Ларс тоже не спал прошедшую ночь, его всегда выдавали потемневшие круги под глазами. Никто не решался на разговор. Звучали лишь необходимые фразы, чтобы рассчитаться из отеля, доехать до Зальцбурга, зарегистрироваться на рейс до Мюнхена, а потом на два разных – для Аны до Пальмы, для Ларса до Трондхяйма. Расставание в баварском аэропорту получилось скорым и официальным.
А потом Ана осталась одна, в ожидании посадки на самолет.
Она гнала от себя мысли, что через каких-то несколько часов Наследник Закатного дома пройдет по раскаленному красному песку равнины рядом с Беглянкой, чтобы вскоре скользнуть к королевскому дворцу, прихорашивающемуся к встрече с Рассветными.
Удивительно, думая о Красной Долине, Ана чувствовала холод, тогда как в этом морозном зимнем мире в ее кармане жгла руку бумажка с адресом и словом ТВАН. Ана отказывалась признавать, что во вчерашнем побеге от Ларса она тоже играла роль. Напоминала об огне, у которого хотелось согреться. Нашептывала поискать утешения у почти незнакомого человека.
То, что Ана не могла забыть парня из дождливой Голландии, опытная Гая объясняла длительным воздержанием из-за затянувшейся игры в соблазнение, которую они играли с Ларсом. Что просто настал момент, когда тело взрослой чувственной женщины заявило свои права. Разумная советчица Гая! С большим опытом отношений между мужчинами и женщинами. В ее устах все получалось так легко и просто... Утолить голод разбуженной плоти. Насытиться, пресытиться и потерять интерес...
Нельзя об этом думать. И соблазн стоит уничтожить. Разорвать на мелкие кусочки бумагу и выбросить в мусорку. Что Ана и сделала.
Но разве разорвешь в клочки адрес и номер телефона, электронную почту, оставшиеся несмываемыми линиями татуировки в памяти? Они пульсировали в голове рождественской иллюминацией.
Только желание тела. Никаких чувств. Никакой ответственности.
Если не спрашивать имени и избегать разговоров, у нее ведь получится украсть несколько часов чужого тепла? Она воровала всю жизнь, почему на этот раз не украсть драгоценный камень чужих чувств?
Соблазн оказался слишком велик, и не в силах ему сопротивляться, Ана поменяла билет, но не стала звонить или сообщать о приезде. Если судьбе не угодно, никого не будет дома. Глядя на неуютный, серый городок, раскидавший мелкие коробки домов вдоль беспокойного моря, Ана мечтала оказаться у закрытой двери и мечтала, чтобы она открылась.
На пороге стоял Тван с всклоченными волосами, как если бы он только проснулся или проделал долгий путь. И он был таким красивым!
Ана обожглась о лучи в его глазах, вспыхнула бенгальским огнем и увидела окно во всю стену, за которым штормившее коричневое море сливалось с кипевшим серыми облаками небом. Потянувшись к молнии на куртке, она шагнула мимо застывшего в проходе мужчины… И пошла к окну, сбрасывая с себя одежду, обнажаясь перед оком Вселенной, чтобы та увидела, что творится у нее в душе и что происходит с ее телом. Прижалась ладонями к холодному стеклу и стала ждать, пока к ней подойдет молодой мужчина, имени которого она не хотела знать. Его прерывистое дыхание раздавалось у нее за спиной, шелестела падающая на пол одежда. Ана дрожала от нетерпения и дернулась, когда сильные руки дотронулись до ее шеи, потянулись вдоль плеч к ладоням, и к стеклу, словно тоже нуждались в спасительной прохладе. Мужчина стоял так близко, что от жара его тела ожили линии знаков и запульсировали под ритм сердца. Тван наклонился и прикусил зубами мочку правого уха – там, где были три сережки – заставляя Ану замереть от неожиданности, но через мгновение утонуть в клубившемся перед ней мире.
Хорошо! Как же ей было хорошо! С этим мужчиной, который, казалось, знал, что ей нужно, лучше нее самой, открывая ей неведомые ранее грани наслаждения. Невозможно! Невозможно было от него оторваться.
Насытиться им. Оказывается, Ана была жадной. Брала и брала, впитывая каждой клеточкой кожи чужие эмоции и желания, и перестав отличать их от своих. Права была Гая, Ане необходима была ласка! Требовалось несколько часов, когда все мысли – только о мужских губах и руках. Ей нужно было испытать тяжесть мужского тела и невесомость своего! И слушать, слушать пленительную песню из горячего дыхания и бессмысленного шепота…
Мужчина был стихией! Укутавшей Ану невидимыми полотнами из нежности и страсти. Красивый, сильный, ласковый, он слышал ее и отвечал на языке, звучавшем только между ними в комнате, быстро терявшей свет уходящего дня и выгоравших свечей, которых было много, повсюду – стоявших на полу, на столе и полках на стене, и мерцавших, как далекие звезды. Если все звезды гасли, Ана и Тван зажигали новые – не раскрывая объятий.
Когда насытилось жадное тело, Ана проваливалась в сон под уютное биение нашедшего покой сердца.
– Бэй, – донеслось до нее издалека.
Что это за имя такое? Как шепот или обещание ласки. А если произнести быстро и одними губами, то как короткий удар ладони.
Зачем ей нужно имя, если у этой встречи не будет продолжения?
Своего Ана тоже не сказала.
Но он оказался не только нежным, этот Тван, а еще упрямым и настойчивым, потому что не смирился с отказом и стал придумывать ей имена сам. Ему казалось важным – разговаривать не только телами. Мужчина старался удержать, когда Ана собиралась исчезнуть.
Разве ей подходит имя – Шенми? Тайна?
Повертевшись на широкой, теплой груди, Ана устроилась поудобнее и закрыла глаза, отказываясь смотреть и слушать. Через несколько часов она будет далеко, но пока еще можно довериться сильным рукам, осторожно ласкающим, нет, баюкающим ее, как ребенка. Или как бездомного котенка, уставшего от скитаний и одиночества, который нашел теплые колени и ласковые ладони, наглаживающие всклокоченную шерсть. Улыбнувшись своим мыслям, Ана провалилась в глубокий сон и стала упавшим в воду цветком, качавшимся на волнах, повторявших ритм дыхания сильной мужской груди.
Когда Ана открыла глаза, от прошедшей ночи остались лишь тени. Не удержавшись, она осмотрелась вокруг. Квартира-студия принадлежала одинокому мужчине и напоминала номер отеля, в котором люди проводят слишком короткое время, чтобы оставить часть себя. Целый угол комнаты был увешан брелоками из разных городов и звенел дорогами. Хотелось бы знать, какое Великолепное Приключение зовет мужчину во все эти дали, но не стоило задавать вопросы и пытаться найти на них ответы. Воровать легче, когда не знаешь о хозяевах драгоценностей ничего личного.
Так что – отвести глаза, осторожно подняться и беззвучно собрать раскиданную по полу одежду. Уйти, пока желание остаться не стало слишком сильным. Потому что и так приходилось бороться с желанием опуститься на пол рядом с кроватью и рассматривать расслабленное лицо спящего мужчины.
Красивое.
В нем не было резких черт и прямых линий. Но никто и никогда не назвал бы его женственным или смазливым.
И какое красивое тело! Широкие плечи, широкая грудь, сильные руки. Не жилистая сила Наследника, похожая на совершенство охотничьего пса, а пластичность ночного хищника.
Стоило вспомнить, как Бэй слушал каждый ее вздох, и начинала кружиться голова. Как он смотрел на нее своими солнечными глазами! Шептал бессмысленные, ласковые слова, подчиняясь бессловесным приказам ее тела.
И подчинял. Но так, что его желания становились ее желаниями.
Ана резко поднялась и направилась к двери, но поняла, что не сможет уйти навсегда, не оставив следа в этой квартире. Отпечатки пальцев и ладоней на витражном окне, от которых бросало в жар воспоминаний, убрать легко. Ана достала из кармана куртки красную помаду и поставила метку там, где жила душа хозяина этой квартиры.
Кроваво-красное слово ТВАН на светлой стене...
А потом выскользнула из притихшей квартиры, оставив беспокойно спящего мужчину на вспененной страстной ночью кровати.
Все оказалось сложнее, чем представлялось, потому что ноги отказывались уносить ее прочь из неуютного городка на побережье. Во всем теле была приятная усталость, даже, наверное, немного боль, но, казалось, Ана способна взлететь. О каком удовлетворении голода говорила Гая? Все получилось наоборот – словно Ане впервые дали изысканный десерт, потом разрешили его распробовать и оставили мечтать о несбыточном вкусе. Но самое тоскливое состояние было в душе, о которой не шла даже речь по дороге в Зандворт! Но Тван! Упрямый Тван коснулся каждого миллиметра ее тела, проник под кожу, забрался в сердце, душу и мысли. Отравил ее всю без остатка своей нежностью и силой чувств.
И что теперь делать дальше?
Оставалось надеяться, что испанский остров растворит тревоги своей красотой.
* * *
Майорка встретила непризнающим зиму солнцем и зеленью полей, на которых тянули к небу голые ветви деревья инжира, ломали кроны оливки, хвастались оранжевыми шарами апельсины и был запорошен цветами миндаль, напоминавший сверкающие белизной сугробы посреди зелено-солнечного царства.
Мария рассказывала Ане легенду о принце, одном из многих захватчиков острова, который среди своих жен больше всего любил ту, что была родом с севера и тосковала о зиме. Тогда принц привез из Азии деревья миндаля и приказал засадить ими поля Майорки, чтобы февральский ветер усыпал ноги его любимой теплым снегом, сорванным с цветущих ветвей.
Украденная у Истинного краска заняла место в наборе для татуировки в бардачке мотоцикла, и на любимой Хонде Ана пролетела по всем заветным местам острова. Она старалась не думать о том, что сделала, и как быть дальше, а только чувствовать, потому что слова запутывали мысли в пестрые клубки. Лучше было сидеть на скалах, глядя на темное зимнее море и слушать крики чаек и удары волн об острые, изъеденные соленым ветром камни.
А через три дня на Майорку приехал Ларс.
Он никогда не появлялся у Марии и очень редко бывал на острове. Но на этот раз Наследник ждал Ану на развилке узких дорог, петлявших между полей и заросших ежевикой каменных заборов, ведущих к ферме Адроверов.
Хватило мгновения, и спокойствие, которое нашла Ана на острове, было вымыто одним пронзительным взглядом. В прищуренных глазах она увидела холодный, но тем не менее обжигающий огонь чувств, которые было страшно разгадывать.
Ларс смотрел на нее так, словно не мог решить, что сделать – задушить или обнять. Так, словно знал о ее измене. Но это же было невозможно! Ана смотрела в его глаза и чувствовала, как ледяной душ вины смывает с нее макияж запретного удовольствия, оставляя бледное лицо и понимание совершенной ошибки.
Что она наделала? Перед ней стоит самый главный мужчина в ее жизни. Но вместо того, чтобы верить и ждать, Ана бежит от него и ищет тепла у чужого человека?
Что она творит?
Ворует нежность одного мужчины, чтобы согреться от холода другого?
И не может быть ни с одним из них.
Наследник принадлежит своему предназначению, Бэй – чужому миру, время Аны в котором подходит к концу.
Но вместо того, чтобы дать волю чувству вины, девушка выпрямилась и едва ли не с вызовом ответила на взгляд Наследника.
– Что ты тут делаешь? Ты же должен быть уже в Долине.
– Приехал за тобой. Собирайся. Через пять часов переход.
– Но мне же нельзя, ты говорил?
– Я ошибся. Нам нужно срочно возвращаться домой.
– Домой? – эхом отозвалась Ана. Почти стоном.
Разве она когда-нибудь узнает, что означает слово дом?
Долина встретила мелким песком, который бросил в лицо беспокойный ветер, и жаром раскаленного воздуха. Пришлось немедленно снимать теплый свитер, оставшись в свободной майке, чтобы не потерять сознание от резкого изменения температуры.
Ларс дождался, пока Ана поправит одежду, и тут же схватил ее за руку, перетаскивая вслед за собой во двор замка, куда был доступ только для членов Королевской семьи и советников.
Отпустил, нет, отбросил ее руку. Слыша напряженное дыхание Наследника, Ана дрожала от волнения и страха и отворачивалась.
– Пойдешь со мной, – сказал Ларс и быстро направился вперед, на ходу отдавая распоряжения выбежавшему навстречу распорядителю, чтобы Ане приготовили комнату в королевском крыле рядом с комнатами Мирна.
Наследник шел по коридорам так стремительно, что Ане приходилось бежать за ним. Проявлять удивление было некому, глупое сердце билось пойманной в клетку птицей, голова кружилась, и каждый шаг отдавался тупой болью. Перемена была слишком стремительной – с зимнего острова в мир песков и немилостивого Солнца, от дома Адроверов – в королевский дворец, со всеми его интригами и тайнами.
От душевных метаний к страху за собственную жизнь.
Распахнутая ударом ноги дверь открыла пикантную картину на фоне балкона с участием Мирна и одной из придворных дам, чье лицо показалось Ане смутно знакомым.
Девушка взвизгнула и стремительно отвернулась, потом охнула и снова развернулась, присела перед Наследником в приветствии, похожем на книксен из земных фильмов про времена королей. Большие голые груди подпрыгнули и замерли, раздался громкий гогот Мирна, и сводный брат Наследника повернулся к двери.
Удивление, появившееся на его лице, сказало без слов, что он не ожидал увидеть на пороге Ларса с Аной или их вместе.
– Лягушонок? Ларс? Иди, Зурия, у меня появились дела, – бросил он себе за спину.
Женщина, успевшая вернуть на плечи платье, поспешно пробежала мимо незваных гостей в коридор.
Когда Скользящие остались в комнате втроем, Ларс подтолкнул Ану в сторону Мирна. Вроде бы только что держал за плечо, сильно впиваясь пальцами, и вот уже отстранил от себя коротким движением.
– Зачем? – спросил Мирн.
Знать бы еще, что под этим подразумевалось?
– У меня нет времени. Присмотри за ней.
Даже без имени! Ярость рвала на части железный самоконтроль Ларса, и он спешил уйти.
– Еe комнатой станет смежная к твоей через балкон. Вечером встретимся за ужином в малой столовой. Подготовьтесь.
И вышел, оставив после себя пустоту.
На ватных ногах Ана прошла к ближайшему креслу и упала в него.
Мирн качнул головой и направился к дверям на балкон, закрытым в это время дня, чтобы не пускать жар внутрь комнаты.
– Не ожидал, – бросил он, открывая двери. Горячий поток воздуха ворвался внутрь, коснулся Аны, согревая ее от холодной дрожи. – Что ты с ним сделала?
Нет. Этого она не скажет.
Сама еще не знает и боится даже предполагать. Если Ларс задержался на Земле, то где он был? Если узнал о ее поездке в Голландию, разве промолчал бы? И уж точно не привел бы в королевское крыло...
Может, это злость из-за холодного расставания в Мюнхене?
– Выходи, – донеслось с балкона. – Тебе, кажется, нужно согреться.
Друг был прав. Через несколько минут Ана застыла рядом с ним, облокотившись на перила.
Балкон выходил на лучшую часть сада, как и положено покоям королевского крыла. К небольшим прудам с разноцветными рыбками, где в тени широких ив любила проводить время Королева. К накрытой невидимым пологом розовой аллее. Балкон тянулся вдоль стены, объединяя несколько окон и высоких дверей. Из соседних доносились голоса и шум – там работали слуги.
Из дальней части замка для нежеланных гостей Ана вдруг оказалась в самой элитной – почему? И как Ларс собирается объяснять такую перемену? Может быть, причина внезапного переселения в том, что ожидается слишком много гостей и не осталось места даже в самых дальних комнатах?
А потом Ана осталась одна, в ожидании посадки на самолет.
Она гнала от себя мысли, что через каких-то несколько часов Наследник Закатного дома пройдет по раскаленному красному песку равнины рядом с Беглянкой, чтобы вскоре скользнуть к королевскому дворцу, прихорашивающемуся к встрече с Рассветными.
Удивительно, думая о Красной Долине, Ана чувствовала холод, тогда как в этом морозном зимнем мире в ее кармане жгла руку бумажка с адресом и словом ТВАН. Ана отказывалась признавать, что во вчерашнем побеге от Ларса она тоже играла роль. Напоминала об огне, у которого хотелось согреться. Нашептывала поискать утешения у почти незнакомого человека.
То, что Ана не могла забыть парня из дождливой Голландии, опытная Гая объясняла длительным воздержанием из-за затянувшейся игры в соблазнение, которую они играли с Ларсом. Что просто настал момент, когда тело взрослой чувственной женщины заявило свои права. Разумная советчица Гая! С большим опытом отношений между мужчинами и женщинами. В ее устах все получалось так легко и просто... Утолить голод разбуженной плоти. Насытиться, пресытиться и потерять интерес...
Нельзя об этом думать. И соблазн стоит уничтожить. Разорвать на мелкие кусочки бумагу и выбросить в мусорку. Что Ана и сделала.
Но разве разорвешь в клочки адрес и номер телефона, электронную почту, оставшиеся несмываемыми линиями татуировки в памяти? Они пульсировали в голове рождественской иллюминацией.
Только желание тела. Никаких чувств. Никакой ответственности.
Если не спрашивать имени и избегать разговоров, у нее ведь получится украсть несколько часов чужого тепла? Она воровала всю жизнь, почему на этот раз не украсть драгоценный камень чужих чувств?
Соблазн оказался слишком велик, и не в силах ему сопротивляться, Ана поменяла билет, но не стала звонить или сообщать о приезде. Если судьбе не угодно, никого не будет дома. Глядя на неуютный, серый городок, раскидавший мелкие коробки домов вдоль беспокойного моря, Ана мечтала оказаться у закрытой двери и мечтала, чтобы она открылась.
На пороге стоял Тван с всклоченными волосами, как если бы он только проснулся или проделал долгий путь. И он был таким красивым!
Ана обожглась о лучи в его глазах, вспыхнула бенгальским огнем и увидела окно во всю стену, за которым штормившее коричневое море сливалось с кипевшим серыми облаками небом. Потянувшись к молнии на куртке, она шагнула мимо застывшего в проходе мужчины… И пошла к окну, сбрасывая с себя одежду, обнажаясь перед оком Вселенной, чтобы та увидела, что творится у нее в душе и что происходит с ее телом. Прижалась ладонями к холодному стеклу и стала ждать, пока к ней подойдет молодой мужчина, имени которого она не хотела знать. Его прерывистое дыхание раздавалось у нее за спиной, шелестела падающая на пол одежда. Ана дрожала от нетерпения и дернулась, когда сильные руки дотронулись до ее шеи, потянулись вдоль плеч к ладоням, и к стеклу, словно тоже нуждались в спасительной прохладе. Мужчина стоял так близко, что от жара его тела ожили линии знаков и запульсировали под ритм сердца. Тван наклонился и прикусил зубами мочку правого уха – там, где были три сережки – заставляя Ану замереть от неожиданности, но через мгновение утонуть в клубившемся перед ней мире.
Хорошо! Как же ей было хорошо! С этим мужчиной, который, казалось, знал, что ей нужно, лучше нее самой, открывая ей неведомые ранее грани наслаждения. Невозможно! Невозможно было от него оторваться.
Насытиться им. Оказывается, Ана была жадной. Брала и брала, впитывая каждой клеточкой кожи чужие эмоции и желания, и перестав отличать их от своих. Права была Гая, Ане необходима была ласка! Требовалось несколько часов, когда все мысли – только о мужских губах и руках. Ей нужно было испытать тяжесть мужского тела и невесомость своего! И слушать, слушать пленительную песню из горячего дыхания и бессмысленного шепота…
Мужчина был стихией! Укутавшей Ану невидимыми полотнами из нежности и страсти. Красивый, сильный, ласковый, он слышал ее и отвечал на языке, звучавшем только между ними в комнате, быстро терявшей свет уходящего дня и выгоравших свечей, которых было много, повсюду – стоявших на полу, на столе и полках на стене, и мерцавших, как далекие звезды. Если все звезды гасли, Ана и Тван зажигали новые – не раскрывая объятий.
Когда насытилось жадное тело, Ана проваливалась в сон под уютное биение нашедшего покой сердца.
– Бэй, – донеслось до нее издалека.
Что это за имя такое? Как шепот или обещание ласки. А если произнести быстро и одними губами, то как короткий удар ладони.
Зачем ей нужно имя, если у этой встречи не будет продолжения?
Своего Ана тоже не сказала.
Но он оказался не только нежным, этот Тван, а еще упрямым и настойчивым, потому что не смирился с отказом и стал придумывать ей имена сам. Ему казалось важным – разговаривать не только телами. Мужчина старался удержать, когда Ана собиралась исчезнуть.
Разве ей подходит имя – Шенми? Тайна?
Повертевшись на широкой, теплой груди, Ана устроилась поудобнее и закрыла глаза, отказываясь смотреть и слушать. Через несколько часов она будет далеко, но пока еще можно довериться сильным рукам, осторожно ласкающим, нет, баюкающим ее, как ребенка. Или как бездомного котенка, уставшего от скитаний и одиночества, который нашел теплые колени и ласковые ладони, наглаживающие всклокоченную шерсть. Улыбнувшись своим мыслям, Ана провалилась в глубокий сон и стала упавшим в воду цветком, качавшимся на волнах, повторявших ритм дыхания сильной мужской груди.
Прода от 12.12.2019, 20:22
Когда Ана открыла глаза, от прошедшей ночи остались лишь тени. Не удержавшись, она осмотрелась вокруг. Квартира-студия принадлежала одинокому мужчине и напоминала номер отеля, в котором люди проводят слишком короткое время, чтобы оставить часть себя. Целый угол комнаты был увешан брелоками из разных городов и звенел дорогами. Хотелось бы знать, какое Великолепное Приключение зовет мужчину во все эти дали, но не стоило задавать вопросы и пытаться найти на них ответы. Воровать легче, когда не знаешь о хозяевах драгоценностей ничего личного.
Так что – отвести глаза, осторожно подняться и беззвучно собрать раскиданную по полу одежду. Уйти, пока желание остаться не стало слишком сильным. Потому что и так приходилось бороться с желанием опуститься на пол рядом с кроватью и рассматривать расслабленное лицо спящего мужчины.
Красивое.
В нем не было резких черт и прямых линий. Но никто и никогда не назвал бы его женственным или смазливым.
И какое красивое тело! Широкие плечи, широкая грудь, сильные руки. Не жилистая сила Наследника, похожая на совершенство охотничьего пса, а пластичность ночного хищника.
Стоило вспомнить, как Бэй слушал каждый ее вздох, и начинала кружиться голова. Как он смотрел на нее своими солнечными глазами! Шептал бессмысленные, ласковые слова, подчиняясь бессловесным приказам ее тела.
И подчинял. Но так, что его желания становились ее желаниями.
Ана резко поднялась и направилась к двери, но поняла, что не сможет уйти навсегда, не оставив следа в этой квартире. Отпечатки пальцев и ладоней на витражном окне, от которых бросало в жар воспоминаний, убрать легко. Ана достала из кармана куртки красную помаду и поставила метку там, где жила душа хозяина этой квартиры.
Кроваво-красное слово ТВАН на светлой стене...
А потом выскользнула из притихшей квартиры, оставив беспокойно спящего мужчину на вспененной страстной ночью кровати.
Все оказалось сложнее, чем представлялось, потому что ноги отказывались уносить ее прочь из неуютного городка на побережье. Во всем теле была приятная усталость, даже, наверное, немного боль, но, казалось, Ана способна взлететь. О каком удовлетворении голода говорила Гая? Все получилось наоборот – словно Ане впервые дали изысканный десерт, потом разрешили его распробовать и оставили мечтать о несбыточном вкусе. Но самое тоскливое состояние было в душе, о которой не шла даже речь по дороге в Зандворт! Но Тван! Упрямый Тван коснулся каждого миллиметра ее тела, проник под кожу, забрался в сердце, душу и мысли. Отравил ее всю без остатка своей нежностью и силой чувств.
И что теперь делать дальше?
Оставалось надеяться, что испанский остров растворит тревоги своей красотой.
* * *
Майорка встретила непризнающим зиму солнцем и зеленью полей, на которых тянули к небу голые ветви деревья инжира, ломали кроны оливки, хвастались оранжевыми шарами апельсины и был запорошен цветами миндаль, напоминавший сверкающие белизной сугробы посреди зелено-солнечного царства.
Мария рассказывала Ане легенду о принце, одном из многих захватчиков острова, который среди своих жен больше всего любил ту, что была родом с севера и тосковала о зиме. Тогда принц привез из Азии деревья миндаля и приказал засадить ими поля Майорки, чтобы февральский ветер усыпал ноги его любимой теплым снегом, сорванным с цветущих ветвей.
Украденная у Истинного краска заняла место в наборе для татуировки в бардачке мотоцикла, и на любимой Хонде Ана пролетела по всем заветным местам острова. Она старалась не думать о том, что сделала, и как быть дальше, а только чувствовать, потому что слова запутывали мысли в пестрые клубки. Лучше было сидеть на скалах, глядя на темное зимнее море и слушать крики чаек и удары волн об острые, изъеденные соленым ветром камни.
А через три дня на Майорку приехал Ларс.
Он никогда не появлялся у Марии и очень редко бывал на острове. Но на этот раз Наследник ждал Ану на развилке узких дорог, петлявших между полей и заросших ежевикой каменных заборов, ведущих к ферме Адроверов.
Хватило мгновения, и спокойствие, которое нашла Ана на острове, было вымыто одним пронзительным взглядом. В прищуренных глазах она увидела холодный, но тем не менее обжигающий огонь чувств, которые было страшно разгадывать.
Ларс смотрел на нее так, словно не мог решить, что сделать – задушить или обнять. Так, словно знал о ее измене. Но это же было невозможно! Ана смотрела в его глаза и чувствовала, как ледяной душ вины смывает с нее макияж запретного удовольствия, оставляя бледное лицо и понимание совершенной ошибки.
Что она наделала? Перед ней стоит самый главный мужчина в ее жизни. Но вместо того, чтобы верить и ждать, Ана бежит от него и ищет тепла у чужого человека?
Что она творит?
Ворует нежность одного мужчины, чтобы согреться от холода другого?
И не может быть ни с одним из них.
Наследник принадлежит своему предназначению, Бэй – чужому миру, время Аны в котором подходит к концу.
Но вместо того, чтобы дать волю чувству вины, девушка выпрямилась и едва ли не с вызовом ответила на взгляд Наследника.
– Что ты тут делаешь? Ты же должен быть уже в Долине.
– Приехал за тобой. Собирайся. Через пять часов переход.
– Но мне же нельзя, ты говорил?
– Я ошибся. Нам нужно срочно возвращаться домой.
– Домой? – эхом отозвалась Ана. Почти стоном.
Разве она когда-нибудь узнает, что означает слово дом?
Прода от 13.12.2019, 22:43
Глава 10
Долина встретила мелким песком, который бросил в лицо беспокойный ветер, и жаром раскаленного воздуха. Пришлось немедленно снимать теплый свитер, оставшись в свободной майке, чтобы не потерять сознание от резкого изменения температуры.
Ларс дождался, пока Ана поправит одежду, и тут же схватил ее за руку, перетаскивая вслед за собой во двор замка, куда был доступ только для членов Королевской семьи и советников.
Отпустил, нет, отбросил ее руку. Слыша напряженное дыхание Наследника, Ана дрожала от волнения и страха и отворачивалась.
– Пойдешь со мной, – сказал Ларс и быстро направился вперед, на ходу отдавая распоряжения выбежавшему навстречу распорядителю, чтобы Ане приготовили комнату в королевском крыле рядом с комнатами Мирна.
Наследник шел по коридорам так стремительно, что Ане приходилось бежать за ним. Проявлять удивление было некому, глупое сердце билось пойманной в клетку птицей, голова кружилась, и каждый шаг отдавался тупой болью. Перемена была слишком стремительной – с зимнего острова в мир песков и немилостивого Солнца, от дома Адроверов – в королевский дворец, со всеми его интригами и тайнами.
От душевных метаний к страху за собственную жизнь.
Распахнутая ударом ноги дверь открыла пикантную картину на фоне балкона с участием Мирна и одной из придворных дам, чье лицо показалось Ане смутно знакомым.
Девушка взвизгнула и стремительно отвернулась, потом охнула и снова развернулась, присела перед Наследником в приветствии, похожем на книксен из земных фильмов про времена королей. Большие голые груди подпрыгнули и замерли, раздался громкий гогот Мирна, и сводный брат Наследника повернулся к двери.
Удивление, появившееся на его лице, сказало без слов, что он не ожидал увидеть на пороге Ларса с Аной или их вместе.
– Лягушонок? Ларс? Иди, Зурия, у меня появились дела, – бросил он себе за спину.
Женщина, успевшая вернуть на плечи платье, поспешно пробежала мимо незваных гостей в коридор.
Когда Скользящие остались в комнате втроем, Ларс подтолкнул Ану в сторону Мирна. Вроде бы только что держал за плечо, сильно впиваясь пальцами, и вот уже отстранил от себя коротким движением.
– Зачем? – спросил Мирн.
Знать бы еще, что под этим подразумевалось?
– У меня нет времени. Присмотри за ней.
Даже без имени! Ярость рвала на части железный самоконтроль Ларса, и он спешил уйти.
– Еe комнатой станет смежная к твоей через балкон. Вечером встретимся за ужином в малой столовой. Подготовьтесь.
И вышел, оставив после себя пустоту.
На ватных ногах Ана прошла к ближайшему креслу и упала в него.
Мирн качнул головой и направился к дверям на балкон, закрытым в это время дня, чтобы не пускать жар внутрь комнаты.
– Не ожидал, – бросил он, открывая двери. Горячий поток воздуха ворвался внутрь, коснулся Аны, согревая ее от холодной дрожи. – Что ты с ним сделала?
Нет. Этого она не скажет.
Сама еще не знает и боится даже предполагать. Если Ларс задержался на Земле, то где он был? Если узнал о ее поездке в Голландию, разве промолчал бы? И уж точно не привел бы в королевское крыло...
Может, это злость из-за холодного расставания в Мюнхене?
– Выходи, – донеслось с балкона. – Тебе, кажется, нужно согреться.
Друг был прав. Через несколько минут Ана застыла рядом с ним, облокотившись на перила.
Балкон выходил на лучшую часть сада, как и положено покоям королевского крыла. К небольшим прудам с разноцветными рыбками, где в тени широких ив любила проводить время Королева. К накрытой невидимым пологом розовой аллее. Балкон тянулся вдоль стены, объединяя несколько окон и высоких дверей. Из соседних доносились голоса и шум – там работали слуги.
Из дальней части замка для нежеланных гостей Ана вдруг оказалась в самой элитной – почему? И как Ларс собирается объяснять такую перемену? Может быть, причина внезапного переселения в том, что ожидается слишком много гостей и не осталось места даже в самых дальних комнатах?
