Как если бы у нее был выбор! Решительный безжалостный взгляд Аларика и короткий визг кролика под когтями сокола не оставляли в душе сомнений в действиях Короля, узнай он о подозрительной метке.
Ана кивнула.
Дэш колдовал какое-то время над ее запястьем, водил по тонкой черте большими пальцами обеих рук. Потом расстегнул рубашку, напугав Ану тем, что она не совсем верно поняла значение слова поцелуй. Но парень достал с груди крупный металлический кулон. Открыл его, придерживая на ладони одной руки, и осторожно захватил щепотку блестящей пудры, чтобы рассыпать ее по линии на запястье Аны. Отметка побледнела на глазах и исчезла.
Самодовольная улыбка рассекла лицо Дэша. Он спрятал кулон, застегнул рубашку и тут же притянул Ану к себе, накрывая ее губы уверенным поцелуем. Парень говорил о привязке, которая была у Аны с Ларсом, но девушка никогда не испытывала иных чувств к Мирну, иначе как к старшему брату. Поэтому она прислушивалась к себе сейчас, пытаясь определить собственные ощущения. Ей не было неприятно. Дэш оказался осторожнее, чем предполагала его молодость, и самоуверенно настойчив. Ане нравилась упругость его губ. Она даже заметила, что больше не дрожит, и по ее телу разливается приятное тепло. Парень не позволял себе вольностей, придерживая Ану за плечи, но она легко могла представить его руки на своем теле, ее грудь еще помнила прикосновения его ладоней. Значит, так проявляется привязка? Да, Ане было хорошо, но не хотелось продлить это мгновение. Она не улетала в небеса и не рассыпалась на осколки, как хрустальная ваза.
Дэш отстранился от нее с явным сожалением. И довольно улыбнулся.
– Я бы мог продолжить. Мне понравилось. Если согласишься стать моей парой для Отбора, у нас все получится! Имей в виду. А теперь давай вернем тебя назад, чтобы ты могла одеться, прежде чем начнется выяснение происшествия.
Любимец жрецов помог Ане быстро вернуться на балкон ее комнаты, но прежде чем отпустить внутрь, остановил и легко коснулся губами ее рта, словно что-то проверяя, и удовлетворенно кивнул головой.
– Сладкая с острой горчинкой. Слышала о меде карских пчел? Они собирают нектар с дистелов в Карьере. Это самый дорогостоящий лекарственный мед в Долине. Он прозрачный, в меру сладкий, но без приторности и с легкой горчинкой. Его нельзя много есть, можно отравиться.
Дэш окинул Ану раздевающим взглядом и самодовольно улыбнулся.
– С нетерпением буду ждать Отбора. У меня невосприимчивость к яду дистелов, потому что мой дед разводил карских пчел.
– Ко всем теням! Какого дьявола! – голос Мирна проникал сквозь вату, забившую уши и попавшую в рот. Хотелось чихать.
Ругательства сыпались, как из рога Изобилия, отдаваясь в голове приглушенными щелчками и – шлеп! – разлетался цветными брызгами очередной шар.
– При переходе ты почувствовал резкий запах олеандра?
Голос Ларса был стальным. Какая новость! Он вообще превратился в ходяче-говорящую льдину, как только появился посреди ночи после покушения! И с того момента до самого скольжения Ана была пришита и пристегнута к Мирну без права сделать шаг самостоятельно.
– Ты прав, – прозвучало первое нормальное словосочетание после каскада сквернословия.
Жаль! От него не лопнул шар. Ана не выдержала щекотки в носу и оглушительно чихнула.
– А это значит, что притянула нас сюда твоя невыносимая Тайна, – продолжил Мирн. – О! Кажется, она снова пускает пузыри! И заметь, в этот раз я не имею к этому никакого отношения.
Да! Ана смотрела на пузыри. Огромные и крошечные, они закрывали все пространство перед глазами и лопались от громких слов Мирна. Забавно! Его голова оказалась в дрожащем мыльном скафандре, лицо округлилось, глаза выпучились, как у Шахрейна или глупой жабы из ее детской книжки. Шлеп! И шар-скафандр разлетелся на тысячи брызг, пролился пеной.
Ана громко захохотала, складываясь пополам.
– Ана? – Озабоченный Ларс выпрямил ее за плечи.
Лучше бы он улыбался, как сводный брат. Такое серьезное лицо и размножившееся на несколько пузырей? Это сложно выдержать. Живот скрутило от мышечного спазма неудержимого смеха.
– Найденыш продолжает подсовывать сюрпризы! Эй! Бедовая девчонка, поделись дурью, – говорил за спиной Мирн.
Ларс прижал гогочущую Ану к себе. Отчаянно. Захватил в объятия, пригладил волосы. Его горячее дыхание касалось волос.
Прежде чем она «очнулась» от мыльного опьянения, нос Мирна успел покраснеть от холода. Сводный брат Ларса подпрыгивал на месте и шлепал себя по бокам, поглядывая на прижавшихся друг к другу друзей. Даже из плотных мужских объятий Ана спиной чувствовала пронизывающий сырой ветер. Пузыри и безудержный смех закончились, захотелось просто наслаждаться теплом и лаской Ларса. Вечно. Последнее время между ними вспыхивали то жар, то холод. Всегда обжигающие до боли. И почти никогда не было так уютно и спокойно, как сейчас.
– Пришла в себя?
Ларс осторожно выпустил Ану из своих рук, и сырой воздух тут же окатил ледяным душем.
Ана огляделась.
Они стояли на безлюдной улице какого-то города с аккуратными домиками, садиками, зарослями плюща на стенах. Крыши! Напоминающие дома-крепости Сент-Джеминьана.
– Мы в Англии? – проговорила Ана.
– Судя по номерным знакам, даже в пригороде Лондона, – подтвердил Мирн. – Если наша наркоманка пришла в себя, отправлюсь выяснять обстановку, – он быстро побежал за угол.
– Что это значит? – спросила Ана Ларса.
– Замерзла? – прозвучало вместо ответа. И Наследник снова привлек ее к себе, уткнулся носом в волосы.
Такой Ларс принадлежал этому миру. Оттаявший и позволяющий себе эмоции и чувства. Обнимающийся прямо на улице, пустынной этим холодным зимним утром, да хоть на самой людной площади – кем они будут для тысяч чужих глаз в этом городе и этом мире? Просто двумя влюбленными. И никак не Наследником королевства и безродной девчонкой.
– Ты смогла перебить настройки самого Мирна и вместо Швеции мы оказались где-то неподалеку Лондона.
Горячее дыхание касалось волос и приятно щекотало ухо.
– Внутри тебя спит такой сильный дар! Если бы ты могла им пользоваться...
– Извини, – прошептала Ана, хотя разве она была в чем-то виновата?
– И Мирн утверждает, что ты снова пускала пузыри.
Каким же заботливым мог быть его голос! Захотелось повертеть головой, отгоняя наваждение. Сколько можно верить видениям – коротким и призрачным?
– А теперь расскажи мне, что все это значит?
– Единственный раз, когда это было... – Ана вспомнила свое перемещение на Майорку, о котором рассказывала Истинному, и прислушалась к себе. В тот раз прошло почти два года, прежде чем она поняла, что ищет, и до этого момента ее просто неудержимо влекло на остров. Зов камня Ана услышала только в комнате-сейфе. Ударом по барабанным перепонкам! Настолько пронзительным и оглушающим был звук.
– Ана? – осторожно позвал Ларс.
– Это камень, – ответила она.
– Я догадался. Ты чувствуешь его?
– Пока не знаю, – Ана неохотно отодвинулась от теплого тела Наследника, высвободилась из его рук на растерзание сырому и пронзительному ветру и стала оглядываться по сторонам.
Нет. Не то. Глупо таращить глаза, когда нужно услышать. Лучше их прикрыть, чтобы не отвлекало зрение. Чтобы мир стал другим, стоило погрузить его в темноту. Она так и сделала.
Мягкий свист ветра. Шуршание зеленых листьев плюща, касавшихся шершавых кирпичей на стене дома рядом. Крики чаек вдалеке. Машина, проехавшая по соседней улице. Где-то недалеко дребезжало плохо закрытое окно. И наконец появился тонкий звук, отличавшийся от всех, тянувшийся издалека.
Тяжелые шаги Мирна заглушили все звуки.
– Мы в Ричмонде. Без средств к существованию, под пронизывающим английским ветром. И небо обещает ледяной английский дождь.
– У меня есть сотня евро.
– Очень удобно. Не уверен, что лондонский кэб согласится на европейскую валюту.
– Нужно добраться до Кингсли.
– Его телефонный номер ты, конечно же, не помнишь.
Банковские карты и мобильные телефоны двойной переход не выдерживали. Все хранилось в доме в Трондхяйме. С собой были только паспорта. В подобной ситуации троица Скользящих еще ни разу не оказывалась. Пару раз Ану выбрасывало около дома Адроверов, но сам Ларс или Мирн не ошибались с местом выхода. И вдруг внезапный выплеск дара Аны притянул всех троих в одежде, не рассчитанной на длительное пребывание на улице, в пригород Лондона на растерзание холодного ветра.
– Ана? – снова позвал ее Ларс.
Она наконец определилась с направлением.
– Я слышу его.
– Ого, – включился в ситуацию Мирн. – Нас ждет спортивное утро?
И оно действительно стало спортивным. Чтобы не замерзнуть, приходилось бежать. Потом останавливаться, пока Ана прислушивалась к только ею различимому Зову. Во время таких остановок Мирн подпрыгивал и кружил возле нее, как гончая после долгого содержания в псарне, попавшая в осенний лес и ошалевшая от ароматов и эйфории охоты.
Ларс проявлял терпение и не торопил Ану, его сводный брат отпускал шуточки каждый раз, когда Скользящие оказывались на одинаковых улицах или ходили кругами.
Стоило перейти границу мира, как Наследник и бастард Закатного Короля превратились в привычных Ане ребят, и по мерзнущему Ричмонду моталась дружная троица безбашенных авантюристов, начиная новое Великолепное приключение.
После часа беготни, состоявшей из коротких спринтов и замедленного хождения, когда Ларс готов был уже прибить говорливого брата, упражняющегося на тему географического кретинизма Аны, перед ними выросла высокая стена аккуратного забора. Внушительных размеров особняк прятался за могучими деревьями и, несомненно, стоил его владельцу десятка миллионов фунтов.
– У нас есть адрес, – обрадовался Мирн. – Дело за малым – влиться в мировую информационную сеть.
В такси по дороге к центру Ана улыбалась, несмотря на то, что внутри нее росло легкое беспокойство по мере удаления от места, где находился камень. На этот раз все было по-другому, чем на Майорке. Она впервые по-настоящему почувствовала проявление дара Искателя и связанные с ним ощущения и эмоции. Наверное, с непривычки, но они снова показались оглушающими. Еще до того, как Ана вывела братьев к особняку за высоким забором, она знала, что внутри хранится грандидьерит, но решила пока приберечь эту новость.
Половина дня ушла на то, чтобы трое путешественников из таких далей, что были неведомы этому миру, снова стали его частью.
В Лондоне находилось несколько контактов, которые использовал Наследник. Люди из разных слоев населения, полагавшие, что имеют дело с жителями Земли. Двое из них были мастерами криминальных услуг, и с их помощью удалось получить доступ к счетам и информации, а так же приобрести средства связи и дополнительные документы.
В гостинице Ларс снял один номер с двумя спальнями, потому что после последних событий в обоих мирах не хотел отпускать Ану из вида, и настало время разговоров. И вопросов. На этот раз со стороны братьев, которые не успели прийти в себя от ночного покушения на жизнь девушки, как оказались привязанными ее даром к камню в Ричмонде.
– Кто может желать твоей смерти? – рассуждал Ларс, меряя шагами общую гостиную. – Даган? Возможно. Он ни перед чем не остановится. Дэш – не мог. Истинный именно ему доверил твою защиту, а значит, жрец ожидал вероятность нападения.
– Аларик? – раздался голос Мирна.
Взгляд Ларса был способен снести с ног кого угодно, но не его сводного брата, развалившегося на мягком диване и потягивающего пиво из железной банки.
– А что ты меня глазами расстреливаешь? – Мирн выстрелил обратно гримасой изумления. – Наш папочка как раз первый заинтересован в ее исчезновении. Ана уже доказала свою опасность для здравомыслия Наследника престола. А решительности нашему общему предку не занимать.
– Почему не Старейшина Рам? Ему известно о знаках на спине Аны, может, он опасается того, что они скрывают?
– Выходит, что желающих может быть несколько.
Ларс сделал несколько молчаливых проходов из одного конца комнаты в другой.
– Ответы нужно искать в Долине.
– А Лягушонка прятать в этом мире.
Ларс снова выстрелил в брата гневным взглядом, и Мирн завалился на спину, закрываясь руками.
– Паяц!
И тогда беззаботно смеявшаяся Ана решила обрадовать братьев.
– Это грандидьерит.
– Где? – вынырнул из-под собственных рук Мирн.
– В доме в Ричмонде хранится камень бога морей, – она еще улыбалась, не сразу заметив, как братья растеряли веселье, и напряженная тишина провисла в номере.
– Ты уверена? – голос Ларса казался не довольным, а скорее раздраженным.
– Да, – удивилась его реакции Ана, – как камень с Майорки.
Наследник отошел к окну.
– Храм заявил на него свои права, – проговорил он.
– Что это значит? Почему?
Вместо ответа Ларс отвернулся в сторону улицы. За него говорил Мирн, застывший в непривычно натянутой позе на диване.
– Это значит, что Истинный забрал камень. Жрецы пользуются подобным правом только в исключительных случаях, например, когда подозревают, что кристалл опасен.
– Но как? – Ана растерялась. Вернее, испугалась. Она достаточно долго держала грандидьерит в руках и не чувствовала в нем темных сил. Решение Истинного напомнило ей о каменном кресте и о том, что она видела внутри него.
– Дело не в разрушительной силе, – продолжил Мирн, подтверждая ее опасения, – нам запрещено даже упоминать, что мы когда-то видели этот камень и тем более – что мы принесли его с Земли. Похоже, с ним связаны какие-то тайны Храма. А своими секретами жрецы не делятся.
– И вы только сейчас мне об этом говорите?
Теперь отвернулся Мирн. Ну да, он же не принимает решений, а только следует указаниям.
Ответил тот, кто их давал:
– Я не хотел тебя беспокоить.
Ларс все еще смотрел в окно, а Ана вспомнила его напряженный и пронзительный, напугавший ее взгляд в библиотеке. Ведь это было на следующий день после допроса Истинного. Наследник вернулся из Храма. Вот он о чем молчал тогда. Очередная тайна, связанная с ней, наверное, напугала его, а она набросилась на Ларса, требуя близости. Ана почувствовала, как заполыхали щеки.
– Что теперь?
– Придется доставать и этот камень бога морей, – ответил Ларс и посмотрел на нее, ожидая ответа. – Ты ведь без него не сможешь уйти...
Ана покачала головой. Не сможет.
– А потом отдать жрецу. Не сомневаюсь, что он заберет и его.
– Знать бы, зачем, – протянул Мирн.
У Аны была одна мысль по этому поводу, но она побоялась рассказывать о пустых глазницах то ли мужского, то ли женского лица, высеченного из камня. Не самый лучший момент говорить о странных видениях, когда она и так расстроила братьев.
Выбрать подходящий момент поговорить об этом не получалось. Вокруг Аны было слишком много тайн, к которым она сама добавляла новые, умолчав о метке на руке и об украденных чернилах. Она боялась увидеть страх в глазах Наследника и Мирна. Вопреки надеждам и вере Ларса в то, что их встреча должна привести его к победе, Ана превращалась в обузу и несла в себе опасность. Может, полоса на запястье и есть ее главная тайна – что покорная чьей-то воле она должна уничтожить шансы Ларса на успех?
Подобные мысли не давали ей покоя, и от этой неуверенности Анны в себе еще сильнее чувствовалось растущее между Скользящими напряжение.
Ана кивнула.
Дэш колдовал какое-то время над ее запястьем, водил по тонкой черте большими пальцами обеих рук. Потом расстегнул рубашку, напугав Ану тем, что она не совсем верно поняла значение слова поцелуй. Но парень достал с груди крупный металлический кулон. Открыл его, придерживая на ладони одной руки, и осторожно захватил щепотку блестящей пудры, чтобы рассыпать ее по линии на запястье Аны. Отметка побледнела на глазах и исчезла.
Самодовольная улыбка рассекла лицо Дэша. Он спрятал кулон, застегнул рубашку и тут же притянул Ану к себе, накрывая ее губы уверенным поцелуем. Парень говорил о привязке, которая была у Аны с Ларсом, но девушка никогда не испытывала иных чувств к Мирну, иначе как к старшему брату. Поэтому она прислушивалась к себе сейчас, пытаясь определить собственные ощущения. Ей не было неприятно. Дэш оказался осторожнее, чем предполагала его молодость, и самоуверенно настойчив. Ане нравилась упругость его губ. Она даже заметила, что больше не дрожит, и по ее телу разливается приятное тепло. Парень не позволял себе вольностей, придерживая Ану за плечи, но она легко могла представить его руки на своем теле, ее грудь еще помнила прикосновения его ладоней. Значит, так проявляется привязка? Да, Ане было хорошо, но не хотелось продлить это мгновение. Она не улетала в небеса и не рассыпалась на осколки, как хрустальная ваза.
Дэш отстранился от нее с явным сожалением. И довольно улыбнулся.
– Я бы мог продолжить. Мне понравилось. Если согласишься стать моей парой для Отбора, у нас все получится! Имей в виду. А теперь давай вернем тебя назад, чтобы ты могла одеться, прежде чем начнется выяснение происшествия.
Любимец жрецов помог Ане быстро вернуться на балкон ее комнаты, но прежде чем отпустить внутрь, остановил и легко коснулся губами ее рта, словно что-то проверяя, и удовлетворенно кивнул головой.
– Сладкая с острой горчинкой. Слышала о меде карских пчел? Они собирают нектар с дистелов в Карьере. Это самый дорогостоящий лекарственный мед в Долине. Он прозрачный, в меру сладкий, но без приторности и с легкой горчинкой. Его нельзя много есть, можно отравиться.
Дэш окинул Ану раздевающим взглядом и самодовольно улыбнулся.
– С нетерпением буду ждать Отбора. У меня невосприимчивость к яду дистелов, потому что мой дед разводил карских пчел.
Прода от 10.12.2019, 19:29
Глава 9
– Ко всем теням! Какого дьявола! – голос Мирна проникал сквозь вату, забившую уши и попавшую в рот. Хотелось чихать.
Ругательства сыпались, как из рога Изобилия, отдаваясь в голове приглушенными щелчками и – шлеп! – разлетался цветными брызгами очередной шар.
– При переходе ты почувствовал резкий запах олеандра?
Голос Ларса был стальным. Какая новость! Он вообще превратился в ходяче-говорящую льдину, как только появился посреди ночи после покушения! И с того момента до самого скольжения Ана была пришита и пристегнута к Мирну без права сделать шаг самостоятельно.
– Ты прав, – прозвучало первое нормальное словосочетание после каскада сквернословия.
Жаль! От него не лопнул шар. Ана не выдержала щекотки в носу и оглушительно чихнула.
– А это значит, что притянула нас сюда твоя невыносимая Тайна, – продолжил Мирн. – О! Кажется, она снова пускает пузыри! И заметь, в этот раз я не имею к этому никакого отношения.
Да! Ана смотрела на пузыри. Огромные и крошечные, они закрывали все пространство перед глазами и лопались от громких слов Мирна. Забавно! Его голова оказалась в дрожащем мыльном скафандре, лицо округлилось, глаза выпучились, как у Шахрейна или глупой жабы из ее детской книжки. Шлеп! И шар-скафандр разлетелся на тысячи брызг, пролился пеной.
Ана громко захохотала, складываясь пополам.
– Ана? – Озабоченный Ларс выпрямил ее за плечи.
Лучше бы он улыбался, как сводный брат. Такое серьезное лицо и размножившееся на несколько пузырей? Это сложно выдержать. Живот скрутило от мышечного спазма неудержимого смеха.
– Найденыш продолжает подсовывать сюрпризы! Эй! Бедовая девчонка, поделись дурью, – говорил за спиной Мирн.
Ларс прижал гогочущую Ану к себе. Отчаянно. Захватил в объятия, пригладил волосы. Его горячее дыхание касалось волос.
Прежде чем она «очнулась» от мыльного опьянения, нос Мирна успел покраснеть от холода. Сводный брат Ларса подпрыгивал на месте и шлепал себя по бокам, поглядывая на прижавшихся друг к другу друзей. Даже из плотных мужских объятий Ана спиной чувствовала пронизывающий сырой ветер. Пузыри и безудержный смех закончились, захотелось просто наслаждаться теплом и лаской Ларса. Вечно. Последнее время между ними вспыхивали то жар, то холод. Всегда обжигающие до боли. И почти никогда не было так уютно и спокойно, как сейчас.
– Пришла в себя?
Ларс осторожно выпустил Ану из своих рук, и сырой воздух тут же окатил ледяным душем.
Ана огляделась.
Они стояли на безлюдной улице какого-то города с аккуратными домиками, садиками, зарослями плюща на стенах. Крыши! Напоминающие дома-крепости Сент-Джеминьана.
– Мы в Англии? – проговорила Ана.
– Судя по номерным знакам, даже в пригороде Лондона, – подтвердил Мирн. – Если наша наркоманка пришла в себя, отправлюсь выяснять обстановку, – он быстро побежал за угол.
– Что это значит? – спросила Ана Ларса.
– Замерзла? – прозвучало вместо ответа. И Наследник снова привлек ее к себе, уткнулся носом в волосы.
Такой Ларс принадлежал этому миру. Оттаявший и позволяющий себе эмоции и чувства. Обнимающийся прямо на улице, пустынной этим холодным зимним утром, да хоть на самой людной площади – кем они будут для тысяч чужих глаз в этом городе и этом мире? Просто двумя влюбленными. И никак не Наследником королевства и безродной девчонкой.
– Ты смогла перебить настройки самого Мирна и вместо Швеции мы оказались где-то неподалеку Лондона.
Горячее дыхание касалось волос и приятно щекотало ухо.
– Внутри тебя спит такой сильный дар! Если бы ты могла им пользоваться...
– Извини, – прошептала Ана, хотя разве она была в чем-то виновата?
– И Мирн утверждает, что ты снова пускала пузыри.
Каким же заботливым мог быть его голос! Захотелось повертеть головой, отгоняя наваждение. Сколько можно верить видениям – коротким и призрачным?
– А теперь расскажи мне, что все это значит?
– Единственный раз, когда это было... – Ана вспомнила свое перемещение на Майорку, о котором рассказывала Истинному, и прислушалась к себе. В тот раз прошло почти два года, прежде чем она поняла, что ищет, и до этого момента ее просто неудержимо влекло на остров. Зов камня Ана услышала только в комнате-сейфе. Ударом по барабанным перепонкам! Настолько пронзительным и оглушающим был звук.
– Ана? – осторожно позвал Ларс.
– Это камень, – ответила она.
– Я догадался. Ты чувствуешь его?
– Пока не знаю, – Ана неохотно отодвинулась от теплого тела Наследника, высвободилась из его рук на растерзание сырому и пронзительному ветру и стала оглядываться по сторонам.
Нет. Не то. Глупо таращить глаза, когда нужно услышать. Лучше их прикрыть, чтобы не отвлекало зрение. Чтобы мир стал другим, стоило погрузить его в темноту. Она так и сделала.
Мягкий свист ветра. Шуршание зеленых листьев плюща, касавшихся шершавых кирпичей на стене дома рядом. Крики чаек вдалеке. Машина, проехавшая по соседней улице. Где-то недалеко дребезжало плохо закрытое окно. И наконец появился тонкий звук, отличавшийся от всех, тянувшийся издалека.
Тяжелые шаги Мирна заглушили все звуки.
– Мы в Ричмонде. Без средств к существованию, под пронизывающим английским ветром. И небо обещает ледяной английский дождь.
– У меня есть сотня евро.
– Очень удобно. Не уверен, что лондонский кэб согласится на европейскую валюту.
– Нужно добраться до Кингсли.
– Его телефонный номер ты, конечно же, не помнишь.
Банковские карты и мобильные телефоны двойной переход не выдерживали. Все хранилось в доме в Трондхяйме. С собой были только паспорта. В подобной ситуации троица Скользящих еще ни разу не оказывалась. Пару раз Ану выбрасывало около дома Адроверов, но сам Ларс или Мирн не ошибались с местом выхода. И вдруг внезапный выплеск дара Аны притянул всех троих в одежде, не рассчитанной на длительное пребывание на улице, в пригород Лондона на растерзание холодного ветра.
– Ана? – снова позвал ее Ларс.
Она наконец определилась с направлением.
– Я слышу его.
– Ого, – включился в ситуацию Мирн. – Нас ждет спортивное утро?
И оно действительно стало спортивным. Чтобы не замерзнуть, приходилось бежать. Потом останавливаться, пока Ана прислушивалась к только ею различимому Зову. Во время таких остановок Мирн подпрыгивал и кружил возле нее, как гончая после долгого содержания в псарне, попавшая в осенний лес и ошалевшая от ароматов и эйфории охоты.
Ларс проявлял терпение и не торопил Ану, его сводный брат отпускал шуточки каждый раз, когда Скользящие оказывались на одинаковых улицах или ходили кругами.
Стоило перейти границу мира, как Наследник и бастард Закатного Короля превратились в привычных Ане ребят, и по мерзнущему Ричмонду моталась дружная троица безбашенных авантюристов, начиная новое Великолепное приключение.
После часа беготни, состоявшей из коротких спринтов и замедленного хождения, когда Ларс готов был уже прибить говорливого брата, упражняющегося на тему географического кретинизма Аны, перед ними выросла высокая стена аккуратного забора. Внушительных размеров особняк прятался за могучими деревьями и, несомненно, стоил его владельцу десятка миллионов фунтов.
– У нас есть адрес, – обрадовался Мирн. – Дело за малым – влиться в мировую информационную сеть.
В такси по дороге к центру Ана улыбалась, несмотря на то, что внутри нее росло легкое беспокойство по мере удаления от места, где находился камень. На этот раз все было по-другому, чем на Майорке. Она впервые по-настоящему почувствовала проявление дара Искателя и связанные с ним ощущения и эмоции. Наверное, с непривычки, но они снова показались оглушающими. Еще до того, как Ана вывела братьев к особняку за высоким забором, она знала, что внутри хранится грандидьерит, но решила пока приберечь эту новость.
Половина дня ушла на то, чтобы трое путешественников из таких далей, что были неведомы этому миру, снова стали его частью.
В Лондоне находилось несколько контактов, которые использовал Наследник. Люди из разных слоев населения, полагавшие, что имеют дело с жителями Земли. Двое из них были мастерами криминальных услуг, и с их помощью удалось получить доступ к счетам и информации, а так же приобрести средства связи и дополнительные документы.
В гостинице Ларс снял один номер с двумя спальнями, потому что после последних событий в обоих мирах не хотел отпускать Ану из вида, и настало время разговоров. И вопросов. На этот раз со стороны братьев, которые не успели прийти в себя от ночного покушения на жизнь девушки, как оказались привязанными ее даром к камню в Ричмонде.
– Кто может желать твоей смерти? – рассуждал Ларс, меряя шагами общую гостиную. – Даган? Возможно. Он ни перед чем не остановится. Дэш – не мог. Истинный именно ему доверил твою защиту, а значит, жрец ожидал вероятность нападения.
– Аларик? – раздался голос Мирна.
Взгляд Ларса был способен снести с ног кого угодно, но не его сводного брата, развалившегося на мягком диване и потягивающего пиво из железной банки.
– А что ты меня глазами расстреливаешь? – Мирн выстрелил обратно гримасой изумления. – Наш папочка как раз первый заинтересован в ее исчезновении. Ана уже доказала свою опасность для здравомыслия Наследника престола. А решительности нашему общему предку не занимать.
– Почему не Старейшина Рам? Ему известно о знаках на спине Аны, может, он опасается того, что они скрывают?
– Выходит, что желающих может быть несколько.
Ларс сделал несколько молчаливых проходов из одного конца комнаты в другой.
– Ответы нужно искать в Долине.
– А Лягушонка прятать в этом мире.
Ларс снова выстрелил в брата гневным взглядом, и Мирн завалился на спину, закрываясь руками.
– Паяц!
И тогда беззаботно смеявшаяся Ана решила обрадовать братьев.
– Это грандидьерит.
– Где? – вынырнул из-под собственных рук Мирн.
– В доме в Ричмонде хранится камень бога морей, – она еще улыбалась, не сразу заметив, как братья растеряли веселье, и напряженная тишина провисла в номере.
– Ты уверена? – голос Ларса казался не довольным, а скорее раздраженным.
– Да, – удивилась его реакции Ана, – как камень с Майорки.
Наследник отошел к окну.
– Храм заявил на него свои права, – проговорил он.
– Что это значит? Почему?
Вместо ответа Ларс отвернулся в сторону улицы. За него говорил Мирн, застывший в непривычно натянутой позе на диване.
– Это значит, что Истинный забрал камень. Жрецы пользуются подобным правом только в исключительных случаях, например, когда подозревают, что кристалл опасен.
– Но как? – Ана растерялась. Вернее, испугалась. Она достаточно долго держала грандидьерит в руках и не чувствовала в нем темных сил. Решение Истинного напомнило ей о каменном кресте и о том, что она видела внутри него.
– Дело не в разрушительной силе, – продолжил Мирн, подтверждая ее опасения, – нам запрещено даже упоминать, что мы когда-то видели этот камень и тем более – что мы принесли его с Земли. Похоже, с ним связаны какие-то тайны Храма. А своими секретами жрецы не делятся.
– И вы только сейчас мне об этом говорите?
Теперь отвернулся Мирн. Ну да, он же не принимает решений, а только следует указаниям.
Ответил тот, кто их давал:
– Я не хотел тебя беспокоить.
Ларс все еще смотрел в окно, а Ана вспомнила его напряженный и пронзительный, напугавший ее взгляд в библиотеке. Ведь это было на следующий день после допроса Истинного. Наследник вернулся из Храма. Вот он о чем молчал тогда. Очередная тайна, связанная с ней, наверное, напугала его, а она набросилась на Ларса, требуя близости. Ана почувствовала, как заполыхали щеки.
– Что теперь?
– Придется доставать и этот камень бога морей, – ответил Ларс и посмотрел на нее, ожидая ответа. – Ты ведь без него не сможешь уйти...
Ана покачала головой. Не сможет.
– А потом отдать жрецу. Не сомневаюсь, что он заберет и его.
– Знать бы, зачем, – протянул Мирн.
У Аны была одна мысль по этому поводу, но она побоялась рассказывать о пустых глазницах то ли мужского, то ли женского лица, высеченного из камня. Не самый лучший момент говорить о странных видениях, когда она и так расстроила братьев.
Выбрать подходящий момент поговорить об этом не получалось. Вокруг Аны было слишком много тайн, к которым она сама добавляла новые, умолчав о метке на руке и об украденных чернилах. Она боялась увидеть страх в глазах Наследника и Мирна. Вопреки надеждам и вере Ларса в то, что их встреча должна привести его к победе, Ана превращалась в обузу и несла в себе опасность. Может, полоса на запястье и есть ее главная тайна – что покорная чьей-то воле она должна уничтожить шансы Ларса на успех?
Подобные мысли не давали ей покоя, и от этой неуверенности Анны в себе еще сильнее чувствовалось растущее между Скользящими напряжение.
