Поднимаясь по лестнице, все отчетливей слышала, как что-то ворочалось над головой. На крыше или на чердаке?
Я открыла люк и опустила лестницу. Звуки смолкли: я прислушивалась к тишине, а она, казалось, прислушивалась ко мне.
Забираться на чердак я не стала, поднялась на несколько ступенек и поставила коробки на пол возле люка. Собралась уже спуститься, но снова услышала скребущий звук, и доносился он из темного угла чердака, куда не добирался растекшийся по полу бледным озерцом лунный свет. По спине пробежал холодок. Захотелось немедленно спрыгнуть вниз и убраться не просто с этажа, а вообще из дома, но я поднялась еще на пару ступенек и остановилась, не спеша выбираться из люка.
У дальней стены во тьме зашуршало и задвигалось активней: глухо ворча и царапая доски, по полу что-то ползло, явно направляясь ко мне.
Страх парализовал меня. Я стояла, как истукан на отнявшихся от испуга ногах и с застрявшим в горле криком.
Моя последняя внятная мысль была прервана звуком, похожим на хлопок резко натянувшейся ткани.
Из черноты взметнулось что-то, мелькнув силуэтом на фоне окна. В стремительно ринувшейся на меня тени мой мозг успел опознать очертания крупной птицы. Два налитых холодной яростью глаза вспыхнули в темноте и через миг оказались возле самого лица. С оглушительным хриплым карканьем, раскинув крылья, тварь пошла на таран. Меня обдало отвратительной вонью затхлого погреба. Я шарахнулась, попыталась удержаться за край люка, но по лицу полоснули жесткие крылья, царапнули острые когти и я, инстинктивно закрывшись, не удержалась на ступеньках и полетела вниз.
Затылок и плечо обожгло огнем. Перед глазами мелькнул черный провал чердачного люка и фрагмент ночи в прямоугольнике окна – клочок темного неба, ветви деревьев, пронизанные светом уличных фонарей. Потом удар, резкая боль. И все накрыла непроглядная тьма.
Океан шумел, и шум его волн состоял из голосов. Слова плавали как рыбы, опутывали водорослями неуловимого смысла и тянули то ли на самое дно, то ли вверх, туда, где воздух и жизнь...
- Хейз, слышишь меня?
Слышу и узнаю - это Брайан - но отвечать не хочется. Язык распух и прилип к небу. Я бы поморщилась и отмахнулась, но лицо замерзло, а руки весили тонну, не поднять.
- Действие лекарств еще не прошло. Присядьте здесь, успокойтесь и наберитесь терпения.
Второй говоривший, точнее, говорившая, была мне незнакома. Что они делают в моем доме? Как получилось, что кто-то вошел ко мне, пока я спала?
- Как вы тут... - промямлила я, пытаясь разлепить веки.
- Хейз?
Зачем они ко мне пристают? Я так крепко заснула. Впервые за долгое время по-настоящему спала, а не дрейфовала по неподвижной реке между двух берегов - дремой и бодрствованием. И кому-то понадобилось впереться в мой дом именно сейчас.
- Брай? - сквозь ресницы я смутно видела размытый силуэт друга, возвышавшегося надо мной. - Что ты здесь делаешь?
- Это я, милая. Отдыхай.
- Я и отдыхаю. А ты мешаешь...
И снова провалилась на дно.
В голове - ни одной мысли. А во всей Вселенной только два желания - пить и повернуться набок. И оба желания кажутся недостижимыми. Все бы отдала за глоток воды, надо только окончательно проснуться и встать с дивана. Сейчас...
В нос полезли странные запахи. Пахло не домом, не чистым постельным бельем и кондиционером «Голубой шиповник», который я всегда добавляю при стирке. Пахло чем-то чужим, тревожным, смутно знакомым, и я каким-то внутренним чутьем понимала, что стоит мне открыть глаза, как окажусь там, где мне быть не захочется.
К моей руке мягко прикоснулись, погладили.
- Кейран? - вырвалось само сквозь пересохшие губы.
- Эй, ты проснулась?
- Брай...
Друг слегка сжал мои пальцы, погладил тыльную сторону ладони. И в этой простой ласке было столько печали, сожаления, сострадания, что я начала плакать, толком не осознавая причину внезапных слез.
- Все плохо, да? - спросила, открывая глаза. Лицо Брайана виделось нечетко, и фон вокруг размыт.
Как этот называется в фотографии? Кейран бы подсказал...
- Дай воды и скажи, наконец, насколько все плохо, - потребовала я. - Можешь не начинать со слов «ты в больнице», это я уже поняла. Двинуться не могу, голова тяжеленная. Левую руку не чувствую, - взглядом указала на свою зафиксированную повязкой в согнутом положении руку. - Перелом?
- Переломов нет, вывих плеча, ушиб локтя. Тебе бандаж наложили, фиксатор придется поносить некоторое время. Еще легкое сотрясение, ссадины.
- Это... все?
- А тебе мало? - ворчливо бросил Брайан. - Ну… ты довольно сильно ушиблась, тебя лекарствами напичкали, - он поднес к моим губам стакан с водой с таким видом, словно хотел заткнуть меня, и, подсунув руку под подушку, приподнял мне голову.
Пока я пила, пыталась заглянуть в глаза друга, а он старательно избегал моего взгляда и упорно молчал.
- Как я здесь оказалась?
- Помнишь что-нибудь? – опустив меня на подушку, Брайан поставил стакан на столик.
- Помню, как полезла на чердак и упала с лестницы.
Наконец друг посмотрел на меня, и то, что читалось в его взгляде, мне совсем не понравилось.
- Что? Брай, почему ты так смотришь на меня? Есть что сказать – говори. Хватит этих загадочных взглядов.
- Я тебя нашел и вызвал «скорую».
Он замолчал, а я вопросительно вскинула брови, призывая продолжать.
- В общем, я беспокоился, - вздохнул Брай, усаживаясь на стул. – После нашего разговора тревожный осадочек остался. Ты была странной. Помнишь же, что сказала, будто собираешься уехать на пару дней, развеяться? Так вот, в «развеяться» мне не верилось, но я понял, что из тебя правды не вытянешь и позвонил Эвлинн. Она сначала отнекивалась, говорила, что понятия не имеет, куда ты собралась. Но потом сказала, что ты едешь искать… этого.
- Кейрана.
- С ума сойти, подруга, - коротким восклицанием Брайан выплеснул все свое негодование и несогласие с моим безрассудством, встал со стула и отошел к стене маленькой одноместной палаты. – Неужели, ты настолько…
- Глупая?
- Упрямая.
- Сама удивляюсь.
Брайан посмотрел на меня тоскливо, вздохнул и продолжил:
- В общем, после звонка Эвлинн я поехал к тебе. Машина стояла на месте, в доме горел свет, а дверь никто не открывал. Я побегал вокруг, и залез через кухонное окно. Нашел тебя наверху. В отключке. И вызвал «скорую»
- Ясно. Спасибо, что нашел меня. Какое сегодня число? - спохватилась я.
- Двадцать первое июня.
- А время?
- Вечер, начало восьмого.
- Боже... - только и смогла выговорить.
Я опоздала. Даже если каким-то чудом меня сорвет с больничной койки и помчит на Кадер Тор, я уже не успею. И как вышло, что я провалялась в отключке столько времени?
- Чем меня накачали? Я ничего не ощущаю, тело как не мое. Ты ничего не скрываешь? У меня точно нет переломов? Позвоночника, например?
- Тьфу на тебя, что несешь. Лучше позову врача, она все объяснит. Сейчас приду, - сурово бросил Брайан и выскочил из палаты.
Пока его не было, я поворочалась, немного приподнялась, опираясь на правую руку. Заглянула под простыню - все, вроде, на месте. Левая рука зафиксирована и меня переодели в больничную рубашку с завязками на спине. Я поморщилась, осознав, что со мной обращались как с бесчувственной куклой, раздевали, осматривали, а я и не знала, что происходит. Но, наверное, оно и к лучшему.
Брайан явился вместе с доктором - высокой женщиной лет сорока пяти, со светлыми волосами, убранными в аккуратный узел на затылке. Она поинтересовалась моим самочувствием, посветила мне в глаза фонариком, посчитала пульс, пару раз приложила стетоскоп к груди. Потом присела возле койки и начала говорить. Ее слова падали на меня метеоритами из самых темных пределов космоса, и увернуться от них не было никакой возможности.
«Беременность», «небольшой срок», «падение спровоцировало выкидыш».
Врач замолчала, воззрившись на меня.
- Вы знали, что были беременны?
- Не знала. Теперь знаю.
- Мне очень жаль. Но вас должно подбодрить, что все обойдется без последствий. У вас еще обязательно будут дети.
Я отстраненно покивала. Палата, врач и Брайан вдруг исчезли, а я увидела себя стоящей на каком-то пустыре: вокруг никого и ничего, только ветер с тихим тоскливым подвыванием гоняет редкие клочки и обрывки - все, что оставалось от моих самых потаенных надежд.
- Ты, правда, не знала? - неуверенно спросил Брайан, когда врач ушла.
- Правда.
Повисла тяжелая тишина. Брайан понуро сидел, уставившись в пол, я лежала неподвижным бревном, устремив взгляд в потолок.
- Мне так жаль, родная, - проговорил друг. Ему явно неловко и нелегко произносить эти слова. Он, кажется, вообще не знал, как себя сейчас со мной вести.
- Эй, ты как? - окликнул он меня, спустя солидный отрезок громоздкого молчания.
- Никак. Ничего не чувствую.
- Ну... и хорошо.
Я посмотрела на Брайана, а он сжал губы и еще больше сгорбился под моим взглядом.
- Прости, Хейз. Я идиот. Совсем не то имел в виду...
- Да ладно тебе. Я все понимаю.
На самом деле я ничего не понимала, только очень сильно ненавидела саму себя. Почему не сделала еще один тест? Ведь купила же...
Брайан вскоре ушел. Я настояла, сказав, что собираюсь спать. Он взял ключи от моего дома, чтобы навести там порядок, починить окно и закупить продукты. Врач обещала выписать меня дня через два, если все будет хорошо.
После ухода друга я взяла телефон, лежавший на тумбочке возле койки, и набрала номер Мигана. Случившееся со мной начисто вытравило все мои сомнения и опасение показаться некорректной. Теперь, когда мне уже нечего было терять, я не видела и необходимости притворяться.
- Инспектор? Добрый вечер. Вы заняты сейчас?
- Добрый вечер, мисс МакМэй, - сухо отозвался Миган. И в его голосе я не расслышала привычного недовольства. Он звучал со сдержанной вежливостью. - Я еще на работе, но скоро ухожу домой. Вы что-то хотели?
- Да. Хотела, чтобы вы сейчас же поехали в одно место, и кое-что проверили.
- И куда же я должен поехать?
- На Кадер Тор. Это...
- Я знаю, где это и что это. Вы в своем уме? Зачем мне туда ехать, да еще и прямо сейчас?
- У меня легкое сотрясение, но в остальном я мыслю вполне здраво.
- Что? Сотрясение?
- Да. Ерунда. Бытовая травма, ничего опасного, но я сейчас в больнице, и сама поехать никак не могу, а это очень срочно. Собственно, туда лучше успеть до полуночи. А ехать вам надо вот зачем...
Пока я говорила, в трубке не раздавалось ни звука. На мгновение мне показалось, что Миган не стал меня слушать и отключился.
- Инспектор? Вы меня слышите?
- Слышу каждое ваше слово, - мрачно отозвался он. - Почему раньше мне ничего не сказали?
- Потому что не хотела вам ничего говорить. Я собиралась ехать сама.
Он тяжко вздохнул.
- И откуда у вас информация?
- Мне рассказал парень по имени Джонатан. Он работает в галерее... - я вкратце изложила историю знакомства с любезным парнем. - Инспектор, если вы поторопитесь, то успеете застать все это действо. Может быть, утром они уже уедут оттуда.
- Сказал бы я вам...
- Потом все скажете, а сейчас поезжайте, пожалуйста. Очень вас прошу, - торопливо перебила его я. - Мне больше некого попросить, Лукас.
- Называйте меня инспектор Миган, мисс МакМэй.
Он казался рассерженным, но что-то еще я расслышала в его тоне. Может быть, отчаяние, схожее с моим.
- Так вы поедете, инспектор Миган?
- А куда мне деваться? Вы заявитель. Я должен проверить новые сведения по вашему заявлению.
- Хорошо, - выдохнула я, едва не расплакавшись. - Спасибо... И как только что-то узнаете, позвоните мне. В любое время, пожалуйста.
...К исходу ночи я ощущала каждый ушиб, каждую ссадину, но постоянная пульсирующая боль во всем теле была ничем по сравнению с изматывающим ожиданием известий от Мигана. Наконец, от него пришло голосовое сообщение.
«Мисс Макмэй, звонить ночью не стал, чтобы не нарушать вам режим. В долине никого нет и, судя по всему, не было. Здесь пусто, темно, ветрено, совершенно безлюдно и никаких следов пребывания съемочной группы. Возвращаюсь домой. Позвоню утром».
Зажав рот здоровой рукой, я давилась рыданиями. В тишине маленькой больничной палаты моим всхлипам просто некуда было деться, и они отражались от стен и возвращались в мои уши. Слушая собственный плач, я все больше давала волю отчаянию. И стыду, и нестерпимой жалости к инспектору Мигану, который после долго рабочего дня провел за рулем шесть часов, выполняя мою просьбу. Или прихоть.
И все впустую.
Утром Миган не позвонил, а я, снова и снова слушая его ночное сообщение, пыталась по голосу угадать, не обманул ли он меня. Ездил ли он в долину или просто сказал, что ездил, чтобы чокнутая с сотрясением отвязалась?
Он наверняка готов придушить меня. Но, несмотря на это, я собиралась позвонить ему сама. Не успела - пришли Фиона и Уна. Миссис Барри проявила искреннее сочувствие и заботу, а вот ее дочь, встречаясь со мной потухшим взглядом, растягивала губы в слабой улыбке. Я бы заговорила с Уной о том, что с ней происходит, но при строгой наседке-мамаше этого делать не стоит.
Женщины ушли, и я выдохнула с облегчением. Эмоции, ранее переживаемые остро и живо, теперь едва тлели во мне. Общение с приятными, ставшими близкими людьми не приносило больше радости и удовольствия. Я не хотела никого видеть, ни с кем говорить. Без сожаления ощущала, как рвутся ниточки, привязывавшие меня к жизни, сложившейся после возвращения в родной город, после встречи с Кейраном.
Он исчез, забрал с собой все, чем я жила, а оставшееся просто разрушалось само. Я думала, что нет больше ничего, связывающего нас, и до сих пор не могла поверить, как сильно ошибалась. Кейран оставил мне частицу самого себя, а я ее не уберегла. Мысль отозвалась во мне вспышкой невыносимого отчаяния, сменившегося тоскливым смирением.
И, конечно, именно сейчас, когда меня утянуло в персональную бездну, дверь палаты открылась, и в дверях возник Миган.
Мы молча уставились друг на друга. Он разглядывал меня, хмуря брови, я позволяла ему изучать себя.
Наконец, инспектор шагнул ко мне, одновременно, словно фокусник, извлекая откуда-то бумажный пакет и ставя его на тумбочку возле койки.
- Там вишня, - он кивнул рыжей взлохмаченной головой и уселся на стул, предусмотрительно отодвинув его подальше от кровати. И от меня. - Сорт ранний, но ягоды сладкие.
- Спасибо. Я люблю вишню.
- Местные, прямо из сада, а не из магазина, - пробормотал Миган, осматривая маленькую палату. Он выглядел уставшим, был бледен, а под глазами залегли тени, сделав его взгляд еще мрачнее.
- Из вашего сада? - У нас завязывалась светская беседа. Сейчас начнем говорить о погоде.
- Из сада моей семьи. Родители, кстати, живут недалеко от вас.
- Правда? Как тесен мир!
Миган взглянул на меня так, словно на глаз подтверждал диагноз сотрясения мозга и со вздохом полез в карман куртки.
- Подозреваю, вы мне не поверили вчера, что я ездил на Кадер Тор. У меня нет доказательств, разве что вот. Смотрите.
И он поднес к моим глазам телефон, запустив какое-то видео.
Сначала ничего, кроме темноты, шума ветра и шороха шагов невозможно было различить. Остановившись, «оператор» снял панораму линии горизонта - усыпанное звездами небо с отчетливо видной на его фоне черной грядой холмов, и казавшуюся бескрайней долину, тонущую в темноте.
Я открыла люк и опустила лестницу. Звуки смолкли: я прислушивалась к тишине, а она, казалось, прислушивалась ко мне.
Забираться на чердак я не стала, поднялась на несколько ступенек и поставила коробки на пол возле люка. Собралась уже спуститься, но снова услышала скребущий звук, и доносился он из темного угла чердака, куда не добирался растекшийся по полу бледным озерцом лунный свет. По спине пробежал холодок. Захотелось немедленно спрыгнуть вниз и убраться не просто с этажа, а вообще из дома, но я поднялась еще на пару ступенек и остановилась, не спеша выбираться из люка.
У дальней стены во тьме зашуршало и задвигалось активней: глухо ворча и царапая доски, по полу что-то ползло, явно направляясь ко мне.
Страх парализовал меня. Я стояла, как истукан на отнявшихся от испуга ногах и с застрявшим в горле криком.
Моя последняя внятная мысль была прервана звуком, похожим на хлопок резко натянувшейся ткани.
Из черноты взметнулось что-то, мелькнув силуэтом на фоне окна. В стремительно ринувшейся на меня тени мой мозг успел опознать очертания крупной птицы. Два налитых холодной яростью глаза вспыхнули в темноте и через миг оказались возле самого лица. С оглушительным хриплым карканьем, раскинув крылья, тварь пошла на таран. Меня обдало отвратительной вонью затхлого погреба. Я шарахнулась, попыталась удержаться за край люка, но по лицу полоснули жесткие крылья, царапнули острые когти и я, инстинктивно закрывшись, не удержалась на ступеньках и полетела вниз.
Затылок и плечо обожгло огнем. Перед глазами мелькнул черный провал чердачного люка и фрагмент ночи в прямоугольнике окна – клочок темного неба, ветви деревьев, пронизанные светом уличных фонарей. Потом удар, резкая боль. И все накрыла непроглядная тьма.
Глава 10
Океан шумел, и шум его волн состоял из голосов. Слова плавали как рыбы, опутывали водорослями неуловимого смысла и тянули то ли на самое дно, то ли вверх, туда, где воздух и жизнь...
- Хейз, слышишь меня?
Слышу и узнаю - это Брайан - но отвечать не хочется. Язык распух и прилип к небу. Я бы поморщилась и отмахнулась, но лицо замерзло, а руки весили тонну, не поднять.
- Действие лекарств еще не прошло. Присядьте здесь, успокойтесь и наберитесь терпения.
Второй говоривший, точнее, говорившая, была мне незнакома. Что они делают в моем доме? Как получилось, что кто-то вошел ко мне, пока я спала?
- Как вы тут... - промямлила я, пытаясь разлепить веки.
- Хейз?
Зачем они ко мне пристают? Я так крепко заснула. Впервые за долгое время по-настоящему спала, а не дрейфовала по неподвижной реке между двух берегов - дремой и бодрствованием. И кому-то понадобилось впереться в мой дом именно сейчас.
- Брай? - сквозь ресницы я смутно видела размытый силуэт друга, возвышавшегося надо мной. - Что ты здесь делаешь?
- Это я, милая. Отдыхай.
- Я и отдыхаю. А ты мешаешь...
И снова провалилась на дно.
***
В голове - ни одной мысли. А во всей Вселенной только два желания - пить и повернуться набок. И оба желания кажутся недостижимыми. Все бы отдала за глоток воды, надо только окончательно проснуться и встать с дивана. Сейчас...
В нос полезли странные запахи. Пахло не домом, не чистым постельным бельем и кондиционером «Голубой шиповник», который я всегда добавляю при стирке. Пахло чем-то чужим, тревожным, смутно знакомым, и я каким-то внутренним чутьем понимала, что стоит мне открыть глаза, как окажусь там, где мне быть не захочется.
К моей руке мягко прикоснулись, погладили.
- Кейран? - вырвалось само сквозь пересохшие губы.
- Эй, ты проснулась?
- Брай...
Друг слегка сжал мои пальцы, погладил тыльную сторону ладони. И в этой простой ласке было столько печали, сожаления, сострадания, что я начала плакать, толком не осознавая причину внезапных слез.
- Все плохо, да? - спросила, открывая глаза. Лицо Брайана виделось нечетко, и фон вокруг размыт.
Как этот называется в фотографии? Кейран бы подсказал...
- Дай воды и скажи, наконец, насколько все плохо, - потребовала я. - Можешь не начинать со слов «ты в больнице», это я уже поняла. Двинуться не могу, голова тяжеленная. Левую руку не чувствую, - взглядом указала на свою зафиксированную повязкой в согнутом положении руку. - Перелом?
- Переломов нет, вывих плеча, ушиб локтя. Тебе бандаж наложили, фиксатор придется поносить некоторое время. Еще легкое сотрясение, ссадины.
- Это... все?
- А тебе мало? - ворчливо бросил Брайан. - Ну… ты довольно сильно ушиблась, тебя лекарствами напичкали, - он поднес к моим губам стакан с водой с таким видом, словно хотел заткнуть меня, и, подсунув руку под подушку, приподнял мне голову.
Пока я пила, пыталась заглянуть в глаза друга, а он старательно избегал моего взгляда и упорно молчал.
- Как я здесь оказалась?
- Помнишь что-нибудь? – опустив меня на подушку, Брайан поставил стакан на столик.
- Помню, как полезла на чердак и упала с лестницы.
Наконец друг посмотрел на меня, и то, что читалось в его взгляде, мне совсем не понравилось.
- Что? Брай, почему ты так смотришь на меня? Есть что сказать – говори. Хватит этих загадочных взглядов.
- Я тебя нашел и вызвал «скорую».
Он замолчал, а я вопросительно вскинула брови, призывая продолжать.
- В общем, я беспокоился, - вздохнул Брай, усаживаясь на стул. – После нашего разговора тревожный осадочек остался. Ты была странной. Помнишь же, что сказала, будто собираешься уехать на пару дней, развеяться? Так вот, в «развеяться» мне не верилось, но я понял, что из тебя правды не вытянешь и позвонил Эвлинн. Она сначала отнекивалась, говорила, что понятия не имеет, куда ты собралась. Но потом сказала, что ты едешь искать… этого.
- Кейрана.
- С ума сойти, подруга, - коротким восклицанием Брайан выплеснул все свое негодование и несогласие с моим безрассудством, встал со стула и отошел к стене маленькой одноместной палаты. – Неужели, ты настолько…
- Глупая?
- Упрямая.
- Сама удивляюсь.
Брайан посмотрел на меня тоскливо, вздохнул и продолжил:
- В общем, после звонка Эвлинн я поехал к тебе. Машина стояла на месте, в доме горел свет, а дверь никто не открывал. Я побегал вокруг, и залез через кухонное окно. Нашел тебя наверху. В отключке. И вызвал «скорую»
- Ясно. Спасибо, что нашел меня. Какое сегодня число? - спохватилась я.
- Двадцать первое июня.
- А время?
- Вечер, начало восьмого.
- Боже... - только и смогла выговорить.
Я опоздала. Даже если каким-то чудом меня сорвет с больничной койки и помчит на Кадер Тор, я уже не успею. И как вышло, что я провалялась в отключке столько времени?
- Чем меня накачали? Я ничего не ощущаю, тело как не мое. Ты ничего не скрываешь? У меня точно нет переломов? Позвоночника, например?
- Тьфу на тебя, что несешь. Лучше позову врача, она все объяснит. Сейчас приду, - сурово бросил Брайан и выскочил из палаты.
Пока его не было, я поворочалась, немного приподнялась, опираясь на правую руку. Заглянула под простыню - все, вроде, на месте. Левая рука зафиксирована и меня переодели в больничную рубашку с завязками на спине. Я поморщилась, осознав, что со мной обращались как с бесчувственной куклой, раздевали, осматривали, а я и не знала, что происходит. Но, наверное, оно и к лучшему.
Брайан явился вместе с доктором - высокой женщиной лет сорока пяти, со светлыми волосами, убранными в аккуратный узел на затылке. Она поинтересовалась моим самочувствием, посветила мне в глаза фонариком, посчитала пульс, пару раз приложила стетоскоп к груди. Потом присела возле койки и начала говорить. Ее слова падали на меня метеоритами из самых темных пределов космоса, и увернуться от них не было никакой возможности.
«Беременность», «небольшой срок», «падение спровоцировало выкидыш».
Врач замолчала, воззрившись на меня.
- Вы знали, что были беременны?
- Не знала. Теперь знаю.
- Мне очень жаль. Но вас должно подбодрить, что все обойдется без последствий. У вас еще обязательно будут дети.
Я отстраненно покивала. Палата, врач и Брайан вдруг исчезли, а я увидела себя стоящей на каком-то пустыре: вокруг никого и ничего, только ветер с тихим тоскливым подвыванием гоняет редкие клочки и обрывки - все, что оставалось от моих самых потаенных надежд.
- Ты, правда, не знала? - неуверенно спросил Брайан, когда врач ушла.
- Правда.
Повисла тяжелая тишина. Брайан понуро сидел, уставившись в пол, я лежала неподвижным бревном, устремив взгляд в потолок.
- Мне так жаль, родная, - проговорил друг. Ему явно неловко и нелегко произносить эти слова. Он, кажется, вообще не знал, как себя сейчас со мной вести.
- Эй, ты как? - окликнул он меня, спустя солидный отрезок громоздкого молчания.
- Никак. Ничего не чувствую.
- Ну... и хорошо.
Я посмотрела на Брайана, а он сжал губы и еще больше сгорбился под моим взглядом.
- Прости, Хейз. Я идиот. Совсем не то имел в виду...
- Да ладно тебе. Я все понимаю.
На самом деле я ничего не понимала, только очень сильно ненавидела саму себя. Почему не сделала еще один тест? Ведь купила же...
Брайан вскоре ушел. Я настояла, сказав, что собираюсь спать. Он взял ключи от моего дома, чтобы навести там порядок, починить окно и закупить продукты. Врач обещала выписать меня дня через два, если все будет хорошо.
После ухода друга я взяла телефон, лежавший на тумбочке возле койки, и набрала номер Мигана. Случившееся со мной начисто вытравило все мои сомнения и опасение показаться некорректной. Теперь, когда мне уже нечего было терять, я не видела и необходимости притворяться.
- Инспектор? Добрый вечер. Вы заняты сейчас?
- Добрый вечер, мисс МакМэй, - сухо отозвался Миган. И в его голосе я не расслышала привычного недовольства. Он звучал со сдержанной вежливостью. - Я еще на работе, но скоро ухожу домой. Вы что-то хотели?
- Да. Хотела, чтобы вы сейчас же поехали в одно место, и кое-что проверили.
- И куда же я должен поехать?
- На Кадер Тор. Это...
- Я знаю, где это и что это. Вы в своем уме? Зачем мне туда ехать, да еще и прямо сейчас?
- У меня легкое сотрясение, но в остальном я мыслю вполне здраво.
- Что? Сотрясение?
- Да. Ерунда. Бытовая травма, ничего опасного, но я сейчас в больнице, и сама поехать никак не могу, а это очень срочно. Собственно, туда лучше успеть до полуночи. А ехать вам надо вот зачем...
Пока я говорила, в трубке не раздавалось ни звука. На мгновение мне показалось, что Миган не стал меня слушать и отключился.
- Инспектор? Вы меня слышите?
- Слышу каждое ваше слово, - мрачно отозвался он. - Почему раньше мне ничего не сказали?
- Потому что не хотела вам ничего говорить. Я собиралась ехать сама.
Он тяжко вздохнул.
- И откуда у вас информация?
- Мне рассказал парень по имени Джонатан. Он работает в галерее... - я вкратце изложила историю знакомства с любезным парнем. - Инспектор, если вы поторопитесь, то успеете застать все это действо. Может быть, утром они уже уедут оттуда.
- Сказал бы я вам...
- Потом все скажете, а сейчас поезжайте, пожалуйста. Очень вас прошу, - торопливо перебила его я. - Мне больше некого попросить, Лукас.
- Называйте меня инспектор Миган, мисс МакМэй.
Он казался рассерженным, но что-то еще я расслышала в его тоне. Может быть, отчаяние, схожее с моим.
- Так вы поедете, инспектор Миган?
- А куда мне деваться? Вы заявитель. Я должен проверить новые сведения по вашему заявлению.
- Хорошо, - выдохнула я, едва не расплакавшись. - Спасибо... И как только что-то узнаете, позвоните мне. В любое время, пожалуйста.
...К исходу ночи я ощущала каждый ушиб, каждую ссадину, но постоянная пульсирующая боль во всем теле была ничем по сравнению с изматывающим ожиданием известий от Мигана. Наконец, от него пришло голосовое сообщение.
«Мисс Макмэй, звонить ночью не стал, чтобы не нарушать вам режим. В долине никого нет и, судя по всему, не было. Здесь пусто, темно, ветрено, совершенно безлюдно и никаких следов пребывания съемочной группы. Возвращаюсь домой. Позвоню утром».
Зажав рот здоровой рукой, я давилась рыданиями. В тишине маленькой больничной палаты моим всхлипам просто некуда было деться, и они отражались от стен и возвращались в мои уши. Слушая собственный плач, я все больше давала волю отчаянию. И стыду, и нестерпимой жалости к инспектору Мигану, который после долго рабочего дня провел за рулем шесть часов, выполняя мою просьбу. Или прихоть.
И все впустую.
***
Утром Миган не позвонил, а я, снова и снова слушая его ночное сообщение, пыталась по голосу угадать, не обманул ли он меня. Ездил ли он в долину или просто сказал, что ездил, чтобы чокнутая с сотрясением отвязалась?
Он наверняка готов придушить меня. Но, несмотря на это, я собиралась позвонить ему сама. Не успела - пришли Фиона и Уна. Миссис Барри проявила искреннее сочувствие и заботу, а вот ее дочь, встречаясь со мной потухшим взглядом, растягивала губы в слабой улыбке. Я бы заговорила с Уной о том, что с ней происходит, но при строгой наседке-мамаше этого делать не стоит.
Женщины ушли, и я выдохнула с облегчением. Эмоции, ранее переживаемые остро и живо, теперь едва тлели во мне. Общение с приятными, ставшими близкими людьми не приносило больше радости и удовольствия. Я не хотела никого видеть, ни с кем говорить. Без сожаления ощущала, как рвутся ниточки, привязывавшие меня к жизни, сложившейся после возвращения в родной город, после встречи с Кейраном.
Он исчез, забрал с собой все, чем я жила, а оставшееся просто разрушалось само. Я думала, что нет больше ничего, связывающего нас, и до сих пор не могла поверить, как сильно ошибалась. Кейран оставил мне частицу самого себя, а я ее не уберегла. Мысль отозвалась во мне вспышкой невыносимого отчаяния, сменившегося тоскливым смирением.
И, конечно, именно сейчас, когда меня утянуло в персональную бездну, дверь палаты открылась, и в дверях возник Миган.
Мы молча уставились друг на друга. Он разглядывал меня, хмуря брови, я позволяла ему изучать себя.
Наконец, инспектор шагнул ко мне, одновременно, словно фокусник, извлекая откуда-то бумажный пакет и ставя его на тумбочку возле койки.
- Там вишня, - он кивнул рыжей взлохмаченной головой и уселся на стул, предусмотрительно отодвинув его подальше от кровати. И от меня. - Сорт ранний, но ягоды сладкие.
- Спасибо. Я люблю вишню.
- Местные, прямо из сада, а не из магазина, - пробормотал Миган, осматривая маленькую палату. Он выглядел уставшим, был бледен, а под глазами залегли тени, сделав его взгляд еще мрачнее.
- Из вашего сада? - У нас завязывалась светская беседа. Сейчас начнем говорить о погоде.
- Из сада моей семьи. Родители, кстати, живут недалеко от вас.
- Правда? Как тесен мир!
Миган взглянул на меня так, словно на глаз подтверждал диагноз сотрясения мозга и со вздохом полез в карман куртки.
- Подозреваю, вы мне не поверили вчера, что я ездил на Кадер Тор. У меня нет доказательств, разве что вот. Смотрите.
И он поднес к моим глазам телефон, запустив какое-то видео.
Сначала ничего, кроме темноты, шума ветра и шороха шагов невозможно было различить. Остановившись, «оператор» снял панораму линии горизонта - усыпанное звездами небо с отчетливо видной на его фоне черной грядой холмов, и казавшуюся бескрайней долину, тонущую в темноте.
