- Примерно. Только догадываюсь. Почти все.
- Правильно догадываешься. Все, кто мог взять оружие. Все пошли защищать. Самый молодой боец мне попался в пятнадцатом году. Лёшка, кажется, ему едва шестнадцать стукнуло тогда. Бог его бережёт, ему уже 24. Командиром стал. Женился. Я горжусь им, знаешь. Ведь он потерял всех родных, пока был в школе. Прилёт чётко по его дому пришёлся. Всех потерял пацан: и мать, и отца, и деда, и бабушку, и маленькую сестрёнку. Но не пропал, не испугался и не струсил, не пал духом, хотя я бы наверняка ушёл в запой. И что ты думаешь? Думаешь, что парень теперь мстит? А-а, нет! Парень сходил в церковь к батюшке. Исповедался. Причастился. Простил убийц своих родных и пообещал перед иконами защитить свой город, свою землю, но не из мести или ненависти, а ради счастья и жизни других. Понимаешь, что он сделал?
Григорий молча кивнул. Он тоже был верующим, но не придавал особенного значения посещению церкви или канонам. Ему всегда казалось, что не так важно, где и когда ты веришь, главное, чтобы вера твоя была непоколебима.
- Он дал слово, понимаешь? Может быть, поэтому он ещё и жив. Потому что не нарушил свою клятву перед Богом. Все перед ним ходим. Каждый из нас уверен, что борется с истинным злом. Но вот в чём проблема: с другой стороны, тоже уверены в этом же. Им же так говорят по телевидению и по, чёрт его дери, интернету. Половина молодёжи скурвилась, другая половина сбежала. Есть и те, кто ещё не осознал, что происходит.
Гриша не в первый раз слышал такие слова. Он уже слишком долго жил в Донецке и проходил уже через такие беседы не единожды, наблюдая за всем, что происходит в городе. Он ни секунды сам не сомневался в правильности своей позиции, особенно при выполнении очередного задания, особенно после очередного обстрела. В его сердце разгоралась такая ненависть и злость при виде раскуроченных домов и погибших людей, что он всегда порывался вернуться на передовую, только Галина его и останавливала. Галя была для него спасительным маяком в море бесконечных бурь и гроз. В ней он нашёл именно ту тихую гавань, куда пришвартовываются самые отчаянные военные корабли. Гриша ни на миг не забывал про неё, часто думал об Оксанке и Верке, которые были ему, как родные, жалел, что не настоял, не смог увезти их из Донецка. Три месяца командировки – это всё-таки много для семейного человека. Пока Атаман вёл свой полумонолог, Гриша задумчиво смотрел в окно.
- Слышь, капитан! Ты сам-то как? Как думаешь: закончится это всё когда-нибудь?
Гриша взял стакан со стола, плеснул в него немного кизлярского и, подняв его на просвет, отхлебнул полглотка. Поморщившись, как будто он принял сейчас горькую пилюлю, которая к тому же застряла у него поперёк горла, Гриша поставил недопитый стакан на стол с характерным громким звуком.
- Я, товарищ Атаман, в основном в порядке. Мысли мои ещё до сих пор дома, в Донецке. Семья у меня там. Жена на сносях. Вот-вот родит. Думаю то, что мы должны сделать за эти месяцы, должно прекратить хотя бы обстрелы мирных городов. А по поводу, когда это закончится…, думаю, пока республики не войдут в состав России, как Крым. Я никак не пойму, почему их не приняли тогда? Почему?
- Понимаешь, Крым всю жизнь был под Россией, там были русские много веков жили. Не было тогда никаких украинцев, чтобы они на что-то претендовали.
- А Донбасс? Разве Донбасс был украинским?
Атаман съёжился внутри пуховика и запыхтел. Он не ожидал такого подвоха от собеседника.
- Я же не политик, капитан. Я же казак. Мои предки участвовали ещё в войнах с Наполеоном. Мы свой род ведём ещё с первого русского царя. Только в новом тысячелетии войны стали изощрённее. Как сейчас модно говорить – гибридные. Казаки стали более мирными, что ли. Да, у нас свои обычаи, свои традиции, но мы – русские. Донбасс тоже когда-то был нашей вотчиной. Я всю жизнь живу под Мариуполем и здесь и похоронят, видимо. И уже мой дед говорил, что нам придётся здесь ещё повоевать. Я ещё подростком был тогда и, конечно, я всерьёз его слова не воспринял. Жаль.
Гриша пригляделся к гладким и чистым чертам лица Атамана и удивился, как ему удалось всё-таки так сохранится.
- Имя-то у тебя есть, звание я так понимаю атаман?
- Да какой я тебе атаман. Батя мой был атаманом. У меня, как бы это точнее сказать, это прозвище. Имени своего я не раскрываю. Кругом прослушка идёт. Техника у этих вырожденцев вполне современная, прямо как в кино. Спутники используют даже, правда не свои – американские. Дела это не меняет. Мы в меньшинстве и здесь, и по всей Украине. Вот подмогу пришлось вызывать, - Атаман показал пальцем на Григория, - Наших всё меньше, врагов всё больше. Вчера была операция из Еленовки, слышал?
- Нет, мы в пути были. Вторая группа ещё не доехала даже. А мы даже не знали маршрут, вторая группа поехала без прикрытия под видом журналистов.
- Вчера был сильный удар нанесён по Донецку. Дошла информация, что новые ракеты испытывали. Технически вычислили, что удар был из-под Еленовки, там в окрестностях есть озерцо у них – оттуда и били. Ракеты с дальнобойные, думаю, что пристреливаются. Дальше будут отодвигать фронт, в Еленовке негде сильно прятаться. Да и люди бегут оттуда, считай даже прикрыться нечем.
Гриша сглотнул, переживая за своих.
- ПВО сработало?
- Да, какое там ПВО? Я же говорю современные ракеты, с обманками разными, с наведением по координатам. Всё серьёзно. Сильно досталось дончанам, хотя они за эти восемь лет неоднократно уже принимали подобные удары. В этот раз центр помяли сильно, много жертв. Крепись.
Атаман положил руку на плечо Грише, словно он наверняка знал, что обстрел коснулся и его семьи.
- Мне нужно позвонить. Узнать, как мои там. Оксанка – шкода, дома почти не сидит. Всё гуляет по центру, - нервно заговорил Гриша.
Атаман незаметно стянул накладную бороду и усы.
- Присядь, - толкнув ногой облезший табурет, сказал Атаман.
Гриша послушно сел, наклонившись головой к коленям и закрыв ладонями лицо. Слёзы выступили, пытаясь сорваться в водопад. У него было предчувствие, что что-то стряслось с Галей и девочками. И оно усилилось после слова «крепись» от Атамана. Он мог бы и удержаться, но это слово всегда вызывает непонятную боль и тревогу у тех, кто надеется на лучшее.
- Жену твою зацепило, но в целом она жива. Младшая была дома, там уже наш командир побывал, проведал. Вера, кажется, да?
- Да, Верунчик её зовут, - Гриша вытер слёзы.
- Ну вот с ней в всё в порядке, ни царапинки.
- А Оксанка?
- Старшая? Её до сих пор не могут найти. Ни дома, ни в центре, ни у матери не появлялась. Среди погибших не числится. Пока звонить нельзя. Они только этого и ждут, чтобы мы обозначили агентуру. Команда поступит – позвонишь. Пока никакой самодеятельности, понял капитан.
- Так точно, - сказал Григорий и поднял голову от колен.
Увидев Атамана без бороды, он отметил:
- Хорошая маскировка. Мне бы тоже не помешала.
- Всё будет. Здесь на сегодня у тебя задача: срисовать вечернее построение, посчитать сколько у них бойцов, желательно командный состав. Вот тебе планшет и ручка. После построения нужно отметить иностранцев: сколько было, какие машины, номера машин, звания, если по форме будут одеты. Всё запишешь и ровно в 22-00 положишь планшетку в почтовый ящик своей квартиры. Задача на сегодня ясна? А завтра, дай Бог, позвонишь жене и поговоришь. Хорошо? - Атаман протянул руку Грише, - Всё бывай!
Он натянул на лицо обратно бороду и усы, посмотрел в большое зеркало в коридоре, положив на тумбочку Гришин ТТ. Ухмыльнулся и выскочил в подъезд. Григорий посмотрел на оставленную им бутылку коньяка и убрал её на пол. Он посмотрел на часы, соображая успеет ли он сходить в магазин за продуктами. «Задание нельзя провалить! Завтра схожу значит!» - подумал он. Неспеша он пошёл на кухню, чтобы попить воды и сбить горечь от выпитого коньяка. Зайдя на кухню, он опешил: на столе стояло два больших пакета с провизией и запиской в одном из них:
«За продуктами пока не ходи! Свет включай только в туалете! Лишний раз перед окнами не светись! Связь завтра в это же время!»
Гриша начал разбирать пакеты, задумчиво смотря через окно кухни на хмурое здание военного штаба и видневшийся за ним плац, который подметали новобранцы. Он тут же принял решение, что отсюда он и будет вести наблюдение.
За столом кафе, в котором ещё вчера отмечали успешное задание нацисты из «Октопуса», сидели, обнявшись, молодые люди.
- Ты правда военный?
- Да, я в спецбригаде, - с удовольствием в голосе сказал молодой человек.
- Знаешь, а ты у меня первый.
- Я догадался, - ещё более чувственно сказал он, - Как ты дожила до восемнадцати? Неужели не попадались достойные ребята?
- Нет. Не попадались, - краснея, сказала девушка, - Был один, но мы разбежались.
Это были Коля и Оксана. После знакомства у отеля они провели бессонную ночь. Оксана сказала ему, что ей восемнадцать лет, но кажется, если бы она произнесла правду, то ничего не изменилось – Коля влюбился по уши в бойкую девчонку. Неожиданная страсть захватила и Оксанку, которая всё время представляла, что находится в объятиях Гриши. Настолько Коля был похож на него. Военный, сильный и достаточно уже опытный любовник, который смог сделать из девчонки женщину. Прямо как она и мечтала. Коля, конечно, поверил ей на слово, тем более Оксана была достаточно рассудительна и мудра – никто бы и не догадался, что она ещё школьница.
- Скоро меня отправляют в Харьков, там у меня заканчивается контракт, и я свободен. Поеду в штаты, - мечтательно заявил Коля, - Поедешь со мной?
И Коля, и Оксана никогда не задумывались о своей семье или о долгосрочных отношениях. Коля так вообще иногда думал жениться на американке, когда достигнет своей мечты переехать. Но одно у них было общее, то, что их объединяло – это уехать подальше от войны. Но было и ещё кое-что, о чём они оба и не догадывались: каждый из них потерял близкого человека. Может быть, незаметно друг для друга это и породнило их души.
- А почему бы и нет? Поеду, - игриво ответила Оксана.
- Поженимся и уедем, - наивно предположил Коля, покорённый красотой Оксанки.
- Конечно, поженимся, - согласилась Оксанка, думая о том, как она скажет ему о своём настоящем возрасте. «В конце концов, если любит по-настоящему, поймёт, простит, - думала Оксана, - Придётся немного ещё здесь пожить».
Коля, окрылённый тем, что Оксана с ним во всём соглашается, ещё сильнее её обнял. «Наверное, это и есть счастье! Нужно ещё немного потерпеть. Вот контракт кончится и заживём!» - крутилось в голове у Николая.
Зазвонивший телефон прервал мечтания молодого боевика.
- Ты где? Говорить можешь? – услышал голом «Перца» в трубке Коля.
- Я в кафе, с девушкой. Что-то срочное?
- Собрание через час. Отмазки не принимаются. «Немой» собирает. Только попробуй опоздать.
- Хорошо-хорошо, записываю адрес, - Коля торопливо схватил салфетку со стола, отодвинув Оксанку. Щёлкая безымянным и большим пальцами, он привлёк внимание официантки, показав, что ему нужна ручка. Официантка кивнула в ответ и принесла её ему. Коля приготовился писать и переспросил:
- Какой адрес?
- Какой адрес, нахер. Просто запомни, что собрание у штаба в семь вечера, - надрывался в трубку «Перец», - Как принял?
- Принял. Буду, - коротко отрапортовал Коля и положил телефон в карман.
- Что-то случилось? Тебе нужно идти?
- Да, Оксан, собрание самый главный командир проводить будет. Опаздывать нельзя. Но у нас ещё есть несколько часов, - посмотрев на стильные золочённые часы в кафе, - Пойдём в номер, может быть?
- Ну, пойдём, - погладила Оксана его по щеке, намекая на секс.
Официантка принесла счёт и Коля намеренно рассчитался стодолларовой купюрой, показывая, что сдачи ему не нужно.
- Если поженимся, ты у меня так сорить деньгами не будешь!
- Конечно, не буду. Всё в дом, всё в семью, - улыбнулся Коля, и они направились в номер.
- Всего доброго, приходите к нам ещё, - крикнула радостная официантка вслед молодым, но, отвернувшись спиной, она подала условный знак бармену.
- Звони Атаману! Кажется, один из них отбился от стаи, - сделала серьёзный вид девушка, сбросив доброжелательную улыбку, - И, кажется, он ещё вернётся сюда не один раз.
- Тут недалеко гостиница, нужно проследить, - отозвался бармен и стукнул в дверь подсобки азбукой Морзе. Из подсобки вышел молодой человек в красной куртке.
- Сходи за ними, проверь куда зайдут, потом обратно.
Парень молча кивнул и пошёл вслед за парочкой.
- Алло, Атаман?! Есть информация. Один из боевиков приходил. С девчонкой. Похоже, где-то рядом поселился. Отправил за ним ходунка Пашку.
- Хорошо, очень хорошо, - радостно ответил Атаман, - Девчонка местная? Путана?
- Да не, не путана точно. Больно молодая, хотя не исключено. Ему звонил кто-то, он испугался, попросил ручку, Лара ему принесла, но записывать он ничего не стал. Она только услышала, что у него есть несколько часов до какого-то собрания и что их собирает большой начальник где-то. Сорил тут баксами. За два кофе с круассанами сотку положил и сдачи не взял.
- Уверен, что это боевик?
- Конечно, уверен. Их вчера было человек двадцать у нас. Этот был среди них. Следить опасно было вчера, да и разъехались они на машинах. Молодой, видать, отстал или специально не поехал, может быть, его уже ждала девчуля здесь.
- Ладно, на связи. Отбой.
Коля с Оксаной ушли недалеко, как и догадался бармен. Буквально через два перекрёстка они свернули за угол. Следивший за ними парень, избегая к себе лишнего внимания, шёл по противоположной стороне улицы. Боясь потерять их из вида, когда они свернули, он перебежал дорогу и сфотографировал отель, в который они зашли, и отправил фото по мессенджеру бармену.
- Угу. «Европейский». Конечно, ведь они все так рвались в Европу, что даже власть свергли, - с сарказмом сказал официантке бармен, - Где, как не в Европе им теперь отдыхать?
Лара широко улыбнулась, оценив шутку.
- Надо было просто в стране всё назвать в честь европейских ценностей. Глядишь, и майдана бы не было, - отметила она. Бармен, набирая номер старшего, вытянул руку с поднятым большим пальцем вверх.
- Атаман, алло! Ну всё скинули мне, где он живёт. «Европейская» тут неподалёку от нас, как я и говорил.
- Отлично. Хвост не подморозили.
- Ещё не вернулся. Думаю, нет. Парень аккуратный, проверенный.
- Смотри, это может оказаться подставой. Всё отбой, - и связь оборвалась.
Когда паренёк в красной куртке сделал фото и отправил сообщение бармену, рядом на высокой скорости оттормозился покрытый в тёмно-зелёный раптор пикап.
- Шо ты тут фоткаешь, а? – раздалось из приоткрытого окна со стороны водительского места. Здоровенный мужик с квадратным лицом недобро зыркнул на него.
Пашка смекнул, что его раскрыли. Чтобы отвлечь внимание, он ответил:
- С девушкой ищем спокойный отель, думаем куда заселиться.
- Ну и шо? Удачно?
- Ну вот жду, когда ответит. Решаем, - начал уходить от диалога Пашка, постепенно ускоряя шаг.
- А сам откуда? Турист?
- С Львова, ага, - сказал первое, что попало в голову Пашка. Он ещё не знал, что попал на крючок. За несколько минут до этого его приметили следящим за парнем в военной форме с девушкой.
- Ну и шо? В какой школе учился?
- Правильно догадываешься. Все, кто мог взять оружие. Все пошли защищать. Самый молодой боец мне попался в пятнадцатом году. Лёшка, кажется, ему едва шестнадцать стукнуло тогда. Бог его бережёт, ему уже 24. Командиром стал. Женился. Я горжусь им, знаешь. Ведь он потерял всех родных, пока был в школе. Прилёт чётко по его дому пришёлся. Всех потерял пацан: и мать, и отца, и деда, и бабушку, и маленькую сестрёнку. Но не пропал, не испугался и не струсил, не пал духом, хотя я бы наверняка ушёл в запой. И что ты думаешь? Думаешь, что парень теперь мстит? А-а, нет! Парень сходил в церковь к батюшке. Исповедался. Причастился. Простил убийц своих родных и пообещал перед иконами защитить свой город, свою землю, но не из мести или ненависти, а ради счастья и жизни других. Понимаешь, что он сделал?
Григорий молча кивнул. Он тоже был верующим, но не придавал особенного значения посещению церкви или канонам. Ему всегда казалось, что не так важно, где и когда ты веришь, главное, чтобы вера твоя была непоколебима.
- Он дал слово, понимаешь? Может быть, поэтому он ещё и жив. Потому что не нарушил свою клятву перед Богом. Все перед ним ходим. Каждый из нас уверен, что борется с истинным злом. Но вот в чём проблема: с другой стороны, тоже уверены в этом же. Им же так говорят по телевидению и по, чёрт его дери, интернету. Половина молодёжи скурвилась, другая половина сбежала. Есть и те, кто ещё не осознал, что происходит.
Гриша не в первый раз слышал такие слова. Он уже слишком долго жил в Донецке и проходил уже через такие беседы не единожды, наблюдая за всем, что происходит в городе. Он ни секунды сам не сомневался в правильности своей позиции, особенно при выполнении очередного задания, особенно после очередного обстрела. В его сердце разгоралась такая ненависть и злость при виде раскуроченных домов и погибших людей, что он всегда порывался вернуться на передовую, только Галина его и останавливала. Галя была для него спасительным маяком в море бесконечных бурь и гроз. В ней он нашёл именно ту тихую гавань, куда пришвартовываются самые отчаянные военные корабли. Гриша ни на миг не забывал про неё, часто думал об Оксанке и Верке, которые были ему, как родные, жалел, что не настоял, не смог увезти их из Донецка. Три месяца командировки – это всё-таки много для семейного человека. Пока Атаман вёл свой полумонолог, Гриша задумчиво смотрел в окно.
- Слышь, капитан! Ты сам-то как? Как думаешь: закончится это всё когда-нибудь?
Гриша взял стакан со стола, плеснул в него немного кизлярского и, подняв его на просвет, отхлебнул полглотка. Поморщившись, как будто он принял сейчас горькую пилюлю, которая к тому же застряла у него поперёк горла, Гриша поставил недопитый стакан на стол с характерным громким звуком.
- Я, товарищ Атаман, в основном в порядке. Мысли мои ещё до сих пор дома, в Донецке. Семья у меня там. Жена на сносях. Вот-вот родит. Думаю то, что мы должны сделать за эти месяцы, должно прекратить хотя бы обстрелы мирных городов. А по поводу, когда это закончится…, думаю, пока республики не войдут в состав России, как Крым. Я никак не пойму, почему их не приняли тогда? Почему?
- Понимаешь, Крым всю жизнь был под Россией, там были русские много веков жили. Не было тогда никаких украинцев, чтобы они на что-то претендовали.
- А Донбасс? Разве Донбасс был украинским?
Атаман съёжился внутри пуховика и запыхтел. Он не ожидал такого подвоха от собеседника.
- Я же не политик, капитан. Я же казак. Мои предки участвовали ещё в войнах с Наполеоном. Мы свой род ведём ещё с первого русского царя. Только в новом тысячелетии войны стали изощрённее. Как сейчас модно говорить – гибридные. Казаки стали более мирными, что ли. Да, у нас свои обычаи, свои традиции, но мы – русские. Донбасс тоже когда-то был нашей вотчиной. Я всю жизнь живу под Мариуполем и здесь и похоронят, видимо. И уже мой дед говорил, что нам придётся здесь ещё повоевать. Я ещё подростком был тогда и, конечно, я всерьёз его слова не воспринял. Жаль.
Гриша пригляделся к гладким и чистым чертам лица Атамана и удивился, как ему удалось всё-таки так сохранится.
- Имя-то у тебя есть, звание я так понимаю атаман?
- Да какой я тебе атаман. Батя мой был атаманом. У меня, как бы это точнее сказать, это прозвище. Имени своего я не раскрываю. Кругом прослушка идёт. Техника у этих вырожденцев вполне современная, прямо как в кино. Спутники используют даже, правда не свои – американские. Дела это не меняет. Мы в меньшинстве и здесь, и по всей Украине. Вот подмогу пришлось вызывать, - Атаман показал пальцем на Григория, - Наших всё меньше, врагов всё больше. Вчера была операция из Еленовки, слышал?
- Нет, мы в пути были. Вторая группа ещё не доехала даже. А мы даже не знали маршрут, вторая группа поехала без прикрытия под видом журналистов.
- Вчера был сильный удар нанесён по Донецку. Дошла информация, что новые ракеты испытывали. Технически вычислили, что удар был из-под Еленовки, там в окрестностях есть озерцо у них – оттуда и били. Ракеты с дальнобойные, думаю, что пристреливаются. Дальше будут отодвигать фронт, в Еленовке негде сильно прятаться. Да и люди бегут оттуда, считай даже прикрыться нечем.
Гриша сглотнул, переживая за своих.
- ПВО сработало?
- Да, какое там ПВО? Я же говорю современные ракеты, с обманками разными, с наведением по координатам. Всё серьёзно. Сильно досталось дончанам, хотя они за эти восемь лет неоднократно уже принимали подобные удары. В этот раз центр помяли сильно, много жертв. Крепись.
Атаман положил руку на плечо Грише, словно он наверняка знал, что обстрел коснулся и его семьи.
- Мне нужно позвонить. Узнать, как мои там. Оксанка – шкода, дома почти не сидит. Всё гуляет по центру, - нервно заговорил Гриша.
Атаман незаметно стянул накладную бороду и усы.
- Присядь, - толкнув ногой облезший табурет, сказал Атаман.
Гриша послушно сел, наклонившись головой к коленям и закрыв ладонями лицо. Слёзы выступили, пытаясь сорваться в водопад. У него было предчувствие, что что-то стряслось с Галей и девочками. И оно усилилось после слова «крепись» от Атамана. Он мог бы и удержаться, но это слово всегда вызывает непонятную боль и тревогу у тех, кто надеется на лучшее.
- Жену твою зацепило, но в целом она жива. Младшая была дома, там уже наш командир побывал, проведал. Вера, кажется, да?
- Да, Верунчик её зовут, - Гриша вытер слёзы.
- Ну вот с ней в всё в порядке, ни царапинки.
- А Оксанка?
- Старшая? Её до сих пор не могут найти. Ни дома, ни в центре, ни у матери не появлялась. Среди погибших не числится. Пока звонить нельзя. Они только этого и ждут, чтобы мы обозначили агентуру. Команда поступит – позвонишь. Пока никакой самодеятельности, понял капитан.
- Так точно, - сказал Григорий и поднял голову от колен.
Увидев Атамана без бороды, он отметил:
- Хорошая маскировка. Мне бы тоже не помешала.
- Всё будет. Здесь на сегодня у тебя задача: срисовать вечернее построение, посчитать сколько у них бойцов, желательно командный состав. Вот тебе планшет и ручка. После построения нужно отметить иностранцев: сколько было, какие машины, номера машин, звания, если по форме будут одеты. Всё запишешь и ровно в 22-00 положишь планшетку в почтовый ящик своей квартиры. Задача на сегодня ясна? А завтра, дай Бог, позвонишь жене и поговоришь. Хорошо? - Атаман протянул руку Грише, - Всё бывай!
Он натянул на лицо обратно бороду и усы, посмотрел в большое зеркало в коридоре, положив на тумбочку Гришин ТТ. Ухмыльнулся и выскочил в подъезд. Григорий посмотрел на оставленную им бутылку коньяка и убрал её на пол. Он посмотрел на часы, соображая успеет ли он сходить в магазин за продуктами. «Задание нельзя провалить! Завтра схожу значит!» - подумал он. Неспеша он пошёл на кухню, чтобы попить воды и сбить горечь от выпитого коньяка. Зайдя на кухню, он опешил: на столе стояло два больших пакета с провизией и запиской в одном из них:
«За продуктами пока не ходи! Свет включай только в туалете! Лишний раз перед окнами не светись! Связь завтра в это же время!»
Гриша начал разбирать пакеты, задумчиво смотря через окно кухни на хмурое здание военного штаба и видневшийся за ним плац, который подметали новобранцы. Он тут же принял решение, что отсюда он и будет вести наблюдение.
Глава 2
За столом кафе, в котором ещё вчера отмечали успешное задание нацисты из «Октопуса», сидели, обнявшись, молодые люди.
- Ты правда военный?
- Да, я в спецбригаде, - с удовольствием в голосе сказал молодой человек.
- Знаешь, а ты у меня первый.
- Я догадался, - ещё более чувственно сказал он, - Как ты дожила до восемнадцати? Неужели не попадались достойные ребята?
- Нет. Не попадались, - краснея, сказала девушка, - Был один, но мы разбежались.
Это были Коля и Оксана. После знакомства у отеля они провели бессонную ночь. Оксана сказала ему, что ей восемнадцать лет, но кажется, если бы она произнесла правду, то ничего не изменилось – Коля влюбился по уши в бойкую девчонку. Неожиданная страсть захватила и Оксанку, которая всё время представляла, что находится в объятиях Гриши. Настолько Коля был похож на него. Военный, сильный и достаточно уже опытный любовник, который смог сделать из девчонки женщину. Прямо как она и мечтала. Коля, конечно, поверил ей на слово, тем более Оксана была достаточно рассудительна и мудра – никто бы и не догадался, что она ещё школьница.
- Скоро меня отправляют в Харьков, там у меня заканчивается контракт, и я свободен. Поеду в штаты, - мечтательно заявил Коля, - Поедешь со мной?
И Коля, и Оксана никогда не задумывались о своей семье или о долгосрочных отношениях. Коля так вообще иногда думал жениться на американке, когда достигнет своей мечты переехать. Но одно у них было общее, то, что их объединяло – это уехать подальше от войны. Но было и ещё кое-что, о чём они оба и не догадывались: каждый из них потерял близкого человека. Может быть, незаметно друг для друга это и породнило их души.
- А почему бы и нет? Поеду, - игриво ответила Оксана.
- Поженимся и уедем, - наивно предположил Коля, покорённый красотой Оксанки.
- Конечно, поженимся, - согласилась Оксанка, думая о том, как она скажет ему о своём настоящем возрасте. «В конце концов, если любит по-настоящему, поймёт, простит, - думала Оксана, - Придётся немного ещё здесь пожить».
Коля, окрылённый тем, что Оксана с ним во всём соглашается, ещё сильнее её обнял. «Наверное, это и есть счастье! Нужно ещё немного потерпеть. Вот контракт кончится и заживём!» - крутилось в голове у Николая.
Зазвонивший телефон прервал мечтания молодого боевика.
- Ты где? Говорить можешь? – услышал голом «Перца» в трубке Коля.
- Я в кафе, с девушкой. Что-то срочное?
- Собрание через час. Отмазки не принимаются. «Немой» собирает. Только попробуй опоздать.
- Хорошо-хорошо, записываю адрес, - Коля торопливо схватил салфетку со стола, отодвинув Оксанку. Щёлкая безымянным и большим пальцами, он привлёк внимание официантки, показав, что ему нужна ручка. Официантка кивнула в ответ и принесла её ему. Коля приготовился писать и переспросил:
- Какой адрес?
- Какой адрес, нахер. Просто запомни, что собрание у штаба в семь вечера, - надрывался в трубку «Перец», - Как принял?
- Принял. Буду, - коротко отрапортовал Коля и положил телефон в карман.
- Что-то случилось? Тебе нужно идти?
- Да, Оксан, собрание самый главный командир проводить будет. Опаздывать нельзя. Но у нас ещё есть несколько часов, - посмотрев на стильные золочённые часы в кафе, - Пойдём в номер, может быть?
- Ну, пойдём, - погладила Оксана его по щеке, намекая на секс.
Официантка принесла счёт и Коля намеренно рассчитался стодолларовой купюрой, показывая, что сдачи ему не нужно.
- Если поженимся, ты у меня так сорить деньгами не будешь!
- Конечно, не буду. Всё в дом, всё в семью, - улыбнулся Коля, и они направились в номер.
- Всего доброго, приходите к нам ещё, - крикнула радостная официантка вслед молодым, но, отвернувшись спиной, она подала условный знак бармену.
- Звони Атаману! Кажется, один из них отбился от стаи, - сделала серьёзный вид девушка, сбросив доброжелательную улыбку, - И, кажется, он ещё вернётся сюда не один раз.
- Тут недалеко гостиница, нужно проследить, - отозвался бармен и стукнул в дверь подсобки азбукой Морзе. Из подсобки вышел молодой человек в красной куртке.
- Сходи за ними, проверь куда зайдут, потом обратно.
Парень молча кивнул и пошёл вслед за парочкой.
- Алло, Атаман?! Есть информация. Один из боевиков приходил. С девчонкой. Похоже, где-то рядом поселился. Отправил за ним ходунка Пашку.
- Хорошо, очень хорошо, - радостно ответил Атаман, - Девчонка местная? Путана?
- Да не, не путана точно. Больно молодая, хотя не исключено. Ему звонил кто-то, он испугался, попросил ручку, Лара ему принесла, но записывать он ничего не стал. Она только услышала, что у него есть несколько часов до какого-то собрания и что их собирает большой начальник где-то. Сорил тут баксами. За два кофе с круассанами сотку положил и сдачи не взял.
- Уверен, что это боевик?
- Конечно, уверен. Их вчера было человек двадцать у нас. Этот был среди них. Следить опасно было вчера, да и разъехались они на машинах. Молодой, видать, отстал или специально не поехал, может быть, его уже ждала девчуля здесь.
- Ладно, на связи. Отбой.
Коля с Оксаной ушли недалеко, как и догадался бармен. Буквально через два перекрёстка они свернули за угол. Следивший за ними парень, избегая к себе лишнего внимания, шёл по противоположной стороне улицы. Боясь потерять их из вида, когда они свернули, он перебежал дорогу и сфотографировал отель, в который они зашли, и отправил фото по мессенджеру бармену.
- Угу. «Европейский». Конечно, ведь они все так рвались в Европу, что даже власть свергли, - с сарказмом сказал официантке бармен, - Где, как не в Европе им теперь отдыхать?
Лара широко улыбнулась, оценив шутку.
- Надо было просто в стране всё назвать в честь европейских ценностей. Глядишь, и майдана бы не было, - отметила она. Бармен, набирая номер старшего, вытянул руку с поднятым большим пальцем вверх.
- Атаман, алло! Ну всё скинули мне, где он живёт. «Европейская» тут неподалёку от нас, как я и говорил.
- Отлично. Хвост не подморозили.
- Ещё не вернулся. Думаю, нет. Парень аккуратный, проверенный.
- Смотри, это может оказаться подставой. Всё отбой, - и связь оборвалась.
Когда паренёк в красной куртке сделал фото и отправил сообщение бармену, рядом на высокой скорости оттормозился покрытый в тёмно-зелёный раптор пикап.
- Шо ты тут фоткаешь, а? – раздалось из приоткрытого окна со стороны водительского места. Здоровенный мужик с квадратным лицом недобро зыркнул на него.
Пашка смекнул, что его раскрыли. Чтобы отвлечь внимание, он ответил:
- С девушкой ищем спокойный отель, думаем куда заселиться.
- Ну и шо? Удачно?
- Ну вот жду, когда ответит. Решаем, - начал уходить от диалога Пашка, постепенно ускоряя шаг.
- А сам откуда? Турист?
- С Львова, ага, - сказал первое, что попало в голову Пашка. Он ещё не знал, что попал на крючок. За несколько минут до этого его приметили следящим за парнем в военной форме с девушкой.
- Ну и шо? В какой школе учился?
