И перед глазами появлялись противные радужные круги, которые плавали перед глазами герцога, выписывая весёленькие па, что поначалу доводило до неконтролируемых вспышек ярости.
Некоторое время спустя, немного поостыв, Маргелиус бросил мысленно пережёвывать события давно минувших дней, переливая из пустого в порожнее. Толку-то. Жизнь на такой ерунде не заканчивается, бывало и похуже.
Правда, когда именно бывало хуже, чем сейчас, он вспомнить никак не мог. Возможно, когда он однажды нализался какого-то незнакомого пойла в одном из трактиров города, где был проездом, и пара предприимчивых юных гоблинов воспользовалась этим. Видя невменяемое состояние могущественного мага, они сначала ограбили его, а затем, весело хохоча, дотащили до рва, куда сливались все нечистоты города, и, распевая веселые частушки про незадачливых путников, столкнули в вонючие канализационные воды. После Маргелиус, свирепо скрипя зубами и кровожадно ухмыляясь, нашёл тех весельчаков и сам повеселился на славу, несколько часов гоняя их в солнцепёк по городу, чтобы научились уважительно относиться к путешественникам. Сей метод оказался очень эффективным: парни не только приобрели первоклассные манеры, как если бы окончили институт благородных девиц, но и на протяжении ряда лет всегда выигрывали соревнования по бегу, завоевав целую кучу золотых медалей и удивляя матёрых спортсменов выносливостью и скоростью.
Градоправитель того города, прослышав о данном происшествии и восхитившись новым действенным методом воспитания в молодёжи чувства прекрасного и изящного, наградил Маргелиуса Кубком Почётного Гражданина города. А спортклуб «Юный Витязь» предложил стать ведущим тренером, от чего герцог Маргелиус Альгвардский, придя в спортзал и увидев перепуганные физиономии парней, тренирующихся в клубе, благородно отказался. За что в благодарность юные витязи бесплатно насобирали харчей герцогу в дорогу и погрузили его пожитки на самую быструю лошадь, которую, скинувшись всей ватагой, подарили Маргелиусу — чтобы быстрее убирался из города, пока не передумал. Почётным эскортом проводили воинственного герцога до ворот, внимательно проследив, чтобы у него не было предлога вернуться. И долго махали ему на прощание руками и, неискренними голосами, предлагая заезжать ещё.
Попытки наладить мысленный контакт с трубадуром тоже ничего не дали. То ли мешали магнитные бури, участившиеся в последние дни, то ли слишком большое расстояние, но возобновить связь через астрал не удавалось. И Маргелиус отбросил эту мысль, решив не тратить попусту время и силы. Контакты на больших расстояниях сильно выматывали, но самым неприятным побочным эффектом было то, что они вызывали жажду и волчий аппетит, утолить которые Маргелиус никак не мог в силу отсутствия еды и питья. Он Бессмертный, но это не значит, что он не может умереть от истощения. Восстанавливать силы требуется даже Бессмертным.
Чтобы хоть чем-то заняться и не подохнуть от скуки, он выпустил мысленные щупы и несколько дней подряд обследовал окрестности, выискивая хотя бы пауков или каких-нибудь других тварей в пределах замка, раз крупных животных в округе не водилось. Наткнувшись в замке на мышей, которых, похоже, общество мага не смущало, он занялся исследованием их норок. Через пару недель он досконально изучил все повадки и привычки серых зверьков, начал отличать их друг от друга и присваивать им имена. Затем пришла очередь различных насекомых, букашек и местных лягушек.
Когда его уже начало просто тошнить от всех этих исследований, Маргелиус решил бросить это занятие, пока окончательно не повредился умом, подсчитывая, сколько мух сегодня поймал какой-нибудь жабёныш. Где-то на краю сознания забрезжил проблеск идеи, как освободиться из плена.
Он радостно ухмыльнулся и принялся за дело. О трубадуре он, увлёкшись идеей, не вспоминал.
1
— Слушай, а мы сегодня жрать будем? У меня уже от голода кишки свело, — жалобно заныл Ясень, ёрзая на плече трубадура. Они шли уже не первую неделю, и собранные заботливыми родичами насмешника съестные припасы давно закончились благодаря прожорливому Ясеню. Пройдоха оказался самым ужасным охотником, которого насмешник видел в своей жизни, из-за чего они оба больше питались добытыми Ясенем грибами, ягодами и кореньями, которые не слишком утоляли голод.
— Если бы кое-кто не обозлил жителей деревни на Лысой горе, оскорбляя всякими гадкими репликами и смачно комментируя их недостатки, то у нас уже были бы ночлег и еда. А вместо этого нам пришлось спасаться бегством, пока жители деревни не сделали из нас отбивную, — высказался Пройдоха, у которого тоже нещадно бурчало в желудке. Он уже начал прокручивать в уме самые разнообразные способы, как избавиться от нового спутника. — Вынужден признать, что, улепётывая из деревни во весь дух, мы заблудились. Я не имею представления, где мы теперь находимся.
— Извини, — прошептал незадачливый сын короля. — Я не знал, что они юмора не понимают.
— Юмор?! — вскипел Пройдоха, свирепо уставившись в невинные глаза Ясеня, чистые, как капли росы на рассвете.
— Тихо. Там кто-то есть, — испуганно пискнул тот, ткнув лапкой в направлении кустов впереди.
Трубадур замер, пытаясь рассмотреть, кого учуял насмешник в высоких зарослях. Вытащил кинжал из ножен и бесшумно двинулся к кустам.
— С ума сошёл? — взвыл тоненьким шёпотом Ясень, вытаращив глаза. — Поворачивай назад, дубина, пока он нас не заметил.
Пройдоха остановился, внимательно глянул на перепуганного Ясеня — тот на самом деле буквально посерел от ужаса, больно вцепившись коготками ему в плечо, — мысленно чертыхнулся и стал осторожно пятиться назад. Но было поздно. Своей перепалкой они привлекли внимание того, кто притаился в кустах и, похоже, задремал. В следующий миг оттуда показалась здоровенная голова дракона. Пройдоха охнул и уронил кинжал на землю.
Дракон упёрся мордой в лицо трубадура и злобным изучающим взглядом окинул нарушителей спокойствия. Оглядел костлявую фигуру Пройдохи, залатанные штаны, зачем-то понюхал гитару. Широко разинул пасть и…
— Тьфу! — фыркнув, смачно сплюнул под ноги певцу, затем виртуозно выругался.
Пройдоха стоял, боясь пошевелить даже пальцем. Он не понимал необычного поведения огромной рептилии. По всем правилам дракон уже должен был сожрать путников.
— Ну, чего уставился?! — рявкнул дракон. — Пошёл вон! Я несварение желудка зарабатывать себе не собираюсь. Ходят тут всякие, охоту портят. Всю живность мне распугали, теперь жди, пока кто появится, — продолжая рассерженно бурчать, выпуская дым из ноздрей, дракон уполз обратно в кусты.
— Это мы-то несъедобные? — взвился Ясень. — На себя посмотри, ящерица облезлая, образина занудная!
Дракон злобно зашипел, выскочил из кустов, проявив недюжинную прыть для такой туши, сбил трубадура с ног и придавил лапой.
— Всё, доходяга, подавлюсь, а съем! — грозно зарычал дракон, обдавая лицо музыканта облаком горячего дыма.
— Обалдел? Он-то причём? — Ясень выполз из кустов, куда свалился при нападении дракона.
— Ты?! Это ты на меня наехал? — изумлённо уставившись на насмешника, вопросил дракон. Затем убрал лапу с трубадура, грохнулся на землю и заржал так, что с ближайших деревьев посыпались листья. А певчие птицы, с осуждением глянув на дракона, поспешили перелететь на другое дерево.
— Ой, не могу! Очуметь! Блин, парни, вы вообще кто? Таких чудиков, как вы, мне давно не попадалось, — ржал дракон, невежливо тыкая лапой в Ясеня.
— Хорош граблями махать. Зашибёшь же, — возмутился насмешник, уворачиваясь от лап припадочно трясущегося дракона.
— Послушайте, сударь дракон, раз жрать вы нас передумали, то не могли бы подсказать заблудившимся путникам, как дойти до тракта? — спросил Весёлый Пройдоха, поднимаясь с земли и отряхивая одежду. Затем подобрал кинжал, который валялся рядом, и вложил в ножны.
— Наглости вам не занимать, ребята, — весело хмыкнул дракон. — Ну да ладно, настроение у меня сегодня сытое. Так и быть, пошли — провожу.
Дракон повернулся и первым направился в сторону леса. Переглянувшись с Ясенем, трубадур пожал плечами и пошёл вслед за необычным проводником. Дракон оказался превосходным следопытом, и они быстро продвигались по лесу, минуя непроходимые чащобы.
— Я трубадур Весёлый Пройдоха, а мой мелкий спутник — сын короля насмешников Ясень.
— Трубадур — это стихоплёт, что ли? Хотя пофиг кто ты, был бы человек хороший. А меня зовут Огнедышащий дракон, будем знакомы, — вежливо отозвался дракон.
— А что, драконы бывают какими-нибудь другими? Твои предки явно оригинальностью не отличались, и так понятно, что ты дракон, притом огнедышащий, — принялся ёрничать Ясень.
Ласково глянув на насмешника, Огнедышащий дракон наклонился к уху Пройдохи и ещё более миролюбиво спросил:
— Ты не будешь возражать, если я отвешу парочку подзатыльников твоему больно разговорчивому спутнику?
— Нет, — ухмыльнулся Пройдоха. — Я и сам не прочь. Буду вторым в очереди. Попинать королевских особ, да ещё за дело, случай выпадает не каждый день.
— Да ладно, ладно вам, уже заткнулся, — обиженно протянул Ясень, с опаской глядя на них и на всякий случай отходя подальше. — Извиняюсь, если обидел кого ненароком, не хотел. В качестве возмещения морального ущерба могу веточек для костра насобирать — если, конечно, мы всё-таки собираемся сегодня хоть чего-то пожрать. От голода у меня уже желудок ссохся.
— Жрать? Хорошая мысль, — рыкнул дракон. — Пока твой маленький зелёный друг собирает хворост, если траву жрёте, могу нарвать вам вон тех вкусных плодов, что мне отсюда видны.
Он подошёл к одному из высоких деревьев и несколькими ударами когтистых лап посшибал плоды с его вершины.
Трубадур, ловко увернувшись, поймал плоды, оказавшиеся крупными апельсинами.
— А это вам жаркое, парни, — присовокупил дракон, снайперски дыхнув пламенем из одной ноздри на парочку пролетающих мимо жирных птичек. Через несколько секунд пара подгоревших рябчиков рухнула к ногам трубадура.
— Слушай! Тебе только шеф-поваром быть! — восхитился драконовыми организаторскими способностями Пройдоха, когда полчаса спустя они ужинали добытым драконом провиантом. — С тобой не пропадёшь. У тебя вообще какие-нибудь срочные дела есть? А то пошли с нами.
При этих словах Ясень начал усиленно пинать его лапками в бок. На что Пройдоха не обратил ни малейшего внимания, сыто икнул и блаженно растянулся на земле, положив руки за голову.
Дракон задумчиво посмотрел на трубадура и покачал головой:
— Вам же к людям. А мне к ним никак нельзя: они меня что-то недолюбливают с некоторых пор и, скорее всего, откроют сафари.
— Почему? Ведь драконы теперь большая редкость, они занесены в Зелёную книгу, не то что насмешники. И убивать драконов можно только в порядке самозащиты, если толщины кишки хватит, конечно, — удивился Ясень, обглодав последнюю косточку, и аккуратно вытер жирные лапки о штанину Пройдохи. Тот вяло ругнулся и попытался отпихнуть наглеца.
— Точно, Ясень прав, — подтвердил он, с хрустом потянувшись.
— Это другие драконы занесены в Зелёную книгу, а я исключение. Там даже отдельный пункт есть, который разрешает охотиться на меня в любое время года, — тяжко вздохнул дракон. — Если хотите, могу поведать вам эту грустную историю.
— Валяй, — разрешил Ясень.
2
Компания гоблинов неторопливо продвигалась на север через лес. Они заходили в попадающиеся по пути городки и деревеньки, где благодаря братьям Твердолобам быстро разживались съестным. У Тугодума и Тугомысла оказался настоящий талант — выигрывать в карты. Придя в какое-нибудь селение, братья сразу направлялись в местное игорное заведение, где предавались своей страсти. Там, благодаря умению виртуозно блефовать и жульничать, они умудрялись обыгрывать в карты заядлых игроков и шулеров, приводя тех в немалое негодование: дилетантам не положено обыгрывать профессионалов. Это вульгарное нарушение правил игорного кодекса. Но, взглянув на чересчур внимательные физиономии братьев-богатырей, дружелюбно поглядывающих на них исподлобья, всё красноречие у господ-шулеров вдруг пропадало, а возражения застревали в глотках. И, скрипя сердцем, проигравшиеся в пух и прах мастера игорного бизнеса предпочитали платить, расставаясь с содержимым своих поясов и карманов.
На прощание братья показывали ребятишкам различные фокусы при помощи карт, чем приводили тех в немалый восторг и восхищение. А их мамаши и папаши, в благодарность за бесплатные развлечения для своих чад подкидывали братьям и их спутникам харчей в дорогу.
Гоблины дошли до Белой реки и задумались, как переправиться на другой берег. Ничего умного в голову не лезло, и Нэдфилд решил, что следует разбить лагерь и ждать, пока кому-то в голову придёт какая путная мысль.
Проныра, выслушав предложение Нэдфилда, пожал плечами и занялся обустройством ночлега. Твердолобы, недолго думая, засели за своё любимое занятие — игру в карты, с переменным успехом выигрывая друг у друга орехи. Попутно обсуждали, что следовало бы больше тренироваться в шахматы и шашки, так как севернее играют больше в интеллектуальные игры. Старую деревянную доску с потёртыми мраморными фигурками, немного поеденную червями-древоточцами, они обменяли на часть кувшинов в одном из городков, о чём постеснялись уведомить своих спутников, опасаясь их гнева. В целом же братья были вполне довольны жизнью и о цели своего путешествия почти не вспоминали.
Лысый тролль Овгард направился к реке, искупался в прохладной воде и задумался. Он уже жалел, что дал гоблинам уговорить себя идти в это глупое кругосветное путешествие. Ничего привлекательного и романтического в нём он уже не находил. Забираться дальше на Север совсем не хотелось, лысая башка, в отличие от голов его более волосатых спутников, уши от ночного холода не защищала. А в последней деревеньке Забавново ему приглянулась одна симпатичная тролльша, и он был не прочь познакомиться с ней поближе.
— Слушайте, мужики, вам не кажется, что становится холоднее? — зудел Овгард, ёжась от холода на следующее утро. Он твёрдо решил, что поворачивает обратно, несмотря на принятое Пронырой решение строить плот.
— Да нет, — буркнул Проныра, который искренне недоумевал, чего так разнервничался Овгард. — Давай строить плот. Идти вниз по реке в надежде найти брод, как сначала предлагал Нэд, — не самая лучшая затея. Я с ним и стройматериал уже присмотрел.
— Я возвращаюсь! — набравшись храбрости, выпалил Овгард, с вызовом глядя прямо в глаза Проныре.
— Почему? — спросил Нэдфилд, который стоял возле Проныры и лениво ковырялся в носу. Он внимательно следил за трудовым процессом братьев Твердолобов, которых, не теряя времени, уже запряг обтёсывать ветки под плот.
— Потому, что я хочу жениться на Розе, а пока я тут с вами шляюсь, она выйдет за кого-нибудь другого, кого не надо ждать, — заявил Овгард, от волнения выдёргивая последние волоски на своей и без того лысой голове.
— Какая ещё Роза? У тебя же нет невесты, — рассеянно отозвался пузатый гоблин, прикидывая в уме, успеют ли они построить плот до вечера, если перестать трепаться и заняться исключительно делом.
Некоторое время спустя, немного поостыв, Маргелиус бросил мысленно пережёвывать события давно минувших дней, переливая из пустого в порожнее. Толку-то. Жизнь на такой ерунде не заканчивается, бывало и похуже.
Правда, когда именно бывало хуже, чем сейчас, он вспомнить никак не мог. Возможно, когда он однажды нализался какого-то незнакомого пойла в одном из трактиров города, где был проездом, и пара предприимчивых юных гоблинов воспользовалась этим. Видя невменяемое состояние могущественного мага, они сначала ограбили его, а затем, весело хохоча, дотащили до рва, куда сливались все нечистоты города, и, распевая веселые частушки про незадачливых путников, столкнули в вонючие канализационные воды. После Маргелиус, свирепо скрипя зубами и кровожадно ухмыляясь, нашёл тех весельчаков и сам повеселился на славу, несколько часов гоняя их в солнцепёк по городу, чтобы научились уважительно относиться к путешественникам. Сей метод оказался очень эффективным: парни не только приобрели первоклассные манеры, как если бы окончили институт благородных девиц, но и на протяжении ряда лет всегда выигрывали соревнования по бегу, завоевав целую кучу золотых медалей и удивляя матёрых спортсменов выносливостью и скоростью.
Градоправитель того города, прослышав о данном происшествии и восхитившись новым действенным методом воспитания в молодёжи чувства прекрасного и изящного, наградил Маргелиуса Кубком Почётного Гражданина города. А спортклуб «Юный Витязь» предложил стать ведущим тренером, от чего герцог Маргелиус Альгвардский, придя в спортзал и увидев перепуганные физиономии парней, тренирующихся в клубе, благородно отказался. За что в благодарность юные витязи бесплатно насобирали харчей герцогу в дорогу и погрузили его пожитки на самую быструю лошадь, которую, скинувшись всей ватагой, подарили Маргелиусу — чтобы быстрее убирался из города, пока не передумал. Почётным эскортом проводили воинственного герцога до ворот, внимательно проследив, чтобы у него не было предлога вернуться. И долго махали ему на прощание руками и, неискренними голосами, предлагая заезжать ещё.
Попытки наладить мысленный контакт с трубадуром тоже ничего не дали. То ли мешали магнитные бури, участившиеся в последние дни, то ли слишком большое расстояние, но возобновить связь через астрал не удавалось. И Маргелиус отбросил эту мысль, решив не тратить попусту время и силы. Контакты на больших расстояниях сильно выматывали, но самым неприятным побочным эффектом было то, что они вызывали жажду и волчий аппетит, утолить которые Маргелиус никак не мог в силу отсутствия еды и питья. Он Бессмертный, но это не значит, что он не может умереть от истощения. Восстанавливать силы требуется даже Бессмертным.
Чтобы хоть чем-то заняться и не подохнуть от скуки, он выпустил мысленные щупы и несколько дней подряд обследовал окрестности, выискивая хотя бы пауков или каких-нибудь других тварей в пределах замка, раз крупных животных в округе не водилось. Наткнувшись в замке на мышей, которых, похоже, общество мага не смущало, он занялся исследованием их норок. Через пару недель он досконально изучил все повадки и привычки серых зверьков, начал отличать их друг от друга и присваивать им имена. Затем пришла очередь различных насекомых, букашек и местных лягушек.
Когда его уже начало просто тошнить от всех этих исследований, Маргелиус решил бросить это занятие, пока окончательно не повредился умом, подсчитывая, сколько мух сегодня поймал какой-нибудь жабёныш. Где-то на краю сознания забрезжил проблеск идеи, как освободиться из плена.
Он радостно ухмыльнулся и принялся за дело. О трубадуре он, увлёкшись идеей, не вспоминал.
Глава 5. Случай попинать королевских особ, да ещё и за дело, выпадает не каждый день
1
— Слушай, а мы сегодня жрать будем? У меня уже от голода кишки свело, — жалобно заныл Ясень, ёрзая на плече трубадура. Они шли уже не первую неделю, и собранные заботливыми родичами насмешника съестные припасы давно закончились благодаря прожорливому Ясеню. Пройдоха оказался самым ужасным охотником, которого насмешник видел в своей жизни, из-за чего они оба больше питались добытыми Ясенем грибами, ягодами и кореньями, которые не слишком утоляли голод.
— Если бы кое-кто не обозлил жителей деревни на Лысой горе, оскорбляя всякими гадкими репликами и смачно комментируя их недостатки, то у нас уже были бы ночлег и еда. А вместо этого нам пришлось спасаться бегством, пока жители деревни не сделали из нас отбивную, — высказался Пройдоха, у которого тоже нещадно бурчало в желудке. Он уже начал прокручивать в уме самые разнообразные способы, как избавиться от нового спутника. — Вынужден признать, что, улепётывая из деревни во весь дух, мы заблудились. Я не имею представления, где мы теперь находимся.
— Извини, — прошептал незадачливый сын короля. — Я не знал, что они юмора не понимают.
— Юмор?! — вскипел Пройдоха, свирепо уставившись в невинные глаза Ясеня, чистые, как капли росы на рассвете.
— Тихо. Там кто-то есть, — испуганно пискнул тот, ткнув лапкой в направлении кустов впереди.
Трубадур замер, пытаясь рассмотреть, кого учуял насмешник в высоких зарослях. Вытащил кинжал из ножен и бесшумно двинулся к кустам.
— С ума сошёл? — взвыл тоненьким шёпотом Ясень, вытаращив глаза. — Поворачивай назад, дубина, пока он нас не заметил.
Пройдоха остановился, внимательно глянул на перепуганного Ясеня — тот на самом деле буквально посерел от ужаса, больно вцепившись коготками ему в плечо, — мысленно чертыхнулся и стал осторожно пятиться назад. Но было поздно. Своей перепалкой они привлекли внимание того, кто притаился в кустах и, похоже, задремал. В следующий миг оттуда показалась здоровенная голова дракона. Пройдоха охнул и уронил кинжал на землю.
Дракон упёрся мордой в лицо трубадура и злобным изучающим взглядом окинул нарушителей спокойствия. Оглядел костлявую фигуру Пройдохи, залатанные штаны, зачем-то понюхал гитару. Широко разинул пасть и…
— Тьфу! — фыркнув, смачно сплюнул под ноги певцу, затем виртуозно выругался.
Пройдоха стоял, боясь пошевелить даже пальцем. Он не понимал необычного поведения огромной рептилии. По всем правилам дракон уже должен был сожрать путников.
— Ну, чего уставился?! — рявкнул дракон. — Пошёл вон! Я несварение желудка зарабатывать себе не собираюсь. Ходят тут всякие, охоту портят. Всю живность мне распугали, теперь жди, пока кто появится, — продолжая рассерженно бурчать, выпуская дым из ноздрей, дракон уполз обратно в кусты.
— Это мы-то несъедобные? — взвился Ясень. — На себя посмотри, ящерица облезлая, образина занудная!
Дракон злобно зашипел, выскочил из кустов, проявив недюжинную прыть для такой туши, сбил трубадура с ног и придавил лапой.
— Всё, доходяга, подавлюсь, а съем! — грозно зарычал дракон, обдавая лицо музыканта облаком горячего дыма.
— Обалдел? Он-то причём? — Ясень выполз из кустов, куда свалился при нападении дракона.
— Ты?! Это ты на меня наехал? — изумлённо уставившись на насмешника, вопросил дракон. Затем убрал лапу с трубадура, грохнулся на землю и заржал так, что с ближайших деревьев посыпались листья. А певчие птицы, с осуждением глянув на дракона, поспешили перелететь на другое дерево.
— Ой, не могу! Очуметь! Блин, парни, вы вообще кто? Таких чудиков, как вы, мне давно не попадалось, — ржал дракон, невежливо тыкая лапой в Ясеня.
— Хорош граблями махать. Зашибёшь же, — возмутился насмешник, уворачиваясь от лап припадочно трясущегося дракона.
— Послушайте, сударь дракон, раз жрать вы нас передумали, то не могли бы подсказать заблудившимся путникам, как дойти до тракта? — спросил Весёлый Пройдоха, поднимаясь с земли и отряхивая одежду. Затем подобрал кинжал, который валялся рядом, и вложил в ножны.
— Наглости вам не занимать, ребята, — весело хмыкнул дракон. — Ну да ладно, настроение у меня сегодня сытое. Так и быть, пошли — провожу.
Дракон повернулся и первым направился в сторону леса. Переглянувшись с Ясенем, трубадур пожал плечами и пошёл вслед за необычным проводником. Дракон оказался превосходным следопытом, и они быстро продвигались по лесу, минуя непроходимые чащобы.
— Я трубадур Весёлый Пройдоха, а мой мелкий спутник — сын короля насмешников Ясень.
— Трубадур — это стихоплёт, что ли? Хотя пофиг кто ты, был бы человек хороший. А меня зовут Огнедышащий дракон, будем знакомы, — вежливо отозвался дракон.
— А что, драконы бывают какими-нибудь другими? Твои предки явно оригинальностью не отличались, и так понятно, что ты дракон, притом огнедышащий, — принялся ёрничать Ясень.
Ласково глянув на насмешника, Огнедышащий дракон наклонился к уху Пройдохи и ещё более миролюбиво спросил:
— Ты не будешь возражать, если я отвешу парочку подзатыльников твоему больно разговорчивому спутнику?
— Нет, — ухмыльнулся Пройдоха. — Я и сам не прочь. Буду вторым в очереди. Попинать королевских особ, да ещё за дело, случай выпадает не каждый день.
— Да ладно, ладно вам, уже заткнулся, — обиженно протянул Ясень, с опаской глядя на них и на всякий случай отходя подальше. — Извиняюсь, если обидел кого ненароком, не хотел. В качестве возмещения морального ущерба могу веточек для костра насобирать — если, конечно, мы всё-таки собираемся сегодня хоть чего-то пожрать. От голода у меня уже желудок ссохся.
— Жрать? Хорошая мысль, — рыкнул дракон. — Пока твой маленький зелёный друг собирает хворост, если траву жрёте, могу нарвать вам вон тех вкусных плодов, что мне отсюда видны.
Он подошёл к одному из высоких деревьев и несколькими ударами когтистых лап посшибал плоды с его вершины.
Трубадур, ловко увернувшись, поймал плоды, оказавшиеся крупными апельсинами.
— А это вам жаркое, парни, — присовокупил дракон, снайперски дыхнув пламенем из одной ноздри на парочку пролетающих мимо жирных птичек. Через несколько секунд пара подгоревших рябчиков рухнула к ногам трубадура.
— Слушай! Тебе только шеф-поваром быть! — восхитился драконовыми организаторскими способностями Пройдоха, когда полчаса спустя они ужинали добытым драконом провиантом. — С тобой не пропадёшь. У тебя вообще какие-нибудь срочные дела есть? А то пошли с нами.
При этих словах Ясень начал усиленно пинать его лапками в бок. На что Пройдоха не обратил ни малейшего внимания, сыто икнул и блаженно растянулся на земле, положив руки за голову.
Дракон задумчиво посмотрел на трубадура и покачал головой:
— Вам же к людям. А мне к ним никак нельзя: они меня что-то недолюбливают с некоторых пор и, скорее всего, откроют сафари.
— Почему? Ведь драконы теперь большая редкость, они занесены в Зелёную книгу, не то что насмешники. И убивать драконов можно только в порядке самозащиты, если толщины кишки хватит, конечно, — удивился Ясень, обглодав последнюю косточку, и аккуратно вытер жирные лапки о штанину Пройдохи. Тот вяло ругнулся и попытался отпихнуть наглеца.
— Точно, Ясень прав, — подтвердил он, с хрустом потянувшись.
— Это другие драконы занесены в Зелёную книгу, а я исключение. Там даже отдельный пункт есть, который разрешает охотиться на меня в любое время года, — тяжко вздохнул дракон. — Если хотите, могу поведать вам эту грустную историю.
— Валяй, — разрешил Ясень.
2
Компания гоблинов неторопливо продвигалась на север через лес. Они заходили в попадающиеся по пути городки и деревеньки, где благодаря братьям Твердолобам быстро разживались съестным. У Тугодума и Тугомысла оказался настоящий талант — выигрывать в карты. Придя в какое-нибудь селение, братья сразу направлялись в местное игорное заведение, где предавались своей страсти. Там, благодаря умению виртуозно блефовать и жульничать, они умудрялись обыгрывать в карты заядлых игроков и шулеров, приводя тех в немалое негодование: дилетантам не положено обыгрывать профессионалов. Это вульгарное нарушение правил игорного кодекса. Но, взглянув на чересчур внимательные физиономии братьев-богатырей, дружелюбно поглядывающих на них исподлобья, всё красноречие у господ-шулеров вдруг пропадало, а возражения застревали в глотках. И, скрипя сердцем, проигравшиеся в пух и прах мастера игорного бизнеса предпочитали платить, расставаясь с содержимым своих поясов и карманов.
На прощание братья показывали ребятишкам различные фокусы при помощи карт, чем приводили тех в немалый восторг и восхищение. А их мамаши и папаши, в благодарность за бесплатные развлечения для своих чад подкидывали братьям и их спутникам харчей в дорогу.
Гоблины дошли до Белой реки и задумались, как переправиться на другой берег. Ничего умного в голову не лезло, и Нэдфилд решил, что следует разбить лагерь и ждать, пока кому-то в голову придёт какая путная мысль.
Проныра, выслушав предложение Нэдфилда, пожал плечами и занялся обустройством ночлега. Твердолобы, недолго думая, засели за своё любимое занятие — игру в карты, с переменным успехом выигрывая друг у друга орехи. Попутно обсуждали, что следовало бы больше тренироваться в шахматы и шашки, так как севернее играют больше в интеллектуальные игры. Старую деревянную доску с потёртыми мраморными фигурками, немного поеденную червями-древоточцами, они обменяли на часть кувшинов в одном из городков, о чём постеснялись уведомить своих спутников, опасаясь их гнева. В целом же братья были вполне довольны жизнью и о цели своего путешествия почти не вспоминали.
Лысый тролль Овгард направился к реке, искупался в прохладной воде и задумался. Он уже жалел, что дал гоблинам уговорить себя идти в это глупое кругосветное путешествие. Ничего привлекательного и романтического в нём он уже не находил. Забираться дальше на Север совсем не хотелось, лысая башка, в отличие от голов его более волосатых спутников, уши от ночного холода не защищала. А в последней деревеньке Забавново ему приглянулась одна симпатичная тролльша, и он был не прочь познакомиться с ней поближе.
— Слушайте, мужики, вам не кажется, что становится холоднее? — зудел Овгард, ёжась от холода на следующее утро. Он твёрдо решил, что поворачивает обратно, несмотря на принятое Пронырой решение строить плот.
— Да нет, — буркнул Проныра, который искренне недоумевал, чего так разнервничался Овгард. — Давай строить плот. Идти вниз по реке в надежде найти брод, как сначала предлагал Нэд, — не самая лучшая затея. Я с ним и стройматериал уже присмотрел.
— Я возвращаюсь! — набравшись храбрости, выпалил Овгард, с вызовом глядя прямо в глаза Проныре.
— Почему? — спросил Нэдфилд, который стоял возле Проныры и лениво ковырялся в носу. Он внимательно следил за трудовым процессом братьев Твердолобов, которых, не теряя времени, уже запряг обтёсывать ветки под плот.
— Потому, что я хочу жениться на Розе, а пока я тут с вами шляюсь, она выйдет за кого-нибудь другого, кого не надо ждать, — заявил Овгард, от волнения выдёргивая последние волоски на своей и без того лысой голове.
— Какая ещё Роза? У тебя же нет невесты, — рассеянно отозвался пузатый гоблин, прикидывая в уме, успеют ли они построить плот до вечера, если перестать трепаться и заняться исключительно делом.
