Через два дня оно, казалось, звенело в воздухе. Ларс нервничал. Готовый делиться теплом и дыханием мужчина исчез, вновь уступив место озабоченному грузом ответственности Наследнику. Вправе ли Ана судить его? Ему пришлось менять из-за нее все планы.
– Тебя на самом деле было бы легче прибить или бросить в этом мире навсегда, – признался Мирн, когда они остались в номере вдвоем, ждать Ларса. – С тобой слишком много проблем. И все больше загадок. На твоей спине расцвели знаки одаренных, но ты то ведешь себя как пустышка, то вдруг забрасываешь нас троих сюда, отвечая на зов камня. И какого! Если первому Ларс был рад, то теперь оба камня кажутся частью твоей непонятной истории. У нас большие проблемы, Ана. Вот он и бесится. Хочет удержать тебя всеми силами, но это может стоить ему шанса на победу.
После этих слов, произнесенных насмешливым голосом, у Аны сжалось сердце – от надежды и от страха. Одновременно...
Особняк и спрятанный в нем грандидьерит принадлежали индийскому бизнесмену, компании которого занимались строительством морских портов в Азии. Рассчитывать на легкое ограбление было глупо. Способность к скольжению в условиях Земли становилась очень ограниченной, правда, высокая скорость реакции и физическая подготовка пришельцев из Долины делали их намного быстрее и сильнее обычных людей. Но с уровнем охраны в особняке Ракшивази даже для Скользящих требовалось время на сбор информации и подготовку.
Отказавшись от помощи Аны, Ларс отправил ее на аукцион, на котором были заявлены к продаже ювелирные украшения и неограненные редкие камни. Она обрадовалась возможности вырваться из гостиничного номера и красиво одеться, поэтому и провела полдня в дорогих магазинах. Результатом стал образ блистательной блондинки – на Ане был парик, высоченные каблуки, яркое платье-чулок с разрезом до середины бедра. Чтобы через глубокий вырез, прикрытый прозрачной тканью, не было видно знаков, Мирн замазал татуировки Аны, пока Ларса не было в номере. Наследник исчез еще рано утром, заявив, что придумал, как добраться до камня Ракшивази, и по его коротким фразам и колючим взглядам становилось понятно, что он настроен решительно. Окинув себя довольным взглядом, Ана накрасила губы алой помадой и отправилась на аукцион.
Ей всегда нравилась игра с переодеванием, и за долгие годы лицедейства она накопила целую коллекцию имен и образов, которые наполнила характерами из жизни и фильмов. Так притворство превращалось в игру, и в нем не чувствовалось фальши.
После времени, проведенного в Долине, Ана вдруг поняла, что очень соскучилась по миру Земли. Он мог бы казаться сложным – с машинами, самолетами, небоскребами, яркими вывесками и праздничной иллюминацией, компьютерами, сотовыми в руке каждого прохожего и всемирной сетью, но почему-то радовал своей простотой. В нем она могла легко раствориться и слиться с толпой. В то время как Красная Долина с примитивным укладом жизни стала изнуряюще сложной, поймавшей Ану, как глупую муху, в густую сеть тайн и интриг.
И если будущее казалось запутанным, стоило вдоволь насладиться настоящим.
Почувствовать себя молодой Круэллой без ста далматинцев или Скарлетт О’Хара, готовой сразить весь мир. Яркой, уверенной в себе и своей красоте женщиной, шагающей по жизни на пятнадцатисантиметровых каблуках и способной без сожаления потратить полсотни тысяч фунтов на драгоценные камни.
Искупавшись в восторженных мужских взглядах и совершив удачную покупку, Ана направлялась к выходу, когда ее внимание привлек застывший недалеко от прохода человек. Потребовалось несколько мгновений, чтобы в молодом мужчине в дорогом костюме и со статью, достойной самого Аларика Закатного, узнать парня из дождливого леса.
Чего стоило Ане не слететь с каблуков!
Не покраснеть до цвета собственного платья! И шагать в образе, уверенно выдвигая ноги в вызывающе высокий разрез платья!
Дризеллой пройти мимо, не глядя на недоуменное мужское лицо.
О’Харой дойти до двери, чувствуя прожигающий насквозь пытливый взгляд.
Чтобы потом броситься бегом прочь, снимая по дороге туфли, и из самоуверенной яркой хищницы превратиться в испуганного кролика.
В гардероб за пальто... Босиком в тонких чулках к застывшему у входа такси. В машине прижать похолодевшие от волнения руки к горящим пламенем щекам. А потом к груди, из которой выскакивало обезумевшее сердце.
Мужчина смотрел на нее своими карими глазами, в которых разливалось золотое солнце, словно узнал и в тоже время боялся обмануться. Ана прошла так близко, что обожглась, почувствовав жар его тела. Невозможно? Значит, это была реакция ее собственного?
Невозможно! Ее узнать было невозможно.
Встретить этого парня на аукционе – сумасшествие.
Все тело дрожало и зудело, требуя… чего?
Ана не успела найти ответ на этот вопрос, потому что пришло сообщение на телефон (зачем подпрыгнуло глупое сердце в груди?). Сообщение было от Мирна, он писал, чтобы она не возвращалась в гостиницу, а срочно ехала по другому адресу, где находились вещи и дальнейшее инструкции.
Через час Ана шагнула в страшный сон.
Маленький домик, куда ей надлежало приехать, располагался в пригороде, и рядом с ним пустовало несколько зданий на продажу. Грязный фургон с заляпанными номерами темнел на соседней улице. Мирн и Ларс находились внутри, на столике валялись шапки-чулки с прорезями для глаз и в соседней комнате дрожал от страха восьмилетний сын Ракшивази.
Ана зашла внутрь, когда Ларс разговаривал по телефону с отцом ребенка, безобразно угрожая, обещая прислать запись мальчика и после этого еще раз обсудить условия сделки. Железный Пес с шестеренками вместо сердца разговаривал бы подобным образом!
Тяжело опустившись на ближайший стул, Ана слушала разговор. Она поднялась, как только Ларс оборвал связь и раздался звук отправленного сообщения, требуя показать видеофайл. Даже если Наследник собирался отказать, то не успел, потому что девушка выдернула телефон у него из рук и нажала на просмотр. Испуганный мальчик с повязкой на глазах был привязан к стулу и обращался за помощью к отцу.
– Зачем?!
Слезы брызнули из глаз, размазывая густо нанесенную тушь с ресниц, накрашенный вызывающе яркой помадой рот наверняка казался рваной раной. Ларс раздраженно выхватил из ее рук телефон и отошел на пару шагов в сторону.
– Это первые пять минут после приезда сюда. Мальчишка уже знает, что с ним ничего не случится, – огрызнулся он.
– Так нельзя! – не слишком убедительный получился аргумент, но других у Аны не нашлось. – Зачем так?
– А как иначе, Ана? – Ларс развернулся к ней.
Он так напоминал сейчас своего отца во время разговора на вершине дюны. Та же решимость сверкала во взгляде и несгибаемая уверенность в собственной правоте слышалась в голосе.
– Мы никогда раньше...
– Я не хотел рисковать тобой, а времени вникать в особенности охраны дома и сейфа у нас нет. У нас совсем нет времени, Ана.
– Мирн, – она обернулась, ища поддержки у друга.
Медведь прятал свои эмоции за маской непривычного равнодушия, за которым могло скрываться что угодно. Он пожимал плечом, но отводил в сторону глаза.
– Так нельзя, – снова повторила Ана.
– Что значит пятиминутный страх одного мальчишки по сравнению с жизнями детей, погибающих в нашем мире? Ты сама их видела Ана, считала холщовые мешки. И смотрела в глаза тех, кто терял надежду.
– Это не оправдание!
Желание плакать пропало внезапно, а вместе с ним и желание выглядеть несчастной, жалкой и раздавленной ситуацией. Ана выпрямила плечи и высушила рукавом куртки слезы. Зло растерла щеки, надеясь, что не стала похожа на воинственного индейца.
Следивший за ней Ларс заговорил уже не обвиняющим, а объясняющим тоном.
– Чтобы усилить нашу позицию, нужно за короткое время собрать много сильных камней.
– Нашу? – вскинулась Ана. – Позицию ты собираешься усиливать свою. А пять минут страха ребенка могут обернуться его искалеченной на всю жизнь психикой. И не обманывай ни меня, ни себя, что мальчик не трясется сейчас от страха, сидя один в комнате, прислушиваясь к голосам на незнакомом языке, на котором кричат за стеной его похитители. Если у тебя нет шанса для Отбора, может, стоит с честью принять поражение?
– Поражения не будет, – стиснув зубы, ответил Наследник.
– Почему ты так уверен, что должен победить? Что именно ты способен изменить судьбу людей в Долине?
Мирн выпрямился и напряженно замер, переводя внимательный взгляд с Ларса на Ану.
– Потому что я не рвусь стать Избранником только ради власти и осуществления мечты целого рода Шахрейн, как Даган. Не играюсь и не красуюсь собой и своим даром, как Дэш. Я хочу изменить жизнь людей в Долине. И сделаю это, даже если у меня не получится вскрыть секреты Аль Ташида. Как Король и Избранник – объединив королевскую власть и Совет.
В пыльной комнате пустующего дома прозвучали уже знакомые Ане слова. О чем-то подобном говорил на вершине дюны Аларик, а значит, Король вполне мог гордиться своим сыном, разделявшим мечты отца.
– Обмен состоится уже завтра. Ты знаешь, что я не причиню вреда ребенку. Он смотрит телевизор и скоро получит попкорн, бигМак и мороженое. Видео было необходимо, чтобы подстегнуть Ракшивази и полицию к быстрым действиям. Я все продумал.
Ана развернулась к Мирну.
– Ты поэтому на это согласился? Купился на слова – я все продумал?
Мирн снова отворачивался, и Ана понимала, что это значит. Сводный брат был не согласен с выбором способа получения камня, но покорный клятве верности остался рядом с Наследником.
Совместное приключение переставало быть Великолепным.
Ана прошла в ванную комнату, чтобы переодеться и привести себя в порядок, прежде чем направиться в комнату к ребенку. Ларс протянул было ей маску, но она отказалась, молча глядя ему прямо в глаза.
– Это опасно, – проговорил он.
– Все, что мы делаем, опасно.
В этот момент Ана испытывала такую ярость, что с удовольствием разбила бы свои руки о лицо Наследника. В сказке, которую Ларс сотворил для Тайны, сильный красивый парень спасал испуганную девочку и не был способен на жестокость. Но это оказалось ложью... и причиняло боль.
Ана заходила в комнату, где находился мальчик, с твердой уверенностью, что не покинет ее, пока не сможет найти слова, чтобы успокоить ребенка и уменьшить его страх.
Для этого понадобились не только слова. Чтобы привлечь внимание, пришлось показывать маленькие фокусы со скольжением, пусть на сантиметры, пусть до тошноты, а потом рисовать для мальчика мир, который считал своим правом воровать и применять силу, чтобы забрать то, что было ему нужно. Нет, это были не оправдания, но своеобразная форма заверений, что с мальчиком ничего не случится, а грабители действуют по своего рода необходимости. Ана лепила сказку из правды и лжи, к которым сама привыкла. И у нее получилось.
Как получился и двойной обмен следующим утром.
Для внешнего мира похищение было связано с деньгами, и полиция могла гордиться своими действиями, вернув заложника и сохранив средства клиента. О настоящей цене Ракшивази вряд ли будет распространяться, испугавшись странных рассказов ребенка и обрадовавшись, что все с ним в порядке.
Пока Мирн уводил за собой на крышу группу захвата, а Ларс ждал на улице, Ана, переодевшись в лифте, должна была выйти к нему с камнем через главный вход, но в холле отеля ее ждал сюрприз. И хотя нужно было спешить и казалось опасным упускать время, она позволила себе потерять несколько минут, чтобы из-под защиты темных очков рассмотреть мужчину, от которого бежала вчера испуганным кроликом. На этот раз вместо костюма Бриони, он был одет, как в их первую встречу на фестивале – темные джинсы, свитер вместо футболки, спортивная куртка. Поэтому еще сложнее оказалось отвести взгляд. Щеки девушки опаляли воспоминания – как мужчина рывком снимал с себя одежду, как Ана впервые коснулась ладонями его горячей груди.
– Я старомоден, – выдохнул он глухим голосом, словно она не погладила его тело, а ударила изо всех сил, выбивая воздух из легких.
Наваждение.
Ана качнула головой.
Из глубины кожаного кресла голландец следил за людьми в холле гостиницы. Жаль, что он сидел слишком далеко, чтобы можно было увидеть солнце в его глазах! Оно разливалось вчера золотыми лучами, пока мужчина ловил каждое ее движение.
И Ана не удержалась. Соблазн был слишком велик.
Она написала губной помадой на салфетке – ТВАН, уверенная, что ее послание попадет адресату, и пошла к выходу из отеля, почти не прячась за образом Никиты в черном парике и одежде спортивного стиля. Ей безудержно захотелось, чтобы мужчина ее заметил и узнал, а еще больше – не остался равнодушен.
Реальность превзошла все ожидания, потому что он бросился за ней следом.
Спешил и, как на фестивале, опаздывал. Но разве может обычный человек угнаться за Скользящей? Садясь на мотоцикл и прижимаясь к спине Ларса, Ане хотелось визжать от радости, как избалованной девчонке, получившей в подарок желанную игрушку.
Сумасшедшая!
Но у нее были на то причины!
Отвратительное похищение закончилось, мальчишка вернулся к отцу, грандидьерит пел из кармана гимны Победы, а по улице, расталкивая людей, бежал мужчина и пытался остановить Ану жадным, пылающим взглядом.
Этот взгляд Ана сохранила драгоценным камнем и доставала из памяти каждый вечер, чтобы заснуть с улыбкой на лице. Маленький кусочек радости украдкой был необходим, как глоток свежего воздуха, потому что дни проходили в напряженной обстановке. Прежняя легкость отношений между Наследником и его помощниками не возвращалась. Не было больше бесшабашной троицы, ездящей по чужому миру в поисках приключений. Даже Мирн не отпускал по каждому случаю свои шуточки.
Скользящие колесили по дорогам Европы, пополнив запасы Ларса еще двумя серьезными кристаллами и множеством мелких – в Долине ценились земные бирюза, малахит и яшма. Камни органического происхождения в обоих мирах немного отличались оттенками, но поскольку они впитывали энергию своего мира, их применение в другом часто было невозможным из-за непредсказуемого характера и нестабильности.
Перламутр, кораллы и жемчуг теряли свою красоту при переходе, словно выгорали. Зато выдерживал скольжение янтарь, а окаменелости могли оказаться источниками удивительной магии. Ими пользовались иллюзионисты и искусные мастера обоих королевств.
Поиском и выбором мелких камней занималась Ана. Что-то происходило с ее даром, потому что она все лучше слышала голоса камней. Правда, только вблизи, почти касаясь холодной поверхности. Поэтому в каждом городе, где бывали Скользящие, она ходила по блошиным рынкам и наведывалась в ломбарды. Ее новые способности оказались очень кстати, потому что многие находки ничего не стоили, но могли оказаться очень интересными. Истинная ценность кристаллов была скрыта от обычного взгляда. У Аны случались промахи, когда тайны прошлых владельцев камней привлекали так сильно, что она не видела за ними энергетические пустышки. Но удач было больше, чем провалов.
Девушка с радостью исчезала в поисках дешевых рынков не только ради кристаллов, но и чтобы избегать Ларса, на которого было больно смотреть. Мирн тоже
– Тебя на самом деле было бы легче прибить или бросить в этом мире навсегда, – признался Мирн, когда они остались в номере вдвоем, ждать Ларса. – С тобой слишком много проблем. И все больше загадок. На твоей спине расцвели знаки одаренных, но ты то ведешь себя как пустышка, то вдруг забрасываешь нас троих сюда, отвечая на зов камня. И какого! Если первому Ларс был рад, то теперь оба камня кажутся частью твоей непонятной истории. У нас большие проблемы, Ана. Вот он и бесится. Хочет удержать тебя всеми силами, но это может стоить ему шанса на победу.
После этих слов, произнесенных насмешливым голосом, у Аны сжалось сердце – от надежды и от страха. Одновременно...
Прода от 11.12.2019, 10:00
Особняк и спрятанный в нем грандидьерит принадлежали индийскому бизнесмену, компании которого занимались строительством морских портов в Азии. Рассчитывать на легкое ограбление было глупо. Способность к скольжению в условиях Земли становилась очень ограниченной, правда, высокая скорость реакции и физическая подготовка пришельцев из Долины делали их намного быстрее и сильнее обычных людей. Но с уровнем охраны в особняке Ракшивази даже для Скользящих требовалось время на сбор информации и подготовку.
Отказавшись от помощи Аны, Ларс отправил ее на аукцион, на котором были заявлены к продаже ювелирные украшения и неограненные редкие камни. Она обрадовалась возможности вырваться из гостиничного номера и красиво одеться, поэтому и провела полдня в дорогих магазинах. Результатом стал образ блистательной блондинки – на Ане был парик, высоченные каблуки, яркое платье-чулок с разрезом до середины бедра. Чтобы через глубокий вырез, прикрытый прозрачной тканью, не было видно знаков, Мирн замазал татуировки Аны, пока Ларса не было в номере. Наследник исчез еще рано утром, заявив, что придумал, как добраться до камня Ракшивази, и по его коротким фразам и колючим взглядам становилось понятно, что он настроен решительно. Окинув себя довольным взглядом, Ана накрасила губы алой помадой и отправилась на аукцион.
Ей всегда нравилась игра с переодеванием, и за долгие годы лицедейства она накопила целую коллекцию имен и образов, которые наполнила характерами из жизни и фильмов. Так притворство превращалось в игру, и в нем не чувствовалось фальши.
После времени, проведенного в Долине, Ана вдруг поняла, что очень соскучилась по миру Земли. Он мог бы казаться сложным – с машинами, самолетами, небоскребами, яркими вывесками и праздничной иллюминацией, компьютерами, сотовыми в руке каждого прохожего и всемирной сетью, но почему-то радовал своей простотой. В нем она могла легко раствориться и слиться с толпой. В то время как Красная Долина с примитивным укладом жизни стала изнуряюще сложной, поймавшей Ану, как глупую муху, в густую сеть тайн и интриг.
И если будущее казалось запутанным, стоило вдоволь насладиться настоящим.
Почувствовать себя молодой Круэллой без ста далматинцев или Скарлетт О’Хара, готовой сразить весь мир. Яркой, уверенной в себе и своей красоте женщиной, шагающей по жизни на пятнадцатисантиметровых каблуках и способной без сожаления потратить полсотни тысяч фунтов на драгоценные камни.
Искупавшись в восторженных мужских взглядах и совершив удачную покупку, Ана направлялась к выходу, когда ее внимание привлек застывший недалеко от прохода человек. Потребовалось несколько мгновений, чтобы в молодом мужчине в дорогом костюме и со статью, достойной самого Аларика Закатного, узнать парня из дождливого леса.
Чего стоило Ане не слететь с каблуков!
Не покраснеть до цвета собственного платья! И шагать в образе, уверенно выдвигая ноги в вызывающе высокий разрез платья!
Дризеллой пройти мимо, не глядя на недоуменное мужское лицо.
О’Харой дойти до двери, чувствуя прожигающий насквозь пытливый взгляд.
Чтобы потом броситься бегом прочь, снимая по дороге туфли, и из самоуверенной яркой хищницы превратиться в испуганного кролика.
В гардероб за пальто... Босиком в тонких чулках к застывшему у входа такси. В машине прижать похолодевшие от волнения руки к горящим пламенем щекам. А потом к груди, из которой выскакивало обезумевшее сердце.
Мужчина смотрел на нее своими карими глазами, в которых разливалось золотое солнце, словно узнал и в тоже время боялся обмануться. Ана прошла так близко, что обожглась, почувствовав жар его тела. Невозможно? Значит, это была реакция ее собственного?
Невозможно! Ее узнать было невозможно.
Встретить этого парня на аукционе – сумасшествие.
Все тело дрожало и зудело, требуя… чего?
Ана не успела найти ответ на этот вопрос, потому что пришло сообщение на телефон (зачем подпрыгнуло глупое сердце в груди?). Сообщение было от Мирна, он писал, чтобы она не возвращалась в гостиницу, а срочно ехала по другому адресу, где находились вещи и дальнейшее инструкции.
Через час Ана шагнула в страшный сон.
Маленький домик, куда ей надлежало приехать, располагался в пригороде, и рядом с ним пустовало несколько зданий на продажу. Грязный фургон с заляпанными номерами темнел на соседней улице. Мирн и Ларс находились внутри, на столике валялись шапки-чулки с прорезями для глаз и в соседней комнате дрожал от страха восьмилетний сын Ракшивази.
Ана зашла внутрь, когда Ларс разговаривал по телефону с отцом ребенка, безобразно угрожая, обещая прислать запись мальчика и после этого еще раз обсудить условия сделки. Железный Пес с шестеренками вместо сердца разговаривал бы подобным образом!
Тяжело опустившись на ближайший стул, Ана слушала разговор. Она поднялась, как только Ларс оборвал связь и раздался звук отправленного сообщения, требуя показать видеофайл. Даже если Наследник собирался отказать, то не успел, потому что девушка выдернула телефон у него из рук и нажала на просмотр. Испуганный мальчик с повязкой на глазах был привязан к стулу и обращался за помощью к отцу.
– Зачем?!
Слезы брызнули из глаз, размазывая густо нанесенную тушь с ресниц, накрашенный вызывающе яркой помадой рот наверняка казался рваной раной. Ларс раздраженно выхватил из ее рук телефон и отошел на пару шагов в сторону.
– Это первые пять минут после приезда сюда. Мальчишка уже знает, что с ним ничего не случится, – огрызнулся он.
– Так нельзя! – не слишком убедительный получился аргумент, но других у Аны не нашлось. – Зачем так?
– А как иначе, Ана? – Ларс развернулся к ней.
Он так напоминал сейчас своего отца во время разговора на вершине дюны. Та же решимость сверкала во взгляде и несгибаемая уверенность в собственной правоте слышалась в голосе.
– Мы никогда раньше...
– Я не хотел рисковать тобой, а времени вникать в особенности охраны дома и сейфа у нас нет. У нас совсем нет времени, Ана.
– Мирн, – она обернулась, ища поддержки у друга.
Медведь прятал свои эмоции за маской непривычного равнодушия, за которым могло скрываться что угодно. Он пожимал плечом, но отводил в сторону глаза.
– Так нельзя, – снова повторила Ана.
– Что значит пятиминутный страх одного мальчишки по сравнению с жизнями детей, погибающих в нашем мире? Ты сама их видела Ана, считала холщовые мешки. И смотрела в глаза тех, кто терял надежду.
– Это не оправдание!
Желание плакать пропало внезапно, а вместе с ним и желание выглядеть несчастной, жалкой и раздавленной ситуацией. Ана выпрямила плечи и высушила рукавом куртки слезы. Зло растерла щеки, надеясь, что не стала похожа на воинственного индейца.
Следивший за ней Ларс заговорил уже не обвиняющим, а объясняющим тоном.
– Чтобы усилить нашу позицию, нужно за короткое время собрать много сильных камней.
– Нашу? – вскинулась Ана. – Позицию ты собираешься усиливать свою. А пять минут страха ребенка могут обернуться его искалеченной на всю жизнь психикой. И не обманывай ни меня, ни себя, что мальчик не трясется сейчас от страха, сидя один в комнате, прислушиваясь к голосам на незнакомом языке, на котором кричат за стеной его похитители. Если у тебя нет шанса для Отбора, может, стоит с честью принять поражение?
– Поражения не будет, – стиснув зубы, ответил Наследник.
– Почему ты так уверен, что должен победить? Что именно ты способен изменить судьбу людей в Долине?
Мирн выпрямился и напряженно замер, переводя внимательный взгляд с Ларса на Ану.
– Потому что я не рвусь стать Избранником только ради власти и осуществления мечты целого рода Шахрейн, как Даган. Не играюсь и не красуюсь собой и своим даром, как Дэш. Я хочу изменить жизнь людей в Долине. И сделаю это, даже если у меня не получится вскрыть секреты Аль Ташида. Как Король и Избранник – объединив королевскую власть и Совет.
В пыльной комнате пустующего дома прозвучали уже знакомые Ане слова. О чем-то подобном говорил на вершине дюны Аларик, а значит, Король вполне мог гордиться своим сыном, разделявшим мечты отца.
– Обмен состоится уже завтра. Ты знаешь, что я не причиню вреда ребенку. Он смотрит телевизор и скоро получит попкорн, бигМак и мороженое. Видео было необходимо, чтобы подстегнуть Ракшивази и полицию к быстрым действиям. Я все продумал.
Ана развернулась к Мирну.
– Ты поэтому на это согласился? Купился на слова – я все продумал?
Мирн снова отворачивался, и Ана понимала, что это значит. Сводный брат был не согласен с выбором способа получения камня, но покорный клятве верности остался рядом с Наследником.
Совместное приключение переставало быть Великолепным.
Ана прошла в ванную комнату, чтобы переодеться и привести себя в порядок, прежде чем направиться в комнату к ребенку. Ларс протянул было ей маску, но она отказалась, молча глядя ему прямо в глаза.
– Это опасно, – проговорил он.
– Все, что мы делаем, опасно.
В этот момент Ана испытывала такую ярость, что с удовольствием разбила бы свои руки о лицо Наследника. В сказке, которую Ларс сотворил для Тайны, сильный красивый парень спасал испуганную девочку и не был способен на жестокость. Но это оказалось ложью... и причиняло боль.
Ана заходила в комнату, где находился мальчик, с твердой уверенностью, что не покинет ее, пока не сможет найти слова, чтобы успокоить ребенка и уменьшить его страх.
Для этого понадобились не только слова. Чтобы привлечь внимание, пришлось показывать маленькие фокусы со скольжением, пусть на сантиметры, пусть до тошноты, а потом рисовать для мальчика мир, который считал своим правом воровать и применять силу, чтобы забрать то, что было ему нужно. Нет, это были не оправдания, но своеобразная форма заверений, что с мальчиком ничего не случится, а грабители действуют по своего рода необходимости. Ана лепила сказку из правды и лжи, к которым сама привыкла. И у нее получилось.
Как получился и двойной обмен следующим утром.
Для внешнего мира похищение было связано с деньгами, и полиция могла гордиться своими действиями, вернув заложника и сохранив средства клиента. О настоящей цене Ракшивази вряд ли будет распространяться, испугавшись странных рассказов ребенка и обрадовавшись, что все с ним в порядке.
Пока Мирн уводил за собой на крышу группу захвата, а Ларс ждал на улице, Ана, переодевшись в лифте, должна была выйти к нему с камнем через главный вход, но в холле отеля ее ждал сюрприз. И хотя нужно было спешить и казалось опасным упускать время, она позволила себе потерять несколько минут, чтобы из-под защиты темных очков рассмотреть мужчину, от которого бежала вчера испуганным кроликом. На этот раз вместо костюма Бриони, он был одет, как в их первую встречу на фестивале – темные джинсы, свитер вместо футболки, спортивная куртка. Поэтому еще сложнее оказалось отвести взгляд. Щеки девушки опаляли воспоминания – как мужчина рывком снимал с себя одежду, как Ана впервые коснулась ладонями его горячей груди.
– Я старомоден, – выдохнул он глухим голосом, словно она не погладила его тело, а ударила изо всех сил, выбивая воздух из легких.
Наваждение.
Ана качнула головой.
Из глубины кожаного кресла голландец следил за людьми в холле гостиницы. Жаль, что он сидел слишком далеко, чтобы можно было увидеть солнце в его глазах! Оно разливалось вчера золотыми лучами, пока мужчина ловил каждое ее движение.
И Ана не удержалась. Соблазн был слишком велик.
Она написала губной помадой на салфетке – ТВАН, уверенная, что ее послание попадет адресату, и пошла к выходу из отеля, почти не прячась за образом Никиты в черном парике и одежде спортивного стиля. Ей безудержно захотелось, чтобы мужчина ее заметил и узнал, а еще больше – не остался равнодушен.
Реальность превзошла все ожидания, потому что он бросился за ней следом.
Спешил и, как на фестивале, опаздывал. Но разве может обычный человек угнаться за Скользящей? Садясь на мотоцикл и прижимаясь к спине Ларса, Ане хотелось визжать от радости, как избалованной девчонке, получившей в подарок желанную игрушку.
Сумасшедшая!
Но у нее были на то причины!
Отвратительное похищение закончилось, мальчишка вернулся к отцу, грандидьерит пел из кармана гимны Победы, а по улице, расталкивая людей, бежал мужчина и пытался остановить Ану жадным, пылающим взглядом.
Прода от 11.12.2019, 20:21
Этот взгляд Ана сохранила драгоценным камнем и доставала из памяти каждый вечер, чтобы заснуть с улыбкой на лице. Маленький кусочек радости украдкой был необходим, как глоток свежего воздуха, потому что дни проходили в напряженной обстановке. Прежняя легкость отношений между Наследником и его помощниками не возвращалась. Не было больше бесшабашной троицы, ездящей по чужому миру в поисках приключений. Даже Мирн не отпускал по каждому случаю свои шуточки.
Скользящие колесили по дорогам Европы, пополнив запасы Ларса еще двумя серьезными кристаллами и множеством мелких – в Долине ценились земные бирюза, малахит и яшма. Камни органического происхождения в обоих мирах немного отличались оттенками, но поскольку они впитывали энергию своего мира, их применение в другом часто было невозможным из-за непредсказуемого характера и нестабильности.
Перламутр, кораллы и жемчуг теряли свою красоту при переходе, словно выгорали. Зато выдерживал скольжение янтарь, а окаменелости могли оказаться источниками удивительной магии. Ими пользовались иллюзионисты и искусные мастера обоих королевств.
Поиском и выбором мелких камней занималась Ана. Что-то происходило с ее даром, потому что она все лучше слышала голоса камней. Правда, только вблизи, почти касаясь холодной поверхности. Поэтому в каждом городе, где бывали Скользящие, она ходила по блошиным рынкам и наведывалась в ломбарды. Ее новые способности оказались очень кстати, потому что многие находки ничего не стоили, но могли оказаться очень интересными. Истинная ценность кристаллов была скрыта от обычного взгляда. У Аны случались промахи, когда тайны прошлых владельцев камней привлекали так сильно, что она не видела за ними энергетические пустышки. Но удач было больше, чем провалов.
Девушка с радостью исчезала в поисках дешевых рынков не только ради кристаллов, но и чтобы избегать Ларса, на которого было больно смотреть. Мирн тоже
