– Завидую. Олег, это твоя «Ява» во дворе стоит?
– Да, а что?
– Хороший мотоцикл.
Чертов психолог! Олег расцвел как майская роза, и через секунду они с Борисом вовсю обсуждали ведущие звездочки, расточку цилиндров, зарядку аккумуляторов и прочие занимательные технические подробности. Я ничего не понимала, но смотреть на оживленного улыбающегося Олега было до чертиков приятно.
Наконец Борис встал и забрал распечатку.
– Рад был пообщаться с вами, но пора и честь знать. Я так понял, Олег, что в технике ты разбираешься. Можно тебя на три минуты для консультации, если Ольга не возражает?
– Можно, – немного удивленно сказал Олег. – А что надо?
– Пойдем, покажу.
Олег отсутствовал действительно не более трех минут и вернулся, почесывая затылок и улыбаясь довольно растеряно.
– Все в порядке? – поинтересовалась я.
– Ага. Интересный у тебя сосед.
На мгновение меня посетила странная мысль, но я тут же ее прогнала. Насколько я знаю Бориса, Олег совсем не в его вкусе.
Утомившись за день, вечер мы провели по-семейному тихо. Олег играл на компьютере, я постирала мелкие предметы туалета и завалилась на постель с книжкой Марининой. Иногда мы перебрасывались несколькими фразами. Было спокойно и легко.
Когда Олег оторвался от компьютера, уже темнело.
– Всех победил? – спросила я с улыбкой.
– Всех. Ну что, я поехал?
– А стоит ли?
– Не понял.
– Оставайся у меня. Только учти, постелю тебе на диване, здесь не поместимся.
– Оля, ты серьезно? – недоверчиво спросил Олег.
– Вполне. Только скажи, на сколько будильник заводить.
Олег присел на край кровати и прижал меня к себе. Я отчетливо слышала стук его сердца.
– Спасибо, – шепнул он мне на ухо. – Я тебя люблю, ты мое счастье.
Я протянула руку и выключила свет. На узкой кровати оказалось достаточно места для нас обоих и даже потом, совсем обессилев, мы не разомкнули объятий, так и заснули прижавшись, словно боясь отпустить друг друга.
05.06.01
Будильник заорал в шесть утра. Я слегка потормошила Олега:
– Солнце мое, пора вставать.
– Сейчас, сейчас, – сонно пробормотал Олег. – Еще пару минуточек и встаю.
Я накинула халат и отправилась включать чайник. Давно уже не случалось мне готовить завтрак мужчине. Что там у меня в холодильнике? Творог, сметана, масло, колбаска... отлично, сделаю бутерброды. Сахар заканчивается, надо не забыть купить.
– Олег, кофе готов.
– Иду, иду...
Олег появился из душевой умытый, с приглаженными влажными волосами. Я погладила его по щеке с отросшей щетиной.
– Настоящий абрек. У тебя в роду восточных людей не было?
– А черт его знает. Наверное, были, видишь, какой я черный и мохнатость повышенная.
Мгновенно проглотив пару бутербродов и чашку кофе, Олег встал:
– Ну что, попер я на работу. Эй, котяра, ты чего в шлем залез? Хочешь со мной на мотике погонять?
Котя, озадаченный непривычно ранней суетой в доме, мяукнул. Олег погладил его и спросил:
– Какие у нас на сегодня планы?
– Днем работа, а вечером надо к подруге заехать. Я звякну.
– Ладно, буду ждать. Все, побежал.
Я вышла проводить и мимоходом спросила:
– А что вчера Борису от тебя надо было?
Олег чуть смутился:
– Да ничего. Он сказал: «У тебя на лице крупными буквами написан вопрос – что у этого типа было с Ольгой? Отвечаю: ничего не было, нет и не будет никогда. У нас разные взгляды на личную жизнь». Оля, у меня, правда, такой вид был?
– Увы. Ну, иди, а то опоздаешь.
Олег уехал, а я включила компьютер. Сейчас скину на диск брошюрку о творчестве народного художника Овсянникова и пойду сдаваться шефине Елене.
Теплым летним вечером того же дня я сидела на террасе у Алены, любовалась закатными облаками и исповедовалась за чашкой чая с восхитительными булочками.
–Ты попалась, – сделала вывод подруга. – Тебе уже нравится кормить его завтраком, потом захочется стирать ему рубашки и штопать носки...
– Никогда! – возмутилась я. – До штопки носков я не опущусь. Мы будем выбрасывать рваные носки и покупать новые.
– «Мы будем»! Все ясно, скоро я услышу свадебный марш Мендельсона.
– Глупости. Во-первых, я старше на шесть лет...
– Ой-ой, как страшно! В наше время это не имеет значения.
– ... во-вторых, он меня замуж пока не звал.
– А если позовет, согласишься?
– Не знаю, Алена, я об этом не думала.
– А ты подумай, – наставительно сказала Алена. – Помнишь, сама говорила: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Приручила мальчика?
– Приручила, – кивнула я.
– Вот и думай об ответственности.
– Ох, Алена, я этой ответственности знаешь как боюсь!
28.06.01
Хорошо звучит: «Сегодня я встречалась со своим банкиром»! Гораздо солиднее, чем просто: «Я отдавала долг старому знакомому».
«Своего банкира» Федора Константиновича я знала с тех еще пор, когда он был студентом-экономистом Федей и заходил иногда в наш лицей, где работала заместителем директора по АХЧ (или попросту завхозом) его мать, женщина исключительной по нашим временам честности. Здесь училась и его сестра. Наши старшеклассницы провожали на редкость симпатичного юношу заинтересованными взглядами и всегда находили повод заглянуть на перемене в кабинет Натальи Ивановны.
В лицее к Наталье Ивановне относились с искренней симпатией практически все, и нас совершенно потрясло, когда она вместе с мужем погибла в автомобильной аварии. Ее дочь Лена как-то сразу повзрослела. Она училась в том же классе, что и большинство ребят из клуба, в котором я числилась «президентом без права решающего и совещательного голоса», поэтому мы иногда общались. Мне нравилась эта спокойная и доброжелательная девочка, очень похожая на мать. Свое горе она носила в себе и никому не выставляла напоказ.
Я ушла из лицея сразу после того, как отгуляла выпускной вечер со своими мальчиками-клубменами. К тому времени атмосфера в лицее изрядно испортилась. Все-таки не должны работать вместе на руководящих должностях муж и жена, особенно если жена-завуч ревнует мужа-директора ко всем мало-мальски молодым и привлекательным преподавательницам (коих у нас было большинство). Конечно, поначалу ребята названивали, мы даже несколько раз собирались всем клубом, но вскоре у мальчиков началась совсем другая – уже не лицейская, а взрослая – жизнь и, как это обычно бывает, звонки и встречи сошли на нет.
Потеряла я из виду и Лену. Откровенно говоря, тогда мне было не до чужих проблем – хватало собственных. Подходящая работа никак не находилась, а деньги подходили к концу. Я понемногу должала отцу и знакомым, пила чай без сахара и всерьез подумывала обратиться за помощью к маме и ее состоятельному мужу.
Федор позвонил в тот момент, когда я предавалась самым мрачным размышлениям о настоящем и будущем (до сих пор не знаю, где он раздобыл номер моего телефона).
– Ольга Анатольевна, это Федор Мальцев вас беспокоит. Вы, наверное, меня не помните? Я сын Натальи Ивановны, с которой вы работали в Ноосферном лицее.
– Почему же, помню, – ответила я почти правдиво. – Как ваши дела, как Лена?
– Я вот как раз о Лене хотел с вами поговорить. Ольга Анатольевна, мне очень нужна ваша помощь. Только это разговор не телефонный.
Я была заинтригована и согласилась.
Встречу мы назначили в парке на Крепостной горке. Когда Федор окликнул меня, я испытала легкий шок: если я столкнулась бы с ним на улице, то стопроцентно не узнала – милый юноша превратился в совершенно сногсшибательного мужчину. Хорошо еще, что блондины не в моем вкусе, иначе грозила опасность влюбиться по уши. Впрочем, когда он начал объяснять, зачем меня вызвал, все игривые мысли мгновенно вылетели у меня из головы.
После смерти родителей Федор и Лена остались в том же положении, что и я сейчас – практически без денег, только вот им и занимать было негде: со стороны матери у них не было никого, а родичи отца оказались редкостными тварями. Федор был твердо убежден, что пропавшие после похорон немногочисленные материнские золотые безделушки лежат по карманам двух теток, но доказать это не было возможности. Ему пришлось в срочном порядке переводиться на вечернее отделение и устраиваться на работу. Федору повезло: в одной группе с ним учился, а точнее – делал вид, что учится, – некий молодой оболтус, чей папа был фактическим владельцем «Южно–Российского инвестиционно-кредитного банка». К Федору этот юноша питал самые теплые чувства, так как только с его помощью умудрялся сдавать рефераты и курсовые, поэтому замолвил словечко перед папой, а уж дальше все пошло как в классической сказке о «бедном, но талантливом». Появились деньги, появилась уверенность в завтрашнем дне.
И вот тут кому-то «там, наверху», персонально ответственному за судьбу этих двоих, показалось, что им досталось еще слишком мало.
– Это я виноват, Ольга Анатольевна. Никогда себе не прощу.
Виноват он был, пожалуй, только в том, что не оказался ясновидцем.
Сергуня, тот самый сынок банкира, которого Федор спасал от отчисления и последующего папиного гнева, периодически приглашал его вместе с сестрой к себе на развеселые вечеринки. Так было и на этот раз. Федор от этих сборищ особого удовольствия не получал, но хотел, чтобы Лена немного развлеклась, и никакие тревожные предчувствия его не посещали. Наоборот, было очень весело, особенно когда одна из девушек, очаровательное бескомплексное создание, стала недвусмысленно намекать Федору на то, что живет одна и в случае чего никто мешать не будет...
– Федюнчик, не будь идиотом, – зашептал Сергуня, толкая друга в бок. – Люси девочка разборчивая, с кем попало не пойдет, так что не упускай случай! Второй раз не предложит.
Федору очень не хотелось упускать случай, но...
– А Лена?
– А что – Лена? – удивился Сергуня. – попрошу Кольку... или он Димка? Блин, всю дорогу забываю! В общем, того длинного в углу видишь? Он все равно свою девчонку отвозить будет, твою Лену и прихватит.
Ни Сергуня, ни тем более Федор не знали, что высокому парню в углу его девушка пару минут назад заявила, что он грубая скотина, надоел ей до смерти и не смел бы больше к ней приближаться. К сожалению, этой девке надавать по морде, чтобы не выдрючивалась и знала свое место, было опасно. Ладно, еще посмотрим, кто над кем посмеется... И надо подцепить какую-нибудь телку на ночь, если уж с этой обломалось...
Поздним утром довольный собой, партнершей и всем миром Федор вернулся домой и нашел сестру на полу без сознания.
– Лена почти два месяца в больнице пролежала, – рассказывал Федор очень спокойным, каким-то отстраненным голосом. – Физически она сейчас в норме, но... Видите ли, Ольга Анатольевна, у этого подонка родители большие люди. Точно не знаю, на кого они надавили, кому заплатили, но вывернулось все так, что это мы сами его подставили, чтобы потом деньги тянуть. Понимаете? Я специально уехал, а сестру оставил, Лена специально его спровоцировала... Вот это Ленку мою и добило. Она после больницы на улицу не выходит. Всегда такая чистюля была, каждая вещь на своем месте лежала, а теперь все валяется, грязь везде. Если я не напомню, не поест. Не читает совсем. И... и не разговаривает почти, – тут голос Федора все-таки дрогнул. – Целый день сидит за компом и раскладывает пасьянсы, один за другим, без конца. Я не знаю, что делать. Ольга Анатольевна, может, у вас получится с ней поговорить? Все-таки, вы женщина и вы с мамой работали...
– Федор, – осторожно спросила я, – а к специалисту обратиться вы не пробовали?
Лицо моего собеседника словно заледенело.
– Моя сестра не сумасшедшая. Извините, я, кажется, зря вас побеспокоил.
– А я, по-моему, и не говорила, что она сумасшедшая, поэтому не надо смотреть на меня как Новодворская на коммуняку, – преувеличенно сердито сказала я. – Просто я думаю, что могу своими дилетантскими попытками сделать еще хуже. А специалист...
– Нет. Если Лена решит, что я считаю ее ненормальной... Боюсь, это плохо кончится. Впрочем, я вас понимаю и благодарю, что выслушали.
– А вы меня не дослушали. Я знаю человека, который может вам помочь. Проверено на себе, будьте спокойны.
И я повела его к Борису. Пожалуй, из всех поступков, которые я совершала под влиянием минутных озарений, этот оказался самым результативным. Федор и Лена получили необходимую помощь. Борис получил вечно благодарного почитателя. Я получила беспроцентный кредит.
Какая я все-таки умница!
09.07.01
Вот уже месяц мы встречались с Олегом четыре-пять дней в неделю. Его зубная щетка и бритвенные принадлежности поселились на полочке в моей душевой, а тапочки – под вешалкой у двери. У Володьки Петрина из ЦНТ я записала несколько стрелялок. Мы вместе ездили по выходным за покупками на оптовый рынок и готовили обеды. Конечно, нельзя сказать, что наши встречи проходили в сплошном идиллическом согласии. При близком общении Олег оказался не таким уж молчуном и ко многим вещам, как выяснилось, у нас был совершенно разный подход. Впрочем, интенсивный обмен мнениями лишь подогревал взаимный интерес. Скучно друг с другом нам не было. Я с некоторым ужасом стала понимать, что привыкла к вечерним прогулкам и посиделкам за чашкой чая или бутылкой пива, к которым изредка присоединялся Борис, привыкла говорить по утрам: «Олег, кофе готов!», слышать в ответ сонное «Иду, иду...» и, самое страшное, привыкла ощущать по ночам рядом с собой теплое сильное тело, обнимающую меня ласковую руку. Плохо дело. А ведь после развода уверена была, что ни один мужик не сумеет залезть мне в душу. Как же теперь верить людям, если даже себе доверять нельзя?
Занятая собственными переживаниями, я и думать забыла о Виталии Ворошильском, но Алена напомнила о нем телефонным звонком однажды вечером, когда я, стараясь не уснуть, добивала очередной заказ.
– Олька! – заорала она. – Приезжает!
– Кто, Ворошильский?
– Да! Уговор в силе, помогать будешь?
– Ну, если ты по-прежнему хочешь...
– Конечно, хочу! Теперь вопрос – когда? Он приедет девятого и будет до пятнадцатого.
– Тогда вечером четырнадцатого.
– Это мне целую неделю терпеть?!
– Во-первых, ты еще раз все обдумаешь и окончательно решишь, проводить операцию или нет, во-вторых, разве лучше будет, если он всю неделю будет доказывать, что не верблюд и портить тебе настроение?
– Логично. Умеешь ты, подруга, разложить все по полочкам.
– А ты, подруга, умеешь подбивать честных людей на авантюры. Ирине звонила?
– Нет еще.
– Звони, сообщай новость, главную-то роль ей играть.
12.07.01
Я хозяйничала на кухне у Олега. Из ванной доносился плеск воды – мое солнышко отмывалось после трудового дня. На плите доходила гречневая каша и закипали сосиски. Приглушенно играл магнитофон. Семейная идиллия, черт ее подери!
За ужином я поделилась новостью: начинающий писатель В.М. Скоков, который остался очень доволен моей работой, пообещал шефине принести новую рукопись и передал презент для меня – роскошную коробку конфет.
– Он нашел спонсоров, и его первая книга уже печатается в типографии. Говорит, что у нас с Еленой легкая рука и обещает по экземпляру с автографом.
– Значит, опять будешь сидеть за компьютером с утра до ночи, а мне не разрешишь приезжать, – нахмурился Олег.
– Ничего, несколько дней потерпишь, – бессердечно сказала я, – зато будешь первым читателем нового бестселлера. А тот, прежний, не потерял?
– Нет, вон там, на полке стоит, рядом с альбомом.
– Да, а что?
– Хороший мотоцикл.
Чертов психолог! Олег расцвел как майская роза, и через секунду они с Борисом вовсю обсуждали ведущие звездочки, расточку цилиндров, зарядку аккумуляторов и прочие занимательные технические подробности. Я ничего не понимала, но смотреть на оживленного улыбающегося Олега было до чертиков приятно.
Наконец Борис встал и забрал распечатку.
– Рад был пообщаться с вами, но пора и честь знать. Я так понял, Олег, что в технике ты разбираешься. Можно тебя на три минуты для консультации, если Ольга не возражает?
– Можно, – немного удивленно сказал Олег. – А что надо?
– Пойдем, покажу.
Олег отсутствовал действительно не более трех минут и вернулся, почесывая затылок и улыбаясь довольно растеряно.
– Все в порядке? – поинтересовалась я.
– Ага. Интересный у тебя сосед.
На мгновение меня посетила странная мысль, но я тут же ее прогнала. Насколько я знаю Бориса, Олег совсем не в его вкусе.
Утомившись за день, вечер мы провели по-семейному тихо. Олег играл на компьютере, я постирала мелкие предметы туалета и завалилась на постель с книжкой Марининой. Иногда мы перебрасывались несколькими фразами. Было спокойно и легко.
Когда Олег оторвался от компьютера, уже темнело.
– Всех победил? – спросила я с улыбкой.
– Всех. Ну что, я поехал?
– А стоит ли?
– Не понял.
– Оставайся у меня. Только учти, постелю тебе на диване, здесь не поместимся.
– Оля, ты серьезно? – недоверчиво спросил Олег.
– Вполне. Только скажи, на сколько будильник заводить.
Олег присел на край кровати и прижал меня к себе. Я отчетливо слышала стук его сердца.
– Спасибо, – шепнул он мне на ухо. – Я тебя люблю, ты мое счастье.
Я протянула руку и выключила свет. На узкой кровати оказалось достаточно места для нас обоих и даже потом, совсем обессилев, мы не разомкнули объятий, так и заснули прижавшись, словно боясь отпустить друг друга.
05.06.01
Будильник заорал в шесть утра. Я слегка потормошила Олега:
– Солнце мое, пора вставать.
– Сейчас, сейчас, – сонно пробормотал Олег. – Еще пару минуточек и встаю.
Я накинула халат и отправилась включать чайник. Давно уже не случалось мне готовить завтрак мужчине. Что там у меня в холодильнике? Творог, сметана, масло, колбаска... отлично, сделаю бутерброды. Сахар заканчивается, надо не забыть купить.
– Олег, кофе готов.
– Иду, иду...
Олег появился из душевой умытый, с приглаженными влажными волосами. Я погладила его по щеке с отросшей щетиной.
– Настоящий абрек. У тебя в роду восточных людей не было?
– А черт его знает. Наверное, были, видишь, какой я черный и мохнатость повышенная.
Мгновенно проглотив пару бутербродов и чашку кофе, Олег встал:
– Ну что, попер я на работу. Эй, котяра, ты чего в шлем залез? Хочешь со мной на мотике погонять?
Котя, озадаченный непривычно ранней суетой в доме, мяукнул. Олег погладил его и спросил:
– Какие у нас на сегодня планы?
– Днем работа, а вечером надо к подруге заехать. Я звякну.
– Ладно, буду ждать. Все, побежал.
Я вышла проводить и мимоходом спросила:
– А что вчера Борису от тебя надо было?
Олег чуть смутился:
– Да ничего. Он сказал: «У тебя на лице крупными буквами написан вопрос – что у этого типа было с Ольгой? Отвечаю: ничего не было, нет и не будет никогда. У нас разные взгляды на личную жизнь». Оля, у меня, правда, такой вид был?
– Увы. Ну, иди, а то опоздаешь.
Олег уехал, а я включила компьютер. Сейчас скину на диск брошюрку о творчестве народного художника Овсянникова и пойду сдаваться шефине Елене.
Теплым летним вечером того же дня я сидела на террасе у Алены, любовалась закатными облаками и исповедовалась за чашкой чая с восхитительными булочками.
–Ты попалась, – сделала вывод подруга. – Тебе уже нравится кормить его завтраком, потом захочется стирать ему рубашки и штопать носки...
– Никогда! – возмутилась я. – До штопки носков я не опущусь. Мы будем выбрасывать рваные носки и покупать новые.
– «Мы будем»! Все ясно, скоро я услышу свадебный марш Мендельсона.
– Глупости. Во-первых, я старше на шесть лет...
– Ой-ой, как страшно! В наше время это не имеет значения.
– ... во-вторых, он меня замуж пока не звал.
– А если позовет, согласишься?
– Не знаю, Алена, я об этом не думала.
– А ты подумай, – наставительно сказала Алена. – Помнишь, сама говорила: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Приручила мальчика?
– Приручила, – кивнула я.
– Вот и думай об ответственности.
– Ох, Алена, я этой ответственности знаешь как боюсь!
28.06.01
Хорошо звучит: «Сегодня я встречалась со своим банкиром»! Гораздо солиднее, чем просто: «Я отдавала долг старому знакомому».
«Своего банкира» Федора Константиновича я знала с тех еще пор, когда он был студентом-экономистом Федей и заходил иногда в наш лицей, где работала заместителем директора по АХЧ (или попросту завхозом) его мать, женщина исключительной по нашим временам честности. Здесь училась и его сестра. Наши старшеклассницы провожали на редкость симпатичного юношу заинтересованными взглядами и всегда находили повод заглянуть на перемене в кабинет Натальи Ивановны.
В лицее к Наталье Ивановне относились с искренней симпатией практически все, и нас совершенно потрясло, когда она вместе с мужем погибла в автомобильной аварии. Ее дочь Лена как-то сразу повзрослела. Она училась в том же классе, что и большинство ребят из клуба, в котором я числилась «президентом без права решающего и совещательного голоса», поэтому мы иногда общались. Мне нравилась эта спокойная и доброжелательная девочка, очень похожая на мать. Свое горе она носила в себе и никому не выставляла напоказ.
Я ушла из лицея сразу после того, как отгуляла выпускной вечер со своими мальчиками-клубменами. К тому времени атмосфера в лицее изрядно испортилась. Все-таки не должны работать вместе на руководящих должностях муж и жена, особенно если жена-завуч ревнует мужа-директора ко всем мало-мальски молодым и привлекательным преподавательницам (коих у нас было большинство). Конечно, поначалу ребята названивали, мы даже несколько раз собирались всем клубом, но вскоре у мальчиков началась совсем другая – уже не лицейская, а взрослая – жизнь и, как это обычно бывает, звонки и встречи сошли на нет.
Потеряла я из виду и Лену. Откровенно говоря, тогда мне было не до чужих проблем – хватало собственных. Подходящая работа никак не находилась, а деньги подходили к концу. Я понемногу должала отцу и знакомым, пила чай без сахара и всерьез подумывала обратиться за помощью к маме и ее состоятельному мужу.
Федор позвонил в тот момент, когда я предавалась самым мрачным размышлениям о настоящем и будущем (до сих пор не знаю, где он раздобыл номер моего телефона).
– Ольга Анатольевна, это Федор Мальцев вас беспокоит. Вы, наверное, меня не помните? Я сын Натальи Ивановны, с которой вы работали в Ноосферном лицее.
– Почему же, помню, – ответила я почти правдиво. – Как ваши дела, как Лена?
– Я вот как раз о Лене хотел с вами поговорить. Ольга Анатольевна, мне очень нужна ваша помощь. Только это разговор не телефонный.
Я была заинтригована и согласилась.
Встречу мы назначили в парке на Крепостной горке. Когда Федор окликнул меня, я испытала легкий шок: если я столкнулась бы с ним на улице, то стопроцентно не узнала – милый юноша превратился в совершенно сногсшибательного мужчину. Хорошо еще, что блондины не в моем вкусе, иначе грозила опасность влюбиться по уши. Впрочем, когда он начал объяснять, зачем меня вызвал, все игривые мысли мгновенно вылетели у меня из головы.
После смерти родителей Федор и Лена остались в том же положении, что и я сейчас – практически без денег, только вот им и занимать было негде: со стороны матери у них не было никого, а родичи отца оказались редкостными тварями. Федор был твердо убежден, что пропавшие после похорон немногочисленные материнские золотые безделушки лежат по карманам двух теток, но доказать это не было возможности. Ему пришлось в срочном порядке переводиться на вечернее отделение и устраиваться на работу. Федору повезло: в одной группе с ним учился, а точнее – делал вид, что учится, – некий молодой оболтус, чей папа был фактическим владельцем «Южно–Российского инвестиционно-кредитного банка». К Федору этот юноша питал самые теплые чувства, так как только с его помощью умудрялся сдавать рефераты и курсовые, поэтому замолвил словечко перед папой, а уж дальше все пошло как в классической сказке о «бедном, но талантливом». Появились деньги, появилась уверенность в завтрашнем дне.
И вот тут кому-то «там, наверху», персонально ответственному за судьбу этих двоих, показалось, что им досталось еще слишком мало.
– Это я виноват, Ольга Анатольевна. Никогда себе не прощу.
Виноват он был, пожалуй, только в том, что не оказался ясновидцем.
Сергуня, тот самый сынок банкира, которого Федор спасал от отчисления и последующего папиного гнева, периодически приглашал его вместе с сестрой к себе на развеселые вечеринки. Так было и на этот раз. Федор от этих сборищ особого удовольствия не получал, но хотел, чтобы Лена немного развлеклась, и никакие тревожные предчувствия его не посещали. Наоборот, было очень весело, особенно когда одна из девушек, очаровательное бескомплексное создание, стала недвусмысленно намекать Федору на то, что живет одна и в случае чего никто мешать не будет...
– Федюнчик, не будь идиотом, – зашептал Сергуня, толкая друга в бок. – Люси девочка разборчивая, с кем попало не пойдет, так что не упускай случай! Второй раз не предложит.
Федору очень не хотелось упускать случай, но...
– А Лена?
– А что – Лена? – удивился Сергуня. – попрошу Кольку... или он Димка? Блин, всю дорогу забываю! В общем, того длинного в углу видишь? Он все равно свою девчонку отвозить будет, твою Лену и прихватит.
Ни Сергуня, ни тем более Федор не знали, что высокому парню в углу его девушка пару минут назад заявила, что он грубая скотина, надоел ей до смерти и не смел бы больше к ней приближаться. К сожалению, этой девке надавать по морде, чтобы не выдрючивалась и знала свое место, было опасно. Ладно, еще посмотрим, кто над кем посмеется... И надо подцепить какую-нибудь телку на ночь, если уж с этой обломалось...
Поздним утром довольный собой, партнершей и всем миром Федор вернулся домой и нашел сестру на полу без сознания.
– Лена почти два месяца в больнице пролежала, – рассказывал Федор очень спокойным, каким-то отстраненным голосом. – Физически она сейчас в норме, но... Видите ли, Ольга Анатольевна, у этого подонка родители большие люди. Точно не знаю, на кого они надавили, кому заплатили, но вывернулось все так, что это мы сами его подставили, чтобы потом деньги тянуть. Понимаете? Я специально уехал, а сестру оставил, Лена специально его спровоцировала... Вот это Ленку мою и добило. Она после больницы на улицу не выходит. Всегда такая чистюля была, каждая вещь на своем месте лежала, а теперь все валяется, грязь везде. Если я не напомню, не поест. Не читает совсем. И... и не разговаривает почти, – тут голос Федора все-таки дрогнул. – Целый день сидит за компом и раскладывает пасьянсы, один за другим, без конца. Я не знаю, что делать. Ольга Анатольевна, может, у вас получится с ней поговорить? Все-таки, вы женщина и вы с мамой работали...
– Федор, – осторожно спросила я, – а к специалисту обратиться вы не пробовали?
Лицо моего собеседника словно заледенело.
– Моя сестра не сумасшедшая. Извините, я, кажется, зря вас побеспокоил.
– А я, по-моему, и не говорила, что она сумасшедшая, поэтому не надо смотреть на меня как Новодворская на коммуняку, – преувеличенно сердито сказала я. – Просто я думаю, что могу своими дилетантскими попытками сделать еще хуже. А специалист...
– Нет. Если Лена решит, что я считаю ее ненормальной... Боюсь, это плохо кончится. Впрочем, я вас понимаю и благодарю, что выслушали.
– А вы меня не дослушали. Я знаю человека, который может вам помочь. Проверено на себе, будьте спокойны.
И я повела его к Борису. Пожалуй, из всех поступков, которые я совершала под влиянием минутных озарений, этот оказался самым результативным. Федор и Лена получили необходимую помощь. Борис получил вечно благодарного почитателя. Я получила беспроцентный кредит.
Какая я все-таки умница!
09.07.01
Вот уже месяц мы встречались с Олегом четыре-пять дней в неделю. Его зубная щетка и бритвенные принадлежности поселились на полочке в моей душевой, а тапочки – под вешалкой у двери. У Володьки Петрина из ЦНТ я записала несколько стрелялок. Мы вместе ездили по выходным за покупками на оптовый рынок и готовили обеды. Конечно, нельзя сказать, что наши встречи проходили в сплошном идиллическом согласии. При близком общении Олег оказался не таким уж молчуном и ко многим вещам, как выяснилось, у нас был совершенно разный подход. Впрочем, интенсивный обмен мнениями лишь подогревал взаимный интерес. Скучно друг с другом нам не было. Я с некоторым ужасом стала понимать, что привыкла к вечерним прогулкам и посиделкам за чашкой чая или бутылкой пива, к которым изредка присоединялся Борис, привыкла говорить по утрам: «Олег, кофе готов!», слышать в ответ сонное «Иду, иду...» и, самое страшное, привыкла ощущать по ночам рядом с собой теплое сильное тело, обнимающую меня ласковую руку. Плохо дело. А ведь после развода уверена была, что ни один мужик не сумеет залезть мне в душу. Как же теперь верить людям, если даже себе доверять нельзя?
Занятая собственными переживаниями, я и думать забыла о Виталии Ворошильском, но Алена напомнила о нем телефонным звонком однажды вечером, когда я, стараясь не уснуть, добивала очередной заказ.
– Олька! – заорала она. – Приезжает!
– Кто, Ворошильский?
– Да! Уговор в силе, помогать будешь?
– Ну, если ты по-прежнему хочешь...
– Конечно, хочу! Теперь вопрос – когда? Он приедет девятого и будет до пятнадцатого.
– Тогда вечером четырнадцатого.
– Это мне целую неделю терпеть?!
– Во-первых, ты еще раз все обдумаешь и окончательно решишь, проводить операцию или нет, во-вторых, разве лучше будет, если он всю неделю будет доказывать, что не верблюд и портить тебе настроение?
– Логично. Умеешь ты, подруга, разложить все по полочкам.
– А ты, подруга, умеешь подбивать честных людей на авантюры. Ирине звонила?
– Нет еще.
– Звони, сообщай новость, главную-то роль ей играть.
12.07.01
Я хозяйничала на кухне у Олега. Из ванной доносился плеск воды – мое солнышко отмывалось после трудового дня. На плите доходила гречневая каша и закипали сосиски. Приглушенно играл магнитофон. Семейная идиллия, черт ее подери!
За ужином я поделилась новостью: начинающий писатель В.М. Скоков, который остался очень доволен моей работой, пообещал шефине принести новую рукопись и передал презент для меня – роскошную коробку конфет.
– Он нашел спонсоров, и его первая книга уже печатается в типографии. Говорит, что у нас с Еленой легкая рука и обещает по экземпляру с автографом.
– Значит, опять будешь сидеть за компьютером с утра до ночи, а мне не разрешишь приезжать, – нахмурился Олег.
– Ничего, несколько дней потерпишь, – бессердечно сказала я, – зато будешь первым читателем нового бестселлера. А тот, прежний, не потерял?
– Нет, вон там, на полке стоит, рядом с альбомом.
