– Мне уже скучно, – возвестил Франсуа.
Знал бы он, как мне зато «весело»!
Рассекая крыльями воздух, на меня неслось чудовище. Я запрыгнул на картину в массивной раме, и черные когти оставили след на стене. Но мой новый навык не очень мне помог, Филдвик быстро меня поймал. Я понадеялся, что он даст мне еще побегать, но, похоже, и его терпению пришел конец. Он зарычал и приложил меня головой о стену. После первого удара в затылке вспыхнула боль, после второго – в глазах заплясали искры. После третьего удара у меня уже не было сил сопротивляться, я лишь безвольно висел в лапах мучителя.
Ну все. Он меня не выпустит, пока из разбитого черепа не потечет мозг…
Я не хотел, чтобы мое предсказание сбылось, но тело меня не слушалось. Даже стонать было трудно.
Неожиданно Филдвик грубо бросил меня на пол. Я медленно приподнялся. Голова так кружилась, что я плохо соображал, что происходит. Опять выросли клыки, но от них не было никакого толку. Вампир кружил надо мной, недовольно рычал и скалился. Подняв на него глаза, я оскалился в ответ. Из горла вырвалось совершенно нечеловеческое шипение. Так мелкий зверек протестует, когда его хочет съесть хищник покрупнее.
Филдвик сорвал с окна гардину и с ней накинулся на меня. Я не успел ничего сделать: в мгновение ока меня окутала тяжелая ткань. Я барахтался, кричал, ругался, но все это было бесполезно. С каждой секундой места в импровизированном мешке оставалось все меньше и меньше. Было невыносимо тесно, я скрючился в позе зародыша.
Боже, он меня куда-то тащит! Наверное, собирается выбросить в окно.
Нет! Нет! Нет!!!
Бросок!
Я обо что-то сильно ударился и тут же ощутил нестерпимый жар.
Все гораздо хуже, чем я предполагал… Камин! Этот негодяй хочет сжечь меня живьем!
Я взвыл от боли и задергался. Куда там! У меня было шансов спастись не больше, чем у, обмотанной бинтами, египетской мумии. Пока ткань догорит, я к этому времени, как минимум, буду в глубоком обмороке. Дышать было нечем, остатки раскаленного воздуха резали легкие.
Я не ждал помощи. Филдвик ясно дал понять, что затягивать игру нет смысла. А Франсуа до сих пор находился во власти иллюзии.
Надо выбираться самому. Я не Жанна д’Арк и не позволю так просто себя сжечь!
В полном отчаянии я перекатился на другой бок. Проклятье – препятствие! Чертова решетка! Снова дернулся. Теперь мне удалось разорвать обгоревший кокон. Не помня себя, я вцепился в горячую решетку и вырвался на свободу. От мощного рывка несколько раз неуклюже перекатился.
Все тело немилосердно ныло. Голова кружилась. Обожженные руки болели так, словно к ним прилип раскаленный металл.
Слава Богу, опасность позади…
Что-то твердое коснулось моего горла.
– Живучий ублюдок, – прошипел Филдвик.
Я с трудом поднял отяжелевшие веки. Вампир стоял надо мной в своем обычном облике. Наподобие шпаги он наставил на меня узорчатую кочергу.
Перед глазами плавали неровные черные пятна. Пол подо мной качался. В ушах стоял гул. Единственное слово, которое так и вертелось на языке, было «отстань».
– Если бы не Защита, я бы с удовольствием проткнул тебя, как бабочку, – угрожающе произнес Филдвик. – Придется начать все заново. Я не успокоюсь, пока не увижу, как от тебя останется один пепел!
Он замахнулся кочергой.
Черт, у меня уже нет сил сопротивляться…
– Мне надоел этот дух. Мистер Филдвик, давайте вызовем другого, – сказала Катрин.
Вместо того чтобы нанести мне очередной удар по голове, «медиум» коротко выругался и отбросил в сторону свое оружие.
– Я слишком много времени потратил на тебя.
Может, он говорил что-то еще, но я его не услышал.
– Роберт. Роберт, ты что, опять заснул?
Я открыл глаза и обернулся на голос Франсуа. Мой друг сидел рядом и смотрел на меня с нескрываемым волнением.
– Нет, я просто задумался, – наугад ответил я.
Кажется, я все же был в обмороке. Филдвик не мог проникнуть в мое сознание, да и снов я теперь не вижу. В подтверждение недавнего приключения ладони неприятно жгло.
Тяжело вздохнув, я откинулся на мягкую спинку стула.
– Бог мой, что здесь произошло! – граф вскочил с места.
Я сразу понял, что его напугала пропажа гардины. В окно светили звезды и уличные фонари, помогая камину и свечке рассеивать мрак комнаты.
Раздался грохот, от которого дамы вскрикнули: картина, попавшаяся нам с Филдвиком на пути, все же не выдержала и упала на пол. Богатая рама бесславно треснула.
– Ого! После нас хоть потоп, – рассмеялся Франсуа.
В первый раз во взгляде Филдвика появилось выражение уязвленной гордости.
– Это все ваши шуточки, любезный. Вы оскорбили духа.
– Так вызовите его обратно, и я принесу Орлеанской деве свои самые искренние извинения.
– Хватит, достаточно на сегодня духов, – рассердился граф де Сен-Клод. – Мне слишком дорого обошелся этот особняк, чтобы я позволял его разносить. Воистину сомнительная забава! Может, кому-то и нравится, когда портят его имущество, но уж точно не мне.
Бедный граф. Его, наверное, удар, хватит, когда он при свете дня увидит на стенах и паркете длинные глубокие царапины.
– Так значит, вас зовут Роберт. Какое прелестное имя, – мсье Делакруа положил руку мне на плечо, когда я хотел подняться вслед за Франсуа.
Вот черт! Только его домогательств мне не хватало.
Я с удовлетворением провел языком по заострившимся зубам.
– Да идите вы к черту, – прошептал я, обнажая клыки.
Мне было стыдно за это дурачество, но оно того стоило. Извращенец в ужасе отпрянул от меня.
– Что ты возишься? – поторопил меня Франсуа.
– Мсье Делакруа звал меня к себе на работу, а я отказался, – скороговоркой ответил я. – Так ведь, мсье?
Тот закивал и, чуть не свалив стул, ушел прочь.
– Надо же было так испугаться каких-то там духов, которые и не духи вовсе, – презрительно хмыкнул Франсуа.
Выходя из комнаты, я оглянулся, чтобы взглянуть на Филдвика. Он стоял напротив стола, опустив руки на карточки с буквами и знаками. Я легко разглядел изображение на той, которую он мне продемонстрировал, взяв тремя пальцами.
Человеческий череп.
Что ж, весьма красноречивое прощание.
СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ
Настроение было паршивое. Я не мог не думать о Филдвике. Я боялся, что он, униженный новым поражением, расправится с графом и его детьми. Он это сделает либо как-нибудь извращенно, либо просто выпьет их кровь. Кровь, кстати, волновала меня не меньше. В бутылке, которую мне принесла Хедвика, оставалось всего ничего, к тому же эта холодная несвежая жидкость на вкус была так себе. Обычная человеческая еда была еще хуже: она казалась мне более гадкой, безвкусной и слишком грубой. Я просто заставлял себя глотать. В придачу ко всем моим неприятностям обожженные руки заживали слишком медленно. И это несмотря на то, что после того, что со мной делал Филдвик, на мне больше не осталось никаких повреждений. Ни синяков, ни шишек, ни царапин. Ладони же время от времени начинали противно зудеть, под розоватой кожей словно находились сотни иголочек. Почему так? Меня чуть на куски не разорвали, а о случившемся напоминают лишь руки. Получается, горячая металлическая решетка для меня сейчас опасней, чем опытный вампир? Ничего не понимаю.
Просто замечательно. Мне надо каким-то образом защитить невинных людей, а я даже не могу разобраться с тем, что происходит со мной.
Безусловно, Андрей мог бы все объяснить. Возможно, ему известен способ, как предотвратить окончательное превращение… Хотя я зря тешу себя надеждой. Раз он тогда говорил про «новую жизнь», значит, такого способа нет.
Как бы то ни было, мне нужна помощь Андрея. Любая. Сам я не справлюсь, и Хедвика не может вечно меня нянчить. Вот уже второй день она ко мне не заходит, видно, надоел я ей со своими проблемами.
Я выглянул в окно и поморщился. Погода была не такой жаркой, как вчера, но я все равно боялся выходить на улицу. Пока доберусь до моста, получу солнечный удар, если, конечно, до этого не изжарюсь. Что ж, лучше не рисковать понапрасну. Придется дождаться вечера.
От этих мыслей я вновь почувствовал злость, смешанную с обидой. Какую бы цель ни преследовал Андрей, он все равно повел себя как последняя скотина. Я не хочу становиться ночной тварью, мне дорог дневной свет. Я не хочу так менять свою жизнь. Господи, как я его ненавижу!
Из-за Андрея Хедвика избегает встречи со мной. Его предательство стало для нее не меньшим ударом. А что если она считает себя виноватой в том, что со мной случилось? Ужасно! Я должен непременно найти ее и сказать ей что-нибудь… Что-нибудь, чтобы она не чувствовала за собой вины. Или просто что-нибудь ободряющее. Хедвике ведь тоже сейчас нелегко.
В порыве рыцарского благородства я бросился к двери.
Опять не открывается!
Мне стало по-детски обидно: я хотел поговорить с Хедвикой, а она с помощью магии держит меня взаперти. Вот и доверяй кому попало. Связался на свою голову с ведьмой.
– Это уж слишком, – я пытался заглушить непреодолимое желание выбить дверь. – Может, я дурак и невежда, который на латыни знает только «Pater noster», но хватит так со мной обращаться! Мне и Филдвика хватало…
Пришлось обуздать вспыхнувшую ярость. Нет смысла разговаривать с дверью, она от этого не откроется и не посоветует, как быть с Андреем и Хедвикой.
Немного успокоившись, я сел на кровать и закрыл глаза. Ничего ведь плохого не случится, если я попробую мысленно обратиться к ведьме. Получится – хорошо, не получится – ну и не надо, не нужны мне вампирские способности. Я представлял образ девушки, твердил про себя ее имя.
Но в голове творился бардак, и я не мог сосредоточиться. Немало меня отвлекал назойливый шорох, доносящийся откуда-то снизу.
– Прекрасно, у меня еще и мышь в номере, – я глубоко вздохнул перед тем, как повторить попытку связаться с Хедвикой.
Главное, не обращать ни на что внимания. Закрою уши руками…
Шорох сменился стуком. Таким быстрым и нетерпеливым, что я волей-неволей поднялся с кровати. Не скрою, мышь, умеющая не только скрестись, но и стучать, вызвала у меня неподдельный интерес. Стук не прекращался ни на секунду, я почти не сомневался в том, что нахожусь не один в комнате. Я опустился на колени, пытаясь понять природу звука.
Неужели дух?
Выходит, я теперь этих существ не только вижу, но и слышу?
Я старался сдерживать воображение. Не стоит так легко поддаваться страху и пугаться собственной тени.
Частый стук сменился редким. Кто-то усердно отбивал нечеткий ритм.
Я открыл чемодан, и звук усилился.
– Господи, – только и смог выговорить я.
Нечто облюбовало место среди моих вещей, только это самое нечто по-прежнему было от меня скрыто. А может, это невидимка.
Так, хватит фантазировать. Тем более, уже ясно, что стук раздается из ларца Родерика.
Я взял ларец в руки и чуть встряхнул его. Внезапно стало тихо, потом стук возобновился с новой силой, еще яростней, чем прежде. Кажется, я кого-то разозлил.
После недолгих раздумий я решил, что сойду с ума, если не узнаю, что за нечисть скрывается внутри.
– Хуже уже не будет. Хуже просто не может быть, – пробормотал я.
Повторив это как заклинание, я, не дыша, протянул руки к крышке. В конце концов, это не ящик Пандоры, из которого могут вылететь всевозможные несчастья и болезни. В случае опасности просто позволю себе побыть вампиром – отважно запрыгну на потолок.
Когда я заглянул внутрь, весь мой страх улетучился и сменился банальным удивлением. Рядом с ножом стоял солдатик. Несмотря на то, что он выглядел, как человек из плоти и крови, я сразу признал в нем старую игрушку. Солдатик посмотрел на меня без особого интереса, на его молодом безусом лице не отразилось ни единой эмоции. Даже не прищурился от света.
Да Родерик был еще тот выдумщик!
– Так ты что, получается, живой? – дружелюбно обратился я к солдатику.
Не знаю почему, но он вызвал у меня симпатию. Такой маленький и безобидный – не какой-то там людоед.
Ответа не последовало. Солдатик поднял ружье и попытался перелезть с ним через край своей темницы. Я поставил ларец на пол.
– Как тебя зовут?
Я чувствовал себя немного неловко. Даже в детстве с игрушками не разговаривал, а тут…
Перекувыркнувшись, солдатик шлепнулся передо мной. На миг я испугался, что он мог ушибиться, однако его вообще ничего не волновало. Он беззвучно встал, подобрал ружье и куда-то пошел.
– Эй, – я преградил ему дорогу ладонью. – Куда собрался? Стой, да стой же.
Солдатик опять нагло меня проигнорировал. Я разлегся на полу, чтобы у него было меньше путей к отступлению.
– Ты невоспитанный или просто говорить не умеешь?
Скорее всего, он и вправду некультурный молчун. К тому же до неприличия бесстрашный: вместо того, чтобы обойти меня, он стал карабкаться по моей руке.
– Я тебе не гора, – я бесцеремонно схватил его и приподнялся. – Не надо по мне ползать. Гулливер несчастный.
Разумеется, я в курсе, что герой Свифта обычный человек. Маленьким он был только для великанов, а Человеком-горой его прозвали лилипуты. Так что мы с солдатиком оба в равной степени могли претендовать на его место.
Мой пленник задергался. Я одновременно боялся, что он убежит, и что я могу нечаянно его покалечить.
– Тихо ты. Будешь плохо себя вести, запихну обратно в ящик.
Никакой реакции. Он либо глухой, либо тупой.
– Будешь там сидеть до скончания веков, раз ты такой нахал.
Солдатик вдруг успокоился и послал мне более или менее осмысленный взгляд. В его больших голубых глазах легко читалась ненависть, тонкие губы были плотно сомкнуты.
Ну хоть не совсем бесчувственный. Не безмозглая игрушка, как я раньше подумал.
– Слушай, я не желаю тебе зла. Прости, если обидел. Я просто не понимаю, что ты за существо и что с тобой делать, – негромко сказал я.
Он по-прежнему смотрел на меня, как на врага, пытающегося выведать у него стратегию его армии.
– Ты и раньше оживал?
Нет ответа.
– Бедняжка, – я решил сменить тактику. – Почти двадцать лет провел в этой ужасной коробке. В могиле с мертвецом. В полнейшей тьме.
Солдатик не изменился в лице.
Нет, все-таки он тупое бесчувственное бревно.
– Я тебя отпущу, только не убегай.
Снова очутившись на свободе, солдатик не бросился от меня наутек. Вряд ли он меня послушался. Вероятно, я для него был всего лишь бестолковой помехой, а не злодеем, способным его прикончить в любой момент.
– И зачем я с тобой разговариваю, ты же игрушка, – вздохнул я. – Потом Хедвике тебя покажу.
Только я протянул к нему руку, как он резким выпадом ткнул мне в палец штык.
– Зараза!
Было не больно, меня смутила его агрессия.
В солдатике, видимо, наконец проснулся инстинкт самосохранения, поэтому он не стал дожидаться ответного удара и рванул под кровать. Я полез за ним. Нечего с ним возиться, пусть в ларце сидит, гадкая малявка!
До моих ушей донесся тихий, еле слышный, скрип двери. От неожиданности я подскочил и стукнулся головой.
– Я прошу прощения за свое вторжение к вам, – без капли стеснения сказал нежданный посетитель. – Надеюсь, вы проявите великодушие, не прогнав меня сию же минуту.
Не принято принимать гостей, пускай и незваных, лежа на полу и наполовину высунувшись из-под кровати. Я вылез наружу и убрал с глаз волосы.
У меня скверная память на лица, но забыть того, кто угрожал мне смертью, я не смог. В моем номере находился Эрнест Кемп собственной персоной.
Знал бы он, как мне зато «весело»!
Рассекая крыльями воздух, на меня неслось чудовище. Я запрыгнул на картину в массивной раме, и черные когти оставили след на стене. Но мой новый навык не очень мне помог, Филдвик быстро меня поймал. Я понадеялся, что он даст мне еще побегать, но, похоже, и его терпению пришел конец. Он зарычал и приложил меня головой о стену. После первого удара в затылке вспыхнула боль, после второго – в глазах заплясали искры. После третьего удара у меня уже не было сил сопротивляться, я лишь безвольно висел в лапах мучителя.
Ну все. Он меня не выпустит, пока из разбитого черепа не потечет мозг…
Я не хотел, чтобы мое предсказание сбылось, но тело меня не слушалось. Даже стонать было трудно.
Неожиданно Филдвик грубо бросил меня на пол. Я медленно приподнялся. Голова так кружилась, что я плохо соображал, что происходит. Опять выросли клыки, но от них не было никакого толку. Вампир кружил надо мной, недовольно рычал и скалился. Подняв на него глаза, я оскалился в ответ. Из горла вырвалось совершенно нечеловеческое шипение. Так мелкий зверек протестует, когда его хочет съесть хищник покрупнее.
Филдвик сорвал с окна гардину и с ней накинулся на меня. Я не успел ничего сделать: в мгновение ока меня окутала тяжелая ткань. Я барахтался, кричал, ругался, но все это было бесполезно. С каждой секундой места в импровизированном мешке оставалось все меньше и меньше. Было невыносимо тесно, я скрючился в позе зародыша.
Боже, он меня куда-то тащит! Наверное, собирается выбросить в окно.
Нет! Нет! Нет!!!
Бросок!
Я обо что-то сильно ударился и тут же ощутил нестерпимый жар.
Все гораздо хуже, чем я предполагал… Камин! Этот негодяй хочет сжечь меня живьем!
Я взвыл от боли и задергался. Куда там! У меня было шансов спастись не больше, чем у, обмотанной бинтами, египетской мумии. Пока ткань догорит, я к этому времени, как минимум, буду в глубоком обмороке. Дышать было нечем, остатки раскаленного воздуха резали легкие.
Я не ждал помощи. Филдвик ясно дал понять, что затягивать игру нет смысла. А Франсуа до сих пор находился во власти иллюзии.
Надо выбираться самому. Я не Жанна д’Арк и не позволю так просто себя сжечь!
В полном отчаянии я перекатился на другой бок. Проклятье – препятствие! Чертова решетка! Снова дернулся. Теперь мне удалось разорвать обгоревший кокон. Не помня себя, я вцепился в горячую решетку и вырвался на свободу. От мощного рывка несколько раз неуклюже перекатился.
Все тело немилосердно ныло. Голова кружилась. Обожженные руки болели так, словно к ним прилип раскаленный металл.
Слава Богу, опасность позади…
Что-то твердое коснулось моего горла.
– Живучий ублюдок, – прошипел Филдвик.
Я с трудом поднял отяжелевшие веки. Вампир стоял надо мной в своем обычном облике. Наподобие шпаги он наставил на меня узорчатую кочергу.
Перед глазами плавали неровные черные пятна. Пол подо мной качался. В ушах стоял гул. Единственное слово, которое так и вертелось на языке, было «отстань».
– Если бы не Защита, я бы с удовольствием проткнул тебя, как бабочку, – угрожающе произнес Филдвик. – Придется начать все заново. Я не успокоюсь, пока не увижу, как от тебя останется один пепел!
Он замахнулся кочергой.
Черт, у меня уже нет сил сопротивляться…
– Мне надоел этот дух. Мистер Филдвик, давайте вызовем другого, – сказала Катрин.
Вместо того чтобы нанести мне очередной удар по голове, «медиум» коротко выругался и отбросил в сторону свое оружие.
– Я слишком много времени потратил на тебя.
Может, он говорил что-то еще, но я его не услышал.
– Роберт. Роберт, ты что, опять заснул?
Я открыл глаза и обернулся на голос Франсуа. Мой друг сидел рядом и смотрел на меня с нескрываемым волнением.
– Нет, я просто задумался, – наугад ответил я.
Кажется, я все же был в обмороке. Филдвик не мог проникнуть в мое сознание, да и снов я теперь не вижу. В подтверждение недавнего приключения ладони неприятно жгло.
Тяжело вздохнув, я откинулся на мягкую спинку стула.
– Бог мой, что здесь произошло! – граф вскочил с места.
Я сразу понял, что его напугала пропажа гардины. В окно светили звезды и уличные фонари, помогая камину и свечке рассеивать мрак комнаты.
Раздался грохот, от которого дамы вскрикнули: картина, попавшаяся нам с Филдвиком на пути, все же не выдержала и упала на пол. Богатая рама бесславно треснула.
– Ого! После нас хоть потоп, – рассмеялся Франсуа.
В первый раз во взгляде Филдвика появилось выражение уязвленной гордости.
– Это все ваши шуточки, любезный. Вы оскорбили духа.
– Так вызовите его обратно, и я принесу Орлеанской деве свои самые искренние извинения.
– Хватит, достаточно на сегодня духов, – рассердился граф де Сен-Клод. – Мне слишком дорого обошелся этот особняк, чтобы я позволял его разносить. Воистину сомнительная забава! Может, кому-то и нравится, когда портят его имущество, но уж точно не мне.
Бедный граф. Его, наверное, удар, хватит, когда он при свете дня увидит на стенах и паркете длинные глубокие царапины.
– Так значит, вас зовут Роберт. Какое прелестное имя, – мсье Делакруа положил руку мне на плечо, когда я хотел подняться вслед за Франсуа.
Вот черт! Только его домогательств мне не хватало.
Я с удовлетворением провел языком по заострившимся зубам.
– Да идите вы к черту, – прошептал я, обнажая клыки.
Мне было стыдно за это дурачество, но оно того стоило. Извращенец в ужасе отпрянул от меня.
– Что ты возишься? – поторопил меня Франсуа.
– Мсье Делакруа звал меня к себе на работу, а я отказался, – скороговоркой ответил я. – Так ведь, мсье?
Тот закивал и, чуть не свалив стул, ушел прочь.
– Надо же было так испугаться каких-то там духов, которые и не духи вовсе, – презрительно хмыкнул Франсуа.
Выходя из комнаты, я оглянулся, чтобы взглянуть на Филдвика. Он стоял напротив стола, опустив руки на карточки с буквами и знаками. Я легко разглядел изображение на той, которую он мне продемонстрировал, взяв тремя пальцами.
Человеческий череп.
Что ж, весьма красноречивое прощание.
ГЛАВА 11
СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ
Настроение было паршивое. Я не мог не думать о Филдвике. Я боялся, что он, униженный новым поражением, расправится с графом и его детьми. Он это сделает либо как-нибудь извращенно, либо просто выпьет их кровь. Кровь, кстати, волновала меня не меньше. В бутылке, которую мне принесла Хедвика, оставалось всего ничего, к тому же эта холодная несвежая жидкость на вкус была так себе. Обычная человеческая еда была еще хуже: она казалась мне более гадкой, безвкусной и слишком грубой. Я просто заставлял себя глотать. В придачу ко всем моим неприятностям обожженные руки заживали слишком медленно. И это несмотря на то, что после того, что со мной делал Филдвик, на мне больше не осталось никаких повреждений. Ни синяков, ни шишек, ни царапин. Ладони же время от времени начинали противно зудеть, под розоватой кожей словно находились сотни иголочек. Почему так? Меня чуть на куски не разорвали, а о случившемся напоминают лишь руки. Получается, горячая металлическая решетка для меня сейчас опасней, чем опытный вампир? Ничего не понимаю.
Просто замечательно. Мне надо каким-то образом защитить невинных людей, а я даже не могу разобраться с тем, что происходит со мной.
Безусловно, Андрей мог бы все объяснить. Возможно, ему известен способ, как предотвратить окончательное превращение… Хотя я зря тешу себя надеждой. Раз он тогда говорил про «новую жизнь», значит, такого способа нет.
Как бы то ни было, мне нужна помощь Андрея. Любая. Сам я не справлюсь, и Хедвика не может вечно меня нянчить. Вот уже второй день она ко мне не заходит, видно, надоел я ей со своими проблемами.
Я выглянул в окно и поморщился. Погода была не такой жаркой, как вчера, но я все равно боялся выходить на улицу. Пока доберусь до моста, получу солнечный удар, если, конечно, до этого не изжарюсь. Что ж, лучше не рисковать понапрасну. Придется дождаться вечера.
От этих мыслей я вновь почувствовал злость, смешанную с обидой. Какую бы цель ни преследовал Андрей, он все равно повел себя как последняя скотина. Я не хочу становиться ночной тварью, мне дорог дневной свет. Я не хочу так менять свою жизнь. Господи, как я его ненавижу!
Из-за Андрея Хедвика избегает встречи со мной. Его предательство стало для нее не меньшим ударом. А что если она считает себя виноватой в том, что со мной случилось? Ужасно! Я должен непременно найти ее и сказать ей что-нибудь… Что-нибудь, чтобы она не чувствовала за собой вины. Или просто что-нибудь ободряющее. Хедвике ведь тоже сейчас нелегко.
В порыве рыцарского благородства я бросился к двери.
Опять не открывается!
Мне стало по-детски обидно: я хотел поговорить с Хедвикой, а она с помощью магии держит меня взаперти. Вот и доверяй кому попало. Связался на свою голову с ведьмой.
– Это уж слишком, – я пытался заглушить непреодолимое желание выбить дверь. – Может, я дурак и невежда, который на латыни знает только «Pater noster», но хватит так со мной обращаться! Мне и Филдвика хватало…
Пришлось обуздать вспыхнувшую ярость. Нет смысла разговаривать с дверью, она от этого не откроется и не посоветует, как быть с Андреем и Хедвикой.
Немного успокоившись, я сел на кровать и закрыл глаза. Ничего ведь плохого не случится, если я попробую мысленно обратиться к ведьме. Получится – хорошо, не получится – ну и не надо, не нужны мне вампирские способности. Я представлял образ девушки, твердил про себя ее имя.
Но в голове творился бардак, и я не мог сосредоточиться. Немало меня отвлекал назойливый шорох, доносящийся откуда-то снизу.
– Прекрасно, у меня еще и мышь в номере, – я глубоко вздохнул перед тем, как повторить попытку связаться с Хедвикой.
Главное, не обращать ни на что внимания. Закрою уши руками…
Шорох сменился стуком. Таким быстрым и нетерпеливым, что я волей-неволей поднялся с кровати. Не скрою, мышь, умеющая не только скрестись, но и стучать, вызвала у меня неподдельный интерес. Стук не прекращался ни на секунду, я почти не сомневался в том, что нахожусь не один в комнате. Я опустился на колени, пытаясь понять природу звука.
Неужели дух?
Выходит, я теперь этих существ не только вижу, но и слышу?
Я старался сдерживать воображение. Не стоит так легко поддаваться страху и пугаться собственной тени.
Частый стук сменился редким. Кто-то усердно отбивал нечеткий ритм.
Я открыл чемодан, и звук усилился.
– Господи, – только и смог выговорить я.
Нечто облюбовало место среди моих вещей, только это самое нечто по-прежнему было от меня скрыто. А может, это невидимка.
Так, хватит фантазировать. Тем более, уже ясно, что стук раздается из ларца Родерика.
Я взял ларец в руки и чуть встряхнул его. Внезапно стало тихо, потом стук возобновился с новой силой, еще яростней, чем прежде. Кажется, я кого-то разозлил.
После недолгих раздумий я решил, что сойду с ума, если не узнаю, что за нечисть скрывается внутри.
– Хуже уже не будет. Хуже просто не может быть, – пробормотал я.
Повторив это как заклинание, я, не дыша, протянул руки к крышке. В конце концов, это не ящик Пандоры, из которого могут вылететь всевозможные несчастья и болезни. В случае опасности просто позволю себе побыть вампиром – отважно запрыгну на потолок.
Когда я заглянул внутрь, весь мой страх улетучился и сменился банальным удивлением. Рядом с ножом стоял солдатик. Несмотря на то, что он выглядел, как человек из плоти и крови, я сразу признал в нем старую игрушку. Солдатик посмотрел на меня без особого интереса, на его молодом безусом лице не отразилось ни единой эмоции. Даже не прищурился от света.
Да Родерик был еще тот выдумщик!
– Так ты что, получается, живой? – дружелюбно обратился я к солдатику.
Не знаю почему, но он вызвал у меня симпатию. Такой маленький и безобидный – не какой-то там людоед.
Ответа не последовало. Солдатик поднял ружье и попытался перелезть с ним через край своей темницы. Я поставил ларец на пол.
– Как тебя зовут?
Я чувствовал себя немного неловко. Даже в детстве с игрушками не разговаривал, а тут…
Перекувыркнувшись, солдатик шлепнулся передо мной. На миг я испугался, что он мог ушибиться, однако его вообще ничего не волновало. Он беззвучно встал, подобрал ружье и куда-то пошел.
– Эй, – я преградил ему дорогу ладонью. – Куда собрался? Стой, да стой же.
Солдатик опять нагло меня проигнорировал. Я разлегся на полу, чтобы у него было меньше путей к отступлению.
– Ты невоспитанный или просто говорить не умеешь?
Скорее всего, он и вправду некультурный молчун. К тому же до неприличия бесстрашный: вместо того, чтобы обойти меня, он стал карабкаться по моей руке.
– Я тебе не гора, – я бесцеремонно схватил его и приподнялся. – Не надо по мне ползать. Гулливер несчастный.
Разумеется, я в курсе, что герой Свифта обычный человек. Маленьким он был только для великанов, а Человеком-горой его прозвали лилипуты. Так что мы с солдатиком оба в равной степени могли претендовать на его место.
Мой пленник задергался. Я одновременно боялся, что он убежит, и что я могу нечаянно его покалечить.
– Тихо ты. Будешь плохо себя вести, запихну обратно в ящик.
Никакой реакции. Он либо глухой, либо тупой.
– Будешь там сидеть до скончания веков, раз ты такой нахал.
Солдатик вдруг успокоился и послал мне более или менее осмысленный взгляд. В его больших голубых глазах легко читалась ненависть, тонкие губы были плотно сомкнуты.
Ну хоть не совсем бесчувственный. Не безмозглая игрушка, как я раньше подумал.
– Слушай, я не желаю тебе зла. Прости, если обидел. Я просто не понимаю, что ты за существо и что с тобой делать, – негромко сказал я.
Он по-прежнему смотрел на меня, как на врага, пытающегося выведать у него стратегию его армии.
– Ты и раньше оживал?
Нет ответа.
– Бедняжка, – я решил сменить тактику. – Почти двадцать лет провел в этой ужасной коробке. В могиле с мертвецом. В полнейшей тьме.
Солдатик не изменился в лице.
Нет, все-таки он тупое бесчувственное бревно.
– Я тебя отпущу, только не убегай.
Снова очутившись на свободе, солдатик не бросился от меня наутек. Вряд ли он меня послушался. Вероятно, я для него был всего лишь бестолковой помехой, а не злодеем, способным его прикончить в любой момент.
– И зачем я с тобой разговариваю, ты же игрушка, – вздохнул я. – Потом Хедвике тебя покажу.
Только я протянул к нему руку, как он резким выпадом ткнул мне в палец штык.
– Зараза!
Было не больно, меня смутила его агрессия.
В солдатике, видимо, наконец проснулся инстинкт самосохранения, поэтому он не стал дожидаться ответного удара и рванул под кровать. Я полез за ним. Нечего с ним возиться, пусть в ларце сидит, гадкая малявка!
До моих ушей донесся тихий, еле слышный, скрип двери. От неожиданности я подскочил и стукнулся головой.
– Я прошу прощения за свое вторжение к вам, – без капли стеснения сказал нежданный посетитель. – Надеюсь, вы проявите великодушие, не прогнав меня сию же минуту.
Не принято принимать гостей, пускай и незваных, лежа на полу и наполовину высунувшись из-под кровати. Я вылез наружу и убрал с глаз волосы.
У меня скверная память на лица, но забыть того, кто угрожал мне смертью, я не смог. В моем номере находился Эрнест Кемп собственной персоной.
