Трансляция из ПМ новостей: Моя большая семья

Добрый день, спасибо, что вы со мной! Рад быть с вами!
Хочу рассказать вам о семейных отношениях. Тем более, что добрался я до них и в своем новом романе "Пианист. Долго и счастливо".
https://feisovet.ru/Блоги/Вересов-Иван/Пианист-часть-вторая-Долго-и-счастливо
https://prodaman.ru/Ivan-Veresov/books/Pianist-chast-vtoraya-Dolgo-i-schastlivo

У каждого музыканта, помимо его реальной, есть еще одна семья — та, что соединяет его с музыкой. Она необычна. В семью эту входят многие. Например, композиторы.
Да что там гипотетически расписывать, давайте я про себя расскажу.
Моей семьей стали Моцарт и Бетховен, Брамс и Лист, Шуман и Шуберт, Шопен и Рахманинов, конечно, Петр Ильич.
Но ближе всех Сергей Васильевич — так же, как и моему герою Вадиму Лиманскому.
Мы часто с ним выясняем, почему так. И всегда ли так будет, или с возрастом предпочтения меняются. Лиманский считает — нет, они лишь расширяются, а первая любовь остается на всю жизнь.
Значит, Рахманинов. Мэтр и гуру в нашей семье. С любой проблемой бежим мы к нему. И не было случая, чтобы он не помог.
Есть еще члены семьи — реальные люди, те, кого я могу взять за руку, с кем так хорошо музицировать. Ведь только вместе можем мы оживлять те самые странные значки на пяти линейках нотного стана. В них зашифрована мудрость веков.
В случае с Вадимом Лиманским люди эти — оркестранты заслуженного коллектива петербургской филармонии.
Вместе с ними он не только на сцену выходит, общение продолжается и после концертов.
Наверно, одной из причин, почему я обратился к такой нетипичной теме в современном любовном романе, как закулисная жизнь филармонии, явилось то, что я знаю эту жизнь. И эту семью. И могу рассказать достоверно и с любовью.
Например, вот так:

"Мила ничего не ответила, только сплела пальцы с пальцами Вадима и прижалась щекой к его плечу. Он обнял её за талию.
И так сидели они на хорах, а внизу безбрежным океаном волновалось счастье! Настороженная надежда — вот что слышал сейчас Вадим.
И уверения божественного Моцарта в том, что большой музыкант не обязательно должен быть одинок. Что и для него доступно простое человеческое счастье.
Оркестр Мараджанова всегда можно было узнать! Когда маэстро стоял за пультом, музыканты не только дышали в такт — они соединялись душами. И на время звучания рождалась некая единая душа, волей маэстро она вбирала в себя всех. Внимая ясному и открытому жесту Мараджанова, скрипки, виолончели, контрабасы, флейты, кларнеты переводили его в звуки, передавали людям мысль и чувства Моцарта и дирижера. Время расширялось, открывая изначальный Свет.
Вадим почувствовал, как слезы подступили к глазам. Все ушло, осталась только музыка и ощущение совершенной близости с огромным залом, незнакомыми людьми, которые, так же как и Вадим, слушали, затаив дыхание. И с Милой — единственной женщиной в мире. Вот её рука. Тепло. Свет.
Как же он раньше не слышал этого света в сороковой симфонии? Считал её печальной. Теперь все иначе, потому что Милаша здесь.
И Моцарт говорит им: “Поверьте, все будет хорошо...”

И я снова и снова возвращаюсь к будням этой семьи, нахожу в этом силы. Тут самое время вспомнить незабываемый эпизод про музыкантов на палубе тонущего “Титаника”. Они играли, не поддаваясь панике.
Надеюсь, что у нас не все так грустно.
Но музыканты проявляют героизм и сегодня. Они остаются вместе, они ищут пути дойти до зрителей и вслед за Моцартом сказать: “Все будет хорошо”.

А нам с вами так необходимо, чтобы ВСЕ БЫЛО ХОРОШО!
Я очень надеюсь на то, что моя большая семья, мои родные, друзья-музыканты, мои читатели — все мы вернемся к прежней жизни, сохранив в ней ту новую близость, что обретаем сейчас.
Мир не будет прежним, он станет лучше. МЫ сделаем его таким.
Спасибо, что были со мной!
Берегите себя, оставайтесь дома.

Без воска, ваш Иван

https://feisovet.ru/Новости/Моя-большая-семья