Ведь это я поднял народ 10-го августа, когда была окончательно свергнута монархия. А где была тогда эта жалкая лиса? Трусливо отсиживалась в доме Дюпле. А где он был 14-го июля 89-го, когда ты, Камилл, призвал народ к восстанию и штурму Бастилии? Опять же, сидел в своей норе и нос боялся высунуть.
- Да-а... - протянул Камилл, - такими давними кажутся сейчас эти времена. Как будто из прошлой жизни. Штурм Бастилии. Сколько было тогда надежд на новую светлую жизнь, ты помнишь, Жорж? И чем всё обернулось...
- Ладно! - Дантон хлопнул его по плечу. - Пока ещё рано лить слёзы. Вот если мой разговор с ним не получится, тогда...
- А где вы собираетесь встретится? - спросил Демулен.
- Я пригласил Робеспьера на ужин, к себе домой, - усмехнулся Дантон. - В эту среду.
- И он согласился?
- Да.
- Ну, дай-то Бог, чтобы что-то получилось, - проговорил Камилл. - Будем надеяться, что тебя, Жорж, он всё-таки услышит.
- Жорж, милый, куда лучше поставить цветы? - голосок юной Луизы звучал взволнованно. Она прижимала к груди большой букет белых лилий.
- Э... да поставь их уже куда-нибудь! - отозвался из другой комнаты Дантон.
- Ну... я даже не знаю, - пробормотала Луиза.
Она очень нервничала, так как перед Робеспьером, который совсем скоро должен был к ним придти, испытывала чувство какого-то необъяснимого страха.
- Господи! - Дантон вошёл в комнату, - вот беда... ставь в вазу на стол - да и всё.
Луиза кивнула, аккуратно поставила лилии в красивую фарфоровую вазу и поместила её в центр накрытого стола.
- Э, любимая, а что за цветочки-то? - засмеялся Дантон, быстрым шагом подходя к столу и окидывая взглядом букет.
- Лилии, - пробормотала Луиза, - Пьеретта специально купила сегодня, самые большие и красивые.
- Цветы, символизирующие монархию! - засмеялся Дантон, - что же ты так, Луиза! Как тебя так угораздило?
- Не знаю, Жорж, - пролепетала Луиза, совсем смутившись, - мы с Пьереттой как-то не подумали об этом. Да и я сама очень люблю лилии. Они ведь такие нежные и красивые.
- Глупенькая ты моя, - Дантон обнял её за талию. - Теперь Робеспьер обвинит нас в сочувствии к монархии, как пить дать. И отправит на гильотину! - он захохотал.
- Что же делать, Жорж? - глаза Луизы расширились. - Ну, давай я их выброшу!
Она потянулась к вазе.
- Да ладно, Лу! - Дантон перехватил её руку, - оставь! Пусть стоят.
- Как скажешь, - Луиза слегка улыбнулась. - Вино нести? Я специально его охладила.
- Вино? - переспросил Дантон, - нет, нет, не надо. Робеспьер не пьёт спиртное.
- Вообще не пьёт? - удивлённо спросила Луиза.
- Ну да, - весело отозвался Дантон. - А тебе это кажется странным, моя девочка, да? Особенно на фоне такого любителя выпить, как я?
Луиза шутливо отмахнулась от него.
- Да ну тебя, Жорж! Ладно, раз он не пьёт вино, тогда я принесу для него морс.
Она вышла из комнаты и вскоре вернулась с морсом и фруктами.
Луиза только успела поставить всё это на стол, как у входной двери прозвенел колокольчик. Молодая женщина вздрогнула и слегка побледнела.
- Это Робеспьер, - резко бросил Дантон, встав из кресла и пригладив волосы, - сиди здесь, Лу, я сам ему открою.
- Здравствуй, Жорж! - губы Робеспьера, вошедшего в квартиру, тронуло какое-то подобие бледной улыбки.
- Здравствуй! - Дантон отступил назад и сделал широкий приглашающий жест рукой, - проходи! Мы с Луизой рады тебе.
Он посмотрел на часы.
- О, ровно восемь вечера! Ты пунктуален.
- Как всегда, - сдержанно ответил Робеспьер, проходя в комнату, служившую чете Дантон столовой.
Он сдержанно поклонился Луизе, которая находилась в столовой.
- Добрый вечер, гражданин Робеспьер, - смущённо пробормотала она.
- Добрый вечер, гражданка, - ответил Робеспьер.
- Присаживайся, Максимилиан! - Дантон кивнул на накрытый стол.
- Ну, что стоишь, как вкопанная?! - обернулся он к застывшей у стола кухарке Пьеретте. - Неси нам жаркое, да поскорее!
Пьеретта кивнула и молниеносно исчезла за дверью.
Робеспьер, подобрав полы своего камзола оливкового цвета, сел за стол. Дантон сел с другого конца стола, напротив него. Луиза пристроилась рядом с мужем.
Гражданин Робеспьер по-прежнему внушал ей чувство какого-то безграничного страха. Она даже боялась поднимать на него глаза, и, опустив взгляд в тарелку, ковыряла ложкой салат.
- Бери сыр, Максимилиан, - усмехнулся Дантон. - Знаю, что ты его любишь.
- Спасибо, - Робеспьер взял тонкий ломтик сыра и положил в рот.
На пороге появилась Пьеретта, несущая поднос с дымящимся мясом и овощами.
- Благодарю, гражданка, - произнёс Робеспьер, получив блюдо с мясом.
Разговор не клеился. Все молча стали есть. С появлением Робеспьера в комнате вдруг возникла какая-то напряжённость. А Луизе даже показалось, что стало холоднее, чем обычно. Она подошла к приоткрытому окну и закрыла его.
Робеспьер аккуратно ел жаркое, запивая его морсом. Неожиданно, его светлый пронзительный взгляд упал на стоящий посередине стола букет белых лилий.
Луиза заметила это, и с тревогой взглянула на Дантона. Но тот молча жевал мясо, не обращая внимания на подобные нюансы.
- Цветы? - спросил Робеспьер, строго посмотрев на Луизу.
- Д-да, - запинаясь ответила она, - мы всегда ставим на стол живые цветы. Они так поднимают настроение.
- Красивые лилии, - слегка кивнул Робеспьер, - но, гражданка, нельзя ли поставить их подальше или вообще убрать?
Луиза испуганно посмотрела на Неподкупного.
- Слишком сильный цветочный запах, - объяснил он, - от него у меня обычно начинается мигрень.
Он потёр пальцами виски.
- Лу, давай, унеси их, - сказал Дантон. - Видишь, Максимилиану они не нравятся.
- Хорошо, - пролепетала Луиза и, взяв вазу с цветами, вышла с ней в другую комнату.
Когда Луиза доела мясо, выпила морс и теперь задумчиво сидела, боясь поднять глаза на их строгого гостя, Дантон наклонился к ней и прошептал на ухо:
- Лу, не обижайся, но мне нужно поговорить с Максимилианом с глазу на глаз.
- Да, да, конечно, Жорж, - с видимым облегчением проговорила Луиза, вставая из-за стола. - Пойду, займусь пока вышиванием или почитаю.
- Вот и славно, - улыбнулся Дантон, поцеловав её.
На прощание Луиза выдавила из себя робкую улыбку Робеспьеру, который смерил её своим пронзительным взглядом, и скрылась за дверью.
- У тебя очень милая жена, - заметил Робеспьер, вытирая губы салфеткой. - Правда, она совсем юная. Сколько ей?
- Недавно исполнилось восемнадцать. - Дантон откинулся на спинку кресла и посмотрел на Неподкупного, - да, она просто прелесть.
- Габриэль была старше, - заметил Робеспьер.
- Да, - Дантон немного раздражённо положил на тарелку вилку, которую до этого держал в руках. - Ты меня за это осуждаешь?
Возникла небольшая пауза.
- Нет, - Робеспьер сделал небольшой глоток морса. - Просто, узнав о твоей скорой женитьбе, я, скажу честно, был несколько удивлён.
- Ну, так уж я устроен, Максимилиан - парировал Дантон, - не могу долго быть один, - он засмеялся.
- Да, я это знаю, - сухо ответил Робеспьер, - но, полагаю, меня ты пригласил отнюдь не по этой причине.
- Максимилиан, - Дантон встал и тяжёлым шагом прошёлся по комнате, - нам необходимо поговорить. И мне бы очень хотелось, чтобы мы пришли к взаимопониманию.
- Относительно чего? - Робеспьер сцепил перед собой свои длинные пальцы, его глаза блеснули из-под очков.
Дантон сел на своё место, перевел дыхание, пригладил рукой волосы.
Робеспьер, пристально, не мигая, продолжал смотреть на него.
- Относительно политики террора, - громко произнёс Дантон. - Три недели назад я поднимал в Конвенте вопрос об учреждении Комитета милосердия. Тогда, Максимилиан, мне казалось, что и ты разделяешь эту идею. Ты аплодировал моей речи и, вроде бы, вполне поддержал мои предложения. Но что же я вижу теперь. Продолжаются аресты и казни, людей повсеместно хватают, закон "О подозрительных" стал применяться ещё жёстче. Может быть, пора остановиться? Хватит уже лить кровь, как воду.
- Аресты? - переспросил Робеспьер.
- Да, - кивнул головой Дантон, - к примеру, несколько дней назад был арестован Эро де Сешель.
- Де Сешель? - губы Робеспьера презрительно скривились. - И ты пригласил меня на ужин, чтобы просить за него? Если так, то это совершенно бессмысленно. Он давно уже запятнал себя перед республикой. Пришло время отвечать за это.
- Запятнал? - ухмыльнулся Дантон, - и чем же?
- Его поведение давно уже не соответствует нормам республиканской добродетели, - отчеканил Робеспьер.
- Добродетель? - с лёгкой иронией в голосе переспросил Дантон.
- Да, - ледяным тоном ответил Робеспьер. - Раньше Комитет ещё закрывал глаза на прежние интрижки Эро с оперными певицами. Но то, что последнее время он открыто жил с замужней женщиной, к тому же аристократкой, муж которой - эмигрант и один из откровенных монархистов - это ли не позор для республиканца?
- И поэтому ты хочешь отрубить ему голову? - язвительно спросил Дантон.
- Ты передёргиваешь, - сухо бросил Робеспьер, - это, конечно, не основная причина его ареста. А то, какие делишки Эро де Сешель проворачивал во время своих дипломатических миссий... надеюсь, тебе это известно. Сочувствие к подозрительным, помощь им в их желании покинуть страну...
- Да-а, - протянул Дантон, - всё это воистину чудовищные преступления.
- Дантон, по-моему ты никогда не бываешь серьёзным, - заметил Робеспьер.
Дантон встал и, достав со столика бутыль с вином, открыл её.
- Прости, но в отличие от тебя, я не могу довольствоваться одним морсом, - налив полный бокал, он почти залпом выпил его, кашлянул и вернулся за стол.
- Так-так-так... - продолжал Дантон, - значит, Эро опозорил честь республиканца тем, что открыто жил с замужней аристократкой. Так? Я тоже, вероятно, виновен в том, что женился на слишком молодой девице. Я правильно тебя понял, Робеспьер?
Он налил себе ещё один бокал.
- Не только в этом, - заметил Неподкупный.
- О, ну надо же! - засмеялся Дантон, - и в чём же ещё?
- Последнее время ты стал слишком богат. Ты купил несколько поместий, - холодно произнес Робеспьер, - для республиканца это не самое добродетельное поведение, подумай об этом.
- Вот чёрт! - воскликнул Дантон, сделав глоток вина. - Что же, покупка земли теперь запрещена законом? Как и частная собственность?
- Нет, - Робеспьер поджал губы, - не запрещена. Но истинного республиканца это не украшает.
- Боже мой! - Дантон со всей силы ударил кулаком по столу, - а что его украшает, скажи мне? Сидеть, как ты, в своей одинокой норе, без семьи, без женщины, без детей, и каждый день подписывать новые указы об арестах и казнях? Это, по-твоему, истинная добродетель?!
- Всё, хватит! - Робеспьер встал, кинув смятую салфетку. Его губы презрительно искривились. - Выслушивать оскорбления от тебя, Дантон, я не намерен. Думаю, мне пора.
Быстрым шагом он направился к двери.
- Позволь, я провожу тебя, - заметил Дантон, - и мы ещё не договорили.
- Не стоит! - бросил ему Неподкупный, - открой мне дверь.
Из другой комнаты вышла бледная встревоженная Луиза. Она с испугом посмотрела на мужчин.
- Всего хорошего, гражданка, - кивнул ей Робеспьер.
- До свидания, гражданин Робеспьер, - пробормотала Луиза, переводя взгляд с бледного, будто восковая маска, лица Робеспьера на покрасневшее рассерженное лицо мужа.
- И всё же, пойдём, пройдёмся на свежем воздухе! - раздраженно бросил Дантон, накидывая плащ, - Лу, закрой за нами!
Они шли по каменной мостовой, и их шаги гулко звучали на пустынной улице.
Уже почти стемнело. В воздухе было тепло и безветренно.
Робеспьер шёл вперед быстрым шагом, но Дантон неотступно следовал за ним.
- Оставь меня в покое! - обернувшись, бросил ему Робеспьер.
Они остановились на развилке. Широкая улица Кордельеров, на которой жил Дантон, закончилась. Начиналась другая, более узкая и извилистая улочка.
- Э, нет, - ухмыльнулся Дантон, схватив Робеспьера за локоть и с силой развернув к себе, - давай всё-таки договорим, дорогой Максимилиан.
- Мы уже всё сказали, - очки Робеспьера блеснули. - Дай мне пройти.
- Что с тобой произошло? - спросил Дантон, продолжая удерживать его за рукав, - что?! Вспомни начало революции. Мы все ведь тогда хотели одного и того же.
- Ты ошибаешься. Мы никогда не хотели одного и того же.
- Разве? А свобода? Братство? Справедливость?
- Пустые слова, - сухо бросил Робеспьер. - Дантон, ты так и не понял, что самое главное для республики - это людская добродетель. Истинная добродетель. И только она.
- Людская добродетель? Как раз это - химера... пустой звук.
- Ну конечно, Дантон. Не все же столь развратны, как ты... и те люди, которых ты защищаешь.
- Бог мой! - воскликнул Дантон, - добродетель! - его глаза зло сузились. - А, знаешь, что я скажу тебе, Робеспьер, что ты делаешь со страной ради своей поганой "добродетели"? То же, что я делаю каждую ночь со своей женой. Только ей это нравится, и мне не приходится держать её силой или угрожать гильотиной.
- Всё, хватит! - визгливо крикнул Робеспьер, - дай мне пройти!
- Боже... - Дантон отпустил рукав Неподкупного, с презрением глядя на него. - Да ты же евнух, Робеспьер. В тебе нет ничего мужского...
- Уйди с моей дороги! - прошипел ему Робеспьер, оттолкнув в сторону.
Он двинулся вперёд, быстрым шагом, и вскоре, скрылся за поворотом.
Дантон некоторое время смотрел ему вслед, затем пошёл обратно, домой.
Дантон толкнул массивную дверь типографии и вошёл внутрь. Несмотря на воскресное утро, там вовсю кипела работа. Матье и Пьер суетились около печатных станков. Демулен вместе с Тильером стояли у окна и вполголоса обсуждали что-то. Они одновременно повернулись к вошедшему в помещение Дантону.
- Жорж! - Камилл быстро подошёл к нему, - ну, как прошёл вчерашний ужин?
- А-а! - Дантон неопределённо махнул рукой и тяжело опустился на деревянный табурет. - А ты и в выходные работаешь, Камилл? Сперва я зашёл к вам, но Люсиль сказала, что ты уже в типографии.
- Ну да, - Демулен кивнул, - сейчас печатаем дополнительный тираж шестого номера "Кордельера". Он разошёлся мгновенно, но хватило не всем. Люди хотят ещё. А я уже готовлю и седьмой номер.
- Рене, ты всё понял, что я тебе только что говорил? - Камилл обернулся в сторону стоявшего позади них Тильера.
- Да, гражданин Демулен, всё будет сделано, как надо.
- Отлично. Ну тогда всё, можешь идти продолжать работу.
Тильер кивнул и вернулся к печатным станкам.
- Ну что, Жорж? - Камилл нагнулся к сидящему Дантону и дотронулся до его плеча, - ну, рассказывай же! Что ты молчишь?
- А что говорить, Камилл? - Дантон тяжело вздохнул, - ты оказался прав, переубедить эту лису невозможно. Похоже, он совсем помешался на своей "добродетели". И у меня, увы, не получилось быть с ним дипломатичным. Высказал ему кое-что откровенно.
Дантон усмехнулся.
- У меня были мысли, что ничего не получится, - тихо сказал Камилл, - Робеспьер сейчас полностью под влиянием своих друзей из Комитета и этого мальчишки Сен-Жюста.
- Да, они просто фанатики, - горько усмехнулся Дантон.
- Сен-Жюст похож на одержимого, - Камилл быстро прошелся по помещению, - а главное, он вносит безумные поправки в законы, которые Конвент безоговорочно принимает.
- Да-а... - протянул Камилл, - такими давними кажутся сейчас эти времена. Как будто из прошлой жизни. Штурм Бастилии. Сколько было тогда надежд на новую светлую жизнь, ты помнишь, Жорж? И чем всё обернулось...
- Ладно! - Дантон хлопнул его по плечу. - Пока ещё рано лить слёзы. Вот если мой разговор с ним не получится, тогда...
- А где вы собираетесь встретится? - спросил Демулен.
- Я пригласил Робеспьера на ужин, к себе домой, - усмехнулся Дантон. - В эту среду.
- И он согласился?
- Да.
- Ну, дай-то Бог, чтобы что-то получилось, - проговорил Камилл. - Будем надеяться, что тебя, Жорж, он всё-таки услышит.
***
- Жорж, милый, куда лучше поставить цветы? - голосок юной Луизы звучал взволнованно. Она прижимала к груди большой букет белых лилий.
- Э... да поставь их уже куда-нибудь! - отозвался из другой комнаты Дантон.
- Ну... я даже не знаю, - пробормотала Луиза.
Она очень нервничала, так как перед Робеспьером, который совсем скоро должен был к ним придти, испытывала чувство какого-то необъяснимого страха.
- Господи! - Дантон вошёл в комнату, - вот беда... ставь в вазу на стол - да и всё.
Луиза кивнула, аккуратно поставила лилии в красивую фарфоровую вазу и поместила её в центр накрытого стола.
- Э, любимая, а что за цветочки-то? - засмеялся Дантон, быстрым шагом подходя к столу и окидывая взглядом букет.
- Лилии, - пробормотала Луиза, - Пьеретта специально купила сегодня, самые большие и красивые.
- Цветы, символизирующие монархию! - засмеялся Дантон, - что же ты так, Луиза! Как тебя так угораздило?
- Не знаю, Жорж, - пролепетала Луиза, совсем смутившись, - мы с Пьереттой как-то не подумали об этом. Да и я сама очень люблю лилии. Они ведь такие нежные и красивые.
- Глупенькая ты моя, - Дантон обнял её за талию. - Теперь Робеспьер обвинит нас в сочувствии к монархии, как пить дать. И отправит на гильотину! - он захохотал.
- Что же делать, Жорж? - глаза Луизы расширились. - Ну, давай я их выброшу!
Она потянулась к вазе.
- Да ладно, Лу! - Дантон перехватил её руку, - оставь! Пусть стоят.
- Как скажешь, - Луиза слегка улыбнулась. - Вино нести? Я специально его охладила.
- Вино? - переспросил Дантон, - нет, нет, не надо. Робеспьер не пьёт спиртное.
- Вообще не пьёт? - удивлённо спросила Луиза.
- Ну да, - весело отозвался Дантон. - А тебе это кажется странным, моя девочка, да? Особенно на фоне такого любителя выпить, как я?
Луиза шутливо отмахнулась от него.
- Да ну тебя, Жорж! Ладно, раз он не пьёт вино, тогда я принесу для него морс.
Она вышла из комнаты и вскоре вернулась с морсом и фруктами.
Луиза только успела поставить всё это на стол, как у входной двери прозвенел колокольчик. Молодая женщина вздрогнула и слегка побледнела.
- Это Робеспьер, - резко бросил Дантон, встав из кресла и пригладив волосы, - сиди здесь, Лу, я сам ему открою.
Глава 24. И СНОВА О ДОБРОДЕТЕЛИ...
- Здравствуй, Жорж! - губы Робеспьера, вошедшего в квартиру, тронуло какое-то подобие бледной улыбки.
- Здравствуй! - Дантон отступил назад и сделал широкий приглашающий жест рукой, - проходи! Мы с Луизой рады тебе.
Он посмотрел на часы.
- О, ровно восемь вечера! Ты пунктуален.
- Как всегда, - сдержанно ответил Робеспьер, проходя в комнату, служившую чете Дантон столовой.
Он сдержанно поклонился Луизе, которая находилась в столовой.
- Добрый вечер, гражданин Робеспьер, - смущённо пробормотала она.
- Добрый вечер, гражданка, - ответил Робеспьер.
- Присаживайся, Максимилиан! - Дантон кивнул на накрытый стол.
- Ну, что стоишь, как вкопанная?! - обернулся он к застывшей у стола кухарке Пьеретте. - Неси нам жаркое, да поскорее!
Пьеретта кивнула и молниеносно исчезла за дверью.
Робеспьер, подобрав полы своего камзола оливкового цвета, сел за стол. Дантон сел с другого конца стола, напротив него. Луиза пристроилась рядом с мужем.
Гражданин Робеспьер по-прежнему внушал ей чувство какого-то безграничного страха. Она даже боялась поднимать на него глаза, и, опустив взгляд в тарелку, ковыряла ложкой салат.
- Бери сыр, Максимилиан, - усмехнулся Дантон. - Знаю, что ты его любишь.
- Спасибо, - Робеспьер взял тонкий ломтик сыра и положил в рот.
На пороге появилась Пьеретта, несущая поднос с дымящимся мясом и овощами.
- Благодарю, гражданка, - произнёс Робеспьер, получив блюдо с мясом.
Разговор не клеился. Все молча стали есть. С появлением Робеспьера в комнате вдруг возникла какая-то напряжённость. А Луизе даже показалось, что стало холоднее, чем обычно. Она подошла к приоткрытому окну и закрыла его.
Робеспьер аккуратно ел жаркое, запивая его морсом. Неожиданно, его светлый пронзительный взгляд упал на стоящий посередине стола букет белых лилий.
Луиза заметила это, и с тревогой взглянула на Дантона. Но тот молча жевал мясо, не обращая внимания на подобные нюансы.
- Цветы? - спросил Робеспьер, строго посмотрев на Луизу.
- Д-да, - запинаясь ответила она, - мы всегда ставим на стол живые цветы. Они так поднимают настроение.
- Красивые лилии, - слегка кивнул Робеспьер, - но, гражданка, нельзя ли поставить их подальше или вообще убрать?
Луиза испуганно посмотрела на Неподкупного.
- Слишком сильный цветочный запах, - объяснил он, - от него у меня обычно начинается мигрень.
Он потёр пальцами виски.
- Лу, давай, унеси их, - сказал Дантон. - Видишь, Максимилиану они не нравятся.
- Хорошо, - пролепетала Луиза и, взяв вазу с цветами, вышла с ней в другую комнату.
Когда Луиза доела мясо, выпила морс и теперь задумчиво сидела, боясь поднять глаза на их строгого гостя, Дантон наклонился к ней и прошептал на ухо:
- Лу, не обижайся, но мне нужно поговорить с Максимилианом с глазу на глаз.
- Да, да, конечно, Жорж, - с видимым облегчением проговорила Луиза, вставая из-за стола. - Пойду, займусь пока вышиванием или почитаю.
- Вот и славно, - улыбнулся Дантон, поцеловав её.
На прощание Луиза выдавила из себя робкую улыбку Робеспьеру, который смерил её своим пронзительным взглядом, и скрылась за дверью.
- У тебя очень милая жена, - заметил Робеспьер, вытирая губы салфеткой. - Правда, она совсем юная. Сколько ей?
- Недавно исполнилось восемнадцать. - Дантон откинулся на спинку кресла и посмотрел на Неподкупного, - да, она просто прелесть.
- Габриэль была старше, - заметил Робеспьер.
- Да, - Дантон немного раздражённо положил на тарелку вилку, которую до этого держал в руках. - Ты меня за это осуждаешь?
Возникла небольшая пауза.
- Нет, - Робеспьер сделал небольшой глоток морса. - Просто, узнав о твоей скорой женитьбе, я, скажу честно, был несколько удивлён.
- Ну, так уж я устроен, Максимилиан - парировал Дантон, - не могу долго быть один, - он засмеялся.
- Да, я это знаю, - сухо ответил Робеспьер, - но, полагаю, меня ты пригласил отнюдь не по этой причине.
- Максимилиан, - Дантон встал и тяжёлым шагом прошёлся по комнате, - нам необходимо поговорить. И мне бы очень хотелось, чтобы мы пришли к взаимопониманию.
- Относительно чего? - Робеспьер сцепил перед собой свои длинные пальцы, его глаза блеснули из-под очков.
Дантон сел на своё место, перевел дыхание, пригладил рукой волосы.
Робеспьер, пристально, не мигая, продолжал смотреть на него.
- Относительно политики террора, - громко произнёс Дантон. - Три недели назад я поднимал в Конвенте вопрос об учреждении Комитета милосердия. Тогда, Максимилиан, мне казалось, что и ты разделяешь эту идею. Ты аплодировал моей речи и, вроде бы, вполне поддержал мои предложения. Но что же я вижу теперь. Продолжаются аресты и казни, людей повсеместно хватают, закон "О подозрительных" стал применяться ещё жёстче. Может быть, пора остановиться? Хватит уже лить кровь, как воду.
- Аресты? - переспросил Робеспьер.
- Да, - кивнул головой Дантон, - к примеру, несколько дней назад был арестован Эро де Сешель.
- Де Сешель? - губы Робеспьера презрительно скривились. - И ты пригласил меня на ужин, чтобы просить за него? Если так, то это совершенно бессмысленно. Он давно уже запятнал себя перед республикой. Пришло время отвечать за это.
- Запятнал? - ухмыльнулся Дантон, - и чем же?
- Его поведение давно уже не соответствует нормам республиканской добродетели, - отчеканил Робеспьер.
- Добродетель? - с лёгкой иронией в голосе переспросил Дантон.
- Да, - ледяным тоном ответил Робеспьер. - Раньше Комитет ещё закрывал глаза на прежние интрижки Эро с оперными певицами. Но то, что последнее время он открыто жил с замужней женщиной, к тому же аристократкой, муж которой - эмигрант и один из откровенных монархистов - это ли не позор для республиканца?
- И поэтому ты хочешь отрубить ему голову? - язвительно спросил Дантон.
- Ты передёргиваешь, - сухо бросил Робеспьер, - это, конечно, не основная причина его ареста. А то, какие делишки Эро де Сешель проворачивал во время своих дипломатических миссий... надеюсь, тебе это известно. Сочувствие к подозрительным, помощь им в их желании покинуть страну...
- Да-а, - протянул Дантон, - всё это воистину чудовищные преступления.
- Дантон, по-моему ты никогда не бываешь серьёзным, - заметил Робеспьер.
Дантон встал и, достав со столика бутыль с вином, открыл её.
- Прости, но в отличие от тебя, я не могу довольствоваться одним морсом, - налив полный бокал, он почти залпом выпил его, кашлянул и вернулся за стол.
- Так-так-так... - продолжал Дантон, - значит, Эро опозорил честь республиканца тем, что открыто жил с замужней аристократкой. Так? Я тоже, вероятно, виновен в том, что женился на слишком молодой девице. Я правильно тебя понял, Робеспьер?
Он налил себе ещё один бокал.
- Не только в этом, - заметил Неподкупный.
- О, ну надо же! - засмеялся Дантон, - и в чём же ещё?
- Последнее время ты стал слишком богат. Ты купил несколько поместий, - холодно произнес Робеспьер, - для республиканца это не самое добродетельное поведение, подумай об этом.
- Вот чёрт! - воскликнул Дантон, сделав глоток вина. - Что же, покупка земли теперь запрещена законом? Как и частная собственность?
- Нет, - Робеспьер поджал губы, - не запрещена. Но истинного республиканца это не украшает.
- Боже мой! - Дантон со всей силы ударил кулаком по столу, - а что его украшает, скажи мне? Сидеть, как ты, в своей одинокой норе, без семьи, без женщины, без детей, и каждый день подписывать новые указы об арестах и казнях? Это, по-твоему, истинная добродетель?!
- Всё, хватит! - Робеспьер встал, кинув смятую салфетку. Его губы презрительно искривились. - Выслушивать оскорбления от тебя, Дантон, я не намерен. Думаю, мне пора.
Быстрым шагом он направился к двери.
- Позволь, я провожу тебя, - заметил Дантон, - и мы ещё не договорили.
- Не стоит! - бросил ему Неподкупный, - открой мне дверь.
Из другой комнаты вышла бледная встревоженная Луиза. Она с испугом посмотрела на мужчин.
- Всего хорошего, гражданка, - кивнул ей Робеспьер.
- До свидания, гражданин Робеспьер, - пробормотала Луиза, переводя взгляд с бледного, будто восковая маска, лица Робеспьера на покрасневшее рассерженное лицо мужа.
- И всё же, пойдём, пройдёмся на свежем воздухе! - раздраженно бросил Дантон, накидывая плащ, - Лу, закрой за нами!
***
Они шли по каменной мостовой, и их шаги гулко звучали на пустынной улице.
Уже почти стемнело. В воздухе было тепло и безветренно.
Робеспьер шёл вперед быстрым шагом, но Дантон неотступно следовал за ним.
- Оставь меня в покое! - обернувшись, бросил ему Робеспьер.
Они остановились на развилке. Широкая улица Кордельеров, на которой жил Дантон, закончилась. Начиналась другая, более узкая и извилистая улочка.
- Э, нет, - ухмыльнулся Дантон, схватив Робеспьера за локоть и с силой развернув к себе, - давай всё-таки договорим, дорогой Максимилиан.
- Мы уже всё сказали, - очки Робеспьера блеснули. - Дай мне пройти.
- Что с тобой произошло? - спросил Дантон, продолжая удерживать его за рукав, - что?! Вспомни начало революции. Мы все ведь тогда хотели одного и того же.
- Ты ошибаешься. Мы никогда не хотели одного и того же.
- Разве? А свобода? Братство? Справедливость?
- Пустые слова, - сухо бросил Робеспьер. - Дантон, ты так и не понял, что самое главное для республики - это людская добродетель. Истинная добродетель. И только она.
- Людская добродетель? Как раз это - химера... пустой звук.
- Ну конечно, Дантон. Не все же столь развратны, как ты... и те люди, которых ты защищаешь.
- Бог мой! - воскликнул Дантон, - добродетель! - его глаза зло сузились. - А, знаешь, что я скажу тебе, Робеспьер, что ты делаешь со страной ради своей поганой "добродетели"? То же, что я делаю каждую ночь со своей женой. Только ей это нравится, и мне не приходится держать её силой или угрожать гильотиной.
- Всё, хватит! - визгливо крикнул Робеспьер, - дай мне пройти!
- Боже... - Дантон отпустил рукав Неподкупного, с презрением глядя на него. - Да ты же евнух, Робеспьер. В тебе нет ничего мужского...
- Уйди с моей дороги! - прошипел ему Робеспьер, оттолкнув в сторону.
Он двинулся вперёд, быстрым шагом, и вскоре, скрылся за поворотом.
Дантон некоторое время смотрел ему вслед, затем пошёл обратно, домой.
Глава 25. "СЖЕЧЬ - НЕ ЗНАЧИТ ОПРОВЕРГНУТЬ"
Дантон толкнул массивную дверь типографии и вошёл внутрь. Несмотря на воскресное утро, там вовсю кипела работа. Матье и Пьер суетились около печатных станков. Демулен вместе с Тильером стояли у окна и вполголоса обсуждали что-то. Они одновременно повернулись к вошедшему в помещение Дантону.
- Жорж! - Камилл быстро подошёл к нему, - ну, как прошёл вчерашний ужин?
- А-а! - Дантон неопределённо махнул рукой и тяжело опустился на деревянный табурет. - А ты и в выходные работаешь, Камилл? Сперва я зашёл к вам, но Люсиль сказала, что ты уже в типографии.
- Ну да, - Демулен кивнул, - сейчас печатаем дополнительный тираж шестого номера "Кордельера". Он разошёлся мгновенно, но хватило не всем. Люди хотят ещё. А я уже готовлю и седьмой номер.
- Рене, ты всё понял, что я тебе только что говорил? - Камилл обернулся в сторону стоявшего позади них Тильера.
- Да, гражданин Демулен, всё будет сделано, как надо.
- Отлично. Ну тогда всё, можешь идти продолжать работу.
Тильер кивнул и вернулся к печатным станкам.
- Ну что, Жорж? - Камилл нагнулся к сидящему Дантону и дотронулся до его плеча, - ну, рассказывай же! Что ты молчишь?
- А что говорить, Камилл? - Дантон тяжело вздохнул, - ты оказался прав, переубедить эту лису невозможно. Похоже, он совсем помешался на своей "добродетели". И у меня, увы, не получилось быть с ним дипломатичным. Высказал ему кое-что откровенно.
Дантон усмехнулся.
- У меня были мысли, что ничего не получится, - тихо сказал Камилл, - Робеспьер сейчас полностью под влиянием своих друзей из Комитета и этого мальчишки Сен-Жюста.
- Да, они просто фанатики, - горько усмехнулся Дантон.
- Сен-Жюст похож на одержимого, - Камилл быстро прошелся по помещению, - а главное, он вносит безумные поправки в законы, которые Конвент безоговорочно принимает.
