Мишенька

- К матери? Я ей тогда дверь не открыл… Стыдно было. Как я теперь к ней…
       - А она тебе откроет, мать на то она и мать. Ты вот что. Ты в душ сходи, а Витька врачу позвонит. Вещи я тебе чистые дам, Витькины. Чай попьешь, позавтракаете и дуйте в больницу. А потом к матери. Только психиатру, Саш, ты про беса с иконой лучше не рассказывай. Сам понимаешь… Ты вообще про это никому не рассказывай, матери если только.
       Сашка пошел в ванную, а Галька быстро ввела мужа в курс дела:
       - Это никакой не бес! Это наш Мишенька! Он опять вылез и икону упер, а когда к себе мчал, его Сашка и увидел, с бодуна да в потемках решил, что бес! Да бабка еще та из церкви… Одно на одно, короче!
       Витька хихикнул, вспомнив, как брат описывал Мишенькины ручки – черненькие да поганенькие.
       - Вообще, на счет Мишеньки Сашка прав. Прям в яблочко – натуральный черт!
       - Никакой он не черт! Не надо так про Мишеньку говорить! Давай, иди вещи ему посмотри, а я пойду к Мишеньке, скажи, что я… зарядку утреннюю в комнате делаю. Подолгу. И телевизор погромче включи! Теперь надо, чтобы Сашка ни Мишеньку, ни вольер не увидел, а то в психушку не поедет! И врачу тому, с рыбалки, позвони, договорись!
       - Слушай, если Сашка узнает… Он меня убьет! Он же на полном серьезе думает, что у него мозги перекосило! А он нормальный! Нельзя так! Надо ему сказать, он же чуть не помер! Нечестно как-то!
       - Конечно, нельзя! Вот, у матери поживет, в себя окончательно придет, ты ему и расскажешь все как есть! Или что? Лучше сказать сейчас и пусть дальше бухает как конь? Его встряхнуло вон как! Зачем упускать такой момент? На войне все средства хороши!
       - Это все бабьи манипуляции!
       - Да? Ну и скажи тогда, пусть дальше пьет. А как допьется до цирроза и настоящих чертей, устроим ему красивые мужские похороны с оркестром! Все по-честному!
       Галька подхватила тарелку с Мишенькиным завтраком, хлопнула дверью и ушла.
       Витька послушался жену. Тем более что мать, которой он рассказал все как есть, невестку полностью поддержала и, завершая телефонный разговор, сказала:
        – Дай Бог этому вашему полоумному Мишеньке здоровья!
        Через неделю они с Галькой забрали Сашку из больницы, сразу отвезли на вокзал, посадили на поезд и отправили к матери. За неделю Галька отмыла съемную квартирку, собрала и привела в порядок все Сашкины пожитки, а в сумку с вещами положила ту самую икону – чтобы Сашка помнил, что Бога у него никто не крал и никогда не украдет.
       Где-то года через два Витька поехал навестить своих. Галька поехать не смогла. За минувшее время у Сашки все пришло в норму. Купил небольшой домик на окраине, забрал к себе мать, вернулся в спорт и опять занялся производством дачной мебели. Как и в прошлый раз – с нуля. И потихоньку процветает, не то, чтобы воротила бизнеса, но на жизнь хватает. Женился. На момент Витькиного визита Сашка с супругой ждали пополнения семейства.
       Витька помаялся-помаялся и решил, что лучшего момента рассказать брату правду не будет. Покашлял и начал:
       - Слушай, помнишь беса того с иконой…
       Сашка насторожился:
       - Ну?
       - Короче, Сань, никакой это не бес. Это наш Мишенька. Точнее, он бес, но не в христианском смысле, а по жизни.
       - Какой еще Мишенька???
       Витька протянул брату сотовый телефон с включенным видео. Мишеньку запечатлели, когда он под Галькиным присмотром азартно крутил мясорубку. Периодически Мишенька прерывался, хныкал и тянулся к Гальке, которая за такое трудолюбие угощала его вкусненьким. Мишенька брал ручками гостинец, с аппетитом съедал лакомство и принимался накручивать мясорубку еще усерднее прежнего. Видео снимал Вовка, и на записи отчетливо слышалось ржание оператора.
       Сашка видео посмотрел, узнал бесовские ручки, содрогнулся и уставился на брата в ожидании объяснений. Витька пустился в сумбурные комментарии. Сашка молча выслушал, въехал в излагаемое, после чего минут пятнадцать братья друг на друга орали, потом гоготали, потом опять наперебой орали, опять веселились, и в итоге Витька подробно рассказал Сашке о совместном проживании с енотом и о бесчисленных Мишенькиных шалостях. Ржали так, что дом чуть не развалился. Периодически Сашка пересматривал видео и орал:
       - Енот! Мать его, енот! Я чуть кони не двинул, а это, сука, ено-о-о-т!
       - Ну, хоть не черт!
       - Это да! Мясорубку-то как наяривает! Слушай, я ему вроде как должен за тот крестный ход! Может… Может, мне ему шарманку подарить?
       Витька подпрыгнул:
       - Нет!!! Никаких шарманок!!! У него, Саш… Бубен есть. Он им… звенит! Шарманку я уже не вынесу!
       - Бубен? Га-га-га! Откуда?
       - Он его у Галькиного крестника украл! Да хорош ржать! Про это только слушать да видео смотреть смешно! Перестань ржать, говорю! Купи ему лучше клавиатуру!
       - Клавиатуру? Какую еще клавиатуру???
       - Обыкновенную, для компьютера! Он любит из нее кнопки выковыривать. Я устал покупать уже. Теперь, когда его Галька выпускает, я по дому с клавиатурой хожу, потому что как ни смотри, этот хмырь обязательно доберется и выковырнет! И из пультов еще любит кнопки лущить! Я ему отдельные покупаю, и пульт, и клавиатуру, но он все равно…
       - Га-га-га!
       - Да перестань ты ржать!
       - Я ему две куплю! И новую мясорубку! Га-га-га!
       - Да ну тебя на хрен!
       После той истории с иконой Витька решил капитально переделать вольер. Думал, прикидывал, чертил, заказывал решетки. Наступило кратковременное затишье – Галька успокоилась, поняв, что никто Мишеньку никуда не выгоняет, Витька смирился с вечным весельем, царящем в доме, а сам енот перебивался уже привычным мелким разбоем, обходясь без громких подвигов.
       Идиллия длилась до тех пор, пока енота не накрыло собственными гормонами. В какой-то момент Мишенька вдруг осознал, что никакой он не Мишенька, а вполне себе тестостеронный и полный сил мужик Михайло, и возжелал плотских утех. Получить эти самые утехи ему было совершенно негде, поэтому Мишенька начал злобиться на весь свет и стал откровенно агрессивным.
       Галька не могла понять, что же происходит с ее драгоценным любимцем и не на шутку разволновалась. Да, Мишенька воровал, пакостил, крушил, ломал и грыз, но оставался при этом милым, ручным и очень дружелюбным зверьком, охотно шел на руки, подставлял почесать пузико, не любил быть один, с удовольствием играл с Галькой в мячик, а царапался и кусался только если подозревал для себя опасность или угрозу и пытался спастись. Но сейчас… Мишенька яростно рвал все подряд без разбора, неожиданно нападал, кусался, рычал, перестал играть, прятался в свой домик в вольере и оттуда злобно шипел на хозяйку, отказываясь общаться.
       Все силы Мишенька тратил на то, чтобы разгромить свой вольер и вырваться на свободу. Если получилось один раз, то получится и второй, и третий… И у Мишеньки получалось. Он пытался прорыть подкоп и раскопал пол до бетона. С невероятным упорством дербанил сетку в самых разных местах. И периодически у него получалось вырваться на волю. Он с разбегу вис на шторах, трепал подушки и в щепки грыз любую попавшуюся на его пути мебель.
       Когда его отлавливали и водворяли обратно, зверек оказывал активное сопротивление, пуская в ход зубы и когти. Галькины руки сплошь были покрыты глубокими царапинами и следами укусов. Как-то он без всяких на то оснований налетел на нее в коридоре и тяпнул за палец на ноге, да так, что пришлось ехать в больницу.
       Ветеринар к Мишеньке приезжал регулярно, брал анализы, все необходимые прививки еноту были сделаны, так что бешенство, глисты и прочие напасти исключались. И вообще, в плане ухода, питания, содержания и состояния здоровья Мишенька был, со слов того же ветеринара, просто образцово-показательным экземпляром и этим фактом Галька очень гордилась.
       Поразмыслив над ситуацией, Галька решила, что у Мишеньки что-то вроде подростковой вредности, он пытается определить свой статус в семье, метит в лидеры и лучшее, что можно в этой ситуации предпринять, это быть строгой, но вдвойне терпеливой и ласковой. Витька от всего этого бесился пуще Мишеньки, орал, что зверь – он зверь и есть, и что надо этого варвара просто выпустить на волю и пусть валит куда подальше.
       Как-то вечером пятницы Витька расположился на кухне с рабочими документами. Налил себе в свою любимую кружку кофе с молоком, насыпал туда побольше сахара – именно так Витька любит кофе пить, когда от кофе только запах, но много молока и сахара, да в прикуску с пончиком или булочкой. Галька в зале смотрела фильм, енот сидел в вольере и угрюмо звенел бубном – из-за испортившегося характера его теперь выпускали не часто и лучше тогда, когда Витьки не было дома. Потом Мишенька собрался с силами, поднатужился, закончил очередной начатый на днях лаз, благополучно выбрался и припожаловал на кухню.
       Витька как раз поднялся, чтобы взять себе еще булочку. Обернувшись, он увидел вполне уютный семейный натюрморт – прямо на его документах восседал Мишенька, в ручках он сжимал Витькину же кружку, из которой в меру сил хлебал кофе с молоком, проливая половину на себя и документы, и свирепо поглядывал по сторонам.
       - А ну отдай! – заорал Витька.
       И тут Мишенька выкинул новое, ранее его владельцами невиданное коленце – приподнялся на задние лапы, зацвыркал и вдруг кинул в Витьку кружку. Следом в обалдевшего Витьку полетели крышка от сахарницы, сама сахарница, деревянная подставка для кружки, карандаш и чайная ложечка. Все это енот метал как заведенный и все достигло цели. У Витьки, что называется, упало забрало.
       - Молись, сука! – гаркнул он это так, что в шкафах зазвенела посуда.
       Поняв, что шутки кончились, Мишенька припустил обратно в вольер. Витька ринулся за енотом. В коридоре он подхватил свой тяжелый рыболовный ботинок, взревел «Убью!» и швырнул в Мишеньку, как раз с пробуксовкой входившего в поворот. И, самое удивительное, попал. Мишенька крутанул вокруг себя, как подбитый вражеский истребитель, упал и больше не шевелился, растянувшись на полу на боку.
       Галька, вышедшая на шум из зала и наблюдавшая за всем происходившим в дверях, в ужасе прикусила костяшки пальцев на руке. Минуту Витька с Галькой простояли, глядя на неподвижно лежащего енота, потом бросились к нему и принялись бестолково суетиться, совершенно не зная, что делать. Галька брызгала на Мишеньку водичкой, Витька щелкал по носу – зверь этого не выносил и сразу огрызался, дергал за лапы, усы и тормошил за живот. Безрезультатно. Мишенька никаких признаков жизни не подавал и на внешние раздражители не реагировал. Галька заплакала и ушла на кухню. Прохрустела тапками по осколкам разбитой кружки и сахару и плюхнулась на стул, заливаясь слезами. Витька пошел за ней, набирая номер ветеринара. Ветеринар не отвечал.
       - Все… Умер… Умер наш Мишенька… - прорыдала Галька.
       - Галь, я не знаю, как это все вышло… Может, не умер еще, просто вырубился. Он кидался тут в меня всем подряд, я и психанул…
       - Ты ему, наверное, шею ботинком сломал…
       - Да какую шею, я ему по ляжке попал...
       - Значит, от инфаркта умер! Испугался! Ты так орал… От тебя, видимо, флюиды такие шли страшные… А он почувствовал…
       Зазвонил телефон – ветеринар. Витька отрапортовал о содеянном и попросил приехать – проверить, вдруг жив, или можно как-то енота реанимировать. Ветеринар выслушал, хмыкнул и велел пойти еще раз глянуть на Мишенькины бренные останки. В коридоре, однако, Мишеньки не оказалось. Зато из спальни раздавалось знакомое чириканье и какое-то шебуршание. Галька с Витькой бросились в комнату – воскресший Мишенька, цвыркая, энергично рвал в мелкие клочья на кровати подушку, в воздухе кружили пух и перья, на полу валялось несколько разодранных книг и будильник.
       - Господи, когда он успел, нас же пять минут всего не было! – привычно завелся Витька.
       - Жив? – спросил в телефоне ветеринар.
       - Жив, к сожалению, и паскудничает пуще прежнего!
       - Я через час к вам заеду.
       Потом Мишеньку ловили, засовывали в переноску, Галька убирала спальню и кухню, а Витька латал очередную прореху в вольере. К приезду ветеринара как раз управились. Иван Валентинович Мишеньку оглядел и сообщил, что с лапами у енота все в порядке, никаких переломов и вывихов нет.
       - Вы его здорово напугали. Когда еноты понимают, что им грозит смертельная опасность, они очень убедительно притворяются мертвыми.
       - Точно! Я ведь читала про это! – воскликнула Галька.
       - В домашних условиях такое крайне редко случается. Еноты очень умные животные, и отлично оценивают ситуацию. Живя с людьми, они прекрасно понимают, что ничего им не грозит, покричат-поорут, на том дело и станет, убивать никто не будет. Он Вас теперь зауважал как более сильного хищника.
       - Ага, только подушку он распотрошил как раз мою.
       - Это он Вам мстил за пережитый стресс. Исподтишка будет вредить, на то он и енот, но кружками в Вас больше кидаться не посмеет, вот увидите. В лобовую атаку пойти уже не рискнет.
       - Знаете, - опять вступила Галька, - Мишенька в последнее время странный какой-то стал…
       И честно рассказала Ивану Валентиновичу про последний месяц.
       - Жениться Вашему Мишеньке пора, да не на ком. Вот и беснуется.
       - Жениться??? Он же маленький еще! Вы говорили, что к двум годам, а ему год и десять!
       - Я говорил, от полутора до двух лет. Это индивидуально.
       - И что нам с ним теперь делать?
       - Перетерпеть. Месяца два он еще будет на ушах стоять, затем должно устаканиться все. Ну и потом гон где-то раз в год, но там уже можно препаратами корректировать. Если найдете ему невесту, то… Чаще этот гон у него будет. А кастрировать… С енотами это довольно хлопотно, слишком уж шустрые, во вред себе. Некоторым швы по пять раз приходится накладывать. Лучше подождать и посмотреть, как он на следующий год будет. Если уж совсем невыносимо, то тогда и кастрируете. А пока… Фруктов побольше давайте, витаминчиков…
       - Еще витаминчиков??? – возмущенно влез Витька, - Он у нас и так… Цари так не едят, как мы этого засранца кормим!
       Закрыв за Иваном Валентиновичем дверь, Витька осведомился:
       - Я надеюсь, плеваться он не умеет? А то мало ли! Уже не знаю, чего от этого маргинала ждать!
       После выпитого кофе с молоком у Мишеньки опять случилось глобальное расстройство желудка. Галька мыла огрызающегося енота, а Витька, поняв, что дозрел до того, чтобы голыми руками удавить и жену, и Мишеньку, пошел пройтись. По его возвращении Галька робко пролепетала:
       - Два месяца еще… Продержимся же? Месяц-то продержались…
       - Как-будто выбор есть!
       Судьба же распорядилась иначе. Буквально через неделю, субботним утром, Мишенька, плюнув на то, что он ночное животное, в очередной раз выбрался на волю. Обуреваемый похотью и движимый интуицией, он вылез на лоджию и перемахнул к соседям. Ворвавшись в чужой дом, Мишенька, не постеснявшись присутствовавшего в комнате хозяина, с разлету попытался обесчестить соседского мэй-куна, рыжего красавца Луиджи. Луиджи оказался парень не промах, отсношать себя не позволил и навалял Мишеньке по чем зря – располовинил ухо и в хлам разодрал когтями морду. Хозяин сначала остолбенел, в оцепенении глядя, как по комнате, все сшибая на своем пути, катается, рыже-серо-черный утробно воющий клубок, из которого во все стороны клочьями летит шерсть и пытаясь понять, кто это вообще ворвался к нему в квартиру, расположенную, между прочим, на шестом этаже. Соседи в квартиру переехали не так давно и о живущем через стенку еноте даже не подозревали.