Вот и сейчас, пока Наследник ехал в соседнем вагоне, Мирн добирался до городка на арендованной машине, забитой спортивной одеждой и инвентарем – после Сэнт-Морица троица Скользящих планировала прыжок с Европейского моста и полет на самом длинном в мире зип-лайне в Стерненсаусере.
Так что, заходя в украшенный зал гостиницы под руку с Фишером в новом платье, купленном в Цюрихе, Ана чувствовала себя красивой. Пусть не Золотым Рассветом, как Кайра, но Летним утром. И настроение у нее было соответствующее – приподнятое, хотелось взлететь над землей, прихватив с собой парочку драгоценных камней. Она даже уже услышала несколько интересных голосов. Обернулась на один из них… И мир завертелся, словно Ана покатилась с крутого склона внутри прозрачного шара для зорбинга.
Посередине зала, впившись в нее взглядом, стоял Бэй. В дорогом костюме, как на аукционе в Лондоне, с аккуратно зачесанными назад волосами. Но представительный вид и статность, достойную королей, уничтожал шальной взгляд и слишком сильные эмоции, исказившие лицо.
– Тван! – простонала Ана, сжимая зубы, чтобы не выдать себя удивленным возгласом.
Зачем теперь! Когда она прощалась с этим миром, забивая шкатулки памяти впечатлениями, чтобы без сожалений начать жизнь, в которой будет только Долина, а в сердце только Ларс? Зачем Судьба подсунула ей эту встречу?
Так не к месту, так несвоевременно!
Этот несносный красивый сильный мужчина снова расталкивал всех на своем пути! Хорошо, что пока не к ней, а к другому столику, но не отрывая при этом от Аны глаз, в которых плескалось солнце, и опалив Фишера совершенно безумным взглядом!
Ана чувствовала, что еще несколько минут, и Бэй не выдержит и пойдет к ней через весь зал, не замечая людей и преград. Как каждый раз при встречах или в ее снах. Но они же были о Наследнике... или в них всегда присутствовал настойчивый, невыносимый Тван? Который собирался испортить ей праздник... Не будет больше ярмарки тщеславия и презентации богатств, что просились к Ане в руки, не лежать ей на столе в блестящей коробке, чтобы быть распиленной на потеху публики...
Но и этого было мало!
Размокшей бумажной мишурой расползалось все, что Ана строила полгода. Ей даже обидно стало. До слез. И страшно от собственных чувств.
Где теперь искать спасение от солнечных глаз?!
Как она могла забыть эту улыбку? Упрямую волну мягких волос, падающую на лоб, легкую складку над бровями, когда Бэй морщился или не находил слов. Эти губы, превращавшие ее прикосновениями в легкокрылую бабочку и в податливую глину – поцелуями. Его руки? Его нежность, проникающую сквозь кожу прямо в сердце и согревающую душу?
Нужно было что-то делать, пока Бэй не встал и не пошел в ее сторону. Ана могла придумать только одно. Бежать!
Из зала, от Бэя, хотя какой он Бэй? Он – Тван! Ее личный Тван. Ведь это было ругательство?
Бежать от самой себя и нахлынувших чувств. Но сначала спрятаться, потому что мужчина-стихия не отпустит просто так и уже наверняка спешит за ней. Потом найти Ларса и потребовать, чтобы он немедленно увез ее отсюда. Пока не поздно. Пока она еще может уйти!
Но Бэй нашел ее первым.
Влетел неостановимой лавиной в женский туалет, смял Ану в своих объятиях, вдыхая ее, как воздух, и рыча от радости и злости.
– Зачем ты преследуешь меня!
Касаясь ртом ресниц, бровей, прикусывая ей губы.
Чокнутый, совершенно чокнутый мужчина!
Разве могла она сопротивляться силе его чувств? Они подхватили ее и забросили ввысь, расправляя крылья.
И, прогоняя словами, Ана вцепилась в Бэя руками. Полезла ему под рубашку, безжалостно выдирая ткань из штанов, чтобы почувствовать голое тело. Говорила об опасности. Какой? Что задушит его, прижимая к себе? И не могла оторваться, перестать трогать, вдыхать, чувствовать. Едва сдержала слезы, когда его жадные губы захватили в плен ее рот и смяли, чтобы тут же опалить легким прикосновением. Вырвавшись из сладкого плена, Ана сама неслась крестовым походом по его лицу – глаза, высокий лоб, скулы, снова губы. Это было слишком хорошо, чтобы остановиться!
Отрезвили звуки торопливых шагов в коридоре. В последний момент Ана смогла оторваться от Бэя и укрыться в ближайшей кабинке, чтобы услышать изумленные женские возгласы и обвинения в безумстве.
Да, они оба были безумны.
Последовал бессвязный ответ, хлопок дверью, и Бэй ушел. А женщины, которые считали, что у них есть полное право требовать у него ответов, остались. Они хотели знать, за кем их мужчина вломился в женский туалет.
И как долго сможет прятаться Ана?
– Я пойду за ним, мне неспокойно, – услышала она встревоженный голос на английском...
Вторая женщина осталась и стала ходить от двери к двери, толкая их, пока Ана торопливо приводила себя в порядок.
На этот раз зазвучавшие в коридоре шаги обещали спасение. Ана выпрямилась и решительно шагнула из своего убежища. Сцепилась взглядом с невысокой, хорошенькой девушкой, застывшей напротив. Темноволосая, с короткой стрижкой, она казалась способной на импульсивные поступки. Хорошо, что из коридора уже заходило несколько пожилых дам. Ана быстро направилась к ним, а, как только оказалась за дверью, скользнула. Сначала за угол, потом еще дальше, выматывая себя короткими переходами, но желание исчезнуть из отеля было слишком сильным. Она спешила уйти к Мирну, чтобы уехать прочь из этого городка, как только вернется Ларс.
Попав в холл гостиницы, Ана увидела в дверях Бэя и переместившегося за ним Ларса. Страх был похож на удар тяжелой ладонью по лицу и залил щеки красной краской. Девушка бросилась на улицу, но опоздала, услышав звуки коротких ударов.
– Что ты делаешь?! – завизжала она.
– Мы уходим.
– Зачем?!
Короткий удар в плечо, и Бэй упал лицом на стол, уже в крови?
Ана бросилась к нему, но попала в руки Ларса.
– Мы уходим, – повторил Наследник, кивнув на широкое окно. Из холла бежали охранники, и Ане пришлось подчиниться, бросив последний взгляд на сползавшего на пол Бэя. Еще мгновение – и он упадет на холодный камень пола.
– Ты убил его?
– Только вырубил, чтобы не мешал.
Ларс потащил Ану за собой по безлюдной улочке. Шум погони заставлял забыть о разговоре и бежать, оставляя сердце у входа в отель.
Мирн ждал их возвращения или сигнала на террасе кафе и, заметив торопливые шаги, тут же поднялся навстречу. Скользящие никогда не брали с собой много вещей, и все самое важное лежало в карманах, пряталось в машине или бардачке мотоцикла, чтобы в любой момент можно было повернуть ключ зажигания и исчезнуть. Как сейчас.
Прислонившись лбом к прохладному стеклу, Ана едва сдерживала слезы и отгоняла от себя картины залитого кровью стола и лица Бэя. В душе был такой водоворот, словно она не ехала на машине, а все еще катилась внутри шара для зорбинга по узкой, петляющей между долинами и вершинами, дороге.
«Получил по носу, чтобы не лез и не распускал рук...»
Она даже забыла удивиться, почему Ларс его преследовал. Вызвана вспышка его агрессии только наглостью незнакомца, влетевшего за Аной в женский туалет, или Наследник знал, кому наносил удары?
Вопрос висел в царившем в машине молчании, но Ана не собиралась задавать его, Наследник тоже не желал говорить о происшествии. За долгие годы совместных авантюр случались разные ситуации, в том числе, когда Мирну или Ларсу приходилось защищать Ану от слишком настойчивых поклонников, пьяных мужчин и однажды даже от одержимого маньяка – таким показался высоченный парень, бросившийся на нее с ножом. Так что это был не первый раз, когда Наследник сломал кому-то нос или уронил в грязь лицом. Но обычно он оставался равнодушным в подобных ситуациях. Сейчас же сквозь железные стены самоконтроля сочилась ярость и холодом расползалась по кабине. Даже Мирн вел машину по серпантину молча, не задавая вопросов. Или Ана накручивает себя, представляя то, чего нет на самом деле? Девушка закрыла глаза и постаралась уснуть, прячась от слишком противоречивых эмоций и мыслей, которые были такими сумбурными, что толкались в голове.
Самое удивительное, что у нее получилось. Конечно, сказывалась слабость после скольжений. Этот мир не желал больше, чтобы Ана дышала воздухом Альп и загазованных городов, пила кофе из Старбакса и смотрела фильмы в кинотеатре, похоже, даже снега и фрирайда ей больше не видеть, но зачем-то случилась эта встреча в отеле!
Ана проснулась, когда машина уже стояла около небольшого шале, заказанного по БНБ, и Ларс на руках заносил ее в дом. Держал жестко и решительно, не оставляя ей возможности сопротивляться. Она и не стала. Робко улыбнулась ему из-под прикрытых глаз, чтобы скрыть в них грусть.
Что известно Ларсу, так и осталось высказанным, спрятанным в молчаливый вечер, отчужденность Аны не выглядела слишком подозрительной из-за того, что приступы слабости случались с ней все чаще и чаще, вызывая озабоченные взгляды братьев. Без лишних обсуждений происшествие в отеле свелось к несвоевременному вниманию чужого мужчины, который стал распускать руки.
В последующие дни периоды недомогания сменялись у Аны невероятными приливами сил и жаждой приключений и ярких впечатлений. После Сэнт-Морица потребность в адреналине стала еще сильнее. Ана хотела выкинуть из головы солнечный взгляд, срываясь вниз с моста на банги, ускользнуть на зип-лайне от преследовавшего ее образа Бэя. Он обвинял ЕЕ в преследовании! Чокнутый, несносный, невыносимый Тван!
Ларс тоже по-своему боролся за Ану, сотворив маленькое чудо. Он привез своих друзей в Исландию. И три дня вертолет доставлял их на вершины фьордов, с которых Скользящие спускались по серому снегу ледников между черных кусков гранита до самого уровня моря. Казалось, одно лишнее движение, и нырнешь с лыжами в холодные, темные волны. Суровая красота остужала не только тело, но и душу. Настраивала на покорное принятие своей судьбы. На Ларса играло само время. И если он боялся оставлять Ану одну на Земле на целых полтора месяца, то хорошо скрывал свои чувства.
В ночь перед расставанием она проснулась, чтобы подслушать часть разговора на повышенных тонах, доносившегося из-за закрытых дверей.
– Она пойдет завтра с нами.
– Не сходи с ума, Ларс. Ана может не выдержать скольжения.
– Не преувеличивай, она чувствует себя последние дни лучше.
– Допустим. Но нам придется вернуться сюда, чтобы закончить дела уже через шесть недель, разве ты решишься с ней на такой скорый переход? Молчишь? Значит, придется оставить Ану в Долине. Или хочешь, чтобы о ней позаботился Дэш?
– Нет!
– Рычишь. Ревнивый Пес... так вот реши, что для тебя опаснее. Что бы у нее ни было здесь, оно останется только здесь.
Расставались Скользящие, как часто это бывало, в аэропорту, Ана летела в Австрию, ребята в Трондхейм.
– Наслаждайся жизнью, Лягушонок, – сказал Мирн, прощаясь. – Время пролетит быстро.
– Не сомневаюсь. Будешь искать Коготь и Слезу?
– А как же. И таскать Наследника на свидания. Но обжиматься ему предстоит только с камнями.
– И он согласился на это?
– Ты же знаешь, что я могу достать кого угодно.
– Присмотри для меня за Гаей.
Ларс порывался несколько раз что-то сказать, но кроме общих фраз из его уст ничего не прозвучало. Когда Мирн уже ушел через вертушку контроля, Наследник притянул Ану к себе и долго молча держал в объятиях.
– У нас все получится, – сказал он, отрываясь от нее. Поймал в плен своего взгляда, пытливо глядя в глаза. Ана не отвернулась.
Быстрый поцелуй, и Ларс, не оборачиваясь, пошел вслед за Мирном.
* * *
– Подарила или украла? Наградила собой или наказала? И как разобраться? Я болен тобой или болен без тебя?
Ана лежала, не открывая глаз, затаив дыхание, чтобы не выдать, что проснулась, и подслушивала, как Бэй разговаривает со звездами. Она и так растеклась по его телу ошалевшей от уютного тепла кошкой, но ему было мало. Он прижимал ее к себе и жаловался. Ослепленные луной звезды слушали.
– Пришла, разворотила мою жизнь, как любимую квартиру, измазала красной помадой стены, чтобы я задыхался от желания, вспоминая твои губы. И как дышать без тебя?
Бэй осторожно расправил волосы Аны по ее спине, припечатал обеими руками пониже талии, вызывая жар во всем теле, отчего притворяться безмятежно спящей стало еще труднее. Прикусил ее ухо?! Правда, так легко, будто поцеловал.
– Исчезнет она! Посажу в клетку. Увезу на необитаемый остров... Зацелую и залюблю до тех пор, пока сама не сможешь уйти...
Бормотал и бормотал он… Засыпая.
Глупый, глупый Бэй...
Она и так уже не представляла жизни без него.
Но разве у них был выбор?
Выбор был у Аны, когда она решила испытать Судьбу и Бэя.
Шальная идея была родом из февраля, когда приехав на Майорку после Зандворта, Ана носилась по острову на мотоцикле в поисках покоя и спустилась в Порт Дез Канонхе. Цвет земли на пляже напоминал ей о Долине, все мысли занимал мужчина с Земли. Ана извела тюбик помады, чтобы написать на скале слово ТВАН. Как на стене в квартире Бэя. А потом сделала фотографию. Зачем? Она и сама тогда не знала.
Зато теперь воспользовалась снимком, как только проводила братьев Моранов.
К теням чувство вины и предательства. Она не хотела бороться сама с собой и мучиться вопросом – встретиться или нет с Бэем перед тем, как этот мир закроется для нее навсегда. Выбор будет за ним и Судьбой.
Но кто бы сомневался, что цунами по имени Тван способно смести все преграды на пути и найти ее даже по фотографии без подписи и с вытертыми данными геолокации?
Когда Бэй наговорился со звездами и заснул, Ана еще долго играла его словами, перебирала их в голове, как разноцветный бисер, беззвучно шептала, пробуя губами, и добавляла к ним вкус его кожи легкими касаниями языка.
Перед рассветом она разбудила Бэя, чтобы заклеймить и оставить на его спине следы, которые будут с ним, даже когда ничего не останется от Аны в этом мире.
Бэй покорно сидел перед ней на песке, лицом к морю, без сомнений предлагая свое тело вместо листа ватмана. И разве только тело? Он предлагал ей душу.
Бери, владей, люби!
Хотелось утонуть в этом манящем чувстве собственной значимости.
Быть чьим-то дыханием и биением сердца. Раскинуть руки, потянуться пальцами, ища границы собственной безнаказанности, и насладиться властью над сильным, красивым, ласковым мужчиной, который смотрел на мир ее глазами.
Она рисовала на его спине могущественные знаки. Ничего не значащие в этом мире, они отмечали самых одаренных в другом. Ее Тван должен быть неутомимым и стремительным – значит, знак, обостряющий реакции тела. Скользить по реке пространства и времени, как Мирн, значит, остроконечный камень – знак разрыва пространства. И еще один знак для Проводника. И для Искателя. Добавить несколько символов из тех, что даже не знали Истинные. А еще знак подчинения. Только ей. Бэй согласился быть ее личным рабом...
Неправильно было пользоваться безграничным доверием Бэя, но Ана не могла остановиться. Истинный, скрытые в ее памяти тайны, привязка, Ларс диктовали и решали за нее. Подарив короткую встречу с мужчиной, готовым следовать за ней на край света, Судьба сделала ей подарок, и впервые Ана сама придумывала Великолепное приключение на двоих. И сходила с ума от вседозволенности. Как эгоистичный ребенок, она хватала все, что мог предложить Бэй, и рассовывала по карманам, забирала себе, не думая, останется ли у него что-нибудь, когда она уйдет.
Так что, заходя в украшенный зал гостиницы под руку с Фишером в новом платье, купленном в Цюрихе, Ана чувствовала себя красивой. Пусть не Золотым Рассветом, как Кайра, но Летним утром. И настроение у нее было соответствующее – приподнятое, хотелось взлететь над землей, прихватив с собой парочку драгоценных камней. Она даже уже услышала несколько интересных голосов. Обернулась на один из них… И мир завертелся, словно Ана покатилась с крутого склона внутри прозрачного шара для зорбинга.
Посередине зала, впившись в нее взглядом, стоял Бэй. В дорогом костюме, как на аукционе в Лондоне, с аккуратно зачесанными назад волосами. Но представительный вид и статность, достойную королей, уничтожал шальной взгляд и слишком сильные эмоции, исказившие лицо.
– Тван! – простонала Ана, сжимая зубы, чтобы не выдать себя удивленным возгласом.
Зачем теперь! Когда она прощалась с этим миром, забивая шкатулки памяти впечатлениями, чтобы без сожалений начать жизнь, в которой будет только Долина, а в сердце только Ларс? Зачем Судьба подсунула ей эту встречу?
Так не к месту, так несвоевременно!
Этот несносный красивый сильный мужчина снова расталкивал всех на своем пути! Хорошо, что пока не к ней, а к другому столику, но не отрывая при этом от Аны глаз, в которых плескалось солнце, и опалив Фишера совершенно безумным взглядом!
Ана чувствовала, что еще несколько минут, и Бэй не выдержит и пойдет к ней через весь зал, не замечая людей и преград. Как каждый раз при встречах или в ее снах. Но они же были о Наследнике... или в них всегда присутствовал настойчивый, невыносимый Тван? Который собирался испортить ей праздник... Не будет больше ярмарки тщеславия и презентации богатств, что просились к Ане в руки, не лежать ей на столе в блестящей коробке, чтобы быть распиленной на потеху публики...
Но и этого было мало!
Размокшей бумажной мишурой расползалось все, что Ана строила полгода. Ей даже обидно стало. До слез. И страшно от собственных чувств.
Где теперь искать спасение от солнечных глаз?!
Как она могла забыть эту улыбку? Упрямую волну мягких волос, падающую на лоб, легкую складку над бровями, когда Бэй морщился или не находил слов. Эти губы, превращавшие ее прикосновениями в легкокрылую бабочку и в податливую глину – поцелуями. Его руки? Его нежность, проникающую сквозь кожу прямо в сердце и согревающую душу?
Нужно было что-то делать, пока Бэй не встал и не пошел в ее сторону. Ана могла придумать только одно. Бежать!
Из зала, от Бэя, хотя какой он Бэй? Он – Тван! Ее личный Тван. Ведь это было ругательство?
Бежать от самой себя и нахлынувших чувств. Но сначала спрятаться, потому что мужчина-стихия не отпустит просто так и уже наверняка спешит за ней. Потом найти Ларса и потребовать, чтобы он немедленно увез ее отсюда. Пока не поздно. Пока она еще может уйти!
Но Бэй нашел ее первым.
Влетел неостановимой лавиной в женский туалет, смял Ану в своих объятиях, вдыхая ее, как воздух, и рыча от радости и злости.
– Зачем ты преследуешь меня!
Касаясь ртом ресниц, бровей, прикусывая ей губы.
Чокнутый, совершенно чокнутый мужчина!
Разве могла она сопротивляться силе его чувств? Они подхватили ее и забросили ввысь, расправляя крылья.
И, прогоняя словами, Ана вцепилась в Бэя руками. Полезла ему под рубашку, безжалостно выдирая ткань из штанов, чтобы почувствовать голое тело. Говорила об опасности. Какой? Что задушит его, прижимая к себе? И не могла оторваться, перестать трогать, вдыхать, чувствовать. Едва сдержала слезы, когда его жадные губы захватили в плен ее рот и смяли, чтобы тут же опалить легким прикосновением. Вырвавшись из сладкого плена, Ана сама неслась крестовым походом по его лицу – глаза, высокий лоб, скулы, снова губы. Это было слишком хорошо, чтобы остановиться!
Отрезвили звуки торопливых шагов в коридоре. В последний момент Ана смогла оторваться от Бэя и укрыться в ближайшей кабинке, чтобы услышать изумленные женские возгласы и обвинения в безумстве.
Да, они оба были безумны.
Последовал бессвязный ответ, хлопок дверью, и Бэй ушел. А женщины, которые считали, что у них есть полное право требовать у него ответов, остались. Они хотели знать, за кем их мужчина вломился в женский туалет.
И как долго сможет прятаться Ана?
– Я пойду за ним, мне неспокойно, – услышала она встревоженный голос на английском...
Вторая женщина осталась и стала ходить от двери к двери, толкая их, пока Ана торопливо приводила себя в порядок.
На этот раз зазвучавшие в коридоре шаги обещали спасение. Ана выпрямилась и решительно шагнула из своего убежища. Сцепилась взглядом с невысокой, хорошенькой девушкой, застывшей напротив. Темноволосая, с короткой стрижкой, она казалась способной на импульсивные поступки. Хорошо, что из коридора уже заходило несколько пожилых дам. Ана быстро направилась к ним, а, как только оказалась за дверью, скользнула. Сначала за угол, потом еще дальше, выматывая себя короткими переходами, но желание исчезнуть из отеля было слишком сильным. Она спешила уйти к Мирну, чтобы уехать прочь из этого городка, как только вернется Ларс.
Попав в холл гостиницы, Ана увидела в дверях Бэя и переместившегося за ним Ларса. Страх был похож на удар тяжелой ладонью по лицу и залил щеки красной краской. Девушка бросилась на улицу, но опоздала, услышав звуки коротких ударов.
– Что ты делаешь?! – завизжала она.
– Мы уходим.
– Зачем?!
Короткий удар в плечо, и Бэй упал лицом на стол, уже в крови?
Ана бросилась к нему, но попала в руки Ларса.
– Мы уходим, – повторил Наследник, кивнув на широкое окно. Из холла бежали охранники, и Ане пришлось подчиниться, бросив последний взгляд на сползавшего на пол Бэя. Еще мгновение – и он упадет на холодный камень пола.
– Ты убил его?
– Только вырубил, чтобы не мешал.
Ларс потащил Ану за собой по безлюдной улочке. Шум погони заставлял забыть о разговоре и бежать, оставляя сердце у входа в отель.
Мирн ждал их возвращения или сигнала на террасе кафе и, заметив торопливые шаги, тут же поднялся навстречу. Скользящие никогда не брали с собой много вещей, и все самое важное лежало в карманах, пряталось в машине или бардачке мотоцикла, чтобы в любой момент можно было повернуть ключ зажигания и исчезнуть. Как сейчас.
Прислонившись лбом к прохладному стеклу, Ана едва сдерживала слезы и отгоняла от себя картины залитого кровью стола и лица Бэя. В душе был такой водоворот, словно она не ехала на машине, а все еще катилась внутри шара для зорбинга по узкой, петляющей между долинами и вершинами, дороге.
«Получил по носу, чтобы не лез и не распускал рук...»
Она даже забыла удивиться, почему Ларс его преследовал. Вызвана вспышка его агрессии только наглостью незнакомца, влетевшего за Аной в женский туалет, или Наследник знал, кому наносил удары?
Вопрос висел в царившем в машине молчании, но Ана не собиралась задавать его, Наследник тоже не желал говорить о происшествии. За долгие годы совместных авантюр случались разные ситуации, в том числе, когда Мирну или Ларсу приходилось защищать Ану от слишком настойчивых поклонников, пьяных мужчин и однажды даже от одержимого маньяка – таким показался высоченный парень, бросившийся на нее с ножом. Так что это был не первый раз, когда Наследник сломал кому-то нос или уронил в грязь лицом. Но обычно он оставался равнодушным в подобных ситуациях. Сейчас же сквозь железные стены самоконтроля сочилась ярость и холодом расползалась по кабине. Даже Мирн вел машину по серпантину молча, не задавая вопросов. Или Ана накручивает себя, представляя то, чего нет на самом деле? Девушка закрыла глаза и постаралась уснуть, прячась от слишком противоречивых эмоций и мыслей, которые были такими сумбурными, что толкались в голове.
Самое удивительное, что у нее получилось. Конечно, сказывалась слабость после скольжений. Этот мир не желал больше, чтобы Ана дышала воздухом Альп и загазованных городов, пила кофе из Старбакса и смотрела фильмы в кинотеатре, похоже, даже снега и фрирайда ей больше не видеть, но зачем-то случилась эта встреча в отеле!
Ана проснулась, когда машина уже стояла около небольшого шале, заказанного по БНБ, и Ларс на руках заносил ее в дом. Держал жестко и решительно, не оставляя ей возможности сопротивляться. Она и не стала. Робко улыбнулась ему из-под прикрытых глаз, чтобы скрыть в них грусть.
Что известно Ларсу, так и осталось высказанным, спрятанным в молчаливый вечер, отчужденность Аны не выглядела слишком подозрительной из-за того, что приступы слабости случались с ней все чаще и чаще, вызывая озабоченные взгляды братьев. Без лишних обсуждений происшествие в отеле свелось к несвоевременному вниманию чужого мужчины, который стал распускать руки.
В последующие дни периоды недомогания сменялись у Аны невероятными приливами сил и жаждой приключений и ярких впечатлений. После Сэнт-Морица потребность в адреналине стала еще сильнее. Ана хотела выкинуть из головы солнечный взгляд, срываясь вниз с моста на банги, ускользнуть на зип-лайне от преследовавшего ее образа Бэя. Он обвинял ЕЕ в преследовании! Чокнутый, несносный, невыносимый Тван!
Ларс тоже по-своему боролся за Ану, сотворив маленькое чудо. Он привез своих друзей в Исландию. И три дня вертолет доставлял их на вершины фьордов, с которых Скользящие спускались по серому снегу ледников между черных кусков гранита до самого уровня моря. Казалось, одно лишнее движение, и нырнешь с лыжами в холодные, темные волны. Суровая красота остужала не только тело, но и душу. Настраивала на покорное принятие своей судьбы. На Ларса играло само время. И если он боялся оставлять Ану одну на Земле на целых полтора месяца, то хорошо скрывал свои чувства.
В ночь перед расставанием она проснулась, чтобы подслушать часть разговора на повышенных тонах, доносившегося из-за закрытых дверей.
– Она пойдет завтра с нами.
– Не сходи с ума, Ларс. Ана может не выдержать скольжения.
– Не преувеличивай, она чувствует себя последние дни лучше.
– Допустим. Но нам придется вернуться сюда, чтобы закончить дела уже через шесть недель, разве ты решишься с ней на такой скорый переход? Молчишь? Значит, придется оставить Ану в Долине. Или хочешь, чтобы о ней позаботился Дэш?
– Нет!
– Рычишь. Ревнивый Пес... так вот реши, что для тебя опаснее. Что бы у нее ни было здесь, оно останется только здесь.
Расставались Скользящие, как часто это бывало, в аэропорту, Ана летела в Австрию, ребята в Трондхейм.
– Наслаждайся жизнью, Лягушонок, – сказал Мирн, прощаясь. – Время пролетит быстро.
– Не сомневаюсь. Будешь искать Коготь и Слезу?
– А как же. И таскать Наследника на свидания. Но обжиматься ему предстоит только с камнями.
– И он согласился на это?
– Ты же знаешь, что я могу достать кого угодно.
– Присмотри для меня за Гаей.
Ларс порывался несколько раз что-то сказать, но кроме общих фраз из его уст ничего не прозвучало. Когда Мирн уже ушел через вертушку контроля, Наследник притянул Ану к себе и долго молча держал в объятиях.
– У нас все получится, – сказал он, отрываясь от нее. Поймал в плен своего взгляда, пытливо глядя в глаза. Ана не отвернулась.
Быстрый поцелуй, и Ларс, не оборачиваясь, пошел вслед за Мирном.
Прода от 27.12.2019, 12:09
* * *
– Подарила или украла? Наградила собой или наказала? И как разобраться? Я болен тобой или болен без тебя?
Ана лежала, не открывая глаз, затаив дыхание, чтобы не выдать, что проснулась, и подслушивала, как Бэй разговаривает со звездами. Она и так растеклась по его телу ошалевшей от уютного тепла кошкой, но ему было мало. Он прижимал ее к себе и жаловался. Ослепленные луной звезды слушали.
– Пришла, разворотила мою жизнь, как любимую квартиру, измазала красной помадой стены, чтобы я задыхался от желания, вспоминая твои губы. И как дышать без тебя?
Бэй осторожно расправил волосы Аны по ее спине, припечатал обеими руками пониже талии, вызывая жар во всем теле, отчего притворяться безмятежно спящей стало еще труднее. Прикусил ее ухо?! Правда, так легко, будто поцеловал.
– Исчезнет она! Посажу в клетку. Увезу на необитаемый остров... Зацелую и залюблю до тех пор, пока сама не сможешь уйти...
Бормотал и бормотал он… Засыпая.
Глупый, глупый Бэй...
Она и так уже не представляла жизни без него.
Но разве у них был выбор?
Выбор был у Аны, когда она решила испытать Судьбу и Бэя.
Шальная идея была родом из февраля, когда приехав на Майорку после Зандворта, Ана носилась по острову на мотоцикле в поисках покоя и спустилась в Порт Дез Канонхе. Цвет земли на пляже напоминал ей о Долине, все мысли занимал мужчина с Земли. Ана извела тюбик помады, чтобы написать на скале слово ТВАН. Как на стене в квартире Бэя. А потом сделала фотографию. Зачем? Она и сама тогда не знала.
Зато теперь воспользовалась снимком, как только проводила братьев Моранов.
К теням чувство вины и предательства. Она не хотела бороться сама с собой и мучиться вопросом – встретиться или нет с Бэем перед тем, как этот мир закроется для нее навсегда. Выбор будет за ним и Судьбой.
Но кто бы сомневался, что цунами по имени Тван способно смести все преграды на пути и найти ее даже по фотографии без подписи и с вытертыми данными геолокации?
Когда Бэй наговорился со звездами и заснул, Ана еще долго играла его словами, перебирала их в голове, как разноцветный бисер, беззвучно шептала, пробуя губами, и добавляла к ним вкус его кожи легкими касаниями языка.
Перед рассветом она разбудила Бэя, чтобы заклеймить и оставить на его спине следы, которые будут с ним, даже когда ничего не останется от Аны в этом мире.
Бэй покорно сидел перед ней на песке, лицом к морю, без сомнений предлагая свое тело вместо листа ватмана. И разве только тело? Он предлагал ей душу.
Бери, владей, люби!
Хотелось утонуть в этом манящем чувстве собственной значимости.
Быть чьим-то дыханием и биением сердца. Раскинуть руки, потянуться пальцами, ища границы собственной безнаказанности, и насладиться властью над сильным, красивым, ласковым мужчиной, который смотрел на мир ее глазами.
Она рисовала на его спине могущественные знаки. Ничего не значащие в этом мире, они отмечали самых одаренных в другом. Ее Тван должен быть неутомимым и стремительным – значит, знак, обостряющий реакции тела. Скользить по реке пространства и времени, как Мирн, значит, остроконечный камень – знак разрыва пространства. И еще один знак для Проводника. И для Искателя. Добавить несколько символов из тех, что даже не знали Истинные. А еще знак подчинения. Только ей. Бэй согласился быть ее личным рабом...
Неправильно было пользоваться безграничным доверием Бэя, но Ана не могла остановиться. Истинный, скрытые в ее памяти тайны, привязка, Ларс диктовали и решали за нее. Подарив короткую встречу с мужчиной, готовым следовать за ней на край света, Судьба сделала ей подарок, и впервые Ана сама придумывала Великолепное приключение на двоих. И сходила с ума от вседозволенности. Как эгоистичный ребенок, она хватала все, что мог предложить Бэй, и рассовывала по карманам, забирала себе, не думая, останется ли у него что-нибудь, когда она уйдет.
