Адель взволнованно слушала его, прижав руки к груди.
- Да,- ответила она, - и сейчас столько казней...
- Все это враги республики, - с ироничной интонацией произнес Эро. - Только почему-то их становится все больше и больше с каждым днем.
- Знаешь, Эро, - начала Адель, - я, наверное, не имею права тебе это советовать, но у тебя столько писем от эмигрантов...
- И что же, милая? - Эро подошел и обнял ее за талию, - ты боишься?
Адель почувствовала, что он был уже изрядно пьян.
Молодая женщина кивнула.
- Я не буду уничтожать письма своих друзей в угоду Комитету и лично Робеспьеру, - улыбнулся Эро, целуя ее в родинку на шее.
- Но это опасно... - Адель посмотрела на него, и ее темные глаза стали совсем черными.
- Возможно, - отозвался ее любимый. - Но сейчас становится опасно все, поэтому не угадаешь.
- Просто я не хочу тебя потерять, - прошептала Адель.
- Ты знаешь, Адель, я люблю придумывать афоризмы. - Эро улыбнулся, обнимая молодую женщину за талию. - Вот недавно, мне пришла в голову такая мысль:
"Жизнь - как кровля. Одни люди падают с нее, другие скатываются".
Звучит не особо радостно, но это так...
- И всё?! - воскликнула Адель.
- Что всё, милая? - Эро провел рукой по ее щеке.
- Неужели больше нет никакого выбора?
- Есть еще один, - грустно усмехнулся Эро. - Отрастить себе крылья и улететь. Но, как ты понимаешь, любимая, для простого смертного человека этот выбор не осуществим.
- А я вспомнила сейчас про голубей, - ответила Адель. - Помнишь, Люсиль Демулен рассказывала про них? Парочка голубей, не пожелавшая улететь и поселившаяся на статуе Свободы, рядом с гильотиной.
- Что-то смутно припоминаю... - улыбнулся Эро. - Да, а птички-то не понимают своего счастья... Они могут свободно перелететь границы страны, им не нужно свидетельство о гражданской благонадежности. На них не напишут донос, и они не должны выражать постоянную преданность правительству. Счастливые да и только.
- Эро... - Адель взяла любимого за руку и внимательно посмотрела в глаза. - Мы ведь тоже будем счастливы, правда?
- Будем счастливы прямо сейчас! - Эро подхватил ее на руки.
***
Прошло несколько дней. Закончился процесс над бывшей королевой Марией-Антуанеттой или, как теперь ее презрительно называли в народе, вдовой Капет.
16-го октября 1793-го года в десять часов утра ее жизнь оборвал нож гильотины. Теперь он работал с завидной регулярностью. Как сказал Эро де Сешель, "врагов республики" становилось все больше и больше. Было даже странно, откуда они берутся в таком количестве. Не последнюю роль играли теперь и доносы, во многом анонимные, которые "добродетельные" граждане активно строчили друг на друга. В воздухе Парижа повисли страх и обреченность...
В один из дней конца октября Эро де Сешель пришел домой чуть позже обычного. Он выглядел более веселым, чем в последние дни, и Адель сразу же заметила эту перемену.
- Я все-таки добился, чтобы меня направили в командировку, Адель, - сказал он, когда они сидели в столовой за ужином. - Чувствую, что надо отдохнуть от того, что творится в Париже. Я здесь просто задыхаюсь...
- Командировка? - Адель слегка нахмурила свои красивые темные брови и между ними пролегла небольшая морщинка. - Куда? И надолго?
- Возможно, на пару месяцев, - весело ответил Эро. - Это зависит от того, как там пойдут дела. Департамент Верхний Рейн, город Бельфор, это на самой границе с Германией.
Адель медленно жевала кусочек омлета, размышляя, как сказать любимому, что хочет поехать вместе с ним. Но Эро сам опередил ее вопрос.
- Любимая, - он внимательно посмотрел на молодую женщину. - Ты не хотела бы...
- Конечно! - воскликнула Адель. - Я поеду с тобой, Эро. Мне уже тоже смертельно надоел этот Париж.
***
Бельфор,
октябрь 1793 года.
Перед зданием провинциальной гостиницы остановился большой дорожный экипаж. Эро де Сешель вышел первым и галантно подал Адель руку.
- Вот мы и на месте, любимая, - улыбнулся он.
В лицо молодой женщине ударил порыв холодного ветра, и она поправила сбившуюся вуаль.
- В Бельфоре не очень-то жарко, - улыбнулась Адель.
- Дело идет к зиме, мадам, - ответил ей встречавший их молодой человек, высокий и приятной наружности.
Его звали Жак Катюсс, и Эро, знавший его раньше, договорился, что Катюсс будет работать у него переводчиком.
Здесь, в Эльзасе, на самой границе Франции с Германией, жили довольно много баронов-немцев, считавшихся тем не менее французскими подданными.
Эро вынес из экипажа саквояж и поставил его на землю. Катюсс достал второй чемодан с вещами Адель. Она зачем-то взяла с собой довольно много пышных красивых платьев, хотя, теперь уже понимала, что щеголять в них здесь будет особенно негде.
- Я несу это в номер, гражданин Эро? - весело спросил Катюсс, держа в руках чемодан Адель.
Эро кивнул, и Катюсс скрылся за дверью гостиницы.
Тем временем, из экипажа два человека, которых Эро позвал заранее, выгрузили еще что-то - какие-то прямоугольные предметы, накрытые плотной темной тканью.
- Поставьте пока к стене, - бросил работникам Эро. - Сейчас скажу, куда вам это отнести.
- Слушаемся, гражданин, - подобострастно хмыкнул один из рабочих - здоровый рыжий парень. Второй, более, щуплый, стоял рядом молча.
Адель через плечо бросила взгляд на накрытые тканью предметы. Они были большими и по-видимому, тяжелыми.
- Что это такое, Эро? - спросила она, дотронувшись до его руки.
- Это... гильотина, - тихо ответил он. - В Бельфоре своей нет, поэтому пришлось везти ее из Парижа.
Глава 22
Адель поставила сумочку на каминную полку, сняла с рук длинные узкие перчатки и осмотрела комнату. Она была довольно большой. На стенах - обои приятного бежевого цвета с золотистыми узорами в виде лилий. У окна стояла широкая кровать, застеленная атласным покрывалом. Рядом с камином располагались два элегантных кресла, а чуть поодаль - довольно большой стол. Ещё была этажерка, шкаф для вещей и комод с большим овальным зеркалом в красивой оправе. Номер оставил у Адель приятное впечатление. Молодая графиня подошла к окну и слегка отодвинув тяжелую бархатную штору, посмотрела вниз. Дорожный экипаж уже уехал. Части гильотины, накрытые темной тканью все также стояли, прислоненные к стене. Рядом с ними топтались два гражданина рабочих, ожидающие дальнейших указаний Эро де Сешеля. Вот, он появился из двери гостиницы, куда уже заходил вместе с Адель и сделал рабочим какой-то знак. Подхватив завернутые в тряпку предметы, они зашли вместе с ними в здание.
Адель слегка нахмурила брови, наблюдая за этой сценой.
"Интересно, как они объяснят всё это это хозяйке гостиницы?" - подумала молодая женщина.
Впрочем, власть комиссаров, присланных из Конвента, была безграничной, их боялись. Поэтому можно было ничего и не объяснять. Адель почувствовала это сразу, когда они десять минут назад зашли вместе с Эро де Сешелем в дверь гостиницы. Увидевшая их хозяйка - женщина средних лет, несколько располневшая, но с довольно приятным лицом и живыми темными глазами, сразу же вскочила. Нервным движением она поправила приколотую к оборкам блузки трехцветную кокарду.
- Гражданин комиссар? - заискивающим голосом приветствовала она вошедших. - Гражданин Катюсс уже сообщил мне, что вы хотите остановиться в нашей гостинице. И я приготовила самый лучший номер.
Стоявший рядом с ними Катюсс кивнул. В руках он держал чемодан Адель.
Хозяйка гостиницы поправила выбившийся из-под чепца локон вьющихся рыжеватых волос и перевела взгляд на молодую женщину.
- Комната большая и с хорошим камином, - продолжила она.
- Здравствуйте, гражданка, - улыбнулся ей Эро. - Это правильно, потому что я приехал с женой.
Державшая его за локоть Адель, почувствовала радость от этих слов.
Хозяйка гостиницы дружелюбно улыбнулась ей.
- Если вы проголодались с дороги, - продолжала она, - то у нас здесь, прямо в гостинице, есть харчевня. Только вход с противоположной стороны. Или же можете заказать еду прямо себе в номер.
Она выжидательно посмотрела на Эро де Сешеля.
- Благодарю, гражданка, - ответил Эро, - чуть попозже, когда отнесем все вещи и осмотримся на месте, мы обязательно зайдем туда поужинать.
- Вот и отлично, - женщина опять лучезарно улыбнулась. - Надеюсь, вам с женой все понравится.
Но от Адель не ускользнули нервные движения, которыми она периодически поправляла трехцветную кокарду. И страх в её глазах.
- Номер на втором этаже, третья дверь слева. Вот ваш ключ, гражданин, - проговорила хозяйка, протягивая Эро ключ от номера.
- Замечательно. Благодарю вас. - Эро взял ключ, расплатился, и они с Адель стали подниматься по деревянной лестнице с широкими резными перилами.
Эро де Сешель открыл дверь номера и поставил на пол свой саквояж и саквояж Адель.
- О... - присвистнул Катюсс. - Очень уютная комнатка.
- Да, вполне уютно, - отозвался Эро.
- Здесь и кладовка есть. Или что это такое, Эро? - Катюсс подошел к двери, которая располагалась слева и повернул ручку. Дверь была не заперта. Это действительно оказалась совсем маленькая комнатка, выполнявшая по-видимости, роль кладовки.
- Отлично, - проговорил Эро де Сешель, подходя и заглядывая внутрь.
- Мадам, я положу чемодан на кровать? - обратился Катюсс к Адель, держа в руках чемодан.
- Да, да, - кивнула молодая женщина, - положите пока туда, я начну распаковывать вещи. Спасибо вам большое, Жак.
- Пустяки. Не стоит благодарности, - лучезарно улыбнулся Катюсс.
Оставив Адель в номере, Эро и Катюсс пошли улаживать оставшиеся дела.
Адель, уставшая с дороги, присела на кровати и провела рукой по прохладному атласному покрывалу. На нем были вышиты розы, и молодая женщина невольно вспомнила, что гостиница в Шамбери, где произошел ее решающий разговор с Эро, называлась "Роза Савойи". Нынешняя же гостиница носила весьма патриотическое, в духе нового времени, название "Друг патриота". Тянуло прилечь, но Адель не поддалась этому желанию и, открыв чемодан, стала неторопливо разбирать вещи.
Повесив несколько платьев в шкаф и сложив часть вещей в комод, она подошла к окну, где и увидела, как рабочие по приказу Эро, занесли гильотину в гостиницу.
"Неужели, они несут ее сюда?" - с некоторой тревогой подумала молодая женщина, проведя рукой по лбу.
Вскоре, как-будто в подтверждение ее догадки, за дверью раздались тяжелые шаги и голос Эро. Дверь открылась, и на пороге комнаты появились двое уже известных Адель рабочих, державших знакомые предметы.
Эро прошел вперед, открыл дверь в кладовку и сделал приглашающий жест рукой. - Давайте, заносите ее в комнату!
Парни с трудом втащили гильотину в кладовку. Адель услышала тяжелый стук опустившихся на пол деталей, затем граждане вышли.
Рыжеволосый вытер пот со лба.
- Тяжелая она, зараза! - невольно вырвалось у него.
- Да уж, - впервые подал голос его напарник, - еле дотащили.
- Спасибо, граждане, - поблагодарил Эро.
Каждому из парней он протянул несколько золотых монет:
- Пропустите по стаканчику. И еще что-нибудь себе купите.
- О, спасибо, гражданин комиссар! - воскликнул рыжеволосый, живо запихивая в карман деньги. - Если надо будет сделать что-то еще, зовите нас.
Мы тут живем на соседней улице. Гражданин Катюсс нас знает. Я Луи, а его, - он ткнул своего молчаливого напарника в бок, - его Фредерик зовут.
- Непременно позову, если понадобитесь, - улыбнулся Эро.
Парни ушли. Адель не без некоторого недовольства наблюдала, как Эро, ненадолго зайдя в кладовку, поправил там что-то, потом вышел и аккуратно закрыл дверь на ключ.
- Эро, - подала голос молодая женщина, - что же, эта... эта вещь так и будет здесь стоять?
- Пока да, милая. - Эро подошел к ней и обняв за плечи, внимательно посмотрел в ее потемневшие глаза. - Тебе это не нравится?
- Это... как-то слишком неожиданно, - проговорила молодая женщина.
- Мне тоже неприятно это соседство, Адель, - ответил Эро. - А что делать. Потерпи немного...
Он тяжело вздохнул.
- Скоро, наверное, придется просить этих ребят, чтобы они установили гильотину на площади...
Он говорил это каким-то бесцветным глухим голосом, отвернувшись от нее.
- Эро, - молодая женщина сжала его ладонь. - Ты ведь сам не хочешь этого?
Де Сешель промолчал. Он отошел от Адель и выглянул в окно, за которым уже начинало темнеть.
- Здесь довольно прохладно, - отозвался он другим, уже более веселым тоном. - Сейчас затопим камин. А потом, любимая, пойдем перекусим что-нибудь.
А мы с Жаком выпьем за приезд и встречу, он ждет нас внизу.
И Адель поняла, что он просто хочет перевести разговор на другую тему.
- Хорошо, - спокойно ответила она.
Но из мыслей молодой графини никак не выходил страшный предмет, только что поставленный в кладовку.
***
Бельфор был не очень большим, провинциальным и довольно спокойным городом.
Новые настроения и зверства революции еще не докатились сюда в полной мере. Поэтому приезд комиссара, присланного от Национального Конвента, местные жители встретили без особого энтузиазма, но и без особого ужаса. В городе было три церкви, одна из которых, самая большая, была закрыта еще в самом начале революции. Именно в помещении этого собора Эро де Сешель провел на следующий день собрание. Местные жители, наслышанные о приезде комиссара, пришли в довольно большом количестве. Собор был полон. Адель де Бельгард также пришла на это собрание, невольно вспоминая, как приезжала на такие же мероприятия в Шамбери. Впрочем, сейчас многое было по-другому. В публике присутствовали несколько приехавших эльзасских баронов, были и священники, обеспокоенные тем, что скажет им посланец Национального Конвента. Пришло много простых горожан, а также представители городского муниципалитета.
В толпе Адель различала и грубоватую немецкую речь.
Эро поднялся на возвышение у алтаря. Сейчас оно было накрыто широким трехцветным полотном. Рядом с ним стоял переводчик Жак Катюсс.
- Внимание, граждане! - начал Эро де Сешель. - Именем Национального Конвента я оглашу вам те декреты, которые были приняты депутатами за последние месяцы.
Эро начал перечислять декреты и постановления. Катюсс старательно переводил его слова на немецкий. Адель внимательно слушала четкий голос любимого, смотрела на его лицо и вдруг поймала себя на мысли, что Эро сильно изменился. В его глазах уже не было того восторга и энтузиазма, который она видела минувшей весной на революционных собраниях в Шамбери.
И еще совсем недавно на празднике братства в честь принятия Конституции. Конечно, он старался и произносил нужные фразы решительно и четко, но было в них теперь что-то заученное, словно механическое. И неожиданно молодая женщина подумала, что Эро, возможно, уже и сам не верит в то, что говорит.
- Истинные республиканцы будут вознаграждены, а враги республики понесут справедливое и неизбежное наказание, - решительно произнес Эро де Сешель, отчеканивая слова.
Жак Катюсс перевел эту фразу, и в зале поднялся тихий недовольный гул. Несколько голосов сказали что-то по-немецки.
Эро сделал жест рукой, призывая к молчанию.
- Итак, - продолжал он, - местные священники, все еще по каким-либо причинам не присягнувшие республике, должны это сделать в самое ближайшее время. Иначе, они будут арестованы.
Людей, сочувствующих монархии, постигнет та же участь. Но я надеюсь, что здравый смысл и любовь к республике победят. Ведь Национальный Конвент делает все для блага людей и всеобщего счастья.
