Сам огненный бой – это очень просто. В закрытую с одной стороны трубку засыпают порох, потом ставят прокладку и один большой свинцовый шарик или много маленьких. Порох зажигают через запальное отверстие, и он взрывается, выталкивая пулю из трубки. Если трубка маленькая, то это пистоль, если побольше, то ружьё, ну а самая большая называется пушкой. В ней уже не одна пуля, а много или взрывающийся снаряд. Об этом у нас знают и дети. В пушках порох поджигают фитилём, а в пистолях и ружьях – искрами от удара кремня по стали. Больше я ничего не знаю.
– А кто может знать? – спросил Корн.
– Те, кто этим занимается, – ответил Майк. – Наверное, знает кто-нибудь из военных. Учёные могут знать.
– Об учёных расскажи подробней.
– Ну они возятся с разными веществами, смешивают их и нагревают. Есть такая наука – химия. Я думаю, что в порохе не должно быть ничего сложного. Если его открыли двести лет назад, то теперешние учёные должны знать о нём всё.
– Зря вы расспрашиваете Майка, – недовольно сказал Глеб. – Его могут спросить, были ли такие разговоры. Я думаю, что не всех магов сожгли, кого-то оставили для себя.
– А я думаю, что не будет магических проверок, – возразил Корн, – иначе не брал бы с собой вас и постарался справиться сам. Магу достаточно спросить, и вы всё ему расскажете. Поймите, Глеб, не стали бы эльфы завозить к себе много магов. Несколько для лечения их верхушки или раскрытия заговоров могли привезти вместе с семьями, чтобы было чем держать их за горло. Но даже в этом случае мага нельзя контролировать. Как вы узнаете, соврал он вам или нет? Станет такой маг верно служить и выявлять врагов эльфов? Я не стал бы, и другие не будут. Среди магов были сильны связи. А теперь представьте, что по моему приказу повсюду жгут их друзей и коллег, а потом я требую верной службы, да ещё шантажирую родственниками. Магия – это очень большая сила, и не стали бы они так рисковать. Я не знаю, почему среди эльфов нет магов, но среди нас их было много! Я служил королю, но свой маг был у каждого графа, у многих баронов, да и в городских магистратах. Нас связывал обязательный к выполнению кодекс. Конечно, находились те, кто его нарушал в угоду своим господам или в своих личных интересах. Их выявляли сами маги и сурово наказывали. А кому этим заниматься у эльфов? Я не хочу сказать, что эльфы совсем беззащитны от магии. Наша беда – это невозможность подчинить многих. Но, может, в этом и благо, потому что иначе маги правили бы миром. Поставьте в охрану трёх человек, и я уже не смогу их пройти только за счёт магии. Можно так организовать защиту их вождей и тайных производств, что одной магией ничего не сделаешь. Я подчистил Майку опасные для нас воспоминания. Только хороший маг сможет заметить следы моей работы, да и то, если не пройдёт много времени, поэтому мы с вами почти ничем не рискуем.
– Вам видней, – согласился Глеб. – Отпускайте Майка, а то мне неприятно видеть его таким. Хоть он и не друг, но я хорошо к нему отношусь.
– Когда пойдёте миловаться? – сразу же задал вопрос пришедший в себя эльф.
– Кто-то недавно упрекал, что у меня все мысли о бабах, – засмеялся юноша. – Это были не вы? Если бы вы знали, Майк, с какой радостью я никуда не ходил бы!
– А почему? – не понял эльф. – Что в этом плохого? Доставите девушке удовольствие и порадуетесь сами.
– Не нужна мне такая радость, – ответил Глеб. – Я или любил женщин, или дарил им тепло. Один раз просто получал удовольствие, и потом за этот случай было стыдно перед моей девушкой, хотя она ничего не узнала.
– Но ведь сейчас у вас нет девушки, – возразил Майк. – Или хотите сказать, что это не нужно вашему телу?
– Наверное, нужно, – пожал плечами юноша, – хотя я пока не испытываю желания. Скорее всего, мои чувства связаны с тем, как меня хотят использовать. Знаете, от меня ещё никогда не требовали любви, добиваясь её угрозой смерти. И то, что это делает красивая девушка, ничего не меняет. Чем это, по-вашему, отличается от насилия?
– Если рассматривать так, то конечно... – неуверенно сказал Майк, – но я всё равно пошёл бы.
– Вам нужно от девушек только удовольствие и безразлично, что приводит их в ваши объятия, деньги или что-то другое, – сказал Глеб. – Я так не могу.
– Оставьте его, Майк, – обратился к эльфу Корн. – Будет он спать с девушками и просто для удовольствия. Ему разбили сердце, и нужно время, чтобы осколки срослись. Кроме того, наш шевалье немного перетрудился с одной графиней. Так что ему пока ничего не нужно, а от него требуют, да ещё с угрозами. Действительно, непривычная ситуация. Ничего, он справится. Как вы думаете, когда ужин?
– Судя по солнцу, уже должны подать, – ответил эльф, выглянув в иллюминатор. – Пойду пройдусь по палубе, а то почти весь день провалялся на койке. Как бы от такой жизни не растолстеть.
Майк отправился гулять, но вскоре вернулся вместе с принёсшим ужин матросом.
– Поем, потом догуляю, – сказал он Глебу. – Сегодня на ужин пирог с рыбой. Теперь мяса не увидим, и до конца плавания будет одна рыба.
Они поели вкусный пирог, и эльф опять ушёл на прогулку.
– Идите и вы, сказал юноше Корн. – Такой лёгкий ужин вам не помешает. Мы на всякий случай не будем запираться.
Глеб не стал возражать и пошёл к той каюте, на которую указывала девушка. Постучав в дверь, он услышал в ответ что-то неразборчивое и потянул дверь на себя.
– Можно войти, Венди? – спросил он сидевшую на кровати девушку.
Каюта у неё была такая же, как и у них, только в ней стояла одна широкая кровать и на стене у стола висело небольшое зеркало.
– Уже у кого-то узнали имя, – сказала она. – Я вам не представлялась.
– Со мной разговаривал ваш отец, – сказал Глеб, садясь рядом с ней на кровать. – Вы не передумали?
– А почему я должна передумать? – настороженно глядя на него, спросила Венди. – Пришли делать дело, значит, делайте!
– А для чего вам это нужно? – спросил он. – Бросили нормальную жизнь и мотаетесь по морю с отцом, перебиваясь вместо любви визитами запуганных пассажиров. Или я у вас такой первый?
– Вы мне не отец, чтобы лезть в душу! – рассердилась она. – Мне не нужна любовь человека, достаточно того удовольствия, которое он может дать! А первый вы или десятый – это неважно!
– Дело ваше, – пожал он плечами, – только я не подхожу такой малышке, как вы, особенно если у вас ещё никого не было. Со мной едет эльф...
– В задницу всех эльфов! – рассердилась она. – Там их самое любимое место! А ты заканчивай болтать и займись делом!
Венди всё время отводила взгляд, но Глеб смог понять, что она боится.
– К демону! – решительно сказал он. – Можете выбрасывать меня за борт, но я не буду этим заниматься!
Юноша встал с кровати и вышел из каюты, хлопнув дверью. Он сам не мог себе объяснить, что его так разозлило. Её пренебрежение к людям вызывало злость, но она ещё хуже относилась к мужчинам своего народа. Он не захотел докапываться до причин и плюнул на возможные последствия. В конце концов, для чего маг, если он не сможет повлиять на эту девчонку. Когда Глеб вернулся в каюту, эльфа в ней не было, а Корн лежал на койке.
– Вы ей отказали, – сделал он правильный вывод, увидев юношу.
– Да пошла она!.. – выругался тот. – Девственная сопля, которой хочется и в то же время страшно. Её надо разжигать, а я не хочу этого делать! Да и не подхожу я ей! После моей любви она до конца рейса лежала бы в каюте. Вот тогда её отец точно выбросил бы меня за борт!
– В любви нет несовместимых людей, – сказал Корн. – Соблюдая осторожность, можно слиться с кем угодно. Конечно, это неудобно, особенно вам. Ладно, отказали – и бог с ней. Я потом проверю её и подправлю память. Но, если честно, вы меня удивили.
Ещё больше удивился вернувшийся через полчаса эльф.
– Ты меня просто поразил! – заявил он и нарвался на грубость.
– Иди в задницу! – выкрикнул Глеб оторопевшему Майку. – Учти, что туда послал не я, передаю то, что сказала Венди. Я предложил ей тебя и услышал о самом любимом месте всех эльфов.
– Сказал бы, что я не такой, – возразил эльф.
– Вот сам это и говори, а ко мне чтобы больше не приставали. Кого любить, буду решать сам!
Майк заткнулся и лёг на койку. Вскоре они уже спали. Утром юноша сбегал в гальюн и занял своё место на носу корабля. Он не собирался прятаться от Венди и сидеть в каюте до конца рейса. Как-нибудь переживёт её недовольство. Глеб был уверен, что уж она не станет его избегать. Так и вышло.
– Сбежал и наслаждаешься жизнью? – спросила она, садясь рядом. – Не забыл мои слова?
– Дурочка ты ещё, – спокойно сказал он, заставив её от удивления открыть рот. – Ну кто же так обращается с парнем? Угрозами не добьёшься любви, даже ласки будут фальшивыми. Ты сама себе доставишь больше удовольствия, чем запуганный тобой юнец. А мужчина не испугается, а разозлится.
– Как ты, – сказала она. – Неужели ты действительно разозлился из-за угроз?
– Не только, – ответил он. – Насилие в любви отвратительно, от кого бы оно ни исходило, но ты ещё презрительно отнеслась к людям. Тебя надо было долго ласкать, даря нежность и любовь, а ты не вызывала ничего, кроме неприязни и жалости.
– Мог бы обойтись без ласк! – буркнула она.
– Вот я и говорю, что дурочка, – повторил Глеб. – Без ласк ты не испытала бы ничего, кроме боли и отвращения, а учитывая размеры того, за что вчера хваталась, сегодня могла не встать с постели. Тебе это нужно? В общем, постарайся поменьше со мной общаться. Если ты прикипела к этим верёвкам, я найду другое место.
– Почему ты такой? – с непонятным выражением спросила Венди. – Беспокоишься обо мне, лишил себя удовольствия... Твой эльф уже подкатывал ко всем пассажиркам, а я сама повесилась к тебе на шею...
– Ты попыталась накинуть мне на шею удавку, – возразил он. – Чувствуешь разницу? И потом меня недавно бросила девушка, поэтому сейчас не до развлечений.
– Расскажи! – попросила она. – Ну, пожалуйста! И скажи, как тебя зовут, а то ты знаешь моё имя, а я твоё – нет.
– С какой стати, я буду раскрывать перед тобой душу? – сказал Глеб. – Тебе любопытно, а у меня ещё не зарубцевались раны на сердце. Я, не жалея сил, рвался встретиться со своей невестой, а она обменяла любовь на баронский титул и жениха, которого даже не видела! Иди, Венди, у тебя, в отличие от меня, на корабле есть обязанности.
Она без спора встала и ушла. Долго он не сидел, потому что с камбуза потянуло такими запахами, что рот тут же наполнился слюной. В тот день Венди больше не беспокоила, хоть он долго сидел на канатах. Лежать на койке, как это делал Корн, не хотелось, а общаться с пассажирами хотелось ещё меньше. Эльфу море надоело на третий день, а Глебу оно с каждым днём нравилось всё больше. На следующий день, после завтрака, юноша направился к канатам, но остановился, увидев сидевшую на них Венди.
– Садись, – попросила она. – Я не буду к тебе приставать, только поговорим.
– Поговорить можно, – согласился он и сел рядом.
– Ты спрашивал, почему я не живу нормальной жизнью, – сказала Венди. – Скучно мне так жить! У нас есть дом в небольшом городке. Мама умерла, когда мне было три года, и меня воспитал отец. У него было много книг о море и кораблях. Пока была маленькая, я любила смотреть в них картинки, потом стала читать. Отца тянуло в море, и, как только я подросла, он выучился на капитана и купил этот корабль. В него вложены не все деньги семьи, в банке их ещё много. Я уже самостоятельная и могла бы жить сама, но меня от всего воротит! Все всех знают и постоянно перемывают кости соседям и хвастают друг перед другом своими лошадьми, экипажами, газонами, наконец!
– А что такое «газон»? – спросил он. – Я не знаю такого слова.
– Это чепуха! – махнула она рукой. – Стригут траву перед домом, а потом обсуждают, у кого она гуще и зеленей. И это жизнь? У меня был парень... Между нами ничего не было, только целовались. А потом я узнала, что он для этого дела бегает к друзьям. Подруга пыталась объяснить, что это нормально. Мол, детей он мне сделает, а удовольствие мы доставим друг другу сами. Я с ней пробовала, но не почувствовала ничего, кроме стыда. То ли была слишком молодая, то ли делали что-то не так, но мне не понравилось. Здесь дело, которому отец отдал жизнь, а там я не могла найти себе занятия. Никто не мог понять, зачем мне работать, если навалом денег. А мне здесь интересней общаться с матросами, чем с ними! Вот только хочется стать женщиной, почувствовать, что тебя любят... Я ведь не сразу увязалась за отцом, сначала поехала в тот город, куда мы плывём. Сняла в нём дом и попыталась стать там своей. Быстро со всеми перезнакомилась, а когда узнали, что у меня много денег и семейное дело, начали проявлять интерес парни. А я быстро поняла, что дело не в том месте, где я живу, а в самих эльфах. Что-то с нами стало не так. Все верят в бога или говорят, что верят, и ходят в храмы, но никто не соблюдает того, что написано в священных книгах. Наверное, есть и такие, как мой отец или я, но как их найти? Я даже думала на какое-то время остаться жить в одном из западных королевств, но отец запретил. Сказал, что в них достаточно своей швали, а я неопытная девчонка, которую не обманет только полный дурак. Уж лучше, говорит, плавай со мной, а года через три продадим корабль и попытаешься свить гнездо. Не знаю, почему я тебе всё это говорю, наверное, нужно кому-нибудь поплакаться. Не матросам же такое говорить. Они меня живо утешили бы, но боятся отца. Извини за мои угрозы – это была глупость. Мне было стыдно и немного страшно, поэтому так себя и вела. А размер... Подруга где-то вычитала, что чем он больше, тем лучше, а я в этом ничего не смыслю. Я о себе рассказала, а теперь расскажи ты. Кто ты, откуда и для чего к нам плывёшь?
– Может, ты станешь смеяться, но я тоже сбежал из дома из-за скуки, – сказал девушке Глеб. – Я ведь из крестьянской семьи. Наслушался и начитался об интересной жизни в западных королевствах, и всё вокруг показалось унылым и никчемным.
– У вас крестьяне умеют читать? – удивилась она. – Ты не врёшь? И разговор у тебя не крестьянский. У нас были матросы из какой-то деревни, так они поначалу не могли связать двух слов. Если я и преувеличиваю, то ненамного.
– Смотря какие крестьяне, – ответил юноша. – Один из наших долго служил наёмником, а потом вернулся. Он и обучил меня грамоте. А потом я уже и сам многому научился. Дворянство у меня купленное.
– У нас его нет совсем, – махнула рукой Венди. – Для эльфов ваши титулы мало что значат даже в королевствах, а у нас не обращают на них внимания. Главное – есть ли у тебя деньги.
– Есть десять тысяч, – сказал он.
– Я говорила не о тебе, – засмеялась девушка. – А ты имей в виду, что у нас твои десять тысяч – это не деньги.
– А кто может знать? – спросил Корн.
– Те, кто этим занимается, – ответил Майк. – Наверное, знает кто-нибудь из военных. Учёные могут знать.
– Об учёных расскажи подробней.
– Ну они возятся с разными веществами, смешивают их и нагревают. Есть такая наука – химия. Я думаю, что в порохе не должно быть ничего сложного. Если его открыли двести лет назад, то теперешние учёные должны знать о нём всё.
– Зря вы расспрашиваете Майка, – недовольно сказал Глеб. – Его могут спросить, были ли такие разговоры. Я думаю, что не всех магов сожгли, кого-то оставили для себя.
– А я думаю, что не будет магических проверок, – возразил Корн, – иначе не брал бы с собой вас и постарался справиться сам. Магу достаточно спросить, и вы всё ему расскажете. Поймите, Глеб, не стали бы эльфы завозить к себе много магов. Несколько для лечения их верхушки или раскрытия заговоров могли привезти вместе с семьями, чтобы было чем держать их за горло. Но даже в этом случае мага нельзя контролировать. Как вы узнаете, соврал он вам или нет? Станет такой маг верно служить и выявлять врагов эльфов? Я не стал бы, и другие не будут. Среди магов были сильны связи. А теперь представьте, что по моему приказу повсюду жгут их друзей и коллег, а потом я требую верной службы, да ещё шантажирую родственниками. Магия – это очень большая сила, и не стали бы они так рисковать. Я не знаю, почему среди эльфов нет магов, но среди нас их было много! Я служил королю, но свой маг был у каждого графа, у многих баронов, да и в городских магистратах. Нас связывал обязательный к выполнению кодекс. Конечно, находились те, кто его нарушал в угоду своим господам или в своих личных интересах. Их выявляли сами маги и сурово наказывали. А кому этим заниматься у эльфов? Я не хочу сказать, что эльфы совсем беззащитны от магии. Наша беда – это невозможность подчинить многих. Но, может, в этом и благо, потому что иначе маги правили бы миром. Поставьте в охрану трёх человек, и я уже не смогу их пройти только за счёт магии. Можно так организовать защиту их вождей и тайных производств, что одной магией ничего не сделаешь. Я подчистил Майку опасные для нас воспоминания. Только хороший маг сможет заметить следы моей работы, да и то, если не пройдёт много времени, поэтому мы с вами почти ничем не рискуем.
– Вам видней, – согласился Глеб. – Отпускайте Майка, а то мне неприятно видеть его таким. Хоть он и не друг, но я хорошо к нему отношусь.
– Когда пойдёте миловаться? – сразу же задал вопрос пришедший в себя эльф.
– Кто-то недавно упрекал, что у меня все мысли о бабах, – засмеялся юноша. – Это были не вы? Если бы вы знали, Майк, с какой радостью я никуда не ходил бы!
– А почему? – не понял эльф. – Что в этом плохого? Доставите девушке удовольствие и порадуетесь сами.
– Не нужна мне такая радость, – ответил Глеб. – Я или любил женщин, или дарил им тепло. Один раз просто получал удовольствие, и потом за этот случай было стыдно перед моей девушкой, хотя она ничего не узнала.
– Но ведь сейчас у вас нет девушки, – возразил Майк. – Или хотите сказать, что это не нужно вашему телу?
– Наверное, нужно, – пожал плечами юноша, – хотя я пока не испытываю желания. Скорее всего, мои чувства связаны с тем, как меня хотят использовать. Знаете, от меня ещё никогда не требовали любви, добиваясь её угрозой смерти. И то, что это делает красивая девушка, ничего не меняет. Чем это, по-вашему, отличается от насилия?
– Если рассматривать так, то конечно... – неуверенно сказал Майк, – но я всё равно пошёл бы.
– Вам нужно от девушек только удовольствие и безразлично, что приводит их в ваши объятия, деньги или что-то другое, – сказал Глеб. – Я так не могу.
– Оставьте его, Майк, – обратился к эльфу Корн. – Будет он спать с девушками и просто для удовольствия. Ему разбили сердце, и нужно время, чтобы осколки срослись. Кроме того, наш шевалье немного перетрудился с одной графиней. Так что ему пока ничего не нужно, а от него требуют, да ещё с угрозами. Действительно, непривычная ситуация. Ничего, он справится. Как вы думаете, когда ужин?
– Судя по солнцу, уже должны подать, – ответил эльф, выглянув в иллюминатор. – Пойду пройдусь по палубе, а то почти весь день провалялся на койке. Как бы от такой жизни не растолстеть.
Майк отправился гулять, но вскоре вернулся вместе с принёсшим ужин матросом.
– Поем, потом догуляю, – сказал он Глебу. – Сегодня на ужин пирог с рыбой. Теперь мяса не увидим, и до конца плавания будет одна рыба.
Они поели вкусный пирог, и эльф опять ушёл на прогулку.
– Идите и вы, сказал юноше Корн. – Такой лёгкий ужин вам не помешает. Мы на всякий случай не будем запираться.
Глеб не стал возражать и пошёл к той каюте, на которую указывала девушка. Постучав в дверь, он услышал в ответ что-то неразборчивое и потянул дверь на себя.
– Можно войти, Венди? – спросил он сидевшую на кровати девушку.
Каюта у неё была такая же, как и у них, только в ней стояла одна широкая кровать и на стене у стола висело небольшое зеркало.
– Уже у кого-то узнали имя, – сказала она. – Я вам не представлялась.
– Со мной разговаривал ваш отец, – сказал Глеб, садясь рядом с ней на кровать. – Вы не передумали?
– А почему я должна передумать? – настороженно глядя на него, спросила Венди. – Пришли делать дело, значит, делайте!
– А для чего вам это нужно? – спросил он. – Бросили нормальную жизнь и мотаетесь по морю с отцом, перебиваясь вместо любви визитами запуганных пассажиров. Или я у вас такой первый?
– Вы мне не отец, чтобы лезть в душу! – рассердилась она. – Мне не нужна любовь человека, достаточно того удовольствия, которое он может дать! А первый вы или десятый – это неважно!
– Дело ваше, – пожал он плечами, – только я не подхожу такой малышке, как вы, особенно если у вас ещё никого не было. Со мной едет эльф...
– В задницу всех эльфов! – рассердилась она. – Там их самое любимое место! А ты заканчивай болтать и займись делом!
Венди всё время отводила взгляд, но Глеб смог понять, что она боится.
– К демону! – решительно сказал он. – Можете выбрасывать меня за борт, но я не буду этим заниматься!
Юноша встал с кровати и вышел из каюты, хлопнув дверью. Он сам не мог себе объяснить, что его так разозлило. Её пренебрежение к людям вызывало злость, но она ещё хуже относилась к мужчинам своего народа. Он не захотел докапываться до причин и плюнул на возможные последствия. В конце концов, для чего маг, если он не сможет повлиять на эту девчонку. Когда Глеб вернулся в каюту, эльфа в ней не было, а Корн лежал на койке.
– Вы ей отказали, – сделал он правильный вывод, увидев юношу.
– Да пошла она!.. – выругался тот. – Девственная сопля, которой хочется и в то же время страшно. Её надо разжигать, а я не хочу этого делать! Да и не подхожу я ей! После моей любви она до конца рейса лежала бы в каюте. Вот тогда её отец точно выбросил бы меня за борт!
– В любви нет несовместимых людей, – сказал Корн. – Соблюдая осторожность, можно слиться с кем угодно. Конечно, это неудобно, особенно вам. Ладно, отказали – и бог с ней. Я потом проверю её и подправлю память. Но, если честно, вы меня удивили.
Ещё больше удивился вернувшийся через полчаса эльф.
– Ты меня просто поразил! – заявил он и нарвался на грубость.
– Иди в задницу! – выкрикнул Глеб оторопевшему Майку. – Учти, что туда послал не я, передаю то, что сказала Венди. Я предложил ей тебя и услышал о самом любимом месте всех эльфов.
– Сказал бы, что я не такой, – возразил эльф.
– Вот сам это и говори, а ко мне чтобы больше не приставали. Кого любить, буду решать сам!
Майк заткнулся и лёг на койку. Вскоре они уже спали. Утром юноша сбегал в гальюн и занял своё место на носу корабля. Он не собирался прятаться от Венди и сидеть в каюте до конца рейса. Как-нибудь переживёт её недовольство. Глеб был уверен, что уж она не станет его избегать. Так и вышло.
– Сбежал и наслаждаешься жизнью? – спросила она, садясь рядом. – Не забыл мои слова?
– Дурочка ты ещё, – спокойно сказал он, заставив её от удивления открыть рот. – Ну кто же так обращается с парнем? Угрозами не добьёшься любви, даже ласки будут фальшивыми. Ты сама себе доставишь больше удовольствия, чем запуганный тобой юнец. А мужчина не испугается, а разозлится.
– Как ты, – сказала она. – Неужели ты действительно разозлился из-за угроз?
– Не только, – ответил он. – Насилие в любви отвратительно, от кого бы оно ни исходило, но ты ещё презрительно отнеслась к людям. Тебя надо было долго ласкать, даря нежность и любовь, а ты не вызывала ничего, кроме неприязни и жалости.
– Мог бы обойтись без ласк! – буркнула она.
– Вот я и говорю, что дурочка, – повторил Глеб. – Без ласк ты не испытала бы ничего, кроме боли и отвращения, а учитывая размеры того, за что вчера хваталась, сегодня могла не встать с постели. Тебе это нужно? В общем, постарайся поменьше со мной общаться. Если ты прикипела к этим верёвкам, я найду другое место.
– Почему ты такой? – с непонятным выражением спросила Венди. – Беспокоишься обо мне, лишил себя удовольствия... Твой эльф уже подкатывал ко всем пассажиркам, а я сама повесилась к тебе на шею...
– Ты попыталась накинуть мне на шею удавку, – возразил он. – Чувствуешь разницу? И потом меня недавно бросила девушка, поэтому сейчас не до развлечений.
– Расскажи! – попросила она. – Ну, пожалуйста! И скажи, как тебя зовут, а то ты знаешь моё имя, а я твоё – нет.
– С какой стати, я буду раскрывать перед тобой душу? – сказал Глеб. – Тебе любопытно, а у меня ещё не зарубцевались раны на сердце. Я, не жалея сил, рвался встретиться со своей невестой, а она обменяла любовь на баронский титул и жениха, которого даже не видела! Иди, Венди, у тебя, в отличие от меня, на корабле есть обязанности.
Она без спора встала и ушла. Долго он не сидел, потому что с камбуза потянуло такими запахами, что рот тут же наполнился слюной. В тот день Венди больше не беспокоила, хоть он долго сидел на канатах. Лежать на койке, как это делал Корн, не хотелось, а общаться с пассажирами хотелось ещё меньше. Эльфу море надоело на третий день, а Глебу оно с каждым днём нравилось всё больше. На следующий день, после завтрака, юноша направился к канатам, но остановился, увидев сидевшую на них Венди.
– Садись, – попросила она. – Я не буду к тебе приставать, только поговорим.
– Поговорить можно, – согласился он и сел рядом.
– Ты спрашивал, почему я не живу нормальной жизнью, – сказала Венди. – Скучно мне так жить! У нас есть дом в небольшом городке. Мама умерла, когда мне было три года, и меня воспитал отец. У него было много книг о море и кораблях. Пока была маленькая, я любила смотреть в них картинки, потом стала читать. Отца тянуло в море, и, как только я подросла, он выучился на капитана и купил этот корабль. В него вложены не все деньги семьи, в банке их ещё много. Я уже самостоятельная и могла бы жить сама, но меня от всего воротит! Все всех знают и постоянно перемывают кости соседям и хвастают друг перед другом своими лошадьми, экипажами, газонами, наконец!
– А что такое «газон»? – спросил он. – Я не знаю такого слова.
– Это чепуха! – махнула она рукой. – Стригут траву перед домом, а потом обсуждают, у кого она гуще и зеленей. И это жизнь? У меня был парень... Между нами ничего не было, только целовались. А потом я узнала, что он для этого дела бегает к друзьям. Подруга пыталась объяснить, что это нормально. Мол, детей он мне сделает, а удовольствие мы доставим друг другу сами. Я с ней пробовала, но не почувствовала ничего, кроме стыда. То ли была слишком молодая, то ли делали что-то не так, но мне не понравилось. Здесь дело, которому отец отдал жизнь, а там я не могла найти себе занятия. Никто не мог понять, зачем мне работать, если навалом денег. А мне здесь интересней общаться с матросами, чем с ними! Вот только хочется стать женщиной, почувствовать, что тебя любят... Я ведь не сразу увязалась за отцом, сначала поехала в тот город, куда мы плывём. Сняла в нём дом и попыталась стать там своей. Быстро со всеми перезнакомилась, а когда узнали, что у меня много денег и семейное дело, начали проявлять интерес парни. А я быстро поняла, что дело не в том месте, где я живу, а в самих эльфах. Что-то с нами стало не так. Все верят в бога или говорят, что верят, и ходят в храмы, но никто не соблюдает того, что написано в священных книгах. Наверное, есть и такие, как мой отец или я, но как их найти? Я даже думала на какое-то время остаться жить в одном из западных королевств, но отец запретил. Сказал, что в них достаточно своей швали, а я неопытная девчонка, которую не обманет только полный дурак. Уж лучше, говорит, плавай со мной, а года через три продадим корабль и попытаешься свить гнездо. Не знаю, почему я тебе всё это говорю, наверное, нужно кому-нибудь поплакаться. Не матросам же такое говорить. Они меня живо утешили бы, но боятся отца. Извини за мои угрозы – это была глупость. Мне было стыдно и немного страшно, поэтому так себя и вела. А размер... Подруга где-то вычитала, что чем он больше, тем лучше, а я в этом ничего не смыслю. Я о себе рассказала, а теперь расскажи ты. Кто ты, откуда и для чего к нам плывёшь?
Глава 10
– Может, ты станешь смеяться, но я тоже сбежал из дома из-за скуки, – сказал девушке Глеб. – Я ведь из крестьянской семьи. Наслушался и начитался об интересной жизни в западных королевствах, и всё вокруг показалось унылым и никчемным.
– У вас крестьяне умеют читать? – удивилась она. – Ты не врёшь? И разговор у тебя не крестьянский. У нас были матросы из какой-то деревни, так они поначалу не могли связать двух слов. Если я и преувеличиваю, то ненамного.
– Смотря какие крестьяне, – ответил юноша. – Один из наших долго служил наёмником, а потом вернулся. Он и обучил меня грамоте. А потом я уже и сам многому научился. Дворянство у меня купленное.
– У нас его нет совсем, – махнула рукой Венди. – Для эльфов ваши титулы мало что значат даже в королевствах, а у нас не обращают на них внимания. Главное – есть ли у тебя деньги.
– Есть десять тысяч, – сказал он.
– Я говорила не о тебе, – засмеялась девушка. – А ты имей в виду, что у нас твои десять тысяч – это не деньги.
