Илзе водила ее мимо похожих домов и говорила, что стены их фасадов наклонены немного вперед от дождя и чтобы при переездах было удобнее заносить через огромные окна мебель – голландские лестницы, похожие на полосу препятствий для скалолазов, не подходили для переноса крупных предметов интерьера. Воображение Аны превратило ее саму в обкурившуюся принцессу, а дома, вдоль которых она шла, в застывших в легком поклоне придворных.
Илзе рассказывала, что из-за налогов, которые раньше рассчитывали по ширине стены, выходившей на канал, городские дома были узкими и глубокими, а Ана хихикала, потому что ее придворные не только склонились в поклоне, но и оттопырили при этом назад пышные зады. Потом оказалось, что строгий мажордом запретил им надевать красивые наряды, но забыл прописать в законе о скромности шляпы. И у придворных принцессы Аны кроме пышных задов появились головные уборы всех форм и размеров. С забавными названиями – шея, лестница, колокол, гримаса.
Тонкие каналы показались ей длинными щупальцами морского монстра, которого город захватил в плен хитрыми шлюзами и окольцевал пузатыми мостами.
Ей нравилась суета на улицах, пестрая смесь из велосипедов и пешеходов всех национальностей и цветов кожи. Вокруг площадей стулья террас и кафе стояли, как в концертном зале, чтобы амстердамцы, потягивая чашечку кофе или кружку пива, наслаждались картинами чужой жизни, текущей мимо. Королевский дворец оказался похожим на серый и скучный дом, зато разноцветной радугой разливался цветочный рынок. Вдоль каналов сновали лодки, к каменным мостовым были пришвартованы плавучие дома, и вдоль улиц торчали железные грибы – Амстердамчики, защищавшие машины от падения в каналы и пешеходов от машин. Смешными показались Ане мясные шарики и крокеты, хрустящая корочка которых взрывалась вулканом, вываливая на язык ничего не подозревающего туриста горячую лаву жидкого содержимого. Любимое лакомство голландцев – лакричные конфеты-дроп, разной степени мягкости, от тянучки до леденца пахли лекарствами. Шоколад можно было насыпать на бутерброд. А селедку следовало есть, запрокинув голову, схватив рыбину за хвост и направляя себе в глотку. Зато ячменную водку пробовать – согнувшись пополам, потому что рюмку наполняли так полно, что сложно было поднять, не расплескав напиток, а это считалось дурным тоном.
Когда Ана переполнилась впечатлениями, замерзла от промозглого ветра и попросилась в тепло, Илзе повела ее обратно к кафе мимо открытых писсуаров и секс-шопов, приправляя рассказ пикантным тонкостями применения предметов, выставленных в витринах. Ана хоть и отворачивалась, но запоминала, что видела и слышала, чтобы потом нарисовать Гае и вдоволь посмеяться с ней во время девичьих посиделок.
У входа в бар Илзе увидела Тома в компании каких-то старых друзей и осталась с ними на улице, а Ана направилась к Ларсу и Мирну, которые сидели в углу помещения спиной к проходу.
Девушка подошла и облокотилась на соседний столик, желая подшутить, но первые же услышанные ею слова ударили под колени, заставляя упасть на ближайший стул и застыть, не выдавая своего присутствия.
Сводные братья разговаривали на языке Долины, поэтому не сдерживались и не принижали голосов. Наверное, не обошлось без влияния спейс-кейка, которым грозился накормить их Том, или магических грибов, которые предлагали вывески на стенах. Какую гадость попробовали обычно осторожные Скользящие, чтобы разговаривать об особенностях наследования короны и правилах Отбора в совсем другом мире?
– Я набью тебе рожу, когда ты коснешься Кайры… – эти слова Мирна заставили Ану упасть на стул и начать подслушивать.
– Этого трудно будет избежать, женившись.
– Сдохну я, когда это случится.
Мирн был пьян или обкурен, Ана никогда не слышала его голос таким низким и глухим, не видела, чтобы он опускал плечи рядом с Ларсом и говорил с ним в подобном тоне.
– Брось, Мирн. Ты знал, что это может случиться, еще когда мы были детьми.
– Знал!
– И давал мне клятву верности.
– Давал! Но разве это спасает от боли и черной ревности?
– Ты просто пьян. Улетел на Третью луну от пирога и вообразил себя влюбленным до неба в наследницу Рассветных. Что-то твои жгучие итальянки на нее совершенно не похожи! – Ларс смеялся. Он не верил словам брата, не замечал его боли, сквозившей сквозь дурман. Железный Пес.
– Потому и не похожи, я даже имен своих жгучих итальянок не запоминаю. Если ты даже этого не понимаешь, что ты вообще понимаешь в любви? – Мирн толкнул Наследника плечом.
– Я люблю Ану. Достаточно для понимания предмета.
– Но при этом собираешься жениться на другой?!
– Если заставят обстоятельства, то да.
Опьяневшей и улетевшей на Третью луну чувствовала себя Ана, причем без сердца. Оно вывалилось на грязный пол голландского бара, под ноги в грязных ботинках, каждую минуту грозивших его нечаянно раздавить.
– Может, обменяемся любимыми? – хохотнул Мирн, но рука Ларса тут же вцепилась ему в воротник, заставляя выпрямиться над столом. Веселье Наследника закончилось.
– До Аны ты не дотронешься! Запомни. Ни ты, никто другой!
– Остынь Ларс, – отпихнул руки брата Мирн, – она мне как сестра. Я никогда ее не обижу. Ты сам готов это сделать. Не думал, как она примет твою женитьбу?
– У нее не будет выбора, – голос Ларса был похож на рычание раздраженного хищника, а у Аны закончился воздух.
Она открывала рот, пыталась дышать, но ничего не получалось. Слишком важным было сначала услышать, что прозвучит за соседним столом, а потом можно снова вздохнуть. Если получится.
– Похоже, что выбора, прежде всего, нет у тебя.
– Да. Его, прежде всего, может не оказаться у меня! А значит, и мне, и вам обоим придется принять его последствия.
– Не боишься, что Ана выкинет что-нибудь от обиды? Например, просто исчезнет?
– Боюсь, – признался Наследник. – Поэтому, как только мы вернемся в Долину, я возьму ее на праздник Урожая, и она сразу же станет моей.
Мирн покачал головой.
– Больше не боишься непредвиденных последствий?
– Нет. И помолвка во время праздника Урожая не закрепляется ни магически, ни законами, так что не станет препятствием браку с Рассветной, если он понадобится.
– Жестоко, Ларс. Что станет с Аной, когда она узнает правду?
– Примет все, как есть. Я стану ее первым мужчиной, это закрепит привязку настолько, что она не сможет уйти от меня или быть с кем-то другим. До окончания Отбора у меня достаточно времени, чтобы найти возможность сделать наш союз настоящим, или убедить Ану в причинах моих поступков. Ко всем теням! Ана должна понять, что останется самой главной женщиной для меня, даже если мне придется выбрать Рассветную. Понять и принять!
– Как же Кайра?
– Для нее, как и для меня, это, прежде всего, династический брак.
– Но на вас тоже действует привязка.
– Она никогда не была такой сильной, как с Аной. Значит, скорее всего, исчезнет после окончания Отбора.
– Значит, пройдет и с Аной...
– Нет! – снова рык вместо голоса. – У нас настоящие чувства.
– Может, следовало спросить сначала меня?
Ане показалось, что она закричала на всю Голландию, но на самом деле издала едва различимый писк. Но и его оказалось достаточно, чтобы оглушить двух людей в шумном баре, настолько резко развернулись к ней Ларс и Мирн, растеряв все признаки опьянения.
– Спросить, что я к тебе чувствую, – срывающимся на шепот голосом закончила она.
Глаза казались сухими пустынями, веки царапали их, словно катали под ресницами песок.
А потом Ану накрыла ярость, требовавшая мгновенного выхода. Удар кулаком, и она почти попала по скуле Ларса. Пинок ботинком, и треснула ножка стула под ним.
Еще один удар, по плечу, такой сильный, что отбиты все пальцы. Почти драка переросла в шумную сцену. Ана безобразно кричала и сопротивлялась, пока Мирн силой вытаскивал ее на улицу. Под изумленные взгляды засунул в машину такси, которую поймал Ларс, и прыгнул туда сам. Наследник ехал обратно в гостиницу рядом на мотоцикле.
Сколько грязных слов и обидных оскорблений нашлось на разных языках! И Ана сыпала ими, как каплями острого жгучего дождя из открытого окна на потеху прохожим. У нее получилось вывести из себя Наследника, рванувшего вперед раньше, чем таксист высадил невменяемую пассажирку.
Все боги и духи! Какой наивной нужно было быть долгие годы, чтобы даже не задумываться, что означает слово Наследник! Что это не прозвище и не шутка, а положение, лишающее выбора. Но здравому рассудку не осталось места в разорвавшейся в клочья душе. Ана потеряла самое дорогое и потерялась во всех мирах. Вот только слезы лились не жалкие, а злые, вместо нытья и стенаний изо рта вылетали грязные ругательства. Ей не хотелось прятаться со своим горем в тихом углу, хотелось кричать о нем. Мерзким, визгливым голосом. Что она и делала каждый раз, когда Ларс совершал попытки к ней подойти или заговорить. Или искала его сама, поджидая в коридорах или рядом с рестораном, где было побольше народа... К вечеру следующего дня даже Железный Пес потерял терпение. Ана понимала, что ведет себя достойно больницы, из которой ее в юности вызволял Наследник, но не могла остановиться.
О какой привязке шла речь? Той самой, что притянула Ларса в Аре? Что связывает участников Отбора, чтобы они могли сформировать сильные пары для Последнего круга?
Если Наследник уверен, что она не сможет жить без него, если он станет ее первым мужчиной, тогда им будет кто угодно, но не Ларс. Вот тогда и выяснится, настоящие чувства их связывают или какая-то идиотская привязка.
О чем Ана и заявила во время очередной перебранки.
Ларс был уже взбешен до такой степени, что крикнул в ответ:
– Попробуй! У тебя не получится! Тебе жизни не хватит найти еще кого-нибудь, кого ты сможешь к себе подпустить!
– Жизни!? Жизни, говоришь? Посмотрим! – завопила она и вылетела из номера.
Ана позвонила Илзе, как только оказалась на улице.
– Мне нужно попасть туда, где очень много не слишком трезвых людей.
– Интересное желание, подруга. На дискотеку?
– Где? Мне нужно сегодня. Сейчас! – Ана запрыгнула на мотоцикл, готовая рвануть с места, распугав прохожих.
– Даже так? Сегодня музыкальный фестиваль...
Так Ана узнала о концерте недалеко от города Бреда.
Решимость угасала, пока она, протискиваясь между людьми, заглядывала в незнакомые лица. Или начинало проходить опьянение от Амстердама, потому что со вчерашнего вечера девушка была не в себе. Взрослая сказка города-театра превратилась в костюмированную драму, лишив ее сердца и всего того, во что Ана верила. Оставив на растерзание противоречивых мыслей.
Может, подслушанный разговор только плод ее фантазии? Жестокие слова, звучавшие из уст Ларса, лишь воплощение затаенных страхов? Но каких?! Она же никогда и ничего не боялась! И слепо верила, не сомневаясь в будущем, привыкнув к слову – Наследник. Наследник! Который нашел ее, почувствовав зов из другого мира. Значит, между ними всегда была какая-то привязка? О ней были слова Ларса и о том, что встреча с Аной неслучайна. Что им предстоит изменить судьбу Долины. Вместе. Оказалось, что у этого понятия есть разные значения.
Что, если бы Ларс не остановился в Бангкоке? Ана бы следовала за ним безвольной тенью? Но разве она и так не тень Наследника? И не способна представить рядом с собой другого мужчину? Что она делает тогда среди толпы собравшихся на концерт людей? Ищет пути к независимости или подтверждение, что свобода для нее невозможна?
Последняя мысль придала сил, и Ана стала вглядываться в мужские лица вокруг. По крайней мере, Илзе не обманула, и на фестивале было многолюдно.
Сомнения прогоняли мимолетную уверенность, нашептывая, что задуманное невозможно. Что с совершенно чужим человеком Ана не сможет перешагнуть черту, которая еще не пройдена даже с Ларсом. Но стоило вспомнить о Наследнике, как вскипала ярость. И отчаяние, потому что Ана понимала – как бы Ларс не сделал ей больно, какую бы роль не отвел своей Тайне, она останется рядом с ним. Для нее были открыты два мира, но ни в одном из них нет места без него. И только какая-то маленькая непокорная частичка души сопротивлялась неизбежному, толкая на дерзкий поступок – любой ценой разорвать приготовленный для Аны ошейник.
Сколько девушка не смотрела по сторонам, все мужчины вызывали у нее отторжение. Значит Ларс, как всегда, прав? Она не сможет никого к себе подпустить и вернется вечером в отель побитой собачкой, готовой танцевать на задних лапах ради ласки? Может, не стоит сопротивляться? Ведь Наследник не желает с ней расставаться, а стремится удержать всеми силами рядом. Зачем он с ней так?!
Только одна попытка. Только в этот вечер. Здесь, на фестивале. Ана будет всматриваться в чужие лица в надежде увидеть одно, которое покажется ей привлекательным. И если найдет того, кого ищет, то постарается перешагнуть через себя. Закроет глаза, представит рядом с собой высокого мужчину с длинными белыми волосами и прохладными голубыми глазами. Мужчину, подарившего ей два мира и отнявшего веру в будущее.
Всегда есть шанс. У нее есть несколько часов на поиски.
Но их не понадобилось.
В море чужих и безразличных глаз ее коснулся случайный взгляд, и невидимая рука остановила Ану, сжимая ей плечи и лишая возможности двигаться. Напротив девушки стоял молодой мужчина и держал в нелепо растопыренных руках по булке с сосиской. У него было красивое открытое лицо с волевым подбородком и прямыми темными бровями. В карих глазах расходились лучи заходящего солнца и застыло удивление.
Словно узнавание.
С ее стороны.
С его стороны.
Сердце Аны забилось быстро-быстро. Не только в груди. А в ладонях, сжавшихся в кулаки. Оно билось в пятках, пока невидимая рука толкала вперед, к парню с булками в руках. Стучало в горле. У Аны пересохли губы. Хотелось... до приоткрытых губ незнакомца хотелось дотронуться... и попробовать их вкус. У них должен быть вкус ее свободы.
Голландец оказался стихией. Теплой волной, подхватившей ее, как только она начала игру в соблазнение и превратившей Ану из охотницы в жертву неизведанных раньше желаний.
Ана отодвинула стул от заставленного коробочками стола и походила по комнате, пытаясь остудить раскрасневшиеся щеки. Сердце глухо билось в груди. Слишком яркими получились воспоминания. У нее и так не получалось забыть о дождливом вечере, сером лесе, незнакомом мужчине, которому Ана отдала свою девственность. Желая получить свободу от непонятной привязки, она обрела настойчивые видения о карих глазах, в которых разливалось солнце, когда они смотрели на нее.
Несколько шагов в сторону балкона. Глубокий вдох и медленный выдох. Потом еще несколько неторопливых шагов.
Сердце вернулось к нормальному ритму, но когда пришел Ларс, Ана не открыла, сказавшись на всклокоченный вид. Наследник из-за двери предлагал провести последний день в Долине вместе. Спуститься в столицу Закатного королевства – краснощекую Гавру, или поехать в загородный дом своей прабабушки, в котором Ларс любил бывать в детстве.
Но Ана отказалась. Она не могла его видеть из-за водоворота чувств, вызванных разговором с Королем и воспоминаниями, и наврала, что плохо себя чувствует.
Илзе рассказывала, что из-за налогов, которые раньше рассчитывали по ширине стены, выходившей на канал, городские дома были узкими и глубокими, а Ана хихикала, потому что ее придворные не только склонились в поклоне, но и оттопырили при этом назад пышные зады. Потом оказалось, что строгий мажордом запретил им надевать красивые наряды, но забыл прописать в законе о скромности шляпы. И у придворных принцессы Аны кроме пышных задов появились головные уборы всех форм и размеров. С забавными названиями – шея, лестница, колокол, гримаса.
Тонкие каналы показались ей длинными щупальцами морского монстра, которого город захватил в плен хитрыми шлюзами и окольцевал пузатыми мостами.
Ей нравилась суета на улицах, пестрая смесь из велосипедов и пешеходов всех национальностей и цветов кожи. Вокруг площадей стулья террас и кафе стояли, как в концертном зале, чтобы амстердамцы, потягивая чашечку кофе или кружку пива, наслаждались картинами чужой жизни, текущей мимо. Королевский дворец оказался похожим на серый и скучный дом, зато разноцветной радугой разливался цветочный рынок. Вдоль каналов сновали лодки, к каменным мостовым были пришвартованы плавучие дома, и вдоль улиц торчали железные грибы – Амстердамчики, защищавшие машины от падения в каналы и пешеходов от машин. Смешными показались Ане мясные шарики и крокеты, хрустящая корочка которых взрывалась вулканом, вываливая на язык ничего не подозревающего туриста горячую лаву жидкого содержимого. Любимое лакомство голландцев – лакричные конфеты-дроп, разной степени мягкости, от тянучки до леденца пахли лекарствами. Шоколад можно было насыпать на бутерброд. А селедку следовало есть, запрокинув голову, схватив рыбину за хвост и направляя себе в глотку. Зато ячменную водку пробовать – согнувшись пополам, потому что рюмку наполняли так полно, что сложно было поднять, не расплескав напиток, а это считалось дурным тоном.
Когда Ана переполнилась впечатлениями, замерзла от промозглого ветра и попросилась в тепло, Илзе повела ее обратно к кафе мимо открытых писсуаров и секс-шопов, приправляя рассказ пикантным тонкостями применения предметов, выставленных в витринах. Ана хоть и отворачивалась, но запоминала, что видела и слышала, чтобы потом нарисовать Гае и вдоволь посмеяться с ней во время девичьих посиделок.
У входа в бар Илзе увидела Тома в компании каких-то старых друзей и осталась с ними на улице, а Ана направилась к Ларсу и Мирну, которые сидели в углу помещения спиной к проходу.
Девушка подошла и облокотилась на соседний столик, желая подшутить, но первые же услышанные ею слова ударили под колени, заставляя упасть на ближайший стул и застыть, не выдавая своего присутствия.
Сводные братья разговаривали на языке Долины, поэтому не сдерживались и не принижали голосов. Наверное, не обошлось без влияния спейс-кейка, которым грозился накормить их Том, или магических грибов, которые предлагали вывески на стенах. Какую гадость попробовали обычно осторожные Скользящие, чтобы разговаривать об особенностях наследования короны и правилах Отбора в совсем другом мире?
– Я набью тебе рожу, когда ты коснешься Кайры… – эти слова Мирна заставили Ану упасть на стул и начать подслушивать.
– Этого трудно будет избежать, женившись.
Прода от 08.12.2019, 19:47
– Сдохну я, когда это случится.
Мирн был пьян или обкурен, Ана никогда не слышала его голос таким низким и глухим, не видела, чтобы он опускал плечи рядом с Ларсом и говорил с ним в подобном тоне.
– Брось, Мирн. Ты знал, что это может случиться, еще когда мы были детьми.
– Знал!
– И давал мне клятву верности.
– Давал! Но разве это спасает от боли и черной ревности?
– Ты просто пьян. Улетел на Третью луну от пирога и вообразил себя влюбленным до неба в наследницу Рассветных. Что-то твои жгучие итальянки на нее совершенно не похожи! – Ларс смеялся. Он не верил словам брата, не замечал его боли, сквозившей сквозь дурман. Железный Пес.
– Потому и не похожи, я даже имен своих жгучих итальянок не запоминаю. Если ты даже этого не понимаешь, что ты вообще понимаешь в любви? – Мирн толкнул Наследника плечом.
– Я люблю Ану. Достаточно для понимания предмета.
– Но при этом собираешься жениться на другой?!
– Если заставят обстоятельства, то да.
Опьяневшей и улетевшей на Третью луну чувствовала себя Ана, причем без сердца. Оно вывалилось на грязный пол голландского бара, под ноги в грязных ботинках, каждую минуту грозивших его нечаянно раздавить.
– Может, обменяемся любимыми? – хохотнул Мирн, но рука Ларса тут же вцепилась ему в воротник, заставляя выпрямиться над столом. Веселье Наследника закончилось.
– До Аны ты не дотронешься! Запомни. Ни ты, никто другой!
– Остынь Ларс, – отпихнул руки брата Мирн, – она мне как сестра. Я никогда ее не обижу. Ты сам готов это сделать. Не думал, как она примет твою женитьбу?
– У нее не будет выбора, – голос Ларса был похож на рычание раздраженного хищника, а у Аны закончился воздух.
Она открывала рот, пыталась дышать, но ничего не получалось. Слишком важным было сначала услышать, что прозвучит за соседним столом, а потом можно снова вздохнуть. Если получится.
– Похоже, что выбора, прежде всего, нет у тебя.
– Да. Его, прежде всего, может не оказаться у меня! А значит, и мне, и вам обоим придется принять его последствия.
– Не боишься, что Ана выкинет что-нибудь от обиды? Например, просто исчезнет?
– Боюсь, – признался Наследник. – Поэтому, как только мы вернемся в Долину, я возьму ее на праздник Урожая, и она сразу же станет моей.
Мирн покачал головой.
– Больше не боишься непредвиденных последствий?
– Нет. И помолвка во время праздника Урожая не закрепляется ни магически, ни законами, так что не станет препятствием браку с Рассветной, если он понадобится.
– Жестоко, Ларс. Что станет с Аной, когда она узнает правду?
– Примет все, как есть. Я стану ее первым мужчиной, это закрепит привязку настолько, что она не сможет уйти от меня или быть с кем-то другим. До окончания Отбора у меня достаточно времени, чтобы найти возможность сделать наш союз настоящим, или убедить Ану в причинах моих поступков. Ко всем теням! Ана должна понять, что останется самой главной женщиной для меня, даже если мне придется выбрать Рассветную. Понять и принять!
– Как же Кайра?
– Для нее, как и для меня, это, прежде всего, династический брак.
– Но на вас тоже действует привязка.
– Она никогда не была такой сильной, как с Аной. Значит, скорее всего, исчезнет после окончания Отбора.
– Значит, пройдет и с Аной...
– Нет! – снова рык вместо голоса. – У нас настоящие чувства.
– Может, следовало спросить сначала меня?
Ане показалось, что она закричала на всю Голландию, но на самом деле издала едва различимый писк. Но и его оказалось достаточно, чтобы оглушить двух людей в шумном баре, настолько резко развернулись к ней Ларс и Мирн, растеряв все признаки опьянения.
– Спросить, что я к тебе чувствую, – срывающимся на шепот голосом закончила она.
Глаза казались сухими пустынями, веки царапали их, словно катали под ресницами песок.
А потом Ану накрыла ярость, требовавшая мгновенного выхода. Удар кулаком, и она почти попала по скуле Ларса. Пинок ботинком, и треснула ножка стула под ним.
Еще один удар, по плечу, такой сильный, что отбиты все пальцы. Почти драка переросла в шумную сцену. Ана безобразно кричала и сопротивлялась, пока Мирн силой вытаскивал ее на улицу. Под изумленные взгляды засунул в машину такси, которую поймал Ларс, и прыгнул туда сам. Наследник ехал обратно в гостиницу рядом на мотоцикле.
Сколько грязных слов и обидных оскорблений нашлось на разных языках! И Ана сыпала ими, как каплями острого жгучего дождя из открытого окна на потеху прохожим. У нее получилось вывести из себя Наследника, рванувшего вперед раньше, чем таксист высадил невменяемую пассажирку.
Все боги и духи! Какой наивной нужно было быть долгие годы, чтобы даже не задумываться, что означает слово Наследник! Что это не прозвище и не шутка, а положение, лишающее выбора. Но здравому рассудку не осталось места в разорвавшейся в клочья душе. Ана потеряла самое дорогое и потерялась во всех мирах. Вот только слезы лились не жалкие, а злые, вместо нытья и стенаний изо рта вылетали грязные ругательства. Ей не хотелось прятаться со своим горем в тихом углу, хотелось кричать о нем. Мерзким, визгливым голосом. Что она и делала каждый раз, когда Ларс совершал попытки к ней подойти или заговорить. Или искала его сама, поджидая в коридорах или рядом с рестораном, где было побольше народа... К вечеру следующего дня даже Железный Пес потерял терпение. Ана понимала, что ведет себя достойно больницы, из которой ее в юности вызволял Наследник, но не могла остановиться.
О какой привязке шла речь? Той самой, что притянула Ларса в Аре? Что связывает участников Отбора, чтобы они могли сформировать сильные пары для Последнего круга?
Если Наследник уверен, что она не сможет жить без него, если он станет ее первым мужчиной, тогда им будет кто угодно, но не Ларс. Вот тогда и выяснится, настоящие чувства их связывают или какая-то идиотская привязка.
О чем Ана и заявила во время очередной перебранки.
Ларс был уже взбешен до такой степени, что крикнул в ответ:
– Попробуй! У тебя не получится! Тебе жизни не хватит найти еще кого-нибудь, кого ты сможешь к себе подпустить!
– Жизни!? Жизни, говоришь? Посмотрим! – завопила она и вылетела из номера.
Ана позвонила Илзе, как только оказалась на улице.
– Мне нужно попасть туда, где очень много не слишком трезвых людей.
– Интересное желание, подруга. На дискотеку?
– Где? Мне нужно сегодня. Сейчас! – Ана запрыгнула на мотоцикл, готовая рвануть с места, распугав прохожих.
– Даже так? Сегодня музыкальный фестиваль...
Так Ана узнала о концерте недалеко от города Бреда.
Решимость угасала, пока она, протискиваясь между людьми, заглядывала в незнакомые лица. Или начинало проходить опьянение от Амстердама, потому что со вчерашнего вечера девушка была не в себе. Взрослая сказка города-театра превратилась в костюмированную драму, лишив ее сердца и всего того, во что Ана верила. Оставив на растерзание противоречивых мыслей.
Может, подслушанный разговор только плод ее фантазии? Жестокие слова, звучавшие из уст Ларса, лишь воплощение затаенных страхов? Но каких?! Она же никогда и ничего не боялась! И слепо верила, не сомневаясь в будущем, привыкнув к слову – Наследник. Наследник! Который нашел ее, почувствовав зов из другого мира. Значит, между ними всегда была какая-то привязка? О ней были слова Ларса и о том, что встреча с Аной неслучайна. Что им предстоит изменить судьбу Долины. Вместе. Оказалось, что у этого понятия есть разные значения.
Что, если бы Ларс не остановился в Бангкоке? Ана бы следовала за ним безвольной тенью? Но разве она и так не тень Наследника? И не способна представить рядом с собой другого мужчину? Что она делает тогда среди толпы собравшихся на концерт людей? Ищет пути к независимости или подтверждение, что свобода для нее невозможна?
Последняя мысль придала сил, и Ана стала вглядываться в мужские лица вокруг. По крайней мере, Илзе не обманула, и на фестивале было многолюдно.
Сомнения прогоняли мимолетную уверенность, нашептывая, что задуманное невозможно. Что с совершенно чужим человеком Ана не сможет перешагнуть черту, которая еще не пройдена даже с Ларсом. Но стоило вспомнить о Наследнике, как вскипала ярость. И отчаяние, потому что Ана понимала – как бы Ларс не сделал ей больно, какую бы роль не отвел своей Тайне, она останется рядом с ним. Для нее были открыты два мира, но ни в одном из них нет места без него. И только какая-то маленькая непокорная частичка души сопротивлялась неизбежному, толкая на дерзкий поступок – любой ценой разорвать приготовленный для Аны ошейник.
Сколько девушка не смотрела по сторонам, все мужчины вызывали у нее отторжение. Значит Ларс, как всегда, прав? Она не сможет никого к себе подпустить и вернется вечером в отель побитой собачкой, готовой танцевать на задних лапах ради ласки? Может, не стоит сопротивляться? Ведь Наследник не желает с ней расставаться, а стремится удержать всеми силами рядом. Зачем он с ней так?!
Только одна попытка. Только в этот вечер. Здесь, на фестивале. Ана будет всматриваться в чужие лица в надежде увидеть одно, которое покажется ей привлекательным. И если найдет того, кого ищет, то постарается перешагнуть через себя. Закроет глаза, представит рядом с собой высокого мужчину с длинными белыми волосами и прохладными голубыми глазами. Мужчину, подарившего ей два мира и отнявшего веру в будущее.
Всегда есть шанс. У нее есть несколько часов на поиски.
Но их не понадобилось.
В море чужих и безразличных глаз ее коснулся случайный взгляд, и невидимая рука остановила Ану, сжимая ей плечи и лишая возможности двигаться. Напротив девушки стоял молодой мужчина и держал в нелепо растопыренных руках по булке с сосиской. У него было красивое открытое лицо с волевым подбородком и прямыми темными бровями. В карих глазах расходились лучи заходящего солнца и застыло удивление.
Словно узнавание.
С ее стороны.
С его стороны.
Сердце Аны забилось быстро-быстро. Не только в груди. А в ладонях, сжавшихся в кулаки. Оно билось в пятках, пока невидимая рука толкала вперед, к парню с булками в руках. Стучало в горле. У Аны пересохли губы. Хотелось... до приоткрытых губ незнакомца хотелось дотронуться... и попробовать их вкус. У них должен быть вкус ее свободы.
Прода от 09.12.2019, 20:00
Голландец оказался стихией. Теплой волной, подхватившей ее, как только она начала игру в соблазнение и превратившей Ану из охотницы в жертву неизведанных раньше желаний.
Ана отодвинула стул от заставленного коробочками стола и походила по комнате, пытаясь остудить раскрасневшиеся щеки. Сердце глухо билось в груди. Слишком яркими получились воспоминания. У нее и так не получалось забыть о дождливом вечере, сером лесе, незнакомом мужчине, которому Ана отдала свою девственность. Желая получить свободу от непонятной привязки, она обрела настойчивые видения о карих глазах, в которых разливалось солнце, когда они смотрели на нее.
Несколько шагов в сторону балкона. Глубокий вдох и медленный выдох. Потом еще несколько неторопливых шагов.
Сердце вернулось к нормальному ритму, но когда пришел Ларс, Ана не открыла, сказавшись на всклокоченный вид. Наследник из-за двери предлагал провести последний день в Долине вместе. Спуститься в столицу Закатного королевства – краснощекую Гавру, или поехать в загородный дом своей прабабушки, в котором Ларс любил бывать в детстве.
Но Ана отказалась. Она не могла его видеть из-за водоворота чувств, вызванных разговором с Королем и воспоминаниями, и наврала, что плохо себя чувствует.
