Для дружественных посиделок в библиотеке устроен небольшой зал, с глубокими креслами и столиками для настольных игр, в том числе пока не получивших широкого распространения в Содружестве шахмат.
Кир приготовил несколько бутылок Горского. Ярик Шестой собирается испытывать гостей знаменитым лионийским вином.
— Партию в шахматы? — оптимистично спрашивает отец.
Оптимистично, потому что рассчитывает на отказ, а в случае маловероятного согласия — на помощь Горского.
Трио гардейцев многозначительно переглядывается.
— Ландар? — спрашивает Риан.
Инквизитор качает головой и поворачивается к Райдену:
— Ваше Величество? Это хороший шанс проверить уровень вашей игры.
Райден соглашается и садится за столик напротив Ярика Шестого. Кир наполняет бокалы. Выверенными, плавными движениями он напоминает опытного сомелье, а не боевого мага, но подготовка офицеров личной королевской охраны очень разносторонняя.
— Изысканное вино, — Риан застывает за плечом своего короля. Советник еще не сделал и глотка, лишь вдохнул аромат темно-бордового напитка, а я не могу отвести от гардейца взгляд. Риан улыбается, лукаво изгибается приподнятая бровь, и невозможно не улыбнуться самой. Как с Россом, когда тот шутит.
Откуда взялось это сравнение? Одергиваю себя.
— Непростое вино, — продолжает Советник, открыто наслаждаясь богатым букетом Горского. — Я был бы с ним поосторожнее, Ваше Величество. Уж точно пока не закончится партия.
Ландар с быстро опустевшим бокалом прохаживается вдоль шкафов, изучая корешки книг.
— Аделина, не составишь нам компанию? — зовет отец. Он имеет в виду «прийдешь мне на помощь». Заявления Риана нервируют самодержца, Ярик Шестой ненавидит проигрывать.
— У вас подобралась серьезная мужская компания...
Мне хочется уйти. Спрятаться. Прежде всего от странных чувств и беспокойных мыслей. Побыть наконец одной. Помощь приходит неожиданно. До сих пор Гидо делал вид, что выбирает книгу на ночь, погуляв за шкафами, куда теперь направляется Ландар. Вслед за Инквизитором спешит Кир. С бутылкой вина, готовый обновить бокал, но на самом деле приглядывает за гостем.
— Я собираюсь украсть из мужской компании свою супругу.
Муж пытается меня очаровать, все его жесты и взгляды полны энтузиазма пылкого влюбленного. Сама не знаю почему, подыгрываю. Первой приближаюсь, позволяя себя обнять, утыкаюсь носом ему в грудь.
— С удовольствием позволяю себя украсть, — говорю достаточно громко, чтобы услышали за игровым столом, и добавляю, прощаясь: — У нас с Его Высочеством есть что обсудить наедине.
В моих словах, вернее, интонации сквозит намек, какой разговор я имею в виду. Ответом служат сдержанные улыбки.
Перед тем, как выйти в коридор, Гидо склоняется ко мне, намереваясь поцеловать в висок, и за спиной раздается грохот. Что-то тяжелое ударило в окно библиотеки. Обернувшись, вижу, что оба — Райден и Риан — смотрят на меня, но быстро переводят взгляды — король на окно, Советник — на короля.
— Кир! — на зов Ярика из глубины библиотеки выбегают Кир и Ландар.
Новый удар, и крупная тень исчезает, чтобы мгновение спустя появиться вновь, пытаясь пробить стекло мохнатым телом. Видны кожистые крылья, молнией сверкают глаза. А меня снова хватают невидимые руки.
Оторвав от Гидо, толкают к стене, бесцеремонно спускаются на грудь. Но вместо растерянности или злости, я вспыхиваю от сильного желания, огненная волна устремляется по телу: такое томление, жар, я испытывала лишь с одним мужчиной!
Отпустило. И я чувствую холод. Откуда нахлынула чужая сила? Вижу только повернутые к окну головы. Все собравшиеся в библиотеке смотрят в темноту.
— Летучая лисица? Кир! — возмущается отец. — В королевском саду?
Эти крылатые звери достигают размеров тростникового кота и питаются кровью крупных животных, изредка нападая на людей. Они обитают в густых лесах на юге Леонделии и никогда раньше не встречались в столице.
Неприятные животные.
К тому же опасные — их укусы часто приводят к болезням.
Пока идут разговоры о странном нарушителе, он исчезает. Короли возвращаются к игре, а меня уводит прочь Гидо. Кир спешит на улицу — искать возле дворца неизвестно откуда забравшуюся в сад летучую лисицу.
— Аделина, — у дверей спальни Гидо придерживает меня за локоть.
Я слишком устала или заигралась в примерных супругов, но вместо того, чтобы высвободиться и посмотреть с вызовом, замираю и смотрю на мужа с искренним интересом.
— Ты очень красивая... — говорит он мягким голосом. Лаская взглядом?
— К чему это, Гидо?
Все-таки я очень устала.
— Я давно не говорил об этом.
— У тебя не было времени. Ты рассматривал других женщин.
— Мы могли бы попытаться все исправить. — Мои брови! Медленно взбираются вверх. — Впереди у нас долгая жизнь вместе. — Он прав. — Ты очень изменилась. — В этом — тоже. — Я смогу измениться. — А вот в это верится с трудом. — У нас растет сын.
— Ты уже виделся с ним? — оживляюсь я.
Мимолетное удивление красноречивее ответа.
— Разве Зег еще не в Академии?
Если и оставалось в моей душе крошечное место для надежд, оно схлопывается. Стирается. Пара слов расставляют всё на свои места. Зег даже не наведался к родному отцу! Или отец лжет, что ему ничего неизвестно о возвращении сына. А я...
За весь вечер и ни разу не заговорила с ним о Зеге.
— Спокойной ночи, Гидо, — бросаю я. — Меня еще ждет важный разговор.
Нара не только опытный боевой маг, лучшая из лучших в Леонии и моя личная охранница, она — самый близкий мне человек после отца и сына. Ей известно обо мне даже больше, чем им двоим.
Пусть я никогда не делилась с ней своим земным романом, наивно думать, что она ни о чем не догадывается. Понимание сквозит в ее ответах. А вопросы приходится задавать после странных происшествий сегодняшнего дня. И какая выходит картина?
Не-при-гляд-ная.
— Интерес гардейцев к вам и вашему мужу очевидный и более чем праздный, — докладывает моя помощница.
Неважно, как она это высмотрела, я ей сразу верю.
— Все трое по очереди аккуратно сканировали ваши ауры и постоянно отслеживали все действия и разговоры.
Не удивлена я таким откровением. Ну вот совсем не удивлена.
— То, что вы описываете, похоже на выплеск направленной чистой силы, — рассуждает Нара, пока я, сидя перед зеркалом, расчесываю волосы. Хороший гребень успокаивает нервы лучше эклеров с начинкой. Не портит фигуры, но способен испортить образ будущей правительницы, если его постоянно носить с собой и доставать каждый раз, когда начинаешь волноваться.
— У меня есть два предположения. Первое – кто-то из них плохо контролирует дар. Представить, что одинаковую проблему испытывают сразу трое, будет неверным. Второе — гардейцы специально прибегали к воздействию. С неизвестной нам пока целью. Быть может, даже по очереди, как делали, изучая ваши ауры.
Версия Нары звучит крайне неприятно, но во своей возмутительности подтверждается тем, что моментов, когда я испытала чужое воздействие, было три: два на поле и только что в библиотеке.
— Может следует расспросить Его Высочество, не ощущал ли он сегодня что-либо похожее? — предлагает моя помощница.
Может и стоит. Завтра. Когда выдастся удобный момент.
Итак, вполне вероятно, трое «почти королей» воздействовали на меня с непонятной целью. Дальше?
А вот дальше из объяснений Нары получается, что чувства, испытанные мной, были не навязанными, а мои собственные! Хорошо, что девушка стоит далеко.
Хорошо, что в комнате царит полумрак, потому что покраснели не только щеки, но пылают еще и мои уши. Ведь, если предположения Нары верны. А трое гардейцев — сильные маги… Они могли считать мои реакции?
Ох!
Стыдно, стыдно. Стыдно!
Лишь на поле, когда лица будто коснулось чье-то дыхание, внутри меня разливалось приятное тепло, а не ревело пламя чувственного возбуждения.
Значит, принимая версию Нары, что выбросы чистой силы (хотя какая она чистая?) имели разное происхождение, хотя бы один из трех мужчин был добр и ласков со мной. Что делать только со всеми нашими предположениями? Гости прибыли в Леонию по мою душу?
Заодно за душой моего мужа?
Слишком рано делать серьезные выводы. И когда за моей помощницей закрывается дверь, я выношу себе неутешительный диагноз: в тишине и сумраке спальни осталась сексуально озабоченная после года воздержания женщина. Одержимая малознакомым ей мужчиной, чей призрачный образ давно влияет на ее эмоции и восприятие реального мира.
Два бессонных часа спустя направление мыслей резко меняется.
Пусть я озабоченная и одержимая. Доверяю Наре. Но я также доверяю своим собственным чувствам и предчувствиям - Магическим Нулям свойственна повышенная интуиция. А моя шепчет, что три воздействия, намеренные или бесконтрольные, были чем-то едва уловимым схожи, словно исходили от одного человека.
Хотя почему «чем-то» и почему «едва уловимо»? Общим и явным в них являлись мои реакции. Так, Аделина! Не отвлекайся. Думай.
Вспоминай.
Первый момент! Самый первый выброс силы произошел сразу после приземления Великолепной троицы, вряд ли был запланированным и все больше кажется самым неконтролируемым. Его творец мог выдать себя... Взглядом?
Ведь глаза — зеркала души. Именно! Ищи, Аделина. Ищи!
Ищу — разглядывая потолок в спальне. Луна налилась маслом на половину сырной головы и подбрасывает в комнату теней на помощь воображению. Но оно бы справилось без посторонней помощи: из памяти быстро появляются моменты прошедшего дня, прибытия гостей.
Вот из ярких вспышек света вырываются черные стрелы. Превращаются в крылатых ящеров и кружат над нашими головами.
Как вороны.
Дальше! Нужны всадники. И как они выглядят на спинах своих зверей. Вывод неутешительный: все трое смотрятся одинаково ловко и красиво. Естественно - будто родились и провели пол жизни верхом на драгонях. Спешиваются.
Лут! У всех троих это выходит грациозно. Король приземляется, быть может, чуточку тяжелее. Но у него немного шире плечи. А талии...
У всех тонкие. Фигуры… Атлетические, как у опытных воинов, но без излишней грузности и с пластикой хороших фехтовальщиков или танцоров. Верховые костюмы из тонкой кожи облегают плотнее обычной одежды.
Память услужливо предлагает виды с каждым из мужчин. Лица гардейцев еще закрыты шлемами, когда я чувствую взгляд — прикосновение. Сколько ни пытаюсь, не могу определить, от кого он исходил. Маски надежно скрывают лица. Но...
Я легко могу представить за каждой из них Росса. Ямочка на подбородке Райдена, цвет глаз Ландара, улыбка Риана... Почему?
Почему?! И что теперь делать мне?
Одинокой в просторной постели, без крепких объятий и ласкового шепота, порой рычания на грани удовольствия. А какое удовольствие Росс доставляет мне! Зачарованной мужчиной, прав на которого у меня всего семь осенних дней в году. Но, оказывается, он успел заполнить собой все остальные, если мерещится среди наших гостей.
Мне плохо. Беспокойно и зябко. Когда над замком вдруг раздается сухой гром, очень хочется спрятаться с головой от всех проблем под покрывало.
Что я и делаю.
Утро начинаю с расспросов.
И на первый отправляюсь в сопровождении Нары еще до рассвета. Мне не спалось, рано проснулось, и я не позволила выспаться своей помощнице. Что делать? В наших общих интересах побыстрей разобраться со странностями вчерашнего дня.
Мы прячемся под плащами с глубокими капюшонами и покидаем дворец через тайный ход, который ведет нас к Шамскому болоту.
Местных жителей от этого места отпугивают легенды о водяных духах, заманивающих жертвы голосами юных дев или детскими криками о помощи. Редких путников отталкивает смрадная вонь, вязкой кашей расползающаяся от болота. Комарье, что набрасывается с остервенением оголодавших вампиров. Топи скрыты от дороги узкой полоской леса, но слышно чавканье трясины — будто за густыми елками сидит беззубая великанша и пожевывает хлебную мякушку.
Кроме страшных легенд, все неудобства этого места — настоящие, и с ними приходится мириться каждому путешественнику на Землю. Больше всего истязает запах: прелой листвы, разлагающихся трупов мелких животных и гнилой воды. Когда над топью лопается пузырь — словно вскрывается гнойный прыщ — ко всем неприятным ароматам добавляется еще один. Испорченных яиц.
Вонь над болотом мерзкая сама по себе, к тому же усиленная магически, чтобы отбить у любителей ягод всякое желание искать в этих местах морошку, и отогнать случайных любопытствующих.
«А что? Все прекрасное имеет уродливую изнанку», — рассуждает о Шамском болоте Ярик Шестой. Мне слышится в этом утверждении злорадство. Земля — недостижимая мечта отца, а когда он не получает желаемого, его характер стремительно портится.
«Подумаешь, немного неудобств в обмен на целый мир», — возмущается король, пока я расчесываю комариные укусы во время много часовых разговоров сразу после возвращения с Земли. Ярик Шестой не тот человек, у кого стоит искать сочувствия.
Тайный ход из замка заканчивается в заброшенной хижине. Снаружи она выглядит такой ветхой, что прятаться внутри не рискнет ни один прохожий. Полуразрушенные стены скрипят от легкого ветра, крыша чернеет прогнившими досками, и кажется ненадежным пол. На самом деле он вполне крепкий, а стены скрывают от случайных глаз, позволяя осмотреться.
Никого.
Мы выходим из хижины и быстро пересекаем дорогу.
В густом ельнике Нара использует немного магии, чтобы создать защитный полог — и вот уже дышится легко. Зато оглушает писк раздосадованных кровососов. Десяток шагов до трясины, и желудь-артефакт открывает портал на небольшой остров в самом сердце топей.
Его берега густо поросли ивами, будто длинноволосые девы вырядившись в зеленые сарафаны, встали в тесный хоровод, печально склонив головы.
Вонь болота и писк комаров остаются позади над водой, а мы стоим на поляне, полной цветов. Впереди палисадник, засаженный желторотыми подсолнухами, за ними - аккуратный домик с соломенной крышей. Видны светлые занавесочки на окнах и горшки с геранью.
Которая поворачивает к нам ярко-красные соцветия, одна за другой выпрыгивает из горшков и исчезает из вида. Пошла будить хозяина.
Мало того, что мы заявились без предупреждения, так еще и на рассвете.
— Подсолнухи, — предупреждает Нара. Заговоренный кинжал в ее руках испускает мягкий свет.
Высокие цветы не двигаются, головками даже не вертят — делают вид, что ничем не отличаются от садовых подсолнухов. Но я не зря назвала их желторотыми. Правда, на клювы птенцов их рты не похожи, они раскрываются пастями златозубых волкодавов - домик охраняет экспериментальная версия фитостражей с неподдающейся контролю агрессией. В плохую погоду направленной в том числе против хозяина.
Громадные цветы застыли, ждут, пока мы приблизимся.
Любому опытному магу пришлось бы несладко, но Нара со мной, усиливающей ее дар, и нас окружает надежный защитный кокон. Так что когда одно из растений бросается в атаку, его клыки-лепестки крошатся о прозрачную стену, осыпаясь. Подсолнух выплевывает горсть острых семечек и как подкошенный падает на землю. Остальные цветы отклоняются назад и возмущенно гудят.
Кир приготовил несколько бутылок Горского. Ярик Шестой собирается испытывать гостей знаменитым лионийским вином.
— Партию в шахматы? — оптимистично спрашивает отец.
Оптимистично, потому что рассчитывает на отказ, а в случае маловероятного согласия — на помощь Горского.
Трио гардейцев многозначительно переглядывается.
— Ландар? — спрашивает Риан.
Инквизитор качает головой и поворачивается к Райдену:
— Ваше Величество? Это хороший шанс проверить уровень вашей игры.
Райден соглашается и садится за столик напротив Ярика Шестого. Кир наполняет бокалы. Выверенными, плавными движениями он напоминает опытного сомелье, а не боевого мага, но подготовка офицеров личной королевской охраны очень разносторонняя.
— Изысканное вино, — Риан застывает за плечом своего короля. Советник еще не сделал и глотка, лишь вдохнул аромат темно-бордового напитка, а я не могу отвести от гардейца взгляд. Риан улыбается, лукаво изгибается приподнятая бровь, и невозможно не улыбнуться самой. Как с Россом, когда тот шутит.
Откуда взялось это сравнение? Одергиваю себя.
— Непростое вино, — продолжает Советник, открыто наслаждаясь богатым букетом Горского. — Я был бы с ним поосторожнее, Ваше Величество. Уж точно пока не закончится партия.
Ландар с быстро опустевшим бокалом прохаживается вдоль шкафов, изучая корешки книг.
— Аделина, не составишь нам компанию? — зовет отец. Он имеет в виду «прийдешь мне на помощь». Заявления Риана нервируют самодержца, Ярик Шестой ненавидит проигрывать.
— У вас подобралась серьезная мужская компания...
Мне хочется уйти. Спрятаться. Прежде всего от странных чувств и беспокойных мыслей. Побыть наконец одной. Помощь приходит неожиданно. До сих пор Гидо делал вид, что выбирает книгу на ночь, погуляв за шкафами, куда теперь направляется Ландар. Вслед за Инквизитором спешит Кир. С бутылкой вина, готовый обновить бокал, но на самом деле приглядывает за гостем.
— Я собираюсь украсть из мужской компании свою супругу.
Муж пытается меня очаровать, все его жесты и взгляды полны энтузиазма пылкого влюбленного. Сама не знаю почему, подыгрываю. Первой приближаюсь, позволяя себя обнять, утыкаюсь носом ему в грудь.
— С удовольствием позволяю себя украсть, — говорю достаточно громко, чтобы услышали за игровым столом, и добавляю, прощаясь: — У нас с Его Высочеством есть что обсудить наедине.
В моих словах, вернее, интонации сквозит намек, какой разговор я имею в виду. Ответом служат сдержанные улыбки.
Перед тем, как выйти в коридор, Гидо склоняется ко мне, намереваясь поцеловать в висок, и за спиной раздается грохот. Что-то тяжелое ударило в окно библиотеки. Обернувшись, вижу, что оба — Райден и Риан — смотрят на меня, но быстро переводят взгляды — король на окно, Советник — на короля.
— Кир! — на зов Ярика из глубины библиотеки выбегают Кир и Ландар.
Новый удар, и крупная тень исчезает, чтобы мгновение спустя появиться вновь, пытаясь пробить стекло мохнатым телом. Видны кожистые крылья, молнией сверкают глаза. А меня снова хватают невидимые руки.
Оторвав от Гидо, толкают к стене, бесцеремонно спускаются на грудь. Но вместо растерянности или злости, я вспыхиваю от сильного желания, огненная волна устремляется по телу: такое томление, жар, я испытывала лишь с одним мужчиной!
Отпустило. И я чувствую холод. Откуда нахлынула чужая сила? Вижу только повернутые к окну головы. Все собравшиеся в библиотеке смотрят в темноту.
— Летучая лисица? Кир! — возмущается отец. — В королевском саду?
Эти крылатые звери достигают размеров тростникового кота и питаются кровью крупных животных, изредка нападая на людей. Они обитают в густых лесах на юге Леонделии и никогда раньше не встречались в столице.
Неприятные животные.
К тому же опасные — их укусы часто приводят к болезням.
Пока идут разговоры о странном нарушителе, он исчезает. Короли возвращаются к игре, а меня уводит прочь Гидо. Кир спешит на улицу — искать возле дворца неизвестно откуда забравшуюся в сад летучую лисицу.
***
— Аделина, — у дверей спальни Гидо придерживает меня за локоть.
Я слишком устала или заигралась в примерных супругов, но вместо того, чтобы высвободиться и посмотреть с вызовом, замираю и смотрю на мужа с искренним интересом.
— Ты очень красивая... — говорит он мягким голосом. Лаская взглядом?
— К чему это, Гидо?
Все-таки я очень устала.
— Я давно не говорил об этом.
— У тебя не было времени. Ты рассматривал других женщин.
— Мы могли бы попытаться все исправить. — Мои брови! Медленно взбираются вверх. — Впереди у нас долгая жизнь вместе. — Он прав. — Ты очень изменилась. — В этом — тоже. — Я смогу измениться. — А вот в это верится с трудом. — У нас растет сын.
— Ты уже виделся с ним? — оживляюсь я.
Мимолетное удивление красноречивее ответа.
— Разве Зег еще не в Академии?
Если и оставалось в моей душе крошечное место для надежд, оно схлопывается. Стирается. Пара слов расставляют всё на свои места. Зег даже не наведался к родному отцу! Или отец лжет, что ему ничего неизвестно о возвращении сына. А я...
За весь вечер и ни разу не заговорила с ним о Зеге.
— Спокойной ночи, Гидо, — бросаю я. — Меня еще ждет важный разговор.
***
Нара не только опытный боевой маг, лучшая из лучших в Леонии и моя личная охранница, она — самый близкий мне человек после отца и сына. Ей известно обо мне даже больше, чем им двоим.
Пусть я никогда не делилась с ней своим земным романом, наивно думать, что она ни о чем не догадывается. Понимание сквозит в ее ответах. А вопросы приходится задавать после странных происшествий сегодняшнего дня. И какая выходит картина?
Не-при-гляд-ная.
— Интерес гардейцев к вам и вашему мужу очевидный и более чем праздный, — докладывает моя помощница.
Неважно, как она это высмотрела, я ей сразу верю.
— Все трое по очереди аккуратно сканировали ваши ауры и постоянно отслеживали все действия и разговоры.
Не удивлена я таким откровением. Ну вот совсем не удивлена.
— То, что вы описываете, похоже на выплеск направленной чистой силы, — рассуждает Нара, пока я, сидя перед зеркалом, расчесываю волосы. Хороший гребень успокаивает нервы лучше эклеров с начинкой. Не портит фигуры, но способен испортить образ будущей правительницы, если его постоянно носить с собой и доставать каждый раз, когда начинаешь волноваться.
— У меня есть два предположения. Первое – кто-то из них плохо контролирует дар. Представить, что одинаковую проблему испытывают сразу трое, будет неверным. Второе — гардейцы специально прибегали к воздействию. С неизвестной нам пока целью. Быть может, даже по очереди, как делали, изучая ваши ауры.
Версия Нары звучит крайне неприятно, но во своей возмутительности подтверждается тем, что моментов, когда я испытала чужое воздействие, было три: два на поле и только что в библиотеке.
— Может следует расспросить Его Высочество, не ощущал ли он сегодня что-либо похожее? — предлагает моя помощница.
Может и стоит. Завтра. Когда выдастся удобный момент.
Итак, вполне вероятно, трое «почти королей» воздействовали на меня с непонятной целью. Дальше?
А вот дальше из объяснений Нары получается, что чувства, испытанные мной, были не навязанными, а мои собственные! Хорошо, что девушка стоит далеко.
Хорошо, что в комнате царит полумрак, потому что покраснели не только щеки, но пылают еще и мои уши. Ведь, если предположения Нары верны. А трое гардейцев — сильные маги… Они могли считать мои реакции?
Ох!
Стыдно, стыдно. Стыдно!
Лишь на поле, когда лица будто коснулось чье-то дыхание, внутри меня разливалось приятное тепло, а не ревело пламя чувственного возбуждения.
Значит, принимая версию Нары, что выбросы чистой силы (хотя какая она чистая?) имели разное происхождение, хотя бы один из трех мужчин был добр и ласков со мной. Что делать только со всеми нашими предположениями? Гости прибыли в Леонию по мою душу?
Заодно за душой моего мужа?
Слишком рано делать серьезные выводы. И когда за моей помощницей закрывается дверь, я выношу себе неутешительный диагноз: в тишине и сумраке спальни осталась сексуально озабоченная после года воздержания женщина. Одержимая малознакомым ей мужчиной, чей призрачный образ давно влияет на ее эмоции и восприятие реального мира.
Два бессонных часа спустя направление мыслей резко меняется.
Пусть я озабоченная и одержимая. Доверяю Наре. Но я также доверяю своим собственным чувствам и предчувствиям - Магическим Нулям свойственна повышенная интуиция. А моя шепчет, что три воздействия, намеренные или бесконтрольные, были чем-то едва уловимым схожи, словно исходили от одного человека.
Хотя почему «чем-то» и почему «едва уловимо»? Общим и явным в них являлись мои реакции. Так, Аделина! Не отвлекайся. Думай.
Вспоминай.
Первый момент! Самый первый выброс силы произошел сразу после приземления Великолепной троицы, вряд ли был запланированным и все больше кажется самым неконтролируемым. Его творец мог выдать себя... Взглядом?
Ведь глаза — зеркала души. Именно! Ищи, Аделина. Ищи!
Ищу — разглядывая потолок в спальне. Луна налилась маслом на половину сырной головы и подбрасывает в комнату теней на помощь воображению. Но оно бы справилось без посторонней помощи: из памяти быстро появляются моменты прошедшего дня, прибытия гостей.
Вот из ярких вспышек света вырываются черные стрелы. Превращаются в крылатых ящеров и кружат над нашими головами.
Как вороны.
Дальше! Нужны всадники. И как они выглядят на спинах своих зверей. Вывод неутешительный: все трое смотрятся одинаково ловко и красиво. Естественно - будто родились и провели пол жизни верхом на драгонях. Спешиваются.
Лут! У всех троих это выходит грациозно. Король приземляется, быть может, чуточку тяжелее. Но у него немного шире плечи. А талии...
У всех тонкие. Фигуры… Атлетические, как у опытных воинов, но без излишней грузности и с пластикой хороших фехтовальщиков или танцоров. Верховые костюмы из тонкой кожи облегают плотнее обычной одежды.
Память услужливо предлагает виды с каждым из мужчин. Лица гардейцев еще закрыты шлемами, когда я чувствую взгляд — прикосновение. Сколько ни пытаюсь, не могу определить, от кого он исходил. Маски надежно скрывают лица. Но...
Я легко могу представить за каждой из них Росса. Ямочка на подбородке Райдена, цвет глаз Ландара, улыбка Риана... Почему?
Почему?! И что теперь делать мне?
Одинокой в просторной постели, без крепких объятий и ласкового шепота, порой рычания на грани удовольствия. А какое удовольствие Росс доставляет мне! Зачарованной мужчиной, прав на которого у меня всего семь осенних дней в году. Но, оказывается, он успел заполнить собой все остальные, если мерещится среди наших гостей.
Мне плохо. Беспокойно и зябко. Когда над замком вдруг раздается сухой гром, очень хочется спрятаться с головой от всех проблем под покрывало.
Что я и делаю.
Глава 9. Плата за целый мир
Утро начинаю с расспросов.
И на первый отправляюсь в сопровождении Нары еще до рассвета. Мне не спалось, рано проснулось, и я не позволила выспаться своей помощнице. Что делать? В наших общих интересах побыстрей разобраться со странностями вчерашнего дня.
Мы прячемся под плащами с глубокими капюшонами и покидаем дворец через тайный ход, который ведет нас к Шамскому болоту.
Местных жителей от этого места отпугивают легенды о водяных духах, заманивающих жертвы голосами юных дев или детскими криками о помощи. Редких путников отталкивает смрадная вонь, вязкой кашей расползающаяся от болота. Комарье, что набрасывается с остервенением оголодавших вампиров. Топи скрыты от дороги узкой полоской леса, но слышно чавканье трясины — будто за густыми елками сидит беззубая великанша и пожевывает хлебную мякушку.
Кроме страшных легенд, все неудобства этого места — настоящие, и с ними приходится мириться каждому путешественнику на Землю. Больше всего истязает запах: прелой листвы, разлагающихся трупов мелких животных и гнилой воды. Когда над топью лопается пузырь — словно вскрывается гнойный прыщ — ко всем неприятным ароматам добавляется еще один. Испорченных яиц.
Вонь над болотом мерзкая сама по себе, к тому же усиленная магически, чтобы отбить у любителей ягод всякое желание искать в этих местах морошку, и отогнать случайных любопытствующих.
«А что? Все прекрасное имеет уродливую изнанку», — рассуждает о Шамском болоте Ярик Шестой. Мне слышится в этом утверждении злорадство. Земля — недостижимая мечта отца, а когда он не получает желаемого, его характер стремительно портится.
«Подумаешь, немного неудобств в обмен на целый мир», — возмущается король, пока я расчесываю комариные укусы во время много часовых разговоров сразу после возвращения с Земли. Ярик Шестой не тот человек, у кого стоит искать сочувствия.
Тайный ход из замка заканчивается в заброшенной хижине. Снаружи она выглядит такой ветхой, что прятаться внутри не рискнет ни один прохожий. Полуразрушенные стены скрипят от легкого ветра, крыша чернеет прогнившими досками, и кажется ненадежным пол. На самом деле он вполне крепкий, а стены скрывают от случайных глаз, позволяя осмотреться.
Никого.
Мы выходим из хижины и быстро пересекаем дорогу.
В густом ельнике Нара использует немного магии, чтобы создать защитный полог — и вот уже дышится легко. Зато оглушает писк раздосадованных кровососов. Десяток шагов до трясины, и желудь-артефакт открывает портал на небольшой остров в самом сердце топей.
Его берега густо поросли ивами, будто длинноволосые девы вырядившись в зеленые сарафаны, встали в тесный хоровод, печально склонив головы.
Вонь болота и писк комаров остаются позади над водой, а мы стоим на поляне, полной цветов. Впереди палисадник, засаженный желторотыми подсолнухами, за ними - аккуратный домик с соломенной крышей. Видны светлые занавесочки на окнах и горшки с геранью.
Которая поворачивает к нам ярко-красные соцветия, одна за другой выпрыгивает из горшков и исчезает из вида. Пошла будить хозяина.
Мало того, что мы заявились без предупреждения, так еще и на рассвете.
— Подсолнухи, — предупреждает Нара. Заговоренный кинжал в ее руках испускает мягкий свет.
Высокие цветы не двигаются, головками даже не вертят — делают вид, что ничем не отличаются от садовых подсолнухов. Но я не зря назвала их желторотыми. Правда, на клювы птенцов их рты не похожи, они раскрываются пастями златозубых волкодавов - домик охраняет экспериментальная версия фитостражей с неподдающейся контролю агрессией. В плохую погоду направленной в том числе против хозяина.
Громадные цветы застыли, ждут, пока мы приблизимся.
Любому опытному магу пришлось бы несладко, но Нара со мной, усиливающей ее дар, и нас окружает надежный защитный кокон. Так что когда одно из растений бросается в атаку, его клыки-лепестки крошатся о прозрачную стену, осыпаясь. Подсолнух выплевывает горсть острых семечек и как подкошенный падает на землю. Остальные цветы отклоняются назад и возмущенно гудят.
