той ночью? – некстати спросил Франсуа. – На тебя, похоже, действительно напали.
– Нет, я ничего не помню.
– А ты мне случайно не врешь?
– Мы обещали друг другу не врать, – выкрутился я.
– Прости, не хотел тебя обидеть.
Рядом приоткрылась дверь, и из-за нее выглянула заплаканная Амандин.
– Пожалуйста, не уходите, мне нужно вам кое-что… – звонкий голосок девочки заглушил пронзительный визг:
– Господи-Иисусе! Куда вы в таком виде, не пущу!
Амандин пискнула, как будто ее кто-то схватил с намерением затащить обратно.
Пока я пытался разобраться в ситуации, Франсуа приступил к действиям. Он дернул на себя дверь, и мы увидели Амандин, одетую лишь в корсет и нижнюю юбку. Пожилая гувернантка нечленораздельно взвизгнула и отцепилась от подопечной.
– Как вам не стыдно, молодые люди, – зашипела прислуга, укутывая Амандин в свою шаль. – Врываться в покои невинной девушки! Я позову на помощь!
Я уже открыл рот, чтобы извиниться, но Франсуа меня опередил.
– Поверьте, у нас и в мыслях не было причинить вред этому прелестному созданию.
Но нас смерили таким взглядом, словно мы были похожи на бандитов с большой дороги.
– Мари, пожалуйста, принесите мне чай, – натянуто произнесла Амандин.
– Конечно, госпожа, – сказала Мари, – только сначала избавлю вас от общества…
– Мне нужно поговорить со своими друзьями. Наедине.
– Так нельзя! Что скажет ваша матушка?!
– Вы можете сколько угодно сомневаться в нашей порядочности, – встрял Франсуа, – однако же не забывайте о своих прямых обязанностях. Вас вежливо попросили принести чай, а вы до сих пор стоите на месте. И ее матушка, если вы еще не заметили, во Франции, за тысячи миль отсюда.
С явной неохотой Мари вышла из комнаты. Чувствую, если бы не ее статус, она бы накинулась на нас с кулаками, чтобы мы не приближались к девочке.
– П-прошу вас, проходите, – Амандин стыдливо опустила глаза и мелкими шажками приблизилась к белому туалетному столику.
Я вошел следом за Франсуа. Признаться честно, мне было почти так же неудобно, когда Хедвика появилась передо мной в ванной комнате. Даже несмотря на необходимость, мне было трудно оправдать вторжение в личное пространство маленькой женщины. Навязчивые цветочные узоры, бесчисленные статуэтки в виде ангелочков и пастушек с овечками и вечернее платье, брошенное на кровати, открыто говорили о том, что мужчинам здесь не рады.
Амандин села на пуф и поплотней закуталась в шаль.
– Пожалуйста, не подумайте, что я испорченная… – она вздохнула настолько глубоко, насколько ей позволял корсет. – Просто Флориан… Папа сказал, что это вы его нашли.
– Да, – кивнул Франсуа.
– Он не мог этого сделать.
– Конечно, не мог.
Амандин отреагировала на его ласковый тон неожиданно резко.
– Не нужно со мной разговаривать, как с младенцем! Ты говоришь: «конечно, не мог», а сам думаешь, что он… что он…
Задыхаясь, она повернулась к зеркалу в резной раме в виде венка из роз. Нервно пошарила рукой по столешнице.
Франсуа достал из кармана платок.
– Амандин, я не спешу с выводами. Мы с Робертом хотим понять, что произошло на самом деле.
Девочка нерешительно взяла у него платок, который тут же смяла, так и не поднеся к лицу.
– У вас же с Флорианом нет тайн друг от друга, – продолжал Франсуа. – Скажи, тебе известно, почему он верил, будто Катрин задумала меня убить?
– Потому что она способна на это. Я вас позвала к себе, чтобы рассказать кое о чем.
Мы с Франсуа переглянулись. Возможно, опасения близнецов не беспочвенны, но не Катрин же пыталась убить Флориана!
– Когда мы приехали в Прагу, дом еще не был до конца приведен в порядок. Папа и не рассчитывал, что все будет готово в срок, поэтому нам пришлось погостить у его друзей в Крумлове, – Амандин говорила немножко отрывисто, словно сдерживала слезы. – Вот там все и началось. Катрин всегда была себе на уме, но теперь она стала по-настоящему странной. Она вновь загорелась желанием играть! А ведь когда-то она велела избавиться от рояля, чтобы он не напоминал ей о былом успехе. Она считала, что больше никогда не будет играть так, как в детстве.
– Похоже на очередной ее каприз, – хмыкнул Франсуа.
– Мы с Флорианом тоже сначала так подумали. Только она теперь и вправду играет так, что папа снова ей гордится. Он даже стал уделять ей больше внимания, чем обычно.
Амандин замолчала и промокнула глаза платком.
– Да, Катрин сегодня играла недурно, – с сожалением сказал Франсуа. – Но я не пойму, что в этом странного? Может, она просто прекратила упиваться своей гордыней и всерьез занялась музыкой, как раньше. И почему вы с Флорианом решили, что она убийца?
– Потому что она на наших глазах убила человека.
Это прозвучало из ее уст почти так же, как грубое ругательство. Возникла неловкая пауза.
– Убила? – переспросил я.
– То есть лишила жизни? – удивился Франсуа.
Бедняжка Амандин всхлипнула.
– Папа нам не поверил. Он сказал, что мы завидуем таланту Катрин, и поэтому пытаемся ее очернить.
Не буду лукавить – я запутался. Я так сосредоточился на Филдвике, что мне было трудно представить кого-нибудь другого, способного на злодейство.
– Пожалуйста, успокойся и расскажи об этом поподробней, – мягко попросил Франсуа. – Я до сих пор ничего не понимаю.
Девочка кивнула.
– Перед отъездом из Крумлова Катрин приготовила сюрприз для папиных друзей и их гостей. Она сыграла собственную сонату, хотя до этого никогда ничего не сочиняла. Сказала, что ее вдохновила безответная любовь…
Я ожидал услышать от Франсуа какую-нибудь колкость, но он благоразумно промолчал.
– Ее соната оказалась чудесной. Все были в восхищении и не скрывали этого. Я даже не помню, чтобы меня раньше так трогала музыка, – Амандин сильней сжала измятый платок. – Но потом произошло ужасное. Когда Катрин доиграла до конца, один молодой человек вдруг потерял сознание и… и умер.
– Кошмар! Граф нам ничего такого не рассказывал! – ужаснулся Франсуа.
Я тоже был немало поражен услышанным, однако отнесся к этому весьма скептически. Ангелочки действительно могли завидовать старшей сестре. Не зря же Амандин упомянула, что та вновь стала любимицей их отца. Бесспорно, Катрин очень талантлива, и это у многих вызывает искреннее восхищение. А в близнецах, по словам Франсуа, нет ничего особенного, кроме бескрайней наивности и доброты. И то Катрин считает, что они лицемерят. Мне же, как человеку постороннему, оставалось только гадать, подхалимы они или фантазеры?
– Возможно, это просто трагическое совпадение, – осторожно предположил я.
Франсуа посмотрел на меня как на последнего зануду.
– А вдруг этот несчастный и был ее возлюбленным? Может, он просто не перенес такого удара.
– Они не знали друг друга, – Амандин как бы приободрилась от его поддержки. Даже ее голос перестал дрожать. – А вот англичанин ей как раз приглянулся. Да и он вроде к ней благосклонен…
– Ты имеешь в виду Филдвика? – перебил я ее.
– Да. Вы с ним уже знакомы?
Франсуа нахмурился.
– Мне он сразу не понравился. Напыщенный шарлатан. Как он вообще оказался в вашем доме?
– Мы встретили его в Крумлове. Папа с ним быстро подружился и пригласил в гости. Мы с Флорианом надеялись, что он не воспользуется приглашением, только напрасно. Вчера вдруг объявился, хотя мы уже успели его забыть. Но не о нем речь, – Амандин дернула плечом, поправляя шаль. – Катрин до сих пор злится на тебя. Ты бы слышал, как она возмущалась, когда узнала, что ты с другом придешь к нам на вечер!
У меня уже не было сил ее слушать. Конечно, Амандин переживала из-за брата, и ей было необходимо выговориться. Но я не верил в то, что Катрин своей музыкой убила совершенно незнакомого парня. Вдобавок мне до безумия хотелось спать.
– И все-таки есть в ее музыке что-то такое… – прикрыв глаза, медленно произнес Франсуа.
Я лишь вздохнул. Нет ничего сверхъестественного в музыке Катрин. Если что-то и задело тогда Франсуа, то только гипноз Филдвика.
Выслушав меня, Андрей приподнял очки и потер переносицу. Наверное, он в тот момент думал о том, что зря со мной связался. Жил он себе спокойно, пока я не свалился ему на голову с кучей проблем. Сначала вынудил его разбираться со своими трофеями, а теперь еще и жалуюсь на преследующего меня вампира.
– Я бы на вашем месте посмотрел на ситуацию с разных сторон, – сказал Андрей, – вы же зациклились на одной версии. А тот, кто не умеет широко мыслить, уязвим. Пока вы ожидаете удара спереди, к вам подкрадутся сзади. Понимаете?
– Понимаю. Но я не знаю, что мне делать. Даже и подумать боюсь, что для меня готовит Филдвик.
– Ваш Филдвик хоть и импровизатор, на самом деле не такой уж и непредсказуемый.
Но мой вопль был для него всего лишь гласом вопиющего в пустыне. С ловкостью акробата мальчик встал на узкие перила и вытянулся во весь рост.
ГЛАВА 8
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
– С ума сошел?! Слезай немедленно! – заорал Франсуа.
В этот момент Флориан покачнулся и беспомощно вскинул руки. Каким-то чудом ему удалось удержать равновесие, однако я ни на секунду не расслабился: он замер в очень опасной позе. Еще немного, и он полетит вниз с третьего этажа!
Франсуа выругался. Так грязно, что я такого даже от Ренара никогда не слышал.
Я ждал фатальную развязку как нечто неминуемое. У меня не было ни единого сомнения в том, что благополучно эта история не может закончиться. Мальчик либо спрыгнет добровольно, либо просто упадет.
Но я не мог с этим смириться!
– Флориан, я понимаю, ты чем-то сильно расстроен… – я был в таком отчаянии, что с трудом подбирал слова. – Тебе кажется, что никто тебя не понимает. Может, ты на кого-то обижен… Слезь оттуда! Слезь, и мы с тобой поговорим!
Я не знал, что делать. Будь я на месте Флориана, то не слез бы даже при большом желании. Я бы свалился при малейшей попытке пошевелиться.
Флориан медленно пригнулся и, придерживаясь за перила, забрался обратно на балкон. Я хотел окликнуть его, но он зашел в комнату.
– Вот паршивец, – выдохнул Франсуа. – Как будто не в первый раз так делает. Уж от кого, а от него я не ожидал подобного! Даже Катрин в своих суицидальных спектаклях так собой не рисковала. Она всегда ограничивалась слезами и прощальными записками в духе: «В моей смерти прошу винить злостного Франсуа де Левена, укравшего мое сердце».
– С ним надо поговорить.
– Думаешь, это будет педагогично?
– Я думаю только о том, что он сейчас в большой опасности.
– Черт! Тогда что мы стоим?!
Франсуа если что-то делает, то только с размахом! Он тут же рванул с места, и мне ничего не оставалось как последовать за ним.
Нам не стоило поступать так опрометчиво. Своей беготней по особняку мы могли запросто посеять панику среди гостей и прислуги. К счастью, мы напугали всего одного лакея, который не погнался за нами. Перепрыгивая через ступеньки, мы вбежали на третий этаж.
Я запыхался. В висках бил пульс.
– Он должен быть где-то здесь, – Франсуа уверенно направился в правое крыло.
«Твой друг идет не туда. Скажешь ему об этом? Медлить нельзя, иначе будет поздно», – я услышал издевательский шепот Филдвика.
У меня сердце сжалось от мысли, что мальчик уже лежит под чертовым балконом.
Франсуа безуспешно звал Флориана, дергал за ручки все попадающиеся на его пути двери, заглядывал в комнаты. Мне было больно на него смотреть.
– Его здесь нет, – сказал я.
Франсуа остановился.
– Откуда ты знаешь? – недоверчиво спросил он.
Я пожал плечами. А что я мог ему ответить? Я ведь по сути понятия не имел, где искать мальчика.
Я попробовал обратиться к Филдвику.
«Что ты сделал с Флорианом? Где он?»
«А ты глупец. Вместо того чтобы сбежать, ты хочешь спасти мальчишку. К чему это геройство? Знай, вкус твоей крови мне нравится гораздо больше. Так просто ты от меня не отделаешься».
– Где он? – повторил я вслух.
«Поищи на втором этаже. Может, застанешь его живым».
Это могло быть чем угодно. Обманом. Ловушкой. Но было некогда размышлять.
Я побежал на лестницу.
– Роберт, ты куда? Что случилось? – крикнул мне вдогонку Франсуа.
Проигнорировав его, я спустился на второй этаж и тут же растерялся. Куда идти? В какое крыло? Дом графа очень большой, а Флориан может быть где угодно. Я прислушался, но без толку: снизу приглушенно доносилась легкомысленная мелодия.
Я наугад бросился в левое крыло.
«Ты совсем близко».
– Флориан, где ты? – я вцепился в холодную позолоченную ручку, но она не поддалась. Кинулся к следующей двери.
«Наивный. Думаешь, он отзовется? Его дыхание такое слабое… Ты опоздаешь».
– Нет! – рявкнул я.
Шепот Филдвика и музыка Катрин сводили меня с ума. А мне нужно было сосредоточиться и найти Флориана. Непременно живым.
Я открыл дверь и не без страха зашел внутрь. Я был готов встретиться лицом к лицу с вампиром.
В комнате не горел свет. В полумраке я разглядел очертания книжного шкафа, большого глобуса и бюста на высокой подставке. Стоило мне подумать, что нужно продолжить поиски в другом месте, как вдруг я заметил Флориана. Он лежал на письменном столе, словно заснул. Я сам несколько раз дремал прямо за столом, но вряд ли Флориан переутомился от бумажной работы. Он же только что демонстрировал акробатические этюды на перилах балкона!
– Что с тобой? Ты жив? – я подскочил к столу и обомлел.
Под мальчиком темнело подозрительное пятно. Подбираясь к краю, оно неравномерно расползлось по столешнице.
Музыка стихла, и публика разразилась неистовыми аплодисментами. На душе стало мерзко от циничного контраста.
Я негромко выругался и взял Флориана за руку, чтобы прощупать пульс. Мою ладонь обожгла его кровь.
– Роберт! Роберт!
В кабинет вбежал Франсуа.
– Срочно нужен доктор! – воскликнул я. – Он весь в крови!
Франсуа ахнул.
– Господи! – он прижался спиной к дверному косяку. – Опять!
Я сразу понял, что он имел в виду. Всего пару дней назад на месте Флориана был я.
Отвратительное ощущение. Липкое, давящее. Я тщательно вымыл руки, но что-то мне подсказывало, что этого недостаточно. Вина лежала на мне. Из-за меня пострадал ни в чем неповинный человек. Я себя никогда не прощу, если Флориан умрет.
Граф умолял нас ни коим образом не распространяться о случившемся. «Никто не должен знать, что мой сын самоубийца. Не позорьте мальчика».
Филдвик не приставал со злорадными репликами. Наверное, он решил, что с меня хватит и Франсуа.
– Ума не приложу, как он мог так поступить, – в который раз повторил мой друг. – Он же не стал тогда прыгать, скорее всего, испугался. Но зачем он взял нож? Вскрывать себе вены должно быть дьявольски больно. Оба запястья перерезал! А он, знаешь, какой неженка! В прошлом году он чуть в обморок не грохнулся, когда я при нем порезал палец вот таким же ножом для конвертов.
Я вытер руки полотенцем и чуть не чертыхнулся, заметив кровь на манжетах.
– Значит, на него напали, – вздохнул я.
– Я бы с удовольствием в это поверил, только Флориан ведь устроил сцену на балконе. Ты же сам видел! Ох, напрасно я тогда не поговорил с ним. Вдруг он на меня обиделся?
– Не вини себя.
– Но что-то же вынудило его…
– Да, «что-то», но не ты.
Я хотел смыть кровь с одежды, но вовремя одумался. Только бы рукава зря намочил.
Мы вышли в коридор.
– Ты не вспомнил, что было той ночью? – некстати спросил Франсуа. – На тебя, похоже, действительно напали.
– Нет, я ничего не помню.
– А ты мне случайно не врешь?
– Мы обещали друг другу не врать, – выкрутился я.
– Прости, не хотел тебя обидеть.
Рядом приоткрылась дверь, и из-за нее выглянула заплаканная Амандин.
– Пожалуйста, не уходите, мне нужно вам кое-что… – звонкий голосок девочки заглушил пронзительный визг:
– Господи-Иисусе! Куда вы в таком виде, не пущу!
Амандин пискнула, как будто ее кто-то схватил с намерением затащить обратно.
Пока я пытался разобраться в ситуации, Франсуа приступил к действиям. Он дернул на себя дверь, и мы увидели Амандин, одетую лишь в корсет и нижнюю юбку. Пожилая гувернантка нечленораздельно взвизгнула и отцепилась от подопечной.
– Как вам не стыдно, молодые люди, – зашипела прислуга, укутывая Амандин в свою шаль. – Врываться в покои невинной девушки! Я позову на помощь!
Я уже открыл рот, чтобы извиниться, но Франсуа меня опередил.
– Поверьте, у нас и в мыслях не было причинить вред этому прелестному созданию.
Но нас смерили таким взглядом, словно мы были похожи на бандитов с большой дороги.
– Мари, пожалуйста, принесите мне чай, – натянуто произнесла Амандин.
– Конечно, госпожа, – сказала Мари, – только сначала избавлю вас от общества…
– Мне нужно поговорить со своими друзьями. Наедине.
– Так нельзя! Что скажет ваша матушка?!
– Вы можете сколько угодно сомневаться в нашей порядочности, – встрял Франсуа, – однако же не забывайте о своих прямых обязанностях. Вас вежливо попросили принести чай, а вы до сих пор стоите на месте. И ее матушка, если вы еще не заметили, во Франции, за тысячи миль отсюда.
С явной неохотой Мари вышла из комнаты. Чувствую, если бы не ее статус, она бы накинулась на нас с кулаками, чтобы мы не приближались к девочке.
– П-прошу вас, проходите, – Амандин стыдливо опустила глаза и мелкими шажками приблизилась к белому туалетному столику.
Я вошел следом за Франсуа. Признаться честно, мне было почти так же неудобно, когда Хедвика появилась передо мной в ванной комнате. Даже несмотря на необходимость, мне было трудно оправдать вторжение в личное пространство маленькой женщины. Навязчивые цветочные узоры, бесчисленные статуэтки в виде ангелочков и пастушек с овечками и вечернее платье, брошенное на кровати, открыто говорили о том, что мужчинам здесь не рады.
Амандин села на пуф и поплотней закуталась в шаль.
– Пожалуйста, не подумайте, что я испорченная… – она вздохнула настолько глубоко, насколько ей позволял корсет. – Просто Флориан… Папа сказал, что это вы его нашли.
– Да, – кивнул Франсуа.
– Он не мог этого сделать.
– Конечно, не мог.
Амандин отреагировала на его ласковый тон неожиданно резко.
– Не нужно со мной разговаривать, как с младенцем! Ты говоришь: «конечно, не мог», а сам думаешь, что он… что он…
Задыхаясь, она повернулась к зеркалу в резной раме в виде венка из роз. Нервно пошарила рукой по столешнице.
Франсуа достал из кармана платок.
– Амандин, я не спешу с выводами. Мы с Робертом хотим понять, что произошло на самом деле.
Девочка нерешительно взяла у него платок, который тут же смяла, так и не поднеся к лицу.
– У вас же с Флорианом нет тайн друг от друга, – продолжал Франсуа. – Скажи, тебе известно, почему он верил, будто Катрин задумала меня убить?
– Потому что она способна на это. Я вас позвала к себе, чтобы рассказать кое о чем.
Мы с Франсуа переглянулись. Возможно, опасения близнецов не беспочвенны, но не Катрин же пыталась убить Флориана!
– Когда мы приехали в Прагу, дом еще не был до конца приведен в порядок. Папа и не рассчитывал, что все будет готово в срок, поэтому нам пришлось погостить у его друзей в Крумлове, – Амандин говорила немножко отрывисто, словно сдерживала слезы. – Вот там все и началось. Катрин всегда была себе на уме, но теперь она стала по-настоящему странной. Она вновь загорелась желанием играть! А ведь когда-то она велела избавиться от рояля, чтобы он не напоминал ей о былом успехе. Она считала, что больше никогда не будет играть так, как в детстве.
– Похоже на очередной ее каприз, – хмыкнул Франсуа.
– Мы с Флорианом тоже сначала так подумали. Только она теперь и вправду играет так, что папа снова ей гордится. Он даже стал уделять ей больше внимания, чем обычно.
Амандин замолчала и промокнула глаза платком.
– Да, Катрин сегодня играла недурно, – с сожалением сказал Франсуа. – Но я не пойму, что в этом странного? Может, она просто прекратила упиваться своей гордыней и всерьез занялась музыкой, как раньше. И почему вы с Флорианом решили, что она убийца?
– Потому что она на наших глазах убила человека.
Это прозвучало из ее уст почти так же, как грубое ругательство. Возникла неловкая пауза.
– Убила? – переспросил я.
– То есть лишила жизни? – удивился Франсуа.
Бедняжка Амандин всхлипнула.
– Папа нам не поверил. Он сказал, что мы завидуем таланту Катрин, и поэтому пытаемся ее очернить.
Не буду лукавить – я запутался. Я так сосредоточился на Филдвике, что мне было трудно представить кого-нибудь другого, способного на злодейство.
– Пожалуйста, успокойся и расскажи об этом поподробней, – мягко попросил Франсуа. – Я до сих пор ничего не понимаю.
Девочка кивнула.
– Перед отъездом из Крумлова Катрин приготовила сюрприз для папиных друзей и их гостей. Она сыграла собственную сонату, хотя до этого никогда ничего не сочиняла. Сказала, что ее вдохновила безответная любовь…
Я ожидал услышать от Франсуа какую-нибудь колкость, но он благоразумно промолчал.
– Ее соната оказалась чудесной. Все были в восхищении и не скрывали этого. Я даже не помню, чтобы меня раньше так трогала музыка, – Амандин сильней сжала измятый платок. – Но потом произошло ужасное. Когда Катрин доиграла до конца, один молодой человек вдруг потерял сознание и… и умер.
– Кошмар! Граф нам ничего такого не рассказывал! – ужаснулся Франсуа.
Я тоже был немало поражен услышанным, однако отнесся к этому весьма скептически. Ангелочки действительно могли завидовать старшей сестре. Не зря же Амандин упомянула, что та вновь стала любимицей их отца. Бесспорно, Катрин очень талантлива, и это у многих вызывает искреннее восхищение. А в близнецах, по словам Франсуа, нет ничего особенного, кроме бескрайней наивности и доброты. И то Катрин считает, что они лицемерят. Мне же, как человеку постороннему, оставалось только гадать, подхалимы они или фантазеры?
– Возможно, это просто трагическое совпадение, – осторожно предположил я.
Франсуа посмотрел на меня как на последнего зануду.
– А вдруг этот несчастный и был ее возлюбленным? Может, он просто не перенес такого удара.
– Они не знали друг друга, – Амандин как бы приободрилась от его поддержки. Даже ее голос перестал дрожать. – А вот англичанин ей как раз приглянулся. Да и он вроде к ней благосклонен…
– Ты имеешь в виду Филдвика? – перебил я ее.
– Да. Вы с ним уже знакомы?
Франсуа нахмурился.
– Мне он сразу не понравился. Напыщенный шарлатан. Как он вообще оказался в вашем доме?
– Мы встретили его в Крумлове. Папа с ним быстро подружился и пригласил в гости. Мы с Флорианом надеялись, что он не воспользуется приглашением, только напрасно. Вчера вдруг объявился, хотя мы уже успели его забыть. Но не о нем речь, – Амандин дернула плечом, поправляя шаль. – Катрин до сих пор злится на тебя. Ты бы слышал, как она возмущалась, когда узнала, что ты с другом придешь к нам на вечер!
У меня уже не было сил ее слушать. Конечно, Амандин переживала из-за брата, и ей было необходимо выговориться. Но я не верил в то, что Катрин своей музыкой убила совершенно незнакомого парня. Вдобавок мне до безумия хотелось спать.
– И все-таки есть в ее музыке что-то такое… – прикрыв глаза, медленно произнес Франсуа.
Я лишь вздохнул. Нет ничего сверхъестественного в музыке Катрин. Если что-то и задело тогда Франсуа, то только гипноз Филдвика.
Выслушав меня, Андрей приподнял очки и потер переносицу. Наверное, он в тот момент думал о том, что зря со мной связался. Жил он себе спокойно, пока я не свалился ему на голову с кучей проблем. Сначала вынудил его разбираться со своими трофеями, а теперь еще и жалуюсь на преследующего меня вампира.
– Я бы на вашем месте посмотрел на ситуацию с разных сторон, – сказал Андрей, – вы же зациклились на одной версии. А тот, кто не умеет широко мыслить, уязвим. Пока вы ожидаете удара спереди, к вам подкрадутся сзади. Понимаете?
– Понимаю. Но я не знаю, что мне делать. Даже и подумать боюсь, что для меня готовит Филдвик.
– Ваш Филдвик хоть и импровизатор, на самом деле не такой уж и непредсказуемый.
