* * *
Сознание вернулось в комнате с белым потолком, и Ана испугалась, что снова находится в психбольнице Аре, и если попробует пошевелиться, то почувствует смирительную рубашку. Но слава всем богам и духам, это была просто больница, а тело сковывала слабость и прилепленные к нему провода. Рядом с кроватью висели мешки капельниц. Плохо! Нужно срочно выбираться отсюда! Иначе скоро появится полиция, а когда начнется быстрое восстановление – ненужные вопросы. Кроме того, реакция организма Аны на земные лекарства непредсказуема. Хотя полиция появится в любом случае из-за огнестрельных ранений.
Узнать бы, какое число? Если Ларс и Мирн уже на Земле, то появятся здесь через пару дней, потому что Ана оставляла сообщение. Ларс находил ее всегда! Но лучше бы он сделал это побыстрее, потому что на самостоятельный побег сил Ане не хватит. Ей повезло у замка герцога, но на этот раз она, скорее всего, свалится без чувств уже через несколько метров.
О том, что девушка пришла в себя, аппараты сообщили изменившимися показателями дыхания, сердцебиения, кровеносного давления, и дверь открылась, пропуская сразу трех человек. Врач, медсестра, и еще один специалист в белом халате и с выправкой военного. Значит, полиция уже здесь. Не было времени что-то выдумывать, и Ана спряталась за амнезией? и нарушением речи. Она же не только ранена, но и упала на ходу с мотоцикла?
С ней пытались объясниться на итальянском, немецком, английском. Она растерянно таращила глаза, невпопад отвечала на вопросы, требовавшие ответов: «да» или «нет» и говорила: «та-та-та», не зря же ее когда-то назвали Татией?
Дату удалось подсмотреть во время осмотра врача. Мораны уже должны были вернуться из Долины. Но если они не появятся через пару дней, Ане придется выбираться самой. Регенерация Скользящих была выше чем, у обычных людей Земли. Так же, как скорость реакции и физические данные. Подобные способности лучше держать в тайне. Палату охраняли, и уйти обычным способом не получится, а прибегать к скольжению Ана пока боялась. Ее дар напоминал ленивца, открывающего глаза лишь время от времени и без предупреждения. Даже в Долине, где перемещения проходили намного легче, Ане требовались маячки и помощь Проводников. На Земле она скользила на небольшие расстояния, в остальном полагаясь на Моранов. А с тех пор, как этот мир начал отторгать ее, перемещения стоили все больших усилий. Было удивительным, что она вообще смогла покинуть дворец герцога! Почему выплеск дара случился, когда по всем причинам должно было быть наоборот, Ана не знала. Как и не знала, сможет ли повторить подобное скольжение или свалится без сознания, чтобы очнуться в тюрьме или – еще хуже – в смирительной рубашке? Нейро-препараты способны были превратить ее в растение, в человека, пережившего встречу с Тенью. Поэтому лучше было не рисковать и подождать появления братьев.
Следующим утром, после осмотра врачей, в комнату снова зашел полицейский. Были уже итальянские, австрийские... На этот раз невысокий и очень загорелый мужчина взял стул посетителя, перевернул его спинкой к кровати и уселся сверху, как на коня. Беспокойный червь тревоги заворочался в груди Аны, а полицейский, который вел себя согласно клише американского шерифа времен Дикого Запада, заговорил на чистом английском.
– Детектив Гордон, – представился он. – Каким именем мне обращаться к тебе? Они у тебя расписаны по сторонам света или по настроению? Или, может, по дням недели? Тогда какое имя для четверга? Татия? Карла? Эстер?
Кажется, у нее получилось смотреть и слушать с ровной порцией удивления и желания быть полезной, как смотрел бы тот, кто потерял память и чувствует себя неловко оттого, что не способен вести нормальный разговор. Удивленно приподнятые брови, искажение лицевых мышц, Ана пытается что-то сказать… Нет, молчит.
Гордон спокойно наблюдал за ней. Зритель в зрительном зале.
– Я не верю в потерю памяти или проблемы с артикуляцией, – объявил он. – Ты талантливая артистка и славно изображаешь саму невинность. Вот только ни к чему это не приведет. Решетка тебя ждет или тюремная, или психбольницы строгого режима. Но как во всех дешевых детективных историях сотрудничество с властями может улучшить условия будущего содержания и уменьшить сроки.
Ана почти ничего не слышала, она шагала под жарким солнце Майорки, прижавшись к жаркому, мужскому телу, тая как мороженое от переполнявшего каждую клеточку тела счастья. То, как говорил с ней оседлавший стул полицейский, могло означать только одно – что частный детектив выполнил свою работу. А это значит...
Значит ли это, что он сам тоже находится сейчас где-то рядом или по дороге к больнице?
Ана посмотрела на дверь и представила, как та откроется. Вот сейчас. И в палату зайдет Бэй. Во что он будет одет? В строгий костюм или джинсы и куртку спортивного покроя?
Она, кажется, умирала от желания, чтобы дверь открылась, и умирала от одной мысли, что Бэй увидит ее в больничной одежде – такой всклокоченной, растерянной, жалкой. Преступницей...
– У нас слишком много к тебе вопросов, Ана.
Слышать это обращение из уст чужого человека было больно. Какой же беспечной, самоуверенной, безрассудной она была. Убежденной, что ускользнет раньше, чем возникнут проблемы. Не ускользнула. А Бэй не только сделал свою работу, но назвал даже это имя.
Что тогда он сделал с сережкой? Если снял, то скоро не останется и следа, что она когда-то была в его ухе. Как поступит с татуировками на спине?
И что Ана будет делать со шрамами, которые со временем покроют ее разрывавшееся на части сердце? Сердце у Скользящих может регенерировать?
Гордон говорил уже о Гашике, не упоминая камня Бога морей. Говорил о сапфировом ожерелье. Назвал несколько дорогих камней и удачных ограблений. А Ана вспомнила, что кольцо с Майорки еще лежало в бардачке мотоцикла.
– Кража ребенка с попыткой вымогательства денег. Это серьезная статья. Серьезные сроки.
Когда звучали эти слова, Ана определилась.
Нет, ей не хотелось, чтобы в палату зашел детектив Ван Дорн. Глупо она попалась. Мечтала остаться у него в памяти Аной, подарившей целый остров, а получится Аной с амнезией и с темными кругами под опухшими от непролитых слез глазами.
Прерывая ее мысли, за окном раздался крик сараны, для слуха обычного жителя Земли он ничем не выделявшийся среди множества птичьих голосов. Но сараны жили совсем в другом мире, и их крик был сигналом связи в троице Ларса. Прозвучавшим как нельзя кстати. Ане требовалось доиграть роль безмолвной слушательницы, пока Гордону не надоест его монолог. И дождаться ужина, потому что Ларс предпочитает время, когда кругом много людей, но они слишком заняты, чтобы внимательно смотреть по сторонам.
* * *
Наследник появился сразу после санитарки, оставившей поднос с едой. Он молча помог Ане освободиться от капельниц, проводов, которые еще были прикреплены к груди и животу, снял с себя один из свитеров и, как только девушка его надела, тут же схватил ее за руку, распахнул ударом окно и выскользнул к лесу. Ана бежала за Наследником, как кукла из кукольного театра, на затекших от долгого лежания ногах. Недалеко от проезжей части ждал Мирн с двумя мотоциклами. Как только руки Скользящих коснутся зажигания, их никто больше не сможет поймать. Услышав рев моторов, Ана привычно села за спину Ларса, крепко обняла его и заплакала, уткнувшись в кожаную куртку. Кожа не впитывала слез, они текли вниз, вымочили ей все лицо, свитер и больничную футболку под свитером, отвороты куртки. Когда закончились слезы, Ана стала подставлять щеки ветру, и сжимала, сжимала руки, чувствуя жгуты мышц тела Наследника.
– Что это было, Лягушонок? – строго спросил Мирн, когда Ларс усадил Ану на стул и быстро вышел в другую комнату. Они находились в неприметной квартире в двухэтажном здании в пригороде Милана.
Ларс вернулся с походной аптечкой с небольшим набором препаратов, которые Скользящие могли использовать на Земле, бросив ее Мирну, он опустился перед Аной на колени и молча начинал осматривать девушку.
– Ру... ка... – Ана так вжилась в роль, что не смогла сразу заговорить. – Только рука, в двух местах.
Ларс коснулся пальцами ссадин на лбу и щеке.
– Это царапины. Ничего серьезного.
– Так что это было? – повторил вопрос Мирн, приготовив бинты и пока пустой шприц. – Тебе стало без нас слишком скучно?
– Кто в тебя стрелял? – Ларс отодвинулся от Аны, чтобы лучше было смотреть ей прямо в глаза.
– Если квартира снята по старым паспортам, то скоро здесь будет полиция.
Братья быстро переглянулись.
– Нет. По новым, но мы завтра же переедем в другое место. – Наследник вернулся к осматриванию руки. Царапина уже почти затянулась, второе ранение тоже быстро заживало, но еще сильно болело.
Глядя на умелые, ловкие руки Ларса, Ана невольно усмехнулась – на коленях, за работой лекаря, Наследник совершенно не был похож на будущего Короля. И укол он сделал решительно, спокойно, быстро. Не больно.
– Лягушонок, – начал снова Мирн, собирая бинты и мусор от перевязки. – Ты меня не слышишь? Или ничего не хочешь объяснить?
Ана подняла на него взгляд и сказала фразу, которую готовила уже несколько дней, предвкушая реакцию братьев.
– Я нашла Око.
Прода от 28.12.2019, 17:56
* * *
– Это многое объясняет, – в который раз говорил Мирн.
Он до сих пор не мог прийти в себя. Таскал рисунок перстня, что нарисовала Ана, с собой, иногда доставал его из кармана и разглядывал, испытывая каждый раз после этого потребность в ненаправленных движениях. Медведь-шатун не мог усидеть на месте больше нескольких минут, даже ел стоя и избрал друзей в жертвы своих настойчивых рассуждений. Ларс был настолько озабочен состоянием Аны и необходимостью постоянно перемещаться, что покорно терпел суету сводного брата. Восторга по поводу Ока он пока не проявлял, потому что в Долине успел подержать в руках не менее десятка камней, и каждая очередная неудача заканчивалась заверениями Мирна, что им не повезло обнаружить настоящий кристалл. Но на этот раз, по его словам, ошибки быть не могло.
– Мелина, не обладая сильным даром ни Проводника, ни Искателя, смогла переместиться сюда только с помощью Ока. Именно камень наделял ее силой. И вернувшись без перстня в Долину, она снова осталась почти без способностей. Она и есть та самая пропавшая без вести наследница Амари. И я, идиот, видел же в имении изображения поющего цветка маури. Это один из символов древнего рода! – убеждал он то ли слушателей, то ли самого себя.
В отличие от озабоченности Ларса и перевозбуждения Мирна, Ана пребывала в выключенном состоянии, почти не принимая участие в разговорах, безразличная к рассуждениям и планам. Ее рассказа о поисках прабабушки Наследника с описанием важной находки, а именно – четко прорисованного перстня со скаполитом на портрете Мелины, о встрече с хозяином замка, восставшим из инвалидного кресла, о побеге и ранении – хватило, чтобы объяснить идущую по следу полицию. Ранение, лекарства, последствия перемещения давали ширму, за которой удобно было прятать потухший взгляд.
Каждый день Скользящие переезжали из места в место, пока не остановились в небольшом, отдельно стоящем домике в горах почти на границе с Австрией.
– Я поеду в Трондхейм и попробую добраться до тайника. Поиски Ока оставлю тебе, Мирн.
Медведь расплылся в довольной улыбке. Его совершенно не напрягала ни сложившаяся ситуация, ни даже сам факт, что времени для жгучих итальянок не оставалась.
– Оно у герцога Вальдштейна, того самого, что подстрелил Лягушонка. И шустрый инвалид вполне может оказаться твоим дядюшкой, Ларс! Как тебе такая перспектива? А что, похож – суров и скор на расправу, как Аларик. При этом не стеснен в средствах и уверен в собственной безнаказанности. Может, подадим на него в суд, Найденыш? За покушение на убийство?
Ана перевела в его сторону усталый взгляд. Она сидела с ногами в глубоком кресле, глядя на улицу, где за густыми стволами деревьев высились горы.
От ранения остались только едва заметные шрамы. Но Ана морщилась и сжимала зубы от боли, которая не желала оставлять ее тело, расползаясь по всем его частям или собираясь тяжелым пульсирующим сгустком в груди.
Мирн продолжал.
– Что молчите? Не устраивает способ знакомства с родственником? Тогда просто предложим ему вернуть перстень прабабки.
– У тебя самого от себя не болит голова? – вместо ответа спросил Ларс и бросил Ане шерстяной плед.
В доме было тепло, но сыро после обильных дождей последних двух дней. Осень заползала на горы ночным холодом, настойчиво подкрашивая листья деревьев, выстуживала углы дома юрким ветром и играла в небе облаками. Ана нигде не могла согреться и подозревала, что дело было не в погоде или болезни, а во взгляде солнечных глаз, которого больше не было в ее жизни.
Оказалось, она может жить без тепла рук Бэя. Без мягкости его голоса, когда он шептал ее имена, без его нежности, которая была надежнее всех одеял, а еще без лукавой мальчишеской улыбки, без несносного упрямства, и покорности, превращавшей ее саму в рабыню. Без лавины его чувств и хрипа на пике страсти, перед тем, как небо падало на землю первородным рубином, разлетаясь на миллиарды осколков и даря начало всему сущему.
Ана могла жить без всего этого, она продолжала дышать, есть, слушать, и даже принимать участие в разговорах. Желать успеха Наследнику и Мирну. И покорно ждать перехода. Это казалось неправильным, но происходило само собой. Она словно разделилась и существовала в двух состояниях – сжалась в комочек от боли, каждый редкий удар сердца – рваный вздох, и была Аной, которая пряталась за болезнью от лишних разговоров и Ларса. Поэтому она очень обрадовалась, когда Наследник оставил ее одну на несколько дней.
Проводив братьев, Ана целыми днями сидела у окна, если за окном лил дождь, или бродила по лесу недалеко от дома, разбрасывая свои мысли, как мертвые листья с веток.
Где был Бэй? Тоже занят поисками опасных преступников?
Даже без прозвучавших слов Ана не сомневалась в его чувствах и в том, что слишком много забрала и слишком много следов оставила на его теле и в его душе. Может, то, что с ней случилось, наказание за жестокость?
Как справляется с тоской и болью Бэй? Получилось у него заменить образ девушки, к которой он бежал из своей привычной жизни, образом преступницы?
Смешал ли он из презрения, злости и отвращения бальзам, способный излечить от Любви? Вернется ли он к той женщине, что шла за ним в отеле? И сможет ли она простить ему измену? Несмотря на душившую ее ревность, Ана понимала, что сможет. От таких, как Бэй, не отказываются. Невозможно.
Безжалостно припечатывая сапогами упавшие листья, Ана искала среди мокрых тропинок леса те, которые могли увести ее от боли и смятения в душе.
Самым непостижимым было то, что она продолжала испытывать чувства к Ларсу. Казалось, Бэй занял все сердце и заполнил всю душу, но нет, в них осталось место для Наследника. Наверное, иначе и не могло случиться. Ларс пришел за ней много лет назад, чтобы спасти от отчаяния, и был рядом с тех пор. Другого мужчины не должно быть в ее Судьбе, но он случился. С одного взгляда-узнавания в толпе превратившись в лавину, которую невозможно остановить.
