Туда они шли пешком, побродили по Северу, поорали, что им ничего не страшно, и нарвались на жилище странника, которого и разбудили своими воплями и топотом. А так как они были городские, то топали и шумели ещё как. Странник не обрадовался, что его сон потревожили. Обратно им пришлось уносить ноги через портал. То есть их одежка до сих пор по ту сторону Врат валяется. Что-нибудь да выберем себе.
Идти решили сначала Нэдфилд и Проныра вместе, затем через минут пятнадцать Фея, чтобы те успели одеться и отойти, и последней замыкала цепочку Нарида. Светозар увязался их проводить до Врат, но перед раздеванием решил удалиться, пообещав выпить за их здоровье в трактире «У Лося» с Хорвардом и их другом Овгардом.
Эвредика подошла к Вратам и, когда почти приблизилась к пульту, чтобы набрать координаты, запоздало почувствовала в воздухе магическую морозность. В следующее мгновение Нарида пронзительно закричала. Проныра бросился к Фее, оттолкнул её. Нарида с опозданием ударила контратакующим заклинанием в эпицентр заклятия. Магическая паутина медленно проступила, сверкнув вензелем Севера, и стала таять в воздухе. На крик ворвался Светозар и в мгновение ока оценил Северную паутину, которая, ещё раз вспыхнув, рассыпалась снежинками в прах.
— Маргелиус, — хрипло выдохнул светловолосый гигант догадку всех присутствующих, хватаясь за меч, попутно обшаривая глазами зал.
Фея, всё ещё внутренне дрожа, повернулась к Проныре и Нариде со словами благодарности. Чародейка только отмахнулась, что это их гражданский долг, и что, когда они найдут Северного правителя, тот ответит за попытки покушения на госпожу.
Нэдфилд задумчиво глядел на место происшествия, засунув палец в нос.
Нарида тщательно проверила всю комнату на предмет магических ловушек, но больше их не нашлось.
Светозар ещё раз попрощался и теперь уже согласился, что в связи со вторым покушением на жизнь Феи ей и впрямь безопаснее пока побыть в стороне от Рейсгарда. А он попытается выяснить пока тут, что к чему. Может, удастся даже напасть на след Маргелиуса.
Нэдфилд рассеянно кивнул и, нацарапав на клочке бумаги что-то по-тролльски, попросил передать записку Овгарду лично в руки. После этого он дал знак, что готов к телепортации.
5
Выпав из Врат, Эвредика шустро оглянулась и, увидев стопочки одежды, что остались от бежавших туристов, быстро выбрала себе просторные штаны, ботинки, платок на шею и рубашку с вышивкой. Затем поглядела на свои руки и выругалась. Кожа стала белой, как слоновая кость. Проведя языком по зубам, она ощутила маленькие клыки, и, ещё раз выругавшись, рванула в ближайший лес. Врата не только разрушали одежду, они разрушали также и магические иллюзии.
Нэдфилд и Проныра, сидя на травке спиной к Вратам, проводили озадаченным взглядом пронесшуюся перед ними босую гибкую девушку со слегка острыми ушками, длинными развевающимися каштановыми волосами и бледной кожей.
— Где Госпожа? — раздался растерянный окрик.
Проныра с Нэдфилдом неспешно обернулись и увидели озирающуюся чародейку.
Проныра только почесал затылок, растерянно глядя по сторонам.
— Думаю, скоро вернётся. Она просто без макияжа выпала из Врат, — многозначительно изрёк пузатый гоблин, вытащив один палец из носа и засунув на его место другой.
На все вопросы рассерженной чародейки Нэдфилд сделал лицо умным томагавком и ушёл созерцать растущий вдали дуб, сложив ножки в позу лотоса.
Когда допрос готов был уже перерасти в избиение пузатого гоблина ногами, из кустов появилась Эвредика. Лицо её было бледным, синие глаза лихорадочно блестели, по лицу катился пот, длинные, отливающие золотом волосы разметались.
— Где вы были? — воскликнула Нарида, охваченная тревогой за жизнь Феи.
Эвредика глянула на сидящих на травке гоблинов и на мгновение задумалась.
— Я сказал, что у вас с макияжем проблемы. А она что-то распсиховалась, — Нэдфилд наконец вытащил палец из носа.
Фея проницательно глянула на пузатого гоблина. Тот, не меняя расслабленной позы, украдкой подмигнул ей. Она согласно кивнула.
— Извини, что напугала, реально живот прихватило. Перенервничала с этими покушениями.
Нарида удовлетворилась таким объяснением.
Они медленно двинулись к замку.
1
Когда они пришли в замок, Лютый первым делом начал поиски саркофага с замурованным герцогом, что не составило труда: даже не имея чёткой связи с Маргелиусом, на близком расстоянии он ощущал его присутствие.
Маргелиус тоже почувствовал близость дракона. У него потеплело на душе: всё-таки дошёл, значит. Он прислонился к прохладной плите и позволил своему разуму соскользнуть в прошлое.
Слияние разумов повлияло на него сильнее, чем он думал, сильно изменило его внешне и внутренне. Когда он увидел самого себя в лужице воды, то испытал настоящий шок. Его внешность из красивой стала почти отталкивающей. Хотя со временем он сам не находил себя таким уж безобразным, скорее, более мужественным, но недруги герцога утверждали, что это от его непомерно раздутого эго. Если раньше он обладал точёной фигурой, мягкими серо-голубыми глазами, каштановыми волосами и изящными руками аристократа, то после слияния изящностью в его внешности не пахло вообще. Он сделался крупнее, мощнее, кожа пожелтела, волосы стали гуще и потемнели, ногти стали толще, клыки зубов — острее. Но больше всего изменение коснулось глаз: его красивые серо-голубые глаза погасли навсегда, превратившись в янтарные, рептилоидные, со вспыхивающими в них огоньками. Вот это, пожалуй, пугало его окружение больше всего.
Друзья разбежались, как и желающие его девушки, что не добавляло миролюбивого настроения. Вынужденная изоляция и одиночество приводили к приступам сильного раздражения, вспышкам угрюмости и замкнутости. Контролировать эмоции становилось всё труднее, участились припадки ярости и агрессии. К добавлению всех бед, климат, и без того суровый, быстро ухудшался, вернулась вулканическая активность, отношения с соседями, более чем натянутые, перешли в почти враждебные. Процветающая страна быстро скатывалась в хаос и голод. Если раньше его называли Маргелиус Светлый, то свои нынешние клички он без приступов почти неконтролируемого гнева даже слышать не мог. Всё чаще его стали называть Маргелиус Тёмный или Проклятый. Поползли слухи о его проклятии.
Перед тем, как решиться на этот унизительный договор, отчаявшийся герцог ушёл в глухой загул на две недели. В то время он часто вёл беспорядочный образ жизни. Но, выйдя из кутежа, он понял, что как ни оттягивай, а это единственный возможный выход — надо просить помощи у Гвилберда и других стран. Придётся наступить на свою северную гордыню. Ради спасения жителей Севера, он явился к Вечному Воителю с его советничками просить разрешения поселиться жителям Севера на свободных землях Гвилберда, умолять о Великой Миграции Севера на Юг, ибо на Севере стало невозможно жить из-за наступающих ледников, неурожая, извергающихся вулканов. Дурная идея была, но, увы, единственное разумное решение, что пришло ему тогда в голову. Может, он тогда не совсем протрезвел? Сам Воитель был задумчив и попросил герцога поэтапно изложить свои предложения Совету по Миграции. Этих лощёных аристократичных снобов он помнил хорошо. Даже спустя тысячелетие он чувствовал, как по венам поднимается волна жара и воспламеняется кровь при воспоминании о том дне.
Слушая Правителя Севера, советники зевали, ковыряли в носу, посылали друг другу скабрёзные записки по поводу внешности и манер герцога. Их вообще мало волновали проблемы дальних земель, и они с каким-то паскудным интересом в глазах пялились на теряющего терпение герцога.
Маг Светоносный взял слово и сказал, что подобные дела быстро не делаются и нужно будет время — не одно десятилетие, — чтобы принять такое сложное решение, составить план действий, обсудить этапы его выполнения.
Его поддержал маг Лучезар, хмыкнув, что это маловыполнимая и затратная программа. А кто будет платить? Гвилберд? Точно не в ближайшие годы. Да и с какой стати? У Страны Роз и своих проблем хватает.
Воитель молчал, задумчиво подперев голову рукой и погрузившись в какие-то свои мысли.
Маргелиус, скрипя зубами, снова попытался сдержанно, аргументировано обрисовать текущее отчаянное положение дел в Стране Гор, предлагая советникам побывать на Севере. И был грубо оборван сэром Дреймондом — мол, Правитель Севера вообще забылся, он тут не в том положении, чтобы диктовать условия, пусть будет рад, что его, урода, ещё тут слушают. После этих слов Северный маг страшно побледнел, кровь отхлынула от лица.
Сэр Рейбонд высокомерно ухмыльнулся, что-то читая в записочке, и, лениво зевая, предложил благородному герцогу отправиться домой и проспаться с жёсткого похмелья. И вообще проблемы Севера — это проблемы Севера.
Вот тут Маргелиус и сорвался. Глаза застлала слепая волна ярости. У Севера нет ещё нескольких десятилетий, половина жителей к тому времени вымрет от голода и мора. Окончательно теряя контроль, он вскочил, ощущая жидкий огонь, разливающийся по венам, и, сам того не ожидая, дыхнул пламенем в сторону Рейбонда. Тот вспыхнул как свечка. Эта способность была получена от дракона, и он не знал о ней до сего дня. Но разбираться было некогда. После этого пошла настоящая жара, где Северный Лорд и нанёс ущерб разного рода в виде выбитых зубов и пробитых голов советников. Окончания схватки он не помнил, так как очнулся в лапах дракона, который нёс его на Север.
По пофигистски-задумчивой морде Лютого Маргелиус понял, что дела совсем плохи: он не только провалил переговоры, но, похоже, убил одного советника и покалечил ещё нескольких. То есть завалил всю миссию по спасению Севера.
— А Вечный Воитель в порядке? — выдавил он, внутренне содрогаясь. Если он и того изувечил…
— В порядке был, пока я не вмешался.
Маргелиус шевельнулся, ощупывая большую шишку на голове.
— А ты что сделал?
— Тебя спасал. Этот Вечный Воитель тебя и приложил так знатно, я испугался — уж не убил ли. Бугай он здоровый тоже. Так что, может, пятки я ему чутка и поджарил, — хмыкнул Лютый, которого, похоже, ничто не огорчало, раз его друг жив и относительно цел.
Маргелиус обхватил дрожащими руками лапу дракона и прислонился к ней головой. В глазах его медленно появилось полное осознание содеянного.
— Что я натворил, Лютый! — в глазах несдержанного мага было тихое отчаяние и неприкрытое горе.
Лютый, мощно рассекая крыльями облака, только задумчиво мигнул, поглядел на искреннее горе своего друга, не зная, как помочь.
— Может, тебе на курсы по управлению гневом и медитации у монахов записаться? И бухать ещё бросить.
Пить герцог до самого своего падения бросил, а вот на курсы по управлению гневом так и не успел записаться.
2
Пройдоха глядел на саркофаг, который братья извлекли из стены. Им пришлось знатно потрудиться эти два дня, так как гроб вмуровали в стену на совесть. И что делать дальше-то? Не придя ни к какому выводу, он махнул братьям Твердолобам и попросил тех поднять гроб из подвала наверх, в полуразрушенный зал. А то дракон только жалобно заглядывал в проём: размеры не позволяли ему пролезть в подвал. Саркофаг был каменный и, казалось, весил целую тонну; братья, кряхтя, еле втащили его наверх. Пройдоха порадовался, что встреченные путники навязали ему здоровенных братьев, а то пришлось бы саркофаг с герцогом открывать в подвале. И его совсем не радовала идея встретиться в темноте подвала с мятежным магом, что провёл тысячу лет взаперти.
Тугодум с Тугомыслом, обливаясь потом, уронили саркофаг в пыль.
— Фух-х, — Тугодум вытер со лба пот, смешанный с пылью. — Тяжеленный гад.
Лютый медленно подошёл, прислонился ухом к саркофагу — там было тихо. Затем заглянул в крошечное отверстие для воздуха и решил попробовать сорвать крышку.
— Погоди!
Дракон озадаченно обернулся к Пройдохе, почесав лапой за ухом.
— Перед тем, как выпустить герцога, надо с ним договориться, что он будет вести себя мирно. Никаких разрушений. Он должен дать слово! Или мы его не сможем выпустить. Я его не для того шёл освобождать, чтобы он вылез и разнёс полстраны!
Лютый задумчиво опустил лапу, признавая, что в словах Пройдохи есть здравый смысл. Да и сам он уже слишком стар, чтобы бегать по всей стране и бить морды всем неугодным герцогу людям.
— А как мы это сделаем? — нахмурился дракон. Как-то не очень он верил, что Маргелиус и мирная жизнь совместимы, или что он сможет выбить такое согласие со своего вспыльчивого друга.
— Предоставь это мне, — влез в спор Ясень, радостно потирая свои маленькие зелёные лапки под озадаченными взглядами собеседников.
Насмешник запрыгнул на саркофаг и постучал лапкой.
— Эй, Маргелиус, ты живой там?
Безрезультатно. В саркофаге было тихо.
— Лютый, ты на охоту гони и побольше там лови! Если герцога освободим, он уж точно захочет по-настоящему жра-а-а-ать. Пройдоха, давай за водой и веточками. Мы с братьями будем сторожить саркофаг, — распорядился Ясень.
Как только дракон и трубадур скрылись из виду, насмешник обернулся к братьям.
— Тугодум и Тугомысл! Как насчёт пары партий в подкидного дурачка?
Те только переглянулись — почему и нет? Утереть мордочку этому мелкому зелёному они давно были не прочь.
Ясень радостно осклабился и сказал, что играть они будут на саркофаге.
— Отличный стол, чего добру пропадать, — хихикнул он, располагаясь на узилище герцога.
Насмешник старался жульничать изо всех сил, но братья были не лыком шиты и жульничали вдвойне.
Когда они уже играли по шестому кругу, то почувствовали слабые удары изнутри.
— О, живой, курилка! — радостно провозгласил Ясень, бросаясь к отверстию для воздуха и пытаясь разглядеть что-нибудь внутри. Из отверстия на него глянул жёлтый, горящий зловещим светом глаз. — Б-р-р, — отшатнулся он и свалился с саркофага.
Но через минуту уже вернул себе боевой настрой и, постучав по каменной крышке, пропел:
— Господин маг, мы тут в картишки играем. Надеюсь, вам не мешает?
В ответ он услышал только тяжёлое дыхание, смешанное с рычанием.
— Я надеюсь, вы говорить умеете? А не то ваше освобождение будет представлять академическую проблему. Если уж совсем по секрету, то мы вас вызволять пришли. Но сами понимаете, что это за сделка. Например, нам надо, чтобы вы дали слово. Не просто там какое-то слово, а честное слово. Честное слово у нечестного злодея. Вот парадокс, — ёрничал насмешник, прыгая на одной ноге по крышке саркофага.
Из-под крышки донеслось слабое ругательство и предложение зелёному недоноску пойти куда-то далеко.
— Я знал, что он меня полюбит, — радостно ухмыльнулся Ясень. — Продолжаем игру. Чей ход?
Когда трубадур с драконом вернулись, температура кипения под крышкой саркофага дошла до предела. Ясень, когда хотел, умел быть очень противным.
— Живой! — услышав слабые проклятия Маргелиуса, дракон ринулся к саркофагу и обнял крышку, прижавшись лбом к гробу.
— Лютый! — раздался слабый хриплый голос заключённого мага. — Дружище! Вытащи меня отсюда, пожалуйста.
Идти решили сначала Нэдфилд и Проныра вместе, затем через минут пятнадцать Фея, чтобы те успели одеться и отойти, и последней замыкала цепочку Нарида. Светозар увязался их проводить до Врат, но перед раздеванием решил удалиться, пообещав выпить за их здоровье в трактире «У Лося» с Хорвардом и их другом Овгардом.
Эвредика подошла к Вратам и, когда почти приблизилась к пульту, чтобы набрать координаты, запоздало почувствовала в воздухе магическую морозность. В следующее мгновение Нарида пронзительно закричала. Проныра бросился к Фее, оттолкнул её. Нарида с опозданием ударила контратакующим заклинанием в эпицентр заклятия. Магическая паутина медленно проступила, сверкнув вензелем Севера, и стала таять в воздухе. На крик ворвался Светозар и в мгновение ока оценил Северную паутину, которая, ещё раз вспыхнув, рассыпалась снежинками в прах.
— Маргелиус, — хрипло выдохнул светловолосый гигант догадку всех присутствующих, хватаясь за меч, попутно обшаривая глазами зал.
Фея, всё ещё внутренне дрожа, повернулась к Проныре и Нариде со словами благодарности. Чародейка только отмахнулась, что это их гражданский долг, и что, когда они найдут Северного правителя, тот ответит за попытки покушения на госпожу.
Нэдфилд задумчиво глядел на место происшествия, засунув палец в нос.
Нарида тщательно проверила всю комнату на предмет магических ловушек, но больше их не нашлось.
Светозар ещё раз попрощался и теперь уже согласился, что в связи со вторым покушением на жизнь Феи ей и впрямь безопаснее пока побыть в стороне от Рейсгарда. А он попытается выяснить пока тут, что к чему. Может, удастся даже напасть на след Маргелиуса.
Нэдфилд рассеянно кивнул и, нацарапав на клочке бумаги что-то по-тролльски, попросил передать записку Овгарду лично в руки. После этого он дал знак, что готов к телепортации.
5
Выпав из Врат, Эвредика шустро оглянулась и, увидев стопочки одежды, что остались от бежавших туристов, быстро выбрала себе просторные штаны, ботинки, платок на шею и рубашку с вышивкой. Затем поглядела на свои руки и выругалась. Кожа стала белой, как слоновая кость. Проведя языком по зубам, она ощутила маленькие клыки, и, ещё раз выругавшись, рванула в ближайший лес. Врата не только разрушали одежду, они разрушали также и магические иллюзии.
Нэдфилд и Проныра, сидя на травке спиной к Вратам, проводили озадаченным взглядом пронесшуюся перед ними босую гибкую девушку со слегка острыми ушками, длинными развевающимися каштановыми волосами и бледной кожей.
— Где Госпожа? — раздался растерянный окрик.
Проныра с Нэдфилдом неспешно обернулись и увидели озирающуюся чародейку.
Проныра только почесал затылок, растерянно глядя по сторонам.
— Думаю, скоро вернётся. Она просто без макияжа выпала из Врат, — многозначительно изрёк пузатый гоблин, вытащив один палец из носа и засунув на его место другой.
На все вопросы рассерженной чародейки Нэдфилд сделал лицо умным томагавком и ушёл созерцать растущий вдали дуб, сложив ножки в позу лотоса.
Когда допрос готов был уже перерасти в избиение пузатого гоблина ногами, из кустов появилась Эвредика. Лицо её было бледным, синие глаза лихорадочно блестели, по лицу катился пот, длинные, отливающие золотом волосы разметались.
— Где вы были? — воскликнула Нарида, охваченная тревогой за жизнь Феи.
Эвредика глянула на сидящих на травке гоблинов и на мгновение задумалась.
— Я сказал, что у вас с макияжем проблемы. А она что-то распсиховалась, — Нэдфилд наконец вытащил палец из носа.
Фея проницательно глянула на пузатого гоблина. Тот, не меняя расслабленной позы, украдкой подмигнул ей. Она согласно кивнула.
— Извини, что напугала, реально живот прихватило. Перенервничала с этими покушениями.
Нарида удовлетворилась таким объяснением.
Они медленно двинулись к замку.
Глава 16. Освобождение мага с агрессией дракона
1
Когда они пришли в замок, Лютый первым делом начал поиски саркофага с замурованным герцогом, что не составило труда: даже не имея чёткой связи с Маргелиусом, на близком расстоянии он ощущал его присутствие.
Маргелиус тоже почувствовал близость дракона. У него потеплело на душе: всё-таки дошёл, значит. Он прислонился к прохладной плите и позволил своему разуму соскользнуть в прошлое.
Слияние разумов повлияло на него сильнее, чем он думал, сильно изменило его внешне и внутренне. Когда он увидел самого себя в лужице воды, то испытал настоящий шок. Его внешность из красивой стала почти отталкивающей. Хотя со временем он сам не находил себя таким уж безобразным, скорее, более мужественным, но недруги герцога утверждали, что это от его непомерно раздутого эго. Если раньше он обладал точёной фигурой, мягкими серо-голубыми глазами, каштановыми волосами и изящными руками аристократа, то после слияния изящностью в его внешности не пахло вообще. Он сделался крупнее, мощнее, кожа пожелтела, волосы стали гуще и потемнели, ногти стали толще, клыки зубов — острее. Но больше всего изменение коснулось глаз: его красивые серо-голубые глаза погасли навсегда, превратившись в янтарные, рептилоидные, со вспыхивающими в них огоньками. Вот это, пожалуй, пугало его окружение больше всего.
Друзья разбежались, как и желающие его девушки, что не добавляло миролюбивого настроения. Вынужденная изоляция и одиночество приводили к приступам сильного раздражения, вспышкам угрюмости и замкнутости. Контролировать эмоции становилось всё труднее, участились припадки ярости и агрессии. К добавлению всех бед, климат, и без того суровый, быстро ухудшался, вернулась вулканическая активность, отношения с соседями, более чем натянутые, перешли в почти враждебные. Процветающая страна быстро скатывалась в хаос и голод. Если раньше его называли Маргелиус Светлый, то свои нынешние клички он без приступов почти неконтролируемого гнева даже слышать не мог. Всё чаще его стали называть Маргелиус Тёмный или Проклятый. Поползли слухи о его проклятии.
Перед тем, как решиться на этот унизительный договор, отчаявшийся герцог ушёл в глухой загул на две недели. В то время он часто вёл беспорядочный образ жизни. Но, выйдя из кутежа, он понял, что как ни оттягивай, а это единственный возможный выход — надо просить помощи у Гвилберда и других стран. Придётся наступить на свою северную гордыню. Ради спасения жителей Севера, он явился к Вечному Воителю с его советничками просить разрешения поселиться жителям Севера на свободных землях Гвилберда, умолять о Великой Миграции Севера на Юг, ибо на Севере стало невозможно жить из-за наступающих ледников, неурожая, извергающихся вулканов. Дурная идея была, но, увы, единственное разумное решение, что пришло ему тогда в голову. Может, он тогда не совсем протрезвел? Сам Воитель был задумчив и попросил герцога поэтапно изложить свои предложения Совету по Миграции. Этих лощёных аристократичных снобов он помнил хорошо. Даже спустя тысячелетие он чувствовал, как по венам поднимается волна жара и воспламеняется кровь при воспоминании о том дне.
Слушая Правителя Севера, советники зевали, ковыряли в носу, посылали друг другу скабрёзные записки по поводу внешности и манер герцога. Их вообще мало волновали проблемы дальних земель, и они с каким-то паскудным интересом в глазах пялились на теряющего терпение герцога.
Маг Светоносный взял слово и сказал, что подобные дела быстро не делаются и нужно будет время — не одно десятилетие, — чтобы принять такое сложное решение, составить план действий, обсудить этапы его выполнения.
Его поддержал маг Лучезар, хмыкнув, что это маловыполнимая и затратная программа. А кто будет платить? Гвилберд? Точно не в ближайшие годы. Да и с какой стати? У Страны Роз и своих проблем хватает.
Воитель молчал, задумчиво подперев голову рукой и погрузившись в какие-то свои мысли.
Маргелиус, скрипя зубами, снова попытался сдержанно, аргументировано обрисовать текущее отчаянное положение дел в Стране Гор, предлагая советникам побывать на Севере. И был грубо оборван сэром Дреймондом — мол, Правитель Севера вообще забылся, он тут не в том положении, чтобы диктовать условия, пусть будет рад, что его, урода, ещё тут слушают. После этих слов Северный маг страшно побледнел, кровь отхлынула от лица.
Сэр Рейбонд высокомерно ухмыльнулся, что-то читая в записочке, и, лениво зевая, предложил благородному герцогу отправиться домой и проспаться с жёсткого похмелья. И вообще проблемы Севера — это проблемы Севера.
Вот тут Маргелиус и сорвался. Глаза застлала слепая волна ярости. У Севера нет ещё нескольких десятилетий, половина жителей к тому времени вымрет от голода и мора. Окончательно теряя контроль, он вскочил, ощущая жидкий огонь, разливающийся по венам, и, сам того не ожидая, дыхнул пламенем в сторону Рейбонда. Тот вспыхнул как свечка. Эта способность была получена от дракона, и он не знал о ней до сего дня. Но разбираться было некогда. После этого пошла настоящая жара, где Северный Лорд и нанёс ущерб разного рода в виде выбитых зубов и пробитых голов советников. Окончания схватки он не помнил, так как очнулся в лапах дракона, который нёс его на Север.
По пофигистски-задумчивой морде Лютого Маргелиус понял, что дела совсем плохи: он не только провалил переговоры, но, похоже, убил одного советника и покалечил ещё нескольких. То есть завалил всю миссию по спасению Севера.
— А Вечный Воитель в порядке? — выдавил он, внутренне содрогаясь. Если он и того изувечил…
— В порядке был, пока я не вмешался.
Маргелиус шевельнулся, ощупывая большую шишку на голове.
— А ты что сделал?
— Тебя спасал. Этот Вечный Воитель тебя и приложил так знатно, я испугался — уж не убил ли. Бугай он здоровый тоже. Так что, может, пятки я ему чутка и поджарил, — хмыкнул Лютый, которого, похоже, ничто не огорчало, раз его друг жив и относительно цел.
Маргелиус обхватил дрожащими руками лапу дракона и прислонился к ней головой. В глазах его медленно появилось полное осознание содеянного.
— Что я натворил, Лютый! — в глазах несдержанного мага было тихое отчаяние и неприкрытое горе.
Лютый, мощно рассекая крыльями облака, только задумчиво мигнул, поглядел на искреннее горе своего друга, не зная, как помочь.
— Может, тебе на курсы по управлению гневом и медитации у монахов записаться? И бухать ещё бросить.
Пить герцог до самого своего падения бросил, а вот на курсы по управлению гневом так и не успел записаться.
2
Пройдоха глядел на саркофаг, который братья извлекли из стены. Им пришлось знатно потрудиться эти два дня, так как гроб вмуровали в стену на совесть. И что делать дальше-то? Не придя ни к какому выводу, он махнул братьям Твердолобам и попросил тех поднять гроб из подвала наверх, в полуразрушенный зал. А то дракон только жалобно заглядывал в проём: размеры не позволяли ему пролезть в подвал. Саркофаг был каменный и, казалось, весил целую тонну; братья, кряхтя, еле втащили его наверх. Пройдоха порадовался, что встреченные путники навязали ему здоровенных братьев, а то пришлось бы саркофаг с герцогом открывать в подвале. И его совсем не радовала идея встретиться в темноте подвала с мятежным магом, что провёл тысячу лет взаперти.
Тугодум с Тугомыслом, обливаясь потом, уронили саркофаг в пыль.
— Фух-х, — Тугодум вытер со лба пот, смешанный с пылью. — Тяжеленный гад.
Лютый медленно подошёл, прислонился ухом к саркофагу — там было тихо. Затем заглянул в крошечное отверстие для воздуха и решил попробовать сорвать крышку.
— Погоди!
Дракон озадаченно обернулся к Пройдохе, почесав лапой за ухом.
— Перед тем, как выпустить герцога, надо с ним договориться, что он будет вести себя мирно. Никаких разрушений. Он должен дать слово! Или мы его не сможем выпустить. Я его не для того шёл освобождать, чтобы он вылез и разнёс полстраны!
Лютый задумчиво опустил лапу, признавая, что в словах Пройдохи есть здравый смысл. Да и сам он уже слишком стар, чтобы бегать по всей стране и бить морды всем неугодным герцогу людям.
— А как мы это сделаем? — нахмурился дракон. Как-то не очень он верил, что Маргелиус и мирная жизнь совместимы, или что он сможет выбить такое согласие со своего вспыльчивого друга.
— Предоставь это мне, — влез в спор Ясень, радостно потирая свои маленькие зелёные лапки под озадаченными взглядами собеседников.
Насмешник запрыгнул на саркофаг и постучал лапкой.
— Эй, Маргелиус, ты живой там?
Безрезультатно. В саркофаге было тихо.
— Лютый, ты на охоту гони и побольше там лови! Если герцога освободим, он уж точно захочет по-настоящему жра-а-а-ать. Пройдоха, давай за водой и веточками. Мы с братьями будем сторожить саркофаг, — распорядился Ясень.
Как только дракон и трубадур скрылись из виду, насмешник обернулся к братьям.
— Тугодум и Тугомысл! Как насчёт пары партий в подкидного дурачка?
Те только переглянулись — почему и нет? Утереть мордочку этому мелкому зелёному они давно были не прочь.
Ясень радостно осклабился и сказал, что играть они будут на саркофаге.
— Отличный стол, чего добру пропадать, — хихикнул он, располагаясь на узилище герцога.
Насмешник старался жульничать изо всех сил, но братья были не лыком шиты и жульничали вдвойне.
Когда они уже играли по шестому кругу, то почувствовали слабые удары изнутри.
— О, живой, курилка! — радостно провозгласил Ясень, бросаясь к отверстию для воздуха и пытаясь разглядеть что-нибудь внутри. Из отверстия на него глянул жёлтый, горящий зловещим светом глаз. — Б-р-р, — отшатнулся он и свалился с саркофага.
Но через минуту уже вернул себе боевой настрой и, постучав по каменной крышке, пропел:
— Господин маг, мы тут в картишки играем. Надеюсь, вам не мешает?
В ответ он услышал только тяжёлое дыхание, смешанное с рычанием.
— Я надеюсь, вы говорить умеете? А не то ваше освобождение будет представлять академическую проблему. Если уж совсем по секрету, то мы вас вызволять пришли. Но сами понимаете, что это за сделка. Например, нам надо, чтобы вы дали слово. Не просто там какое-то слово, а честное слово. Честное слово у нечестного злодея. Вот парадокс, — ёрничал насмешник, прыгая на одной ноге по крышке саркофага.
Из-под крышки донеслось слабое ругательство и предложение зелёному недоноску пойти куда-то далеко.
— Я знал, что он меня полюбит, — радостно ухмыльнулся Ясень. — Продолжаем игру. Чей ход?
Когда трубадур с драконом вернулись, температура кипения под крышкой саркофага дошла до предела. Ясень, когда хотел, умел быть очень противным.
— Живой! — услышав слабые проклятия Маргелиуса, дракон ринулся к саркофагу и обнял крышку, прижавшись лбом к гробу.
— Лютый! — раздался слабый хриплый голос заключённого мага. — Дружище! Вытащи меня отсюда, пожалуйста.
