Сафина шла, не оглядываясь назад. Ее решительность крепла с каждым шагом. Вскоре впереди показались увитые плющем своды белокаменной часовни Десяти, в стенах которой они с Идаем произнесли свои брачные клятвы. Толкнув тяжелую дверь, Сафина оказалась внутри. Ее встретила тишина и запах жженых трав. Часовня находилась в личных владениях семьи Рош, и потому как ни отец Идая, ни он сам, не отличались большой набожностью, преклонять колени к алтарю сюда ходила лишь Сафина.
Девушка села на холодные камни, покорно опустив подбородок на грудь. Ее губы неслышно перечисляли всех десятерых Богов, в надежде, что хотя бы один из них услышит ее. Горящие на постаменте свечи мерцали в унисон ее словам. Боги слышали, но оставались безучастны. И лишь, когда последнее имя шёпотом коснулось пламени, оно затрепетало и резко вспыхнуло с удвоенной мощью. Сафина распахнула глаза.
- Богиня смерти… - тихо повторила она, и пламя вновь забилось, словно пойманная в клетку птица. Девушка дернулась к своему животу, прикрывая нерожденное дитя. Сделки с Богиней были опасны и непредсказуемы. Просить ее о помощи стоило крайне осторожно, ибо плата за нее могла оказаться непосильно высокой.
Сафина знала, чего хочет Богиня, и все внутри нее разом оборвалось. Жизнь Идая взамен за жизнь его наследника. Слишком высокая цена. Она порывисто встала с колен. В глазах девушки сверкнула ненависть.
- Почему? – процедила она сквозь выступающие слезы. Пламя свечи затрепетало. Богиня разговаривала с ней, но через пелену своего горя Сафина не могла разобрать слов.
- Нет, нет, - тыльной стороной ладони она растерла влагу по щекам, - я не согласна. Я найду другой способ. Найду.
Свеча затрепетала и потухла, оставив Сафину один на один с ее беспомощностью. Девушка попыталась успокоиться, с трудом взяла себя в руки, проглотив огромный ком в горле, мешающий дышать. Она расправила платье, вдохнула полной грудью. Не такой помощи от Богов она ждала. Они не имеют права ставить ее перед столь чудовищным выбором. Муж или сын? Неужели его реально сделать? В этот момент в самом низу ее живота раздался едва ощутимый толчок. Сафина застыла, прислушиваясь к этому новому, совершенно неземному чувству. Ее ребенок. Он был внутри нее, под сердцем, и долгом Сафины было защитить его ото всех. Почему богиня Света, которой Сафина так усердно служила, наделила ее даром, совершенно бесполезным для нее самой?
В замок девушка вернулась уже за полночь. Отпустив служанку, она вновь заняла свой пост возле постели мужа. Идай спал. Его ресницы подрагивали, выдавая тревожный сон. Сафина устроилась в кресле напротив, пристально наблюдая за мужем. В ее голове царил полный хаос. Злость заполнила собой каждую клеточку разума, кромешной тьмой наполняя мысли. Губы Идая искривились в лихорадочной ухмылке. Шепот зловещим эхом прокатился по покоям.
- Разделенное должно стать целым. Найди их!
Резкий порыв ветра взметнул облако балдахина в изголовье постела, и Сафина вздрогнула от ощущения ледяного холода, коснувшегося кожи.
- Кто здесь? – она встала и напряженно огляделась. Приглушенный свет ламп стал ярче. Сафина поняла, что в спальне с Идаем они не одни. Нечто наблюдало за ними, неведомая сила, которую Сафина отчетливо чувствовала. В этот момент что-то невесомо коснулось ее лица. Сафина отпрянула назад, охватив себя руками. "Защитить ребенка" - вскрикнул внутренний голос, однако тут же с облегчением выдохнул. Усталость, воспаленные нервы вкупе с бессонными ночами играли с Сафиной. То, чего она испугалось, оказалось лепестком розы, который ветер принес с балкона и теперь кружил над полом. Сафина склонила голову, завороженно провожая взглядом его замысловатый танец.
- Если ты хочешь помочь, дай знать, что я должна сделать, - тихо произнесла Сафина, сама не зная, к кому обращается, - а если нет, убирайся к черту!
Лепесток закружился воронкой вверх, очертил круг над потолком и медленно опустился на грудь Идаю.
Сафина неспеша подошла к постели. Идай притих, его дыхание стало размереннее и глубже. Девушка осторожно коснулась лепестка пальцами. Все ее внимание теперь было приковано к нему. Он не был похож на розы, растущие в их саду. Белый, отливающий блестящим перламутром. Одного лепестка было достаточно, чтобы наполнить покои сладким ни на что не похожим медовым ароматом, не имеющим ничего общего с благоуханьем алых красавиц Хархолла. Сафина смутно помнила, что уже слышала подобный запах. Она закрыла глаза, пытаясь воскресить в памяти этот момент. Смутные образы неспешно рисовали в ее мыслях картины их с Идаем первого дня в Хархолле. «Он вел ее по широкой каменной дороге, разветвляющейся посреди сада в пяти разных направлениях. Каждая из этих пяти дорог вела к особому месту, носящему сакральный смысл для всего Хархолла. В дневное время ворота замка были открыты, и любой житель мог прийти либо к Колодцу души, набрать целебной воды, либо помолиться в Розовой обители, а мог свернуть с дороги и оказаться на узкой тропе, петляющей между раскидистыми кустами красных роз в полном уединении со своими мыслями или с тем, с кем решил спрятаться посторонних глаз. Как и сделал Идай, которому надоело чинно кивать идущим навстречу горожанам. В один миг из статного холодного лорда он превратился в того, с кем Сафина познакомилась в Артосе, жгучего, сильного и бесстрашного завоевателя. Больше они могли не держать дистанцию, оставить официоз, и Идай заключил невесту в страстные объятия. Старый лорд Рош ждал их в замке лишь после обеда, поэтому пока они были предоставлены только себе. Идай держал Сафину за руку, показывал свои любимые уголки в саду, места, о которых практически никто не знал. Он с вдохновением рассказывал о каждом, но лишь поравнявшись с узкой тенистой розовой аллей, вдруг замолчал и посуровел.»
Сафина открыла глаза и взяла лепесток в руки. Она вспомнила. Единственное место, которое было скрыто ото всех, надежно спрятано от любого, кто мог случайно наткнуться на него в саду, место, где росли необычные белые розы, подаренные Хархоллу самим Королем Дримфэлла – гробница матери Идая.
Девушка села на холодные камни, покорно опустив подбородок на грудь. Ее губы неслышно перечисляли всех десятерых Богов, в надежде, что хотя бы один из них услышит ее. Горящие на постаменте свечи мерцали в унисон ее словам. Боги слышали, но оставались безучастны. И лишь, когда последнее имя шёпотом коснулось пламени, оно затрепетало и резко вспыхнуло с удвоенной мощью. Сафина распахнула глаза.
- Богиня смерти… - тихо повторила она, и пламя вновь забилось, словно пойманная в клетку птица. Девушка дернулась к своему животу, прикрывая нерожденное дитя. Сделки с Богиней были опасны и непредсказуемы. Просить ее о помощи стоило крайне осторожно, ибо плата за нее могла оказаться непосильно высокой.
Сафина знала, чего хочет Богиня, и все внутри нее разом оборвалось. Жизнь Идая взамен за жизнь его наследника. Слишком высокая цена. Она порывисто встала с колен. В глазах девушки сверкнула ненависть.
- Почему? – процедила она сквозь выступающие слезы. Пламя свечи затрепетало. Богиня разговаривала с ней, но через пелену своего горя Сафина не могла разобрать слов.
- Нет, нет, - тыльной стороной ладони она растерла влагу по щекам, - я не согласна. Я найду другой способ. Найду.
Свеча затрепетала и потухла, оставив Сафину один на один с ее беспомощностью. Девушка попыталась успокоиться, с трудом взяла себя в руки, проглотив огромный ком в горле, мешающий дышать. Она расправила платье, вдохнула полной грудью. Не такой помощи от Богов она ждала. Они не имеют права ставить ее перед столь чудовищным выбором. Муж или сын? Неужели его реально сделать? В этот момент в самом низу ее живота раздался едва ощутимый толчок. Сафина застыла, прислушиваясь к этому новому, совершенно неземному чувству. Ее ребенок. Он был внутри нее, под сердцем, и долгом Сафины было защитить его ото всех. Почему богиня Света, которой Сафина так усердно служила, наделила ее даром, совершенно бесполезным для нее самой?
В замок девушка вернулась уже за полночь. Отпустив служанку, она вновь заняла свой пост возле постели мужа. Идай спал. Его ресницы подрагивали, выдавая тревожный сон. Сафина устроилась в кресле напротив, пристально наблюдая за мужем. В ее голове царил полный хаос. Злость заполнила собой каждую клеточку разума, кромешной тьмой наполняя мысли. Губы Идая искривились в лихорадочной ухмылке. Шепот зловещим эхом прокатился по покоям.
- Разделенное должно стать целым. Найди их!
Резкий порыв ветра взметнул облако балдахина в изголовье постела, и Сафина вздрогнула от ощущения ледяного холода, коснувшегося кожи.
- Кто здесь? – она встала и напряженно огляделась. Приглушенный свет ламп стал ярче. Сафина поняла, что в спальне с Идаем они не одни. Нечто наблюдало за ними, неведомая сила, которую Сафина отчетливо чувствовала. В этот момент что-то невесомо коснулось ее лица. Сафина отпрянула назад, охватив себя руками. "Защитить ребенка" - вскрикнул внутренний голос, однако тут же с облегчением выдохнул. Усталость, воспаленные нервы вкупе с бессонными ночами играли с Сафиной. То, чего она испугалось, оказалось лепестком розы, который ветер принес с балкона и теперь кружил над полом. Сафина склонила голову, завороженно провожая взглядом его замысловатый танец.
- Если ты хочешь помочь, дай знать, что я должна сделать, - тихо произнесла Сафина, сама не зная, к кому обращается, - а если нет, убирайся к черту!
Лепесток закружился воронкой вверх, очертил круг над потолком и медленно опустился на грудь Идаю.
Сафина неспеша подошла к постели. Идай притих, его дыхание стало размереннее и глубже. Девушка осторожно коснулась лепестка пальцами. Все ее внимание теперь было приковано к нему. Он не был похож на розы, растущие в их саду. Белый, отливающий блестящим перламутром. Одного лепестка было достаточно, чтобы наполнить покои сладким ни на что не похожим медовым ароматом, не имеющим ничего общего с благоуханьем алых красавиц Хархолла. Сафина смутно помнила, что уже слышала подобный запах. Она закрыла глаза, пытаясь воскресить в памяти этот момент. Смутные образы неспешно рисовали в ее мыслях картины их с Идаем первого дня в Хархолле. «Он вел ее по широкой каменной дороге, разветвляющейся посреди сада в пяти разных направлениях. Каждая из этих пяти дорог вела к особому месту, носящему сакральный смысл для всего Хархолла. В дневное время ворота замка были открыты, и любой житель мог прийти либо к Колодцу души, набрать целебной воды, либо помолиться в Розовой обители, а мог свернуть с дороги и оказаться на узкой тропе, петляющей между раскидистыми кустами красных роз в полном уединении со своими мыслями или с тем, с кем решил спрятаться посторонних глаз. Как и сделал Идай, которому надоело чинно кивать идущим навстречу горожанам. В один миг из статного холодного лорда он превратился в того, с кем Сафина познакомилась в Артосе, жгучего, сильного и бесстрашного завоевателя. Больше они могли не держать дистанцию, оставить официоз, и Идай заключил невесту в страстные объятия. Старый лорд Рош ждал их в замке лишь после обеда, поэтому пока они были предоставлены только себе. Идай держал Сафину за руку, показывал свои любимые уголки в саду, места, о которых практически никто не знал. Он с вдохновением рассказывал о каждом, но лишь поравнявшись с узкой тенистой розовой аллей, вдруг замолчал и посуровел.»
Сафина открыла глаза и взяла лепесток в руки. Она вспомнила. Единственное место, которое было скрыто ото всех, надежно спрятано от любого, кто мог случайно наткнуться на него в саду, место, где росли необычные белые розы, подаренные Хархоллу самим Королем Дримфэлла – гробница матери Идая.
