Она тепло простилась с ним.
— Не хочешь пойти со мной? — спросил он.
— Тогда я была слишком маленькой, а теперь слишком стара, чтобы прислуживать вашей леди. Я рада, что с ней всё в порядке, хотя и не понимаю, как это возможно, — покачала головой Ордейн. — Здесь я нужнее. Люди полагаются на меня. Удачи, господин.
Маргелиус добрался до залива, отделяющего Коралловый остров от материка. Вызвать Лютого? Нет, после того как его кинул сын Лютого и Нерри, это будет унизительно. Попробовать переплыть? Слишком далеко. Даже с его способностями вряд ли получится. Он вздохнул и стал строить плот.
Первым запылённого, в меру злого мага заметил Свирепый. Он скривился, но в душе был рад видеть Маргелиуса живым и невредимым.
— Отец, — позвал он, кивнув в сторону мага своей большой головой. — Твой дружбан объявился! А ты переживал.
Айрис судорожно прижалась к Маргелиусу, положив голову ему на грудь, и прерывисто бормотала:
— Маргел, я так рада, что с тобой всё в порядке… Свирепый с Нерри рассказали, что ты замёрз, что ты поймал какой-то вирус…
Маргелиус зло глянул на сына Лютого, тот поспешил отвести глаза.
— Разболтали, — сплюнул он, в глазах его появился опасный блеск. — Удержаться не могли!
— Маргел, — начала Айрис, и на лице её появилось подавленное выражение. — Я должна тебе кое-что сказать. Это важно, — с нажимом добавила она, глядя своими ясными глазами в лицо мужа.
У него засосало под ложечкой. Он нежно прижал жену к себе, вгляделся в её осунувшееся, такое любимое лицо. Она волновалась все эти дни за него. Мог ли он реально винить дракона за то, что тот рассказал ей, что с ним произошло? А если бы он не вернулся?
— Что такое? — он ласково коснулся губами её губ, запечатлев на них целомудренный поцелуй; ласково провёл рукой по её мягким волосам. — Всё хорошо, со мной ничего не случилось.
— У нас будет ребёнок! — выпалила она ему прямо в лицо, уставившись с тревогой.
Маргелиус растерянно заморгал, не зная, что сказать.
— Ребёнок? — тупо переспросил он. — Я буду отцом?
Она кивнула, опустив голову, её губы плотно сжались.
— Ох, Айрис, — ахнул он, выходя из ступора и порывисто прижимая жену к себе. — Это самая лучшая новость, что я слышал за последние четыре месяца со времени моего пробуждения.
— Ты не злишься? — неуверенно спросила она, поднимая глаза на мужа и глядя в его растроганное лицо.
— Злюсь? Нет конечно. Как ты могла такое подумать? — он нежно гладил её по волосам, целуя в глаза и губы.
— Пошли, — махнул лапой Лютой своим спутникам, предлагая оставить мага и его жену наедине.
Вечером, сидя у костра, Маргелиус объяснил жене и друзьям, что с ним случилось.
— Это не болезнь, как вы подумали, — покачал он головой на возражения Свирепого и Нерри. — Кстати, спасибо за помощь.
— Но что тогда? Это неестественно! — возмутился Нерри. — Я думал, ты умрёшь, — он поёжился, вспоминая, как пришлось тащить носилки с магом по негостеприимному городу, где им все отказывали.
— Я стал настоящим Лордом Севера, впитал холод и мрак своих земель. Север не оттаял просто так, я поглотил этот холод. Мне надо теперь научиться этим управлять.
— Но откуда ты это знаешь? — воззрился на мага Лютый.
— Снег, он имеет память тысячелетий, я видел те события, — покачал головой Маргелиус, закуривая.
— Но как такое возможно? — поглядела на мужа Айрис.
Маргелиус надолго замолчал, медленно затягиваясь. Никто его не торопил.
— Через двести пятьдесят лет после моего пленения кто-то вскрыл мою могилу и провёл ритуал слияния с Холодом. Не спрашивайте подробнее, я не знаю, что это за ритуал и как выглядит. Я спал. Потом гроб со мной закрыли, и Север оттаял, моё тело впитало холод. Во мне кровь дракона, она горячая и не даёт замерзнуть. Думаю, я научусь этим управлять.
— Но кому это нужно? И настолько мощная магия — это первозданная работа со структурой мира. Это должен быть очень мощный маг или Воитель. Это мог быть Вечный Воитель?
— Айрис, я не знаю. Я не помню, я не видел ясно. Через семьсот пятьдесят лет вряд ли остался тот, кого можно спросить об этом. Проблема у меня одна: понять, как этим пользоваться. Когда я замерзал, Холод не пытался меня убить, только показал картины прошлого, чтобы помочь мне научиться этим управлять. Думаю, я смогу, — он ободряюще улыбнулся жене. — Ну, не хмурься, я справлюсь. Всё будет хорошо.
Он начал упражняться на следующий день, пытаясь осознанно вызвать холод и в то же время не дать себе замёрзнуть.
Лютый поглядел на его яростные попытки овладеть новой способностью, подошёл и уселся рядом.
— Маргелиус, я тебя давно знаю.
— И, — издал неопределённый звук маг, не прекращая попыток создать ледяной смерч.
— Ты что-то конкретно не договариваешь о том, что произошло там. Айрис это чувствует и беспокоится о тебе. Что там на самом деле случилось?
Маргелиус дико выругался, лицо его скривилось. Он рухнул рядом с Лютым на землю.
— Лютый, я не могу ей рассказать, что на самом деле произошло. Я не могу поставить её в тяжёлое положение выбора между мной и ним. Не сейчас. Она ждёт ребёнка.
— Так что там произошло? — наклонил голову дракон, глядя мягкими янтарными глазами в горящие глаза своего друга.
— Мы думали, что я рук лишился в битве при Альгварде, когда Вечный Воитель с магом Светоносным обрушили заклятие Молота. Я вспыхнул синим пламенем, рухнула Альгвардская башня, и меня похоронило под обломками. Я был обожжён и изувечен так сильно, что только спустя тысячу лет все моё тело зажило. За исключением рук. Шутка несчастного случая, — горько улыбнулся маг, поднося к носу Лютого свои искалеченные руки с плохо гнущимися пальцами.
Лютый внимательно уставился на мага, не говоря ни слова, давая ему возможность высказаться.
— Так вот, это неверно. Мою могилу вскрывали дважды.
— Дважды?
— Да, — недобро ухмыльнулся Маргелиус. — Первый раз — через пять лет после битвы при Альгварде, и мои руки к тому времени прекрасно зажили. Мою могилу вскрыли для того, — герцог запнулся, на скулах выступили желваки, — чтобы сломать мне руки. Так, чтобы они никогда больше не срослись нормально.
— Кто? — тихо спросил Лютый.
— А кто, по-твоему, знал, как сломать руки Бессмертному? И кто мог, минуя охрану, подойти к моей могиле? В те времена её еще охраняли, — на лице Маргелиуса появилось горькое выражение. Перед глазами стояло видение. Над ним, безвольно спящим, наклоняется Вечный Воитель. Лицо его решительное. Он берёт одну его руку. Маргелиус зажмурился, стараясь отогнать жуткое видение. Хлещет кровь. Воитель методично довёл дело до конца, на его спокойном лице не дрогнул ни один мускул. Он удовлетворённо оглядел жуткое месиво, оставшееся от рук мага, который стонал, но не мог проснуться, и спокойно закрыл саркофаг.
— Жаль, я его тогда не сжёг, во время переговоров о Миграции, — тихо выдохнул Лютый. — Но попадись он мне ещё когда… Будь спокоен, его я сожру первым, забыв о своём гуманизме ради такого случая.
Маргелиус невесело рассмеялся, прислонившись к спине Лютого.
— Это ещё не всё. Саркофаг со мной перестали охранять, так как Воитель знал, что даже если случится чудо и я проснусь, то буду жалким инвалидом. И через двести пятьдесят лет саркофаг со мной снова вскрыли. Снова Вечный Воитель. Да, слияние с Холодом осуществил он.
Перед глазами возникло новое видение из прошлого.
Вечный Воитель сидит, вдрызг пьяный, у его открытого саркофага, затем поднимается, смотрит ему в лицо своими серыми ясными глазами с безумными искорками, берёт его за руку и качает головой.
— Твоя кровь отравила меня через твою жену. Да, я прошёл слияние разумов с ней. Я заразился твоим безумием. Та ярость, что сжигает тебя, пожирает теперь и меня. Не могу больше править, не знаю покоя. У неё оказался иммунитет к твоей крови. А меня ты убиваешь, даже из этого чёртового саркофага. Ты победил меня, краганский выродок.
Видение меняется. Ещё более пьяный Воитель сидит у его саркофага и бессвязно бормочет:
— Я жалею о том, что с тобой сделал Маргелиус Альгвардский. Но не в моих силах вернуть тебе руки. Я пытался, не могу исцелить. Тогда это казалось отличным решением, чтобы избавиться от тебя навеки. Ты угроза для мира. Прости меня. Я сам не ведал, что натворил.
Видения меняются. Ритуал, странный, необычный, детали смазаны. И властный голос звучит у него в ушах.
— Я дам тебе силу Холода, ты станешь настоящим Лордом Севера. Ты должен пережить ритуал, ты же всегда выживаешь. Это древний ритуал, почти забытый, уходящий в первозданную память мира, еще до магии Воителей… нашёл ради тебя. Кто бы мог подумать, что я буду делать это ради тебя? Но если я в тебе ошибся, это будет катастрофа, — повисла пауза. — Надеюсь, ты никогда не узнаешь, что я это сделал с тобой. Апокалипсиса тому миру, что я знал, я не желаю.
— Маргелиус — позвал встревоженный дракон, выдёргивая его из видений прошлого.
— Воитель хотел загладить вину, искупить то, что он сделал с моими руками, поэтому провёл ритуал Холода. Его совесть загрызла… — задумчиво отозвался Маргелиус. — Бросил правление, ушёл в отшельники, но не смог уйти от совести. Пытался даже исцелить мне руки, не смог. В отчаянной попытке провёл надо мной ритуал Холода.
— Так мы его сожрём или как? — озадаченно спросил дракон, почесав лапой голову.
— Дважды, чтобы его совесть не мучила! — рявкнул маг, сверкнув глазами и начиная безумно ржать. — Но теперь понимаешь, почему я не могу рассказать это Айрис? Она уважала этого мерзавца. Для неё будет ударом то, что он искалечил меня, а она ещё сто лет жила с ним, думая, что он её добрый папочка. Не могу ставить её перед таким выбором.
Дракон кивнул, соглашаясь.
Маргелиус блаженно лежал на траве, положив голову на колени Айрис и прикрыв глаза от удовольствия. Её нежные руки холодили кожу. Она старательно расчёсывала его длинные чёрные непослушные волосы.
— Маргел, может, ты сядешь всё же? — не выдержала она. — Мне неудобно тебя причесывать, когда ты так развалился.
— Зато мне удобно, — хрипло пробурчал маг, приоткрыв один яркий глаз и не делая ни малейшей попытки подняться.
— Ну, значит будешь ходить на полголовы причёсанным! — ответила она, и, не удержавшись, раздражённо дёрнула мужа за длинную прядь волос.
— Ай, больно же!
Маргелиус, кряхтя, неохотно сел, с глубокой обидой в глазах глядя на жену.
— Да я могу вообще непричёсанным ходить, — выругался он и замолчал, уставившись на интересную картину вдалеке. Братья Твердолобы, пыхтя и обливаясь потом, тащили что-то очень тяжёлое. Рядом семенили Лютый, Нерри и Свирепый, давая ценные советы. — Глянь, — кивнул он в сторону такой странной компании.
— Фух! — братья уронили под ноги магу красивые резные ворота, огромные и очень тяжёлые.
Нерри с любопытством поглядел на него.
— А причёска у тебя модная, господин маг, — злорадно хихикнул он.
Маргелиус грязно выругался, метнул суровый взгляд на жену, глаза которой так и лучились смехом, и ожесточённо пригладил волосы. Затем он с удивлением уставился на искусно вырезанные створки, изображения птиц и лесных зверей на них. Встретил изумлённый взгляд Айрис.
— Что это? — спросил он.
— Ворота, дубина! — рявкнул Тугодум, утирая пот со лба.
Маг задумчиво почесал затылок, не зная, что сказать.
— Тебе, — взял слово Лютый, более дипломатичный в беседах с магами и друзьями. — Братья с Нерри сделали их для твоей пещеры, с учётом деликатного положения Айрис и будущего ребёнка, которым нужно тепло. Если ты не против, то братья их установят. В правой стене пещеры — в том месте, где стена тоньше, — они вырубят окно и застеклят его.
Маргелиус озадаченно моргнул два раза, переваривая информацию, и переглянулся с женой.
— Спасибо, друзья! Огромное спасибо вам!
Они не находили подходящих слов, чтобы выразить безмерную благодарность.
— Я этого не забуду, — хрипло пробормотал Маргелиус, растрогано глядя на друзей.
— Да ты мне со Свирепым ещё должен за то, что я тебя таскал по городу и терпел твой жутко устаревший, грубый, лающий, невыносимый для ушей акцент столько дней, — вставил Нерри.
— Что? Какой ещё акцент, вран тебя дери?
— Самый отвратный, что я слышал. Твоя речь — это травма для слуха. Ты говоришь… ну, никто так сейчас не говорит, — пожал плечами Нерри.
— Я северянин по рождению. — Маргелиус возмущённо обернулся к жене. — О чём он? У меня разве есть какой-то акцент?
Она замялась.
— Язык Воителей за тысячу лет претерпел небольшие изменения. Ты должен заметить, что мы говорим более плавно и тягуче. И твоя речь для тех, кто не говорит на древнем языке, звучит грубовато.
— Проклятие, ты с ними заодно! — выругался маг, отводя разгневанный взгляд от смеющихся глаз своей жены. Она послала ему прямо в глаз шаловливый солнечный зайчик. Он тряхнул головой, доставая трубку и нервно закуривая, его руки дрожали.
Нерри задумчиво уставился на мага, выругался, встал и вырвал из рук мага трубку.
— Ты что делаешь? — обескуражено воззрился на него Маргелиус.
— Иди, дыми на улице, Айрис и малышу вреден дым. Будущий папаша, тоже мне, — возмутился Нерри, возвращая трубку ошеломлённому магу. Тот развёл руками, шутливо откланялся, скорчил рожу и пошёл на улицу.
— Понавыдумывают ещё всяких новомодных глупостей, в мои времена такого не было, — сварливо бормотал он себе под нос.
Маргелиус докуривал трубку, уже почти успокоившись. Хм, акцент у него грубый, старомодный, надо же такое придумать… Тут он почувствовал, что его вызывают. Магическая передача? Но кто? Не Айрис и не Лютый, это мощный дальний зов. Он ощутил давление на виски, поморщился и открыл мозг для связи — победило любопытство.
Полумрак, монотонные голоса, они его затягивали. Он выронил трубку и шагнул вперёд, чтобы лучше видеть.
Тяжёлые кованые наручники захлопнулись на его запястьях. Он взвыл, дико рванувшись; клетка захлопнулась. Ззадыхаясь, он попробовал вырвать из стены тяжёлое кольцо, в которое была вделана цепь от его кандалов. Безрезультатно. Он заскрежетал зубами от бессилия. Надо же было так глупо попасться. Самому шагнуть в портал.
Тихий противный смех пронёсся под сводом. Маргелиус поднял налитые кровью глаза и огляделся. Куда же он попал? Невысокий улыбающийся маг, самодовольно сияя улыбкой, глядел на него как на приобретение года. Позади него высились трибуны, за которыми сидели люди, эльфы, гоблины, наряженные в придворные пышные платья, с заумными блаженными лицами.
— Монстры глупы по своей природе. Огромная сила, первозданная мощь мира сочетаются с полным слабоумием и кретинизмом. Вызвать чудовище несложно. Они отличаются любопытством и легко приманиваются на простейший Вызов, что и продемонстрировал наш экземпляр.
На этих словах Маргелиус сделал ещё одну яростную попытку освободиться, желая свернуть шею этому напыщенному снобу. Но тот, кто сделал скобы и звенья цепи, был мастером своего дела. Между тем маг, покручивая усы, продолжал свою лекцию.
— Главная проблема после вызова страхолюдского монстра — его удержать. Не волнуйтесь, я специалист по чудовищам, вам ничего не грозит. Умственное развитие их граничит с десятилетним ребёнком.
— Но, сэр Несгибаемый Павлин, вызванный вами индивид не относится к разряду страхолюдских монстров, — вмешался статный темноволосый молодой человек в красивом чёрном платье, расшитом серебряными нитями.
— Не хочешь пойти со мной? — спросил он.
— Тогда я была слишком маленькой, а теперь слишком стара, чтобы прислуживать вашей леди. Я рада, что с ней всё в порядке, хотя и не понимаю, как это возможно, — покачала головой Ордейн. — Здесь я нужнее. Люди полагаются на меня. Удачи, господин.
Глава 15. О пользе быть сожранным драконом дважды, чтобы не мучила совесть
Маргелиус добрался до залива, отделяющего Коралловый остров от материка. Вызвать Лютого? Нет, после того как его кинул сын Лютого и Нерри, это будет унизительно. Попробовать переплыть? Слишком далеко. Даже с его способностями вряд ли получится. Он вздохнул и стал строить плот.
Первым запылённого, в меру злого мага заметил Свирепый. Он скривился, но в душе был рад видеть Маргелиуса живым и невредимым.
— Отец, — позвал он, кивнув в сторону мага своей большой головой. — Твой дружбан объявился! А ты переживал.
Айрис судорожно прижалась к Маргелиусу, положив голову ему на грудь, и прерывисто бормотала:
— Маргел, я так рада, что с тобой всё в порядке… Свирепый с Нерри рассказали, что ты замёрз, что ты поймал какой-то вирус…
Маргелиус зло глянул на сына Лютого, тот поспешил отвести глаза.
— Разболтали, — сплюнул он, в глазах его появился опасный блеск. — Удержаться не могли!
— Маргел, — начала Айрис, и на лице её появилось подавленное выражение. — Я должна тебе кое-что сказать. Это важно, — с нажимом добавила она, глядя своими ясными глазами в лицо мужа.
У него засосало под ложечкой. Он нежно прижал жену к себе, вгляделся в её осунувшееся, такое любимое лицо. Она волновалась все эти дни за него. Мог ли он реально винить дракона за то, что тот рассказал ей, что с ним произошло? А если бы он не вернулся?
— Что такое? — он ласково коснулся губами её губ, запечатлев на них целомудренный поцелуй; ласково провёл рукой по её мягким волосам. — Всё хорошо, со мной ничего не случилось.
— У нас будет ребёнок! — выпалила она ему прямо в лицо, уставившись с тревогой.
Маргелиус растерянно заморгал, не зная, что сказать.
— Ребёнок? — тупо переспросил он. — Я буду отцом?
Она кивнула, опустив голову, её губы плотно сжались.
— Ох, Айрис, — ахнул он, выходя из ступора и порывисто прижимая жену к себе. — Это самая лучшая новость, что я слышал за последние четыре месяца со времени моего пробуждения.
— Ты не злишься? — неуверенно спросила она, поднимая глаза на мужа и глядя в его растроганное лицо.
— Злюсь? Нет конечно. Как ты могла такое подумать? — он нежно гладил её по волосам, целуя в глаза и губы.
— Пошли, — махнул лапой Лютой своим спутникам, предлагая оставить мага и его жену наедине.
Вечером, сидя у костра, Маргелиус объяснил жене и друзьям, что с ним случилось.
— Это не болезнь, как вы подумали, — покачал он головой на возражения Свирепого и Нерри. — Кстати, спасибо за помощь.
— Но что тогда? Это неестественно! — возмутился Нерри. — Я думал, ты умрёшь, — он поёжился, вспоминая, как пришлось тащить носилки с магом по негостеприимному городу, где им все отказывали.
— Я стал настоящим Лордом Севера, впитал холод и мрак своих земель. Север не оттаял просто так, я поглотил этот холод. Мне надо теперь научиться этим управлять.
— Но откуда ты это знаешь? — воззрился на мага Лютый.
— Снег, он имеет память тысячелетий, я видел те события, — покачал головой Маргелиус, закуривая.
— Но как такое возможно? — поглядела на мужа Айрис.
Маргелиус надолго замолчал, медленно затягиваясь. Никто его не торопил.
— Через двести пятьдесят лет после моего пленения кто-то вскрыл мою могилу и провёл ритуал слияния с Холодом. Не спрашивайте подробнее, я не знаю, что это за ритуал и как выглядит. Я спал. Потом гроб со мной закрыли, и Север оттаял, моё тело впитало холод. Во мне кровь дракона, она горячая и не даёт замерзнуть. Думаю, я научусь этим управлять.
— Но кому это нужно? И настолько мощная магия — это первозданная работа со структурой мира. Это должен быть очень мощный маг или Воитель. Это мог быть Вечный Воитель?
— Айрис, я не знаю. Я не помню, я не видел ясно. Через семьсот пятьдесят лет вряд ли остался тот, кого можно спросить об этом. Проблема у меня одна: понять, как этим пользоваться. Когда я замерзал, Холод не пытался меня убить, только показал картины прошлого, чтобы помочь мне научиться этим управлять. Думаю, я смогу, — он ободряюще улыбнулся жене. — Ну, не хмурься, я справлюсь. Всё будет хорошо.
Он начал упражняться на следующий день, пытаясь осознанно вызвать холод и в то же время не дать себе замёрзнуть.
Лютый поглядел на его яростные попытки овладеть новой способностью, подошёл и уселся рядом.
— Маргелиус, я тебя давно знаю.
— И, — издал неопределённый звук маг, не прекращая попыток создать ледяной смерч.
— Ты что-то конкретно не договариваешь о том, что произошло там. Айрис это чувствует и беспокоится о тебе. Что там на самом деле случилось?
Маргелиус дико выругался, лицо его скривилось. Он рухнул рядом с Лютым на землю.
— Лютый, я не могу ей рассказать, что на самом деле произошло. Я не могу поставить её в тяжёлое положение выбора между мной и ним. Не сейчас. Она ждёт ребёнка.
— Так что там произошло? — наклонил голову дракон, глядя мягкими янтарными глазами в горящие глаза своего друга.
— Мы думали, что я рук лишился в битве при Альгварде, когда Вечный Воитель с магом Светоносным обрушили заклятие Молота. Я вспыхнул синим пламенем, рухнула Альгвардская башня, и меня похоронило под обломками. Я был обожжён и изувечен так сильно, что только спустя тысячу лет все моё тело зажило. За исключением рук. Шутка несчастного случая, — горько улыбнулся маг, поднося к носу Лютого свои искалеченные руки с плохо гнущимися пальцами.
Лютый внимательно уставился на мага, не говоря ни слова, давая ему возможность высказаться.
— Так вот, это неверно. Мою могилу вскрывали дважды.
— Дважды?
— Да, — недобро ухмыльнулся Маргелиус. — Первый раз — через пять лет после битвы при Альгварде, и мои руки к тому времени прекрасно зажили. Мою могилу вскрыли для того, — герцог запнулся, на скулах выступили желваки, — чтобы сломать мне руки. Так, чтобы они никогда больше не срослись нормально.
— Кто? — тихо спросил Лютый.
— А кто, по-твоему, знал, как сломать руки Бессмертному? И кто мог, минуя охрану, подойти к моей могиле? В те времена её еще охраняли, — на лице Маргелиуса появилось горькое выражение. Перед глазами стояло видение. Над ним, безвольно спящим, наклоняется Вечный Воитель. Лицо его решительное. Он берёт одну его руку. Маргелиус зажмурился, стараясь отогнать жуткое видение. Хлещет кровь. Воитель методично довёл дело до конца, на его спокойном лице не дрогнул ни один мускул. Он удовлетворённо оглядел жуткое месиво, оставшееся от рук мага, который стонал, но не мог проснуться, и спокойно закрыл саркофаг.
— Жаль, я его тогда не сжёг, во время переговоров о Миграции, — тихо выдохнул Лютый. — Но попадись он мне ещё когда… Будь спокоен, его я сожру первым, забыв о своём гуманизме ради такого случая.
Маргелиус невесело рассмеялся, прислонившись к спине Лютого.
— Это ещё не всё. Саркофаг со мной перестали охранять, так как Воитель знал, что даже если случится чудо и я проснусь, то буду жалким инвалидом. И через двести пятьдесят лет саркофаг со мной снова вскрыли. Снова Вечный Воитель. Да, слияние с Холодом осуществил он.
Перед глазами возникло новое видение из прошлого.
Вечный Воитель сидит, вдрызг пьяный, у его открытого саркофага, затем поднимается, смотрит ему в лицо своими серыми ясными глазами с безумными искорками, берёт его за руку и качает головой.
— Твоя кровь отравила меня через твою жену. Да, я прошёл слияние разумов с ней. Я заразился твоим безумием. Та ярость, что сжигает тебя, пожирает теперь и меня. Не могу больше править, не знаю покоя. У неё оказался иммунитет к твоей крови. А меня ты убиваешь, даже из этого чёртового саркофага. Ты победил меня, краганский выродок.
Видение меняется. Ещё более пьяный Воитель сидит у его саркофага и бессвязно бормочет:
— Я жалею о том, что с тобой сделал Маргелиус Альгвардский. Но не в моих силах вернуть тебе руки. Я пытался, не могу исцелить. Тогда это казалось отличным решением, чтобы избавиться от тебя навеки. Ты угроза для мира. Прости меня. Я сам не ведал, что натворил.
Видения меняются. Ритуал, странный, необычный, детали смазаны. И властный голос звучит у него в ушах.
— Я дам тебе силу Холода, ты станешь настоящим Лордом Севера. Ты должен пережить ритуал, ты же всегда выживаешь. Это древний ритуал, почти забытый, уходящий в первозданную память мира, еще до магии Воителей… нашёл ради тебя. Кто бы мог подумать, что я буду делать это ради тебя? Но если я в тебе ошибся, это будет катастрофа, — повисла пауза. — Надеюсь, ты никогда не узнаешь, что я это сделал с тобой. Апокалипсиса тому миру, что я знал, я не желаю.
— Маргелиус — позвал встревоженный дракон, выдёргивая его из видений прошлого.
— Воитель хотел загладить вину, искупить то, что он сделал с моими руками, поэтому провёл ритуал Холода. Его совесть загрызла… — задумчиво отозвался Маргелиус. — Бросил правление, ушёл в отшельники, но не смог уйти от совести. Пытался даже исцелить мне руки, не смог. В отчаянной попытке провёл надо мной ритуал Холода.
— Так мы его сожрём или как? — озадаченно спросил дракон, почесав лапой голову.
— Дважды, чтобы его совесть не мучила! — рявкнул маг, сверкнув глазами и начиная безумно ржать. — Но теперь понимаешь, почему я не могу рассказать это Айрис? Она уважала этого мерзавца. Для неё будет ударом то, что он искалечил меня, а она ещё сто лет жила с ним, думая, что он её добрый папочка. Не могу ставить её перед таким выбором.
Дракон кивнул, соглашаясь.
Глава 16. Жаркие проблемы новой классификации монстров
Маргелиус блаженно лежал на траве, положив голову на колени Айрис и прикрыв глаза от удовольствия. Её нежные руки холодили кожу. Она старательно расчёсывала его длинные чёрные непослушные волосы.
— Маргел, может, ты сядешь всё же? — не выдержала она. — Мне неудобно тебя причесывать, когда ты так развалился.
— Зато мне удобно, — хрипло пробурчал маг, приоткрыв один яркий глаз и не делая ни малейшей попытки подняться.
— Ну, значит будешь ходить на полголовы причёсанным! — ответила она, и, не удержавшись, раздражённо дёрнула мужа за длинную прядь волос.
— Ай, больно же!
Маргелиус, кряхтя, неохотно сел, с глубокой обидой в глазах глядя на жену.
— Да я могу вообще непричёсанным ходить, — выругался он и замолчал, уставившись на интересную картину вдалеке. Братья Твердолобы, пыхтя и обливаясь потом, тащили что-то очень тяжёлое. Рядом семенили Лютый, Нерри и Свирепый, давая ценные советы. — Глянь, — кивнул он в сторону такой странной компании.
— Фух! — братья уронили под ноги магу красивые резные ворота, огромные и очень тяжёлые.
Нерри с любопытством поглядел на него.
— А причёска у тебя модная, господин маг, — злорадно хихикнул он.
Маргелиус грязно выругался, метнул суровый взгляд на жену, глаза которой так и лучились смехом, и ожесточённо пригладил волосы. Затем он с удивлением уставился на искусно вырезанные створки, изображения птиц и лесных зверей на них. Встретил изумлённый взгляд Айрис.
— Что это? — спросил он.
— Ворота, дубина! — рявкнул Тугодум, утирая пот со лба.
Маг задумчиво почесал затылок, не зная, что сказать.
— Тебе, — взял слово Лютый, более дипломатичный в беседах с магами и друзьями. — Братья с Нерри сделали их для твоей пещеры, с учётом деликатного положения Айрис и будущего ребёнка, которым нужно тепло. Если ты не против, то братья их установят. В правой стене пещеры — в том месте, где стена тоньше, — они вырубят окно и застеклят его.
Маргелиус озадаченно моргнул два раза, переваривая информацию, и переглянулся с женой.
— Спасибо, друзья! Огромное спасибо вам!
Они не находили подходящих слов, чтобы выразить безмерную благодарность.
— Я этого не забуду, — хрипло пробормотал Маргелиус, растрогано глядя на друзей.
— Да ты мне со Свирепым ещё должен за то, что я тебя таскал по городу и терпел твой жутко устаревший, грубый, лающий, невыносимый для ушей акцент столько дней, — вставил Нерри.
— Что? Какой ещё акцент, вран тебя дери?
— Самый отвратный, что я слышал. Твоя речь — это травма для слуха. Ты говоришь… ну, никто так сейчас не говорит, — пожал плечами Нерри.
— Я северянин по рождению. — Маргелиус возмущённо обернулся к жене. — О чём он? У меня разве есть какой-то акцент?
Она замялась.
— Язык Воителей за тысячу лет претерпел небольшие изменения. Ты должен заметить, что мы говорим более плавно и тягуче. И твоя речь для тех, кто не говорит на древнем языке, звучит грубовато.
— Проклятие, ты с ними заодно! — выругался маг, отводя разгневанный взгляд от смеющихся глаз своей жены. Она послала ему прямо в глаз шаловливый солнечный зайчик. Он тряхнул головой, доставая трубку и нервно закуривая, его руки дрожали.
Нерри задумчиво уставился на мага, выругался, встал и вырвал из рук мага трубку.
— Ты что делаешь? — обескуражено воззрился на него Маргелиус.
— Иди, дыми на улице, Айрис и малышу вреден дым. Будущий папаша, тоже мне, — возмутился Нерри, возвращая трубку ошеломлённому магу. Тот развёл руками, шутливо откланялся, скорчил рожу и пошёл на улицу.
— Понавыдумывают ещё всяких новомодных глупостей, в мои времена такого не было, — сварливо бормотал он себе под нос.
Маргелиус докуривал трубку, уже почти успокоившись. Хм, акцент у него грубый, старомодный, надо же такое придумать… Тут он почувствовал, что его вызывают. Магическая передача? Но кто? Не Айрис и не Лютый, это мощный дальний зов. Он ощутил давление на виски, поморщился и открыл мозг для связи — победило любопытство.
Полумрак, монотонные голоса, они его затягивали. Он выронил трубку и шагнул вперёд, чтобы лучше видеть.
Тяжёлые кованые наручники захлопнулись на его запястьях. Он взвыл, дико рванувшись; клетка захлопнулась. Ззадыхаясь, он попробовал вырвать из стены тяжёлое кольцо, в которое была вделана цепь от его кандалов. Безрезультатно. Он заскрежетал зубами от бессилия. Надо же было так глупо попасться. Самому шагнуть в портал.
Тихий противный смех пронёсся под сводом. Маргелиус поднял налитые кровью глаза и огляделся. Куда же он попал? Невысокий улыбающийся маг, самодовольно сияя улыбкой, глядел на него как на приобретение года. Позади него высились трибуны, за которыми сидели люди, эльфы, гоблины, наряженные в придворные пышные платья, с заумными блаженными лицами.
— Монстры глупы по своей природе. Огромная сила, первозданная мощь мира сочетаются с полным слабоумием и кретинизмом. Вызвать чудовище несложно. Они отличаются любопытством и легко приманиваются на простейший Вызов, что и продемонстрировал наш экземпляр.
На этих словах Маргелиус сделал ещё одну яростную попытку освободиться, желая свернуть шею этому напыщенному снобу. Но тот, кто сделал скобы и звенья цепи, был мастером своего дела. Между тем маг, покручивая усы, продолжал свою лекцию.
— Главная проблема после вызова страхолюдского монстра — его удержать. Не волнуйтесь, я специалист по чудовищам, вам ничего не грозит. Умственное развитие их граничит с десятилетним ребёнком.
— Но, сэр Несгибаемый Павлин, вызванный вами индивид не относится к разряду страхолюдских монстров, — вмешался статный темноволосый молодой человек в красивом чёрном платье, расшитом серебряными нитями.
