Молоко брусней Воитель решил дать Маргелиус не только чтобы тот перестал страдать. Оно затуманивало мозг, и тогда он точно не сможет связаться со своей женой. Магическая связь при всём желании будет невозможна. Маргелиус не должен узнать, что его жена у Воителя.
Айрис выжидательно уставилась на него.
— Что я должна за это сделать?
— Рассказать мне честно всё о герцоге, хочу попытаться понять его. У тебя есть шанс меня убедить, что я не должен исполнять его смертный приговор.
Айрис понимающе кивнула. И заговорила.
Воитель поймал себя на том, что он не может с ней наговориться. Часы пролетали незаметно. Жительница Зандира была умна и обладала очень гибким, проницательным умом. Воитель наслаждался беседой и начал понимать, почему Маргелиус пал жертвой любви к зандирянке. Но вот чего он пока не мог понять — что же в альгвардском придурке нашли дракон и сама зандирянка? Как он завоевал у них такую безграничную преданность? Хотя, может, все бабы дуры, независимо от расы? Вечно они влюбляются в негодяев.
К исходу третьего дня Воитель, после длительной медитации на возможные ответвления будущей реальности, принял решение.
— Твой муж не умрёт, — глаза Айрис радостно блеснули, — Но будет спать тысячу лет, пока его не разбудит тот, кому суждено это сделать. Это не ты. Не в твоей власти будет снять заклятие сна. Это всё, что я могу для него сделать.
— Тысячу лет! — воскликнула Айрис. — Но я не доживу до его освобождения! Ты жестокий! Почему тогда ты лишаешь меня возможности побыть вместе с ним, облегчить его последние минуты? Неужели я так много прошу?
— Я не договорил, — перебил Айрис Воитель. — За замену заклятия смерти на тысячелетний сон я попрошу две вещи. Или ты соглашаешься, или сделки не будет.
— Я согласна.
— Ты ещё не знаешь, что я попрошу, а уже согласна, — сурово возразил Воитель.
— Я согласна, — твёрдо повторила зандирянка, с вызовом глядя серыми лучистыми глазами в глаза Воителю.
— Первое — ты проведёшь тысячу лет здесь в Гвилберде и станешь Эвредикой, — он протянул ей маленький портрет, висящий у него на цепочке. — Ты Хамелеон. Так что тебе будет нетрудно принять её внешность. Второе, самое главное: ты пройдёшь слияние разумов со мной. Это даст тебе память об Эвредике и часть моей силы, что подарит тебе долгую жизнь и способности к магии. А я всегда буду знать, могу ли я тебе доверять.
— Кто она?
— Моя дочь, — нежно ответил Воитель. — Я женился на эльфийке. Эвредика — Фея. Феи — слишком нежные существа для нашего мира. Она хочет отправиться в более воздушные миры, наш мир для неё слишком груб. Битва при Альгварде стала для неё последней каплей. Я не могу заставить её страдать здесь, но и других детей у меня нет.
Новая вспышка воспоминаний. Слияние разумов с Воителем было подобно взрыву солнца. Если с Маргелиусом она чувствовала яростную грозовую бурю, северный ветер, смешанный с огненным смерчем, то разум Воителя был спокоен и нёс в себе нереальную мощь неба и света. Первозданная мощь Вселенной. Сначала ей казалось, что её ум не выдержит такой натиск чистой силы, но Воитель потряс её за плечи, и она пришла в себя.
— Ты справишься. Потоки силы уравновесятся. Тебе выпадает возможность попробовать объединить Север и Юг в будущем, раз сейчас это невозможно. В критический момент ты всё вспомнишь.
А потом она, к своему ужасу, поняла, что носит под сердцем ребенка Маргелиуса. Когда она пришла к Воителю умолять не казнить мятежного герцога, то не знала, что уже ждёт дитя. Как бежать от Воителя и спасти будущего ребёнка? Её везде найдут. Надо было лететь на Зандир. Но что тогда будет с её мужем, Воитель убьёт герцога? Саркофаг охраняют, он вмурован в стену, ей его не вытащить при всём желании. Волна отчаяния. Она в плену у Воителя, и у неё будет дитя от его заклятого врага. Что будет с её ребенком? Воитель почувствовал её мысли, когда она увидела его в следующий раз, в его глазах она прочла, что он уже знает правду. На его лицо легло мрачное выражение, но он твёрдо и честно ей сказал, что не будет чинить бед младенцу, если не увидит в нём проявления зла отца.
У неё сын, у неё родился сын! Она так счастлива. Дни пролетают незаметно. Вот ему уже два года, и они играют в саду. Она ласково улыбается, объясняя что-то сынишке, поднимает глаза и видит, что из окна за ними очень внимательно наблюдает Вечный Воитель. Она вздрагивает, как от озноба, его странный взгляд на её сына всегда пугает, и она спешит уйти. Она старается, чтобы ребёнок как можно реже сталкивался с Воителем. Он всегда ласков с мальчиком, но эта задумчивая доброта пугает ещё больше, чем если бы он сказал, что отродье Маргелиуса при дворе ему не по нраву.
Беда пришла, как всегда, неожиданно. Ей подмешали сонного зелья, и, когда она проснулась, сына уже увезли в неизвестном направлении. И, как со стороны, через вату она слышит холодные рассудочные слова Воителя, что сына она больше не увидит, искать бесполезно. Он сам увез её сына. Отчаяние, в гневе она выломала мраморную столешницу и запустила её прямо в голову Вечного Воителя. Она умоляла, плакала, гневалась — всё было бесполезно, тот был неумолим. Она хочет отправиться на его поиски.
— Это бесполезно, — сказал Воитель. — Его нет в нашем мире больше.
У неё подкашиваются ноги.
— Не в том смысле, что ты думаешь. Он жив и здоров, но он не может находиться в нашем пространственно-временном континууме, это слишком опасно. Или его убьют, что наверняка, выживаемость равна семи процентам, а если выживет, он сам всех убьёт сто процентов, кровь твоего мужа в нём слишком сильна. Это повлечёт ужасные последствия в данный отрезок времени. Я провёл его через Магические Врата, в другое время, ближе ко времени пробуждения Маргелиуса, в будущее. Там у него есть шанс выжить. Иная эпоха и другое воспитание помогут ему.
— То есть я никогда не увижу своего ребёнка? Не буду знать, что с ним произошло? — воскликнула Айрис, охваченная ужасом.
Вечный Воитель уставился затуманенным взглядом в будущее.
— Ты его увидишь незадолго до пробуждения Маргелиуса. Знать, кто ты, он не будет, но ты его узнаешь.
— Как я могу узнать сына, которого никогда не увижу? — на её щеках блестели дорожки слез.
— Как — не знаю. Может, ты найдёшь его в том времени после его переноса. Может, подростком. Но точно, ты его увидишь до пробуждения герцога. Как я не гляжу в будущее, я вижу, что жизнь и пробуждение твоего мужа будут как-то связаны с жизнью его сына, что его присутствие важно, но в чём именно, я не знаю, — Воитель поднял на Айрис светлые глаза. — Это единственная возможность сохранить жизнь твоего мужа и твоего сына. Линии будущего изменчивы, многое будет зависеть от вас. Я только помогу сойтись вам в нужное время и в нужном месте. Но никаких гарантий определённого будущего.
Айрис упала на холодную плиту зала и горько зарыдала.
— Эвредика очнитесь! — её трясли за плечо. — Почему она не просыпается?! Эвредика! Вы кричите и плачете во сне!
Айрис резко открыла глаза. Её настоящее имя — Айрис, не Эвредика. Она так долго играла роль Феи, что уже стала забывать, кто она на самом деле, вжившись в роль. Она — Хамелеон с Зандира и должна спасти своего мужа.
Она поглядела на склонившиеся над ней встревоженные лица и равнодушно отмахнулась.
— Я в порядке. Идёмте.
Нэдфилд задумчиво переглянулся с Пронырой. Нарида выглядела ещё более озабоченной, чем гоблины, и согласилась не задерживаться в этих проклятых землях, а дойти и оглядеть уже развалины замка.
3
Дракон свалил на охоту с Ясенем. Пройдоха решил прогуляться в соседний лесок, пособирать грибочков, потренькать в тишине на гитаре. Маргелиус, ковыляя, увязался за музыкантом. Он с огромным трудом, опираясь дрожащими руками на палку, переставлял ноги, как древний старик. Пройдоха, поглядев на титанические потуги мага, почесал бровь и отвернулся.
В следующее мгновение он оказался нос к носу с враном, крупным сильным хищником, обитающим в северных лесах. Тот, по-кошачьи выгнув спину, уставился на трубадура, который растерянно заморгал.
— Не шевелись! — услышал он хриплый вопль Маргелиуса. Тот с усилием преодолел расстояние до трубадура, сбил Пройдоху с ног, в траву, придавив к самой земле и шипя в ухо. — Замри!
Вран яростно завопил, и Пройдоха с изумлением услышал, что Маргелиус в ответ свирепо зашипел. Вран сделал шаг ближе и издал новый неистовый звук. Маргелиус, глядя горящими глазами в глаза врана, завопил в ответ. Противостояние зверя и человека началось. Хищник, ворча, задумчиво повернул голову набок, и тут Пройдоха, на которого герцог навалился всем телом, придавив его в очень неудобной позе, болезненно шевельнулся. Хищник мгновенно развернул голову в обратном направлении и ринулся в атаку.
— Проклятье, — выругался герцог и ринулся навстречу хищнику, запустив тому землицей в глаза. Вран с Маргелиусом рухнули в пыль, сцепившись насмерть.
Трубадур вскочил на ноги, не зная, что делать. Видя, что вран подмял Маргелиуса под себя, а тот безуспешно пытается взять шею врана в замок искалеченными руками, он со всей дури опустил гитару на голову хищника. Вран на мгновение поднял голову, поглядеть на обидчика, и Маргелиусу этого мига было достаточно: глубоко вдохнув, сверкнув наливающимися кровью глазами, он впился зубами в шею северного хищника, разорвав ему горло, глотая кровь. Тот дёрнулся в агонии, но впившегося в него человека сбросить не смог, глаза его медленно стекленели. Маргелиус, тяжело дыша, поднял горящие безумным жёлто-кровавым огнём глаза, выплюнул остатки крови, вытер окровавленный рот ладонью. Пройдоха, позеленев, согнулся пополам, расставаясь с завтраком.
— Я тебе сказал не шевелиться! А теперь и ужасов на ночь глядя насмотрелся, и гитару себе испортил! — Маргелиус сплюнул розовую слюну, подбирая свою палку. — Скажи братьям, чтобы врана на шашлыки забрали, они вполне съедобны, — он поглядел на всё ещё зелёного трубадура и, немного подумав, добавил: — Не было у меня другой возможности его убить. И кстати, спасибо за помощь.
Резко развернувшись, он побрёл к замку. До Пройдохи медленно дошло, что Маргелиус спас ему жизнь, сознательно рискуя своей, а он даже не поблагодарил. Он вздохнул и подобрал треснувшую гитару.
Лютый, вернувшись с охоты и увидев грязного и потрёпанного герцога, пришёл в ужас. Но, исследовав того, нашёл, что сам его друг не пострадал. Разве что одежда, которую ему одолжил трубадур, без того не новая и короткая, выглядела теперь совсем плачевно. Великий герцог больше напоминал истощённого бродягу с неопрятными длинными волосами и небритой свирепой рожей. За разбойника с большой дороги он бы точно сошел, если бы не страшная худоба. Лютый, развалившись возле герцога, заботливо подсовывал тому куски мяса пожирнее, тщательно наблюдая, чтобы Маргелиус всё съел.
Когда Ясень узнал, что он пропустил, то не мог успокоиться ещё часа полтора, бегая вокруг Маргелиуса кругами и задавая идиотские вопросы.
— Как это тебя не разорвало-то, когда ты решил спасти жизнь Пройдохи?
— Захлопнись, недомерок.
— Слушай, я теперь понимаю, что такое слияние умов. Дракон от тебя перенял это, ну это, — и насмешник сделал движения лапками, плечами и тазом. — Ну, эту любовь к сюсюканью и слюнтяйству.
Маргелиус медленно доглодал косточку и метко запустил ею в Ясеня.
— Ай! — пискнул тот, прячась за Пройдоху.
Маргелиус завернулся в одеяло и провалился в тяжёлый сон. Дракон заботливо накрыл его крылом.
4
Нэдфилд с Айрис, скрытой за обликом Эвредики, и спутниками вошли в разрушенный замок. Их взору предстала мирная картина. Дракон сидел и задумчиво жевал яблоко, вслух рассуждая о природе эмоций; маленький зелёный насмешник полировал себе ногти; два здоровенных гоблина с каменными лицами играли в шахматы. Хипповатый паренёк, сидящий у костра, аккуратно чинил свою гитару, которая, похоже, пострадала в какой-то схватке.
Пройдоха поднял взгляд, откинув каштановые волосы со лба и увидел их.
— Нэдфилд! Проныра! Вы вернулись, как и обещали! — затем поглядел на их спутниц. Первую он знал — Эвредика, Правительница Гвилберда, на лице которой читалось удивление. Она задумчиво переводила взгляд с дракона на него, братьев и насмешника. Вторую он впервые видел. — Добрый день. Я Весёлый Пройдоха, трубадур.
— Эвредика. Нарида, — представила свою спутницу Фея. — С Нэдфилдом и Пронырой вы, как я поняла, знакомы.
Лютый повернул голову в сторону новоприбывших, внимательно их изучил.
— Огнедышащий дракон. В узком кругу друзей — Лютый. А это Братья Твердолобы и Ясень, — вежливо представил он остальных спутников.
Эвредика обвела взглядом полуразрушенный зал, где сидела вся компания.
— По крайне мере, вы живы.
— А куда мы денемся-то! — вклинился Ясень, который никогда до этого не общался с Феями. — Вы как насчёт пожрать? А то я уже голодный.
Эвредика кивнула и перешла к делу.
— Как мне было сказано, вы шли освобождать, — тут она запнулась, но после паузы закончила: — Маргелиуса Альгвардского. Я хочу знать, что произошло.
— А ничего, — взял слово Ясень. — В том то и облом, Ваше Высочество, что ничегошеньки не произошло, и мы тут уже одуреваем от скуки.
— То есть вы хотите сказать, вы его не освободили? Никакого саркофага с опальным герцогом вы не нашли? — нахмурилась Нарида, сдувая кудряшку с лица.
— Ещё как освободили, на кой ляд я сюда пёрся столько времени!
Эвредика поглядела на братьев, но те, достав игральные карты, на смену шахматам, хранили просто буддистское молчание. Взгляд её остановился на трубадуре.
Тот вздохнул и пожал плечами.
— Ясень правду говорит, Лютый? — он уставился ясными глазами на дракона.
Тот вздохнул и поднял крыло, отходя на шаг. Обнажая скрюченную, ужасно истощённую фигуру человека в каких-то обносках явно не его размера, завёрнутого в одеяло. Глаза человека были закрыты, и он даже не проснулся, когда Эвредика подошла ближе, задумчиво разглядывая распростёртую фигуру.
Айрис-Эвредика глядела на склетообразную фигуру Маргелиуса, и в её глазах плескалось невысказанное отчаяние при виде такого дорогого ей человека в таком ужасном состоянии. Она резко повернулась к дракону.
— Что с ним?
Тот пожал крыльями в знак того, что не очень понимает физиологию людей.
На лице Нариды была брезгливость. И тут Ясень бесцеремонно отбрил:
— Что, что?! А ты представь, если тебя сначала расколошматить в фарш, затем соскрести то, что осталось, и на тысячу лет засунуть в саркофаг. А затем, когда вы очнётесь, ещё месяц продержать в гробу без жратвы и воды. И погляжу я на вас!
Эвредика задумчиво кивнула, заглушая воспоминания Айрис.
Маргелиус ощутил чужое присутствие и с трудом разлепил глаза. Медленно сфокусировал мутный взгляд и сел. Он равнодушно поглядел на Фею и компанию, поджал босые тощие ноги и завалился обратно спать, неразборчиво пробурчав что-то очень нелюбезное.
Эвредика переглянулась с Нэдфилдом — похоже, встреча с освобождённым герцогом будет немного не такой, как они ожидали.
— Вы давно тут? — спросила Нарида, на красивом лице, которой читалось плохо скрытое отвращение от увиденного.
— С самого его освобождения.
Айрис выжидательно уставилась на него.
— Что я должна за это сделать?
— Рассказать мне честно всё о герцоге, хочу попытаться понять его. У тебя есть шанс меня убедить, что я не должен исполнять его смертный приговор.
Айрис понимающе кивнула. И заговорила.
Воитель поймал себя на том, что он не может с ней наговориться. Часы пролетали незаметно. Жительница Зандира была умна и обладала очень гибким, проницательным умом. Воитель наслаждался беседой и начал понимать, почему Маргелиус пал жертвой любви к зандирянке. Но вот чего он пока не мог понять — что же в альгвардском придурке нашли дракон и сама зандирянка? Как он завоевал у них такую безграничную преданность? Хотя, может, все бабы дуры, независимо от расы? Вечно они влюбляются в негодяев.
К исходу третьего дня Воитель, после длительной медитации на возможные ответвления будущей реальности, принял решение.
— Твой муж не умрёт, — глаза Айрис радостно блеснули, — Но будет спать тысячу лет, пока его не разбудит тот, кому суждено это сделать. Это не ты. Не в твоей власти будет снять заклятие сна. Это всё, что я могу для него сделать.
— Тысячу лет! — воскликнула Айрис. — Но я не доживу до его освобождения! Ты жестокий! Почему тогда ты лишаешь меня возможности побыть вместе с ним, облегчить его последние минуты? Неужели я так много прошу?
— Я не договорил, — перебил Айрис Воитель. — За замену заклятия смерти на тысячелетний сон я попрошу две вещи. Или ты соглашаешься, или сделки не будет.
— Я согласна.
— Ты ещё не знаешь, что я попрошу, а уже согласна, — сурово возразил Воитель.
— Я согласна, — твёрдо повторила зандирянка, с вызовом глядя серыми лучистыми глазами в глаза Воителю.
— Первое — ты проведёшь тысячу лет здесь в Гвилберде и станешь Эвредикой, — он протянул ей маленький портрет, висящий у него на цепочке. — Ты Хамелеон. Так что тебе будет нетрудно принять её внешность. Второе, самое главное: ты пройдёшь слияние разумов со мной. Это даст тебе память об Эвредике и часть моей силы, что подарит тебе долгую жизнь и способности к магии. А я всегда буду знать, могу ли я тебе доверять.
— Кто она?
— Моя дочь, — нежно ответил Воитель. — Я женился на эльфийке. Эвредика — Фея. Феи — слишком нежные существа для нашего мира. Она хочет отправиться в более воздушные миры, наш мир для неё слишком груб. Битва при Альгварде стала для неё последней каплей. Я не могу заставить её страдать здесь, но и других детей у меня нет.
Новая вспышка воспоминаний. Слияние разумов с Воителем было подобно взрыву солнца. Если с Маргелиусом она чувствовала яростную грозовую бурю, северный ветер, смешанный с огненным смерчем, то разум Воителя был спокоен и нёс в себе нереальную мощь неба и света. Первозданная мощь Вселенной. Сначала ей казалось, что её ум не выдержит такой натиск чистой силы, но Воитель потряс её за плечи, и она пришла в себя.
— Ты справишься. Потоки силы уравновесятся. Тебе выпадает возможность попробовать объединить Север и Юг в будущем, раз сейчас это невозможно. В критический момент ты всё вспомнишь.
А потом она, к своему ужасу, поняла, что носит под сердцем ребенка Маргелиуса. Когда она пришла к Воителю умолять не казнить мятежного герцога, то не знала, что уже ждёт дитя. Как бежать от Воителя и спасти будущего ребёнка? Её везде найдут. Надо было лететь на Зандир. Но что тогда будет с её мужем, Воитель убьёт герцога? Саркофаг охраняют, он вмурован в стену, ей его не вытащить при всём желании. Волна отчаяния. Она в плену у Воителя, и у неё будет дитя от его заклятого врага. Что будет с её ребенком? Воитель почувствовал её мысли, когда она увидела его в следующий раз, в его глазах она прочла, что он уже знает правду. На его лицо легло мрачное выражение, но он твёрдо и честно ей сказал, что не будет чинить бед младенцу, если не увидит в нём проявления зла отца.
У неё сын, у неё родился сын! Она так счастлива. Дни пролетают незаметно. Вот ему уже два года, и они играют в саду. Она ласково улыбается, объясняя что-то сынишке, поднимает глаза и видит, что из окна за ними очень внимательно наблюдает Вечный Воитель. Она вздрагивает, как от озноба, его странный взгляд на её сына всегда пугает, и она спешит уйти. Она старается, чтобы ребёнок как можно реже сталкивался с Воителем. Он всегда ласков с мальчиком, но эта задумчивая доброта пугает ещё больше, чем если бы он сказал, что отродье Маргелиуса при дворе ему не по нраву.
Беда пришла, как всегда, неожиданно. Ей подмешали сонного зелья, и, когда она проснулась, сына уже увезли в неизвестном направлении. И, как со стороны, через вату она слышит холодные рассудочные слова Воителя, что сына она больше не увидит, искать бесполезно. Он сам увез её сына. Отчаяние, в гневе она выломала мраморную столешницу и запустила её прямо в голову Вечного Воителя. Она умоляла, плакала, гневалась — всё было бесполезно, тот был неумолим. Она хочет отправиться на его поиски.
— Это бесполезно, — сказал Воитель. — Его нет в нашем мире больше.
У неё подкашиваются ноги.
— Не в том смысле, что ты думаешь. Он жив и здоров, но он не может находиться в нашем пространственно-временном континууме, это слишком опасно. Или его убьют, что наверняка, выживаемость равна семи процентам, а если выживет, он сам всех убьёт сто процентов, кровь твоего мужа в нём слишком сильна. Это повлечёт ужасные последствия в данный отрезок времени. Я провёл его через Магические Врата, в другое время, ближе ко времени пробуждения Маргелиуса, в будущее. Там у него есть шанс выжить. Иная эпоха и другое воспитание помогут ему.
— То есть я никогда не увижу своего ребёнка? Не буду знать, что с ним произошло? — воскликнула Айрис, охваченная ужасом.
Вечный Воитель уставился затуманенным взглядом в будущее.
— Ты его увидишь незадолго до пробуждения Маргелиуса. Знать, кто ты, он не будет, но ты его узнаешь.
— Как я могу узнать сына, которого никогда не увижу? — на её щеках блестели дорожки слез.
— Как — не знаю. Может, ты найдёшь его в том времени после его переноса. Может, подростком. Но точно, ты его увидишь до пробуждения герцога. Как я не гляжу в будущее, я вижу, что жизнь и пробуждение твоего мужа будут как-то связаны с жизнью его сына, что его присутствие важно, но в чём именно, я не знаю, — Воитель поднял на Айрис светлые глаза. — Это единственная возможность сохранить жизнь твоего мужа и твоего сына. Линии будущего изменчивы, многое будет зависеть от вас. Я только помогу сойтись вам в нужное время и в нужном месте. Но никаких гарантий определённого будущего.
Айрис упала на холодную плиту зала и горько зарыдала.
— Эвредика очнитесь! — её трясли за плечо. — Почему она не просыпается?! Эвредика! Вы кричите и плачете во сне!
Айрис резко открыла глаза. Её настоящее имя — Айрис, не Эвредика. Она так долго играла роль Феи, что уже стала забывать, кто она на самом деле, вжившись в роль. Она — Хамелеон с Зандира и должна спасти своего мужа.
Она поглядела на склонившиеся над ней встревоженные лица и равнодушно отмахнулась.
— Я в порядке. Идёмте.
Нэдфилд задумчиво переглянулся с Пронырой. Нарида выглядела ещё более озабоченной, чем гоблины, и согласилась не задерживаться в этих проклятых землях, а дойти и оглядеть уже развалины замка.
3
Дракон свалил на охоту с Ясенем. Пройдоха решил прогуляться в соседний лесок, пособирать грибочков, потренькать в тишине на гитаре. Маргелиус, ковыляя, увязался за музыкантом. Он с огромным трудом, опираясь дрожащими руками на палку, переставлял ноги, как древний старик. Пройдоха, поглядев на титанические потуги мага, почесал бровь и отвернулся.
В следующее мгновение он оказался нос к носу с враном, крупным сильным хищником, обитающим в северных лесах. Тот, по-кошачьи выгнув спину, уставился на трубадура, который растерянно заморгал.
— Не шевелись! — услышал он хриплый вопль Маргелиуса. Тот с усилием преодолел расстояние до трубадура, сбил Пройдоху с ног, в траву, придавив к самой земле и шипя в ухо. — Замри!
Вран яростно завопил, и Пройдоха с изумлением услышал, что Маргелиус в ответ свирепо зашипел. Вран сделал шаг ближе и издал новый неистовый звук. Маргелиус, глядя горящими глазами в глаза врана, завопил в ответ. Противостояние зверя и человека началось. Хищник, ворча, задумчиво повернул голову набок, и тут Пройдоха, на которого герцог навалился всем телом, придавив его в очень неудобной позе, болезненно шевельнулся. Хищник мгновенно развернул голову в обратном направлении и ринулся в атаку.
— Проклятье, — выругался герцог и ринулся навстречу хищнику, запустив тому землицей в глаза. Вран с Маргелиусом рухнули в пыль, сцепившись насмерть.
Трубадур вскочил на ноги, не зная, что делать. Видя, что вран подмял Маргелиуса под себя, а тот безуспешно пытается взять шею врана в замок искалеченными руками, он со всей дури опустил гитару на голову хищника. Вран на мгновение поднял голову, поглядеть на обидчика, и Маргелиусу этого мига было достаточно: глубоко вдохнув, сверкнув наливающимися кровью глазами, он впился зубами в шею северного хищника, разорвав ему горло, глотая кровь. Тот дёрнулся в агонии, но впившегося в него человека сбросить не смог, глаза его медленно стекленели. Маргелиус, тяжело дыша, поднял горящие безумным жёлто-кровавым огнём глаза, выплюнул остатки крови, вытер окровавленный рот ладонью. Пройдоха, позеленев, согнулся пополам, расставаясь с завтраком.
— Я тебе сказал не шевелиться! А теперь и ужасов на ночь глядя насмотрелся, и гитару себе испортил! — Маргелиус сплюнул розовую слюну, подбирая свою палку. — Скажи братьям, чтобы врана на шашлыки забрали, они вполне съедобны, — он поглядел на всё ещё зелёного трубадура и, немного подумав, добавил: — Не было у меня другой возможности его убить. И кстати, спасибо за помощь.
Резко развернувшись, он побрёл к замку. До Пройдохи медленно дошло, что Маргелиус спас ему жизнь, сознательно рискуя своей, а он даже не поблагодарил. Он вздохнул и подобрал треснувшую гитару.
Лютый, вернувшись с охоты и увидев грязного и потрёпанного герцога, пришёл в ужас. Но, исследовав того, нашёл, что сам его друг не пострадал. Разве что одежда, которую ему одолжил трубадур, без того не новая и короткая, выглядела теперь совсем плачевно. Великий герцог больше напоминал истощённого бродягу с неопрятными длинными волосами и небритой свирепой рожей. За разбойника с большой дороги он бы точно сошел, если бы не страшная худоба. Лютый, развалившись возле герцога, заботливо подсовывал тому куски мяса пожирнее, тщательно наблюдая, чтобы Маргелиус всё съел.
Когда Ясень узнал, что он пропустил, то не мог успокоиться ещё часа полтора, бегая вокруг Маргелиуса кругами и задавая идиотские вопросы.
— Как это тебя не разорвало-то, когда ты решил спасти жизнь Пройдохи?
— Захлопнись, недомерок.
— Слушай, я теперь понимаю, что такое слияние умов. Дракон от тебя перенял это, ну это, — и насмешник сделал движения лапками, плечами и тазом. — Ну, эту любовь к сюсюканью и слюнтяйству.
Маргелиус медленно доглодал косточку и метко запустил ею в Ясеня.
— Ай! — пискнул тот, прячась за Пройдоху.
Маргелиус завернулся в одеяло и провалился в тяжёлый сон. Дракон заботливо накрыл его крылом.
4
Нэдфилд с Айрис, скрытой за обликом Эвредики, и спутниками вошли в разрушенный замок. Их взору предстала мирная картина. Дракон сидел и задумчиво жевал яблоко, вслух рассуждая о природе эмоций; маленький зелёный насмешник полировал себе ногти; два здоровенных гоблина с каменными лицами играли в шахматы. Хипповатый паренёк, сидящий у костра, аккуратно чинил свою гитару, которая, похоже, пострадала в какой-то схватке.
Пройдоха поднял взгляд, откинув каштановые волосы со лба и увидел их.
— Нэдфилд! Проныра! Вы вернулись, как и обещали! — затем поглядел на их спутниц. Первую он знал — Эвредика, Правительница Гвилберда, на лице которой читалось удивление. Она задумчиво переводила взгляд с дракона на него, братьев и насмешника. Вторую он впервые видел. — Добрый день. Я Весёлый Пройдоха, трубадур.
— Эвредика. Нарида, — представила свою спутницу Фея. — С Нэдфилдом и Пронырой вы, как я поняла, знакомы.
Лютый повернул голову в сторону новоприбывших, внимательно их изучил.
— Огнедышащий дракон. В узком кругу друзей — Лютый. А это Братья Твердолобы и Ясень, — вежливо представил он остальных спутников.
Эвредика обвела взглядом полуразрушенный зал, где сидела вся компания.
— По крайне мере, вы живы.
— А куда мы денемся-то! — вклинился Ясень, который никогда до этого не общался с Феями. — Вы как насчёт пожрать? А то я уже голодный.
Эвредика кивнула и перешла к делу.
— Как мне было сказано, вы шли освобождать, — тут она запнулась, но после паузы закончила: — Маргелиуса Альгвардского. Я хочу знать, что произошло.
— А ничего, — взял слово Ясень. — В том то и облом, Ваше Высочество, что ничегошеньки не произошло, и мы тут уже одуреваем от скуки.
— То есть вы хотите сказать, вы его не освободили? Никакого саркофага с опальным герцогом вы не нашли? — нахмурилась Нарида, сдувая кудряшку с лица.
— Ещё как освободили, на кой ляд я сюда пёрся столько времени!
Эвредика поглядела на братьев, но те, достав игральные карты, на смену шахматам, хранили просто буддистское молчание. Взгляд её остановился на трубадуре.
Тот вздохнул и пожал плечами.
— Ясень правду говорит, Лютый? — он уставился ясными глазами на дракона.
Тот вздохнул и поднял крыло, отходя на шаг. Обнажая скрюченную, ужасно истощённую фигуру человека в каких-то обносках явно не его размера, завёрнутого в одеяло. Глаза человека были закрыты, и он даже не проснулся, когда Эвредика подошла ближе, задумчиво разглядывая распростёртую фигуру.
Айрис-Эвредика глядела на склетообразную фигуру Маргелиуса, и в её глазах плескалось невысказанное отчаяние при виде такого дорогого ей человека в таком ужасном состоянии. Она резко повернулась к дракону.
— Что с ним?
Тот пожал крыльями в знак того, что не очень понимает физиологию людей.
На лице Нариды была брезгливость. И тут Ясень бесцеремонно отбрил:
— Что, что?! А ты представь, если тебя сначала расколошматить в фарш, затем соскрести то, что осталось, и на тысячу лет засунуть в саркофаг. А затем, когда вы очнётесь, ещё месяц продержать в гробу без жратвы и воды. И погляжу я на вас!
Эвредика задумчиво кивнула, заглушая воспоминания Айрис.
Маргелиус ощутил чужое присутствие и с трудом разлепил глаза. Медленно сфокусировал мутный взгляд и сел. Он равнодушно поглядел на Фею и компанию, поджал босые тощие ноги и завалился обратно спать, неразборчиво пробурчав что-то очень нелюбезное.
Эвредика переглянулась с Нэдфилдом — похоже, встреча с освобождённым герцогом будет немного не такой, как они ожидали.
— Вы давно тут? — спросила Нарида, на красивом лице, которой читалось плохо скрытое отвращение от увиденного.
— С самого его освобождения.
