«Перец», не глядя, положил сверху три мятые сотни долларов. Девушка, быстро схватив деньги, не успела отойти, как получила сильный удар пятернёй по заднице. «А это тебе, детка, на чай!» - с ужасным гоготом выпалил «Перец». Раздался общий смех. Она покраснела, но побоялась даже обернутся к нему. Также быстро, как и взяла деньги, она вернулась к барной стойке.
Коля вышел последним из кафе. На улице уже было достаточно темно, чтобы попасть в слившуюся с асфальтом лужу ногой. Что и сделал Николай. Его новые товарищи побрели по направлению к их «штабу» в квартире. «Перец» сел в пикап, на котором Коля приехал. Водителя не было, и он сам сел за руль.
- Эй! Калина! Тебя подвезти?
- Нет-нет, я дойду сам, спасибо.
- Ну сам смотри!
И пикап помаленьку начал движение, виляя от обочины до встречной.
Коля был одновременно и зол на себя, и рад, что получил такую премию, как он считал «практически не за что». Только он не знал, сколько людей было убито по его наводке. Сколько невинных детей, сколько жителей. Он шёл сначала по направлению к штабу, но по дороге передумал и оправился в ближайший отель. С такими заработками можно неплохо жить, можно и переночевать в хорошем отеле.
На подходе к отелю Коля заметил красивую девушку, стоявшую около входа со спортивной сумкой наперевес. Издалека ему показалось, что он её знает, но подойдя поближе, он понял, что такую красотку он наверняка ещё не встречал. Коля, потупив взгляд, подошёл ещё ближе к ней. До того момента, чтобы он неуклюже наступил ей на ногу, оставался один шаг.
- Здравствуйте, девушка, - решил он познакомится, - В такой темноте не боитесь бродить одна?
Коля не умел знакомиться, обычно он покупал любовь, когда ему это нужно было. Но эта девушка либо была ему не по карману, либо она и вовсе не была проституткой. Девушка подняла на него свой взгляд, и он увидел всю её красоту так близко, что показалось будто бы он ослеп. Особенно его очаровали её необыкновенные голубые глаза. Колю прошибло током. Кажется, он реально влюбился. Деньги, полученные за убийство мирных людей, придавали ему ещё большей уверенности в себе. Эти деньги для него уже не пахли ни кровью, ни болью, ни смертью. Он сейчас думал об этой прекрасной незнакомке. На вид ей было не больше двадцати лет, хотя неаккуратно постриженная чёлка выдавала в ней подростка (Если бы Коля хоть немного разбирался в этом). Короткие ногти на руках были покрыты прозрачным лаком без лишнего обрамления. Видно было, что покрыты были давненько, так как у самого края кутикулы уже начинался новый слой ногтя без лака. Никакого макияжа. Только ресницы видно было, что подкрашивались.
- Здравствуйте! Я не боюсь! Чего бояться или кого? Тебя что ли? – раздражённо ответила девушка.
- Да, хотя бы меня, - продолжил Николай, неудачно пытаясь пошутить.
- Ха! Ты что тут главный злодей? Или маньяк местный? – бойко заявила незнакомка.
Коля уже было собрался пройти мимо, но что-то внутри ему мешало это сделать.
- Вы знаете, Вы мне просто понравились очень, и я решил познакомиться, - сказал неожиданно даже для самого себя правду он.
Девушке он тоже, судя по всему, понравился, иначе она бы его сразу послала куда-нибудь подальше. С её-то характером только и искать женихов. А этот вроде был ничего: спортивный, высокий, коренастый, а, главное, местный, и она ему понравилась.
Коля робко протянул руку:
- Николай! Захарчук!
- Оксана! Юзова, - и девушка пожала ему руку в ответ.
Диалог с Атаманом
Григорий зашёл в подъезд, где находилась его конспиративная квартира. Несколько раз обернувшись и убедившись, что за ним нет слежки, он дохромал до лестничной площадки первого этажа. Ещё один пролёт и он на месте. Внутри пахло стариной и едкой плесенью. «Да уж, тут точно никто меня искать не будет» - подумал он. Его тревожило, что он находился прямо напротив штаба врага, под самым носом. Он поднялся ещё на девять ступеней и посмотрел в окно подъезда на улицу. Грязное старое стекло не давало полного обзора и он, достав из кармана платок, попытался его вытереть, но безуспешно: грязь уже въелась от времени и, казалось, проникла в саму структуру. «Да, давно тут не прибирались, хотя…» - Григорий посмотрел под ноги и увидел довольно чистый пол. Удивившись, что в подъезде чумазые только окна, он заметил недавно оставленные следы от мужской обуви на следующей ступеньке. Он насторожился, наискосок поглядывая на свою лестничную площадку наверх. Григорий аккуратно и бесшумно прислонился к стенке и медленно начал двигаться. Шаг за шагом он поднимался, не переставая смотреть на чёткие отпечатки чьих-то ног, которые тянулись до самой его квартиры. Он знал, что все жильцы этого подъезда давно съехали. Осталась только баба Нюра на первом этаже и то, потому что сказала родственникам, что останется здесь помирать. «Неужели вычислили? Так быстро? Или всё заранее спланировано?» - дурные мысли прокатились страхом в голове Григория. Следы закончились ровно перед его жилищем. Старая обшарпанная и обитая коричневым заменителем кожи с поролоном дверь была приоткрыта. Гриша взялся за ручку и инстинктивно посмотрел на следующий пролёт: никто ему не устроил засаду. Но сверху было тихо. Тогда он стал прислушиваться к происходящему в квартире. Он учуял терпкий дымок, знакомый аромат. Ах, да! Такой же запах был у деда в деревне, это самосад или как его называл дед – «самокрут». «Явно не происки разведки! Они, наверняка, курят что-то посолиднее! Может какой беспризорник забрался? Но как залез?» - Гриша тихонько открыл дверь, чтобы не издать ни единого шума.
- Проходи уже, - раздался басовитый голос из комнаты, - Мы тебя давно ждём!
Гриша опешил, встав, как вкопанный в коридоре. Как его услышали, как его увидели?
- Мы давно за тобой следим.
- Кто мы, - Гриша громко заговорил, пытаясь по звук своего голоса, незаметно достать свой ТТ из шкафа прихожей, - Кто это мы?
Уверенно взведя курок и быстрым шагом, одним рывком, он переместился в ту комнату, откуда раздавался чужой голос. Гриша присел на колено, но никого в комнате не обнаружил. Сообразив, что из комнаты есть ещё один выход, он резко развернулся и наткнулся на наставленный ему в лоб ствол пистолета.
- Я, когда говорю «мы», имею ввиду всех неравнодушных! Руки подними! Ствол мне! Развернулся! Молодец, команды знаешь.
Перед Гришей стоял невысокий человек, густая борода и усы которого казались белее снега, будто кто-то приклеил кусок ватмана прямо поверх волос. Чёрные глаза сверкали, как молнии, не выделяя зрачка от радужной оболочки. При всём этом Григорий не чувствовал страха. От незнакомца пахло овчиной и коньяком. На дряхлом столе-книжке в хрустальной пепельнице тлел бычок самокрутки, а рядом стояла открытая бутылка российского коньяка и гранёный стакан. Гриша обрадовался: только русский будет пить такой коньяк, тем более в Мариуполе, где его достать невозможно, тем более стаканами.
- Стреляй, что медлишь? Я ничего не скажу! – решил подыграть своему атташе Григорий.
- Конечно, ничего не скажешь!
- Так что же ты? – едва сдерживая смех, продолжил Гриша, - Что же ты медлишь? Только скажи напоследок, где взял такой коньяк? Ни разу такой не видел. Может дашь перед смертью попробовать?
Незнакомец опустил пистолет, поняв, что его раскусили. Гриша моментально поднялся и так же быстро отнял у незнакомца свой пистолет. Большим пальцем придерживая взводной курок, он нажал на кнопку на рукоятке и вытащил обойму. Затем ловким движением передёрнул затвор. Пуля с глухим звуком упала на деревянный настил. Гриша перехватился за ствол и протянул пистолет обратно незнакомцу.
- Трюкач, однако, ты Григорий, - с улыбкой на лице сказал незнакомец, удивлённо глядя на обшарпанную рукоять с советскими звёздами по бокам.
- Привычка, - скромно ответил Гриша.
- Хорошая привычка, однако! Все бы такие были. Глядишь и не пришлось бы прятаться то тут, то там. Собрания по подвалам устраивать. Ну да ладно. Давай знакомиться. Атаман, - погладив перед рукопожатием бороду, наконец представился незваный гость.
Гриша посмотрел на него с явным уважением. Он ожидал его позже, но Атаман пришёл раньше, чем было оговорено. Только мысленно он представлял его совершенно другим. Наверное, представляя себе настоящего казацкого атамана. Как минимум в черкеске и кубанке на голове, как максимум с шашкой наголо. Но перед ним стоял совершенно обыкновенный человек, можно было бы сказать неприметного вида. Чёрный пуховик, одетый поверх красной трикотажной футболки; серые болоньевые штаны известной мировой фирмы, зимние кроссовки с высокой пяткой на светлой подошве. Выглядел Атаман чисто внешне моложе, чем его борода. Но приглядевшись к суровому лицу, было понятно, что этот человек совсем не простой. Что больше всего удивило Григория, так это то, что волосы на голове Атамана не были седыми. Борода была словно неродная.
- Григорий, - пожал наконец руку собеседнику Гриша, - У нас встреча…
Тут Атаман его прервал, приставив указательный палец ко рту.
- Слушай, дорогой, нельзя так громко разговаривать.
- Так в подъезде же больше никого нет?
- Ты явно не в курсе, кто помогает этим нацистам!
- Видел в порту американские корабли.
- Ты уверен, что ты видел что-то?
- Да, своими глазами. В бинокль.
- Так вот я тебе открою большой секрет сразу. Ты сейчас, если пойдёшь в порт и откроешь хоть один ящик, то не найдёшь ничего противозаконного. В ящиках окажутся трусы или ещё какие-нибудь вещи. Конечно, для военных. Этого никто и не скрывает. Но не оружие.
- Зачем тогда оружейные ящики? Неужели нельзя просто в мешках или в коробках?
- Можно. Но они же не дураки, они же понимают, что будет скандал, если вдруг это вскроется. Если американцы будут средь бела дня отгружать боеприпасы. Обязательно какой-нибудь недоумок выложит в интернет и всё. ООН там или какие там структуры за этим следят. Ну ты понял, в общем?
- Если честно, не понял. Причём тут ящики с одеждой и скандал?
- Ну, смотри, Гриша. Они эти ящики разгружают и на берегу их уже ждут репортёры. Какая-нибудь важная военная шишка благодарит за гумпомощь американцев. Прилюдно открывают несколько ящиков, а там аптечки и прочая амуниция. Так делают несколько раз в месяц. Показывают по центральному телевидению. Военные рады, гражданские рады. Никому вроде ничего и не предъявить. Президент-молодец, сотрудничает с Америкой. К слову, там не только с Америки подарочки шлют. Из Франции и Британии тоже. И ещё, Бог весть, откуда. Я лично видел даже из Австралии.
- И что? Отовсюду шлют аптечки? Куда же их столько?
- А вдруг война, - ехидно улыбнулся Атаман, - А у них аптечки ещё времён Советского Союза. Обновиться не помешает. Тем паче, фирменные американские. Считай, как телефон с отгрызенным яблоком. Лечит сразу все болезни.
- И в итоге?
- А в итоге что имеем? То, что ночью заходит корабль без флага, разгружает настоящее оружие. Жители уже и не обращают внимания на это. Попривыкли. Даже если кто-то и увидит сие действо, то опять решит, что гуманитарка. Но корабли — это полбеды я тебе скажу.
Атаман присел за стол и налил полстакана коньяка. По всему было видно, что он сильно расстроен, с каким отвращением он опрокинул в себя наш отечественный напиток. Словно, если бы не выпил, то не смог дальше вести разговор. Атаман, подставив к лицу рукав куртки, сделал глубокий вдох и продолжил:
- А настоящая беда в том, что сюда, в Мариуполь, во всю область, везут фашистов, нацистов и прочую нечисть. Всех кому не лень. В основном молодёжь. Вот где беда. В Харькове тоже идёт набор полным ходом. Там подполье тоже есть. Мы общаемся. По самым скромным подсчётам за последние полгода рекрутировали больше десяти тысяч людей. Всего с 2014 уже около тридцати тысяч новобранцев прошло. Появилось подозрение, что они решили раз и навсегда решить вопрос с Донбассом. Делятся на бригады, на батальоны. В каждом отделении обязательно какой-нибудь нацистский замполит. Промывают конкретно мозги. Есть, к сожалению, и у меня знакомые, которые подались туда. Я для них мёртв, но только для них.
- Разве они не в курсе, где ты?
- Нет. Зашифровался. В одном известном всем бою мы попали в окружение. Нас били со всех орудий. Пацанов полегло… - тут Атаман затих, видно было, как он борется с болью в душе одновременно с гневом, но слеза так и не выступила, - Брат мой погиб. Мы с ним, как две капли воды, были похожи. Царствия небесного, братик.
Атаман налил ещё немного в стакан, перекрестился и залпом выпил.
- Мы с ним по матери родные, оба на матушку и были похожи. Я забрал его документы. Свои ему положил. Ну а что? Действовать нужно было, нельзя мешкать. Я один из всей роты выжил, прятался в подвале разбитого дома. Ночью прорвался из окружения. На перекладных и попутных добрался до наших. Ещё и выговор получил. Справедливо? Думаю, да. До последнего нужно стоять, как наши деды в Великую Отечественную. Меня долго ещё гложило это чувство, знаешь?! Что не умер, что сбежал… Мне тогда полковник один сказал, что меня показали по телевизору и по всему интернету.
- В смысле показали? Ты же здесь?
- Так в том-то и дело. Брата моего показывали. Лица-то не узнать было – разбито в мясо. Показывали эти с «Октопуса», они самые кровожадные. Без купюр. Как пинали трупы, добивали уже остывших моих товарищей. Доставали документы из карманов, так и мои документы нашли. Решили, что меня ликвидировали. До сих пор перед глазами эта картинка стоит: брат мой лежит, они его дербанят, мол, смотрите уничтожили главного казака. Крупным планом на видео мой военный билет показали. Так я стал призраком. И умер для всех.
Атаман наполнил снова чуток стакан, но пить не стал. Пошёл на кухню и вернулся с кусочком хлеба. Положив его сверху стакана, он достал из-под футболки православный крест и сжал его двумя руками.
- Помянем братьев наших, - сухо сказал он Грише.
- Помянем!
Гриша внимательно следил за действиями Атамана и пытался повторять за ним молитву, которую тот полушёпотом монотонно, как настоящий священник, начал говорить. Окончив молитву, Атаман снова начал свой рассказ:
- Лирическое отступление, - кашлянул он, достав из кармана старинный портсигар и вытянув оттуда самокрутку, - Будешь?
- Не курю!
- Ну как знаешь. Теперь по делу. Так вот корабли – это полбеды. Составами из европейских стран везут точно такую же гуманитарку. Ну, ты понял какую? Ту самую. По нашим данным, там БК на полноценную войну. Есть запрещёнка. Кассетные, химические, фосфорные – всякие. По каналам проходила информация, что есть возможность подвоза и «грязных» бомб.
- Ядерное? – с нескрываемым ужасом в глазах спросил Гриша.
- Оно самое, ну, как сказать, не совсем то, что обычно представляют себе при слове «ядерное», но радиоактивное точно. Им же Донбасс и не нужен. Точнее не нужны жители. Сам регион, конечно, им очень важен. Тут мы, бесспорно, на верном пути. Меня до сих пор мучает вопрос: почему нас не забрали, когда голосовал Крым? Столько людей погибло с тех пор. Эх! – махнул рукой Атаман, - Теперь обратного пути нет. Да и кто пожелает?! Кто теперь простит убитых детей, женщин, стариков. До сих пор погибают мирные люди. Я оплакиваю каждого. Сколько простых мужиков пошли защищать свою землю, ты знаешь?
Коля вышел последним из кафе. На улице уже было достаточно темно, чтобы попасть в слившуюся с асфальтом лужу ногой. Что и сделал Николай. Его новые товарищи побрели по направлению к их «штабу» в квартире. «Перец» сел в пикап, на котором Коля приехал. Водителя не было, и он сам сел за руль.
- Эй! Калина! Тебя подвезти?
- Нет-нет, я дойду сам, спасибо.
- Ну сам смотри!
И пикап помаленьку начал движение, виляя от обочины до встречной.
Коля был одновременно и зол на себя, и рад, что получил такую премию, как он считал «практически не за что». Только он не знал, сколько людей было убито по его наводке. Сколько невинных детей, сколько жителей. Он шёл сначала по направлению к штабу, но по дороге передумал и оправился в ближайший отель. С такими заработками можно неплохо жить, можно и переночевать в хорошем отеле.
На подходе к отелю Коля заметил красивую девушку, стоявшую около входа со спортивной сумкой наперевес. Издалека ему показалось, что он её знает, но подойдя поближе, он понял, что такую красотку он наверняка ещё не встречал. Коля, потупив взгляд, подошёл ещё ближе к ней. До того момента, чтобы он неуклюже наступил ей на ногу, оставался один шаг.
- Здравствуйте, девушка, - решил он познакомится, - В такой темноте не боитесь бродить одна?
Коля не умел знакомиться, обычно он покупал любовь, когда ему это нужно было. Но эта девушка либо была ему не по карману, либо она и вовсе не была проституткой. Девушка подняла на него свой взгляд, и он увидел всю её красоту так близко, что показалось будто бы он ослеп. Особенно его очаровали её необыкновенные голубые глаза. Колю прошибло током. Кажется, он реально влюбился. Деньги, полученные за убийство мирных людей, придавали ему ещё большей уверенности в себе. Эти деньги для него уже не пахли ни кровью, ни болью, ни смертью. Он сейчас думал об этой прекрасной незнакомке. На вид ей было не больше двадцати лет, хотя неаккуратно постриженная чёлка выдавала в ней подростка (Если бы Коля хоть немного разбирался в этом). Короткие ногти на руках были покрыты прозрачным лаком без лишнего обрамления. Видно было, что покрыты были давненько, так как у самого края кутикулы уже начинался новый слой ногтя без лака. Никакого макияжа. Только ресницы видно было, что подкрашивались.
- Здравствуйте! Я не боюсь! Чего бояться или кого? Тебя что ли? – раздражённо ответила девушка.
- Да, хотя бы меня, - продолжил Николай, неудачно пытаясь пошутить.
- Ха! Ты что тут главный злодей? Или маньяк местный? – бойко заявила незнакомка.
Коля уже было собрался пройти мимо, но что-то внутри ему мешало это сделать.
- Вы знаете, Вы мне просто понравились очень, и я решил познакомиться, - сказал неожиданно даже для самого себя правду он.
Девушке он тоже, судя по всему, понравился, иначе она бы его сразу послала куда-нибудь подальше. С её-то характером только и искать женихов. А этот вроде был ничего: спортивный, высокий, коренастый, а, главное, местный, и она ему понравилась.
Коля робко протянул руку:
- Николай! Захарчук!
- Оксана! Юзова, - и девушка пожала ему руку в ответ.
Глава 7
Часть 1
Диалог с Атаманом
Григорий зашёл в подъезд, где находилась его конспиративная квартира. Несколько раз обернувшись и убедившись, что за ним нет слежки, он дохромал до лестничной площадки первого этажа. Ещё один пролёт и он на месте. Внутри пахло стариной и едкой плесенью. «Да уж, тут точно никто меня искать не будет» - подумал он. Его тревожило, что он находился прямо напротив штаба врага, под самым носом. Он поднялся ещё на девять ступеней и посмотрел в окно подъезда на улицу. Грязное старое стекло не давало полного обзора и он, достав из кармана платок, попытался его вытереть, но безуспешно: грязь уже въелась от времени и, казалось, проникла в саму структуру. «Да, давно тут не прибирались, хотя…» - Григорий посмотрел под ноги и увидел довольно чистый пол. Удивившись, что в подъезде чумазые только окна, он заметил недавно оставленные следы от мужской обуви на следующей ступеньке. Он насторожился, наискосок поглядывая на свою лестничную площадку наверх. Григорий аккуратно и бесшумно прислонился к стенке и медленно начал двигаться. Шаг за шагом он поднимался, не переставая смотреть на чёткие отпечатки чьих-то ног, которые тянулись до самой его квартиры. Он знал, что все жильцы этого подъезда давно съехали. Осталась только баба Нюра на первом этаже и то, потому что сказала родственникам, что останется здесь помирать. «Неужели вычислили? Так быстро? Или всё заранее спланировано?» - дурные мысли прокатились страхом в голове Григория. Следы закончились ровно перед его жилищем. Старая обшарпанная и обитая коричневым заменителем кожи с поролоном дверь была приоткрыта. Гриша взялся за ручку и инстинктивно посмотрел на следующий пролёт: никто ему не устроил засаду. Но сверху было тихо. Тогда он стал прислушиваться к происходящему в квартире. Он учуял терпкий дымок, знакомый аромат. Ах, да! Такой же запах был у деда в деревне, это самосад или как его называл дед – «самокрут». «Явно не происки разведки! Они, наверняка, курят что-то посолиднее! Может какой беспризорник забрался? Но как залез?» - Гриша тихонько открыл дверь, чтобы не издать ни единого шума.
- Проходи уже, - раздался басовитый голос из комнаты, - Мы тебя давно ждём!
Гриша опешил, встав, как вкопанный в коридоре. Как его услышали, как его увидели?
- Мы давно за тобой следим.
- Кто мы, - Гриша громко заговорил, пытаясь по звук своего голоса, незаметно достать свой ТТ из шкафа прихожей, - Кто это мы?
Уверенно взведя курок и быстрым шагом, одним рывком, он переместился в ту комнату, откуда раздавался чужой голос. Гриша присел на колено, но никого в комнате не обнаружил. Сообразив, что из комнаты есть ещё один выход, он резко развернулся и наткнулся на наставленный ему в лоб ствол пистолета.
- Я, когда говорю «мы», имею ввиду всех неравнодушных! Руки подними! Ствол мне! Развернулся! Молодец, команды знаешь.
Перед Гришей стоял невысокий человек, густая борода и усы которого казались белее снега, будто кто-то приклеил кусок ватмана прямо поверх волос. Чёрные глаза сверкали, как молнии, не выделяя зрачка от радужной оболочки. При всём этом Григорий не чувствовал страха. От незнакомца пахло овчиной и коньяком. На дряхлом столе-книжке в хрустальной пепельнице тлел бычок самокрутки, а рядом стояла открытая бутылка российского коньяка и гранёный стакан. Гриша обрадовался: только русский будет пить такой коньяк, тем более в Мариуполе, где его достать невозможно, тем более стаканами.
- Стреляй, что медлишь? Я ничего не скажу! – решил подыграть своему атташе Григорий.
- Конечно, ничего не скажешь!
- Так что же ты? – едва сдерживая смех, продолжил Гриша, - Что же ты медлишь? Только скажи напоследок, где взял такой коньяк? Ни разу такой не видел. Может дашь перед смертью попробовать?
Незнакомец опустил пистолет, поняв, что его раскусили. Гриша моментально поднялся и так же быстро отнял у незнакомца свой пистолет. Большим пальцем придерживая взводной курок, он нажал на кнопку на рукоятке и вытащил обойму. Затем ловким движением передёрнул затвор. Пуля с глухим звуком упала на деревянный настил. Гриша перехватился за ствол и протянул пистолет обратно незнакомцу.
- Трюкач, однако, ты Григорий, - с улыбкой на лице сказал незнакомец, удивлённо глядя на обшарпанную рукоять с советскими звёздами по бокам.
- Привычка, - скромно ответил Гриша.
- Хорошая привычка, однако! Все бы такие были. Глядишь и не пришлось бы прятаться то тут, то там. Собрания по подвалам устраивать. Ну да ладно. Давай знакомиться. Атаман, - погладив перед рукопожатием бороду, наконец представился незваный гость.
Гриша посмотрел на него с явным уважением. Он ожидал его позже, но Атаман пришёл раньше, чем было оговорено. Только мысленно он представлял его совершенно другим. Наверное, представляя себе настоящего казацкого атамана. Как минимум в черкеске и кубанке на голове, как максимум с шашкой наголо. Но перед ним стоял совершенно обыкновенный человек, можно было бы сказать неприметного вида. Чёрный пуховик, одетый поверх красной трикотажной футболки; серые болоньевые штаны известной мировой фирмы, зимние кроссовки с высокой пяткой на светлой подошве. Выглядел Атаман чисто внешне моложе, чем его борода. Но приглядевшись к суровому лицу, было понятно, что этот человек совсем не простой. Что больше всего удивило Григория, так это то, что волосы на голове Атамана не были седыми. Борода была словно неродная.
- Григорий, - пожал наконец руку собеседнику Гриша, - У нас встреча…
Тут Атаман его прервал, приставив указательный палец ко рту.
- Слушай, дорогой, нельзя так громко разговаривать.
- Так в подъезде же больше никого нет?
- Ты явно не в курсе, кто помогает этим нацистам!
- Видел в порту американские корабли.
- Ты уверен, что ты видел что-то?
- Да, своими глазами. В бинокль.
- Так вот я тебе открою большой секрет сразу. Ты сейчас, если пойдёшь в порт и откроешь хоть один ящик, то не найдёшь ничего противозаконного. В ящиках окажутся трусы или ещё какие-нибудь вещи. Конечно, для военных. Этого никто и не скрывает. Но не оружие.
- Зачем тогда оружейные ящики? Неужели нельзя просто в мешках или в коробках?
- Можно. Но они же не дураки, они же понимают, что будет скандал, если вдруг это вскроется. Если американцы будут средь бела дня отгружать боеприпасы. Обязательно какой-нибудь недоумок выложит в интернет и всё. ООН там или какие там структуры за этим следят. Ну ты понял, в общем?
- Если честно, не понял. Причём тут ящики с одеждой и скандал?
- Ну, смотри, Гриша. Они эти ящики разгружают и на берегу их уже ждут репортёры. Какая-нибудь важная военная шишка благодарит за гумпомощь американцев. Прилюдно открывают несколько ящиков, а там аптечки и прочая амуниция. Так делают несколько раз в месяц. Показывают по центральному телевидению. Военные рады, гражданские рады. Никому вроде ничего и не предъявить. Президент-молодец, сотрудничает с Америкой. К слову, там не только с Америки подарочки шлют. Из Франции и Британии тоже. И ещё, Бог весть, откуда. Я лично видел даже из Австралии.
- И что? Отовсюду шлют аптечки? Куда же их столько?
- А вдруг война, - ехидно улыбнулся Атаман, - А у них аптечки ещё времён Советского Союза. Обновиться не помешает. Тем паче, фирменные американские. Считай, как телефон с отгрызенным яблоком. Лечит сразу все болезни.
- И в итоге?
- А в итоге что имеем? То, что ночью заходит корабль без флага, разгружает настоящее оружие. Жители уже и не обращают внимания на это. Попривыкли. Даже если кто-то и увидит сие действо, то опять решит, что гуманитарка. Но корабли — это полбеды я тебе скажу.
Атаман присел за стол и налил полстакана коньяка. По всему было видно, что он сильно расстроен, с каким отвращением он опрокинул в себя наш отечественный напиток. Словно, если бы не выпил, то не смог дальше вести разговор. Атаман, подставив к лицу рукав куртки, сделал глубокий вдох и продолжил:
- А настоящая беда в том, что сюда, в Мариуполь, во всю область, везут фашистов, нацистов и прочую нечисть. Всех кому не лень. В основном молодёжь. Вот где беда. В Харькове тоже идёт набор полным ходом. Там подполье тоже есть. Мы общаемся. По самым скромным подсчётам за последние полгода рекрутировали больше десяти тысяч людей. Всего с 2014 уже около тридцати тысяч новобранцев прошло. Появилось подозрение, что они решили раз и навсегда решить вопрос с Донбассом. Делятся на бригады, на батальоны. В каждом отделении обязательно какой-нибудь нацистский замполит. Промывают конкретно мозги. Есть, к сожалению, и у меня знакомые, которые подались туда. Я для них мёртв, но только для них.
- Разве они не в курсе, где ты?
- Нет. Зашифровался. В одном известном всем бою мы попали в окружение. Нас били со всех орудий. Пацанов полегло… - тут Атаман затих, видно было, как он борется с болью в душе одновременно с гневом, но слеза так и не выступила, - Брат мой погиб. Мы с ним, как две капли воды, были похожи. Царствия небесного, братик.
Атаман налил ещё немного в стакан, перекрестился и залпом выпил.
- Мы с ним по матери родные, оба на матушку и были похожи. Я забрал его документы. Свои ему положил. Ну а что? Действовать нужно было, нельзя мешкать. Я один из всей роты выжил, прятался в подвале разбитого дома. Ночью прорвался из окружения. На перекладных и попутных добрался до наших. Ещё и выговор получил. Справедливо? Думаю, да. До последнего нужно стоять, как наши деды в Великую Отечественную. Меня долго ещё гложило это чувство, знаешь?! Что не умер, что сбежал… Мне тогда полковник один сказал, что меня показали по телевизору и по всему интернету.
- В смысле показали? Ты же здесь?
- Так в том-то и дело. Брата моего показывали. Лица-то не узнать было – разбито в мясо. Показывали эти с «Октопуса», они самые кровожадные. Без купюр. Как пинали трупы, добивали уже остывших моих товарищей. Доставали документы из карманов, так и мои документы нашли. Решили, что меня ликвидировали. До сих пор перед глазами эта картинка стоит: брат мой лежит, они его дербанят, мол, смотрите уничтожили главного казака. Крупным планом на видео мой военный билет показали. Так я стал призраком. И умер для всех.
Атаман наполнил снова чуток стакан, но пить не стал. Пошёл на кухню и вернулся с кусочком хлеба. Положив его сверху стакана, он достал из-под футболки православный крест и сжал его двумя руками.
- Помянем братьев наших, - сухо сказал он Грише.
- Помянем!
Гриша внимательно следил за действиями Атамана и пытался повторять за ним молитву, которую тот полушёпотом монотонно, как настоящий священник, начал говорить. Окончив молитву, Атаман снова начал свой рассказ:
- Лирическое отступление, - кашлянул он, достав из кармана старинный портсигар и вытянув оттуда самокрутку, - Будешь?
- Не курю!
- Ну как знаешь. Теперь по делу. Так вот корабли – это полбеды. Составами из европейских стран везут точно такую же гуманитарку. Ну, ты понял какую? Ту самую. По нашим данным, там БК на полноценную войну. Есть запрещёнка. Кассетные, химические, фосфорные – всякие. По каналам проходила информация, что есть возможность подвоза и «грязных» бомб.
- Ядерное? – с нескрываемым ужасом в глазах спросил Гриша.
- Оно самое, ну, как сказать, не совсем то, что обычно представляют себе при слове «ядерное», но радиоактивное точно. Им же Донбасс и не нужен. Точнее не нужны жители. Сам регион, конечно, им очень важен. Тут мы, бесспорно, на верном пути. Меня до сих пор мучает вопрос: почему нас не забрали, когда голосовал Крым? Столько людей погибло с тех пор. Эх! – махнул рукой Атаман, - Теперь обратного пути нет. Да и кто пожелает?! Кто теперь простит убитых детей, женщин, стариков. До сих пор погибают мирные люди. Я оплакиваю каждого. Сколько простых мужиков пошли защищать свою землю, ты знаешь?
