Впервые у Аны появилось осознание своей привлекательности, но ей пришлось прочувствовать кислоту зависти, просыпавшейся в девушках раньше, чем они испробуют первые поцелуи. И она обрела приемную семью на Майорке, для которой стала Аной Сокол.
– Неконтролируемые переходы еще случались? – продолжал допрос Истинный.
– Случались, – предупреждая следующий вопрос жреца, Ана продолжила: – В Долине я всегда оказывалась недалеко от поселка Варна. На Земле возвращалась в Аре, пока Наследник не помог мне закрепить иное место для выхода, если я скользила без братьев.
Так в двух словах она избежала долгого рассказа о том, как каждый переход между мирами превратился в напряженную игру, потому что за пару лет их случилось несколько – случайных скольжений или неудачных попыток контролируемого перемещения. В Долине место выхода оставалось постоянным – недалеко от поселка – а на случай попадания в Карьер Ана всегда носила сережку с камнем-маячком, который помогал быстро найти дорогу к контрабандистам. Ларс настаивал, чтобы она жила у старателей, объясняя это тем, что она его главный секрет для победы в Отборе, и должна пока оставаться Тайной. Теперь Ана думала, что он скрывал ее как безродную.
Каждый случайный переход на Землю заканчивался в Аре. Дважды Ана оказалась за высокими стенами психбольницы, и с каждым разом вырваться оттуда становилось сложнее. Какие-то лекарства, что ей кололи, отключали способности к перемещению и превращали ее в сонное растение.
Ларс первым догадался, что для установления прочной связи Ане необходима душевная привязанность. В поселок Варна в Долине ей хотелось возвращаться, ведь там всегда ждала Гая. Так что, узнав о гостеприимной семье на испанском острове, Наследник насобирал нужных камней, провел необходимую настройку маячков, помогая закрепить место выхода, и у Аны появилась своя комната на майоркинской ферме. А Адроверы вскоре привыкли к ее внезапным появлениям и исчезновениям.
– Я задержусь еще на несколько дней, – проговорил Истинный, открывая глаза. Через несколько минут его холодные жесткие пальцы уже скручивали невидимые канаты сквозь череп Аны, заставляя ее хмуриться от неприятной боли в голове и страха, стекающего по спине и груди капельками холодного пота. – Все пока не то. Я не почувствовал связи с печатью на памяти. Завтра встретимся на этом же месте в такое же время.
Ана распрощалась, не скрывая своего недовольства. Она рассчитывала на отъезд жреца. Ей не хотелось копаться в прошлом а еще больше – думать, что Истинный задерживается не только из-за нее, а потому, что сомневается, что в его комнату забралась обезьянка.
– Рассказывай! – потребовала Ана, забираясь с ногами на кровать и приглашая Гаю присоединиться. Подруга уселась рядом, поставив на колени Аны полный поднос еды.
– О чем?
– Ты заявилась утром в таком виде, что не задать этого вопроса я просто не могу.
Гая молчала, слишком сосредоточенно развязывая шнурки на сандалиях.
– Опухшие губы, наспех собранные в хвост волосы и совершенно безумные глаза, сверкающие ярче Второй луны, – безжалостно продолжала Ана. – И ты едва не обварила меня кипятком, наливая чай мимо чашки.
На щеках Гаи появился румянец.
– Вот уж никогда не думала, что ты можешь стесняться.
Гая помотала головой, прячась за шторкой из выбившихся из хвоста волос.
– Я же тебя чуть не облила...
– Это любовь?
Ответом было пожатие плечами и шальная улыбка на лице.
– Как с Квином?
Отчаянное верчение головой.
– Что? – Брови Аны взлетели крыльями птицы. – Как с Яром? Или на этот раз все совсем иначе?
Гая была любвеобильна, а при свободных нравах в каньонах к двадцати двум годам успела собрать внушительное количество почти случившихся замужеств и получить большой опыт разностороннего общения с мужчинами. Она же стала главным консультантом Аны в интимных вопросах.
– Все! Совсем! Иначе! – четко отделяя слова, проговорила Гая.
– Ты хоть имя его успела узнать? – спросила Ана и тут же поняла, что сказала не то, что следовало.
– В отличие от тебя, успела, – подруга тут же воспользовалась ее оплошностью.
Пришлось оправдываться.
– Ничего удивительного. Ты хочешь продолжения, а мне оно было не нужно.
– И теперь об этом не жалеешь?
Ана упрямо помотала головой.
– Я люблю Ларса.
– Именно поэтому ты изменила ему, нанеся оскорбление, о котором Железный Пес вряд ли когда-нибудь забудет?
– Гая, ты не понимаешь, – в голосе Аны сквозило отчаяние, – как бы я ни любила, мне не хотелось становиться безвольной игрушкой Наследника. Я испугалась… И очень разозлилась, – призналась она, отворачиваясь, чтобы скрыть подкатившие к глазам слезы.
– Последнее уж точно… – согласилась подруга, а потом продолжила не без удивления в голосе: – Но, судя по тому, что мы во дворце, ты настолько дорога Ларсу, что он даже переступил через свою гордость.
– Я ему нужна для достижения его целей, – усмехнулась Ана.
– Время покажет, – мудро заявила Гая. – Но ко всем теням, Ана, он – Наследный принц Закатных! Какие бы чувства Ларс к тебе ни испытывал... Разве есть вариант будущего, в котором вы можете быть вместе?
– Вместе мы будем, – усмехнулась Ана. У обиды был вкус полыни. – Ларс не собирается меня отпускать. Но даже если я смирюсь со всем и останусь любовницей, слугой или тенью, я хочу, чтобы это был мой выбор, а не последствия какой-то там непонятной привязки. Понимаешь? – теперь в голосе Аны звучало отчаяние. Оно было кислым, как недозревший апельсин в саду у Марии.
– Честно? – призналась Гая. – Не понимаю. Тебе разве стало легче от того, что ты сделала ему больно? Почувствовала себя независимой?
Ана опустила голову,
– Гая, Ларс и так – вся моя жизнь, моя Вселенная. Но они говорили с Мирном о том, что если бы закрепилась привязка, я стала бы безвольной рабой своего тела. Что тогда осталось бы от меня?
Она замолчала. Ей захотелось уткнуться в плечо подруги и почувствовать тепло ее объятий, как прячутся в детстве дети в руках своих родителей. Было ли это когда-то в ее жизни? В той части, которую она не помнила? Гая хранила воспоминания о своей матери и научила Ану играть роль старшей сестры, стараясь поддержать и, если нужно, пожалеть. И сейчас была очередь Гаи жалеть и поддерживать.
– Я запуталась, – прошептала Ана, – мне больно. Ему больно. Что будет с нами дальше – неизвестно... А самое страшное... Я не могу забыть того парня из леса, – едва слышно добавила она.
– Как ты вообще на такое решилась? – журила ее подруга. – Хорошо, что тебе повезло, и этот незнакомец оказался внимательным и осторожным.
– Он был нежным, – одними губами добавила Ана.
Гая улыбнулась. Разве можно почувствовать улыбку другого человека, прижимаясь к его плечу? Можно, если это близкий человек.
Ана улыбалась в ответ и прогнала воспоминания, разбуженные разговором.
Последнее дни в ее жизни было слишком много воспоминаний. Зачем столько? Разобраться бы с настоящим, а прошлое стучит, просится, не оставляет в покое. Касается спины ласковыми и сильными руками. Смотрит карими глазами, в которых жило солнце и мягкими лучами грело Ану под холодным дождем, когда молодой мужчина поправлял на ней одежду. На короткое мгновение Ане тогда показалось, что он опустится перед ней на колени, обхватит ее бедра руками и прижмет к себе. От этой мысли она застыла в лесу, пронзенная огненной стрелой, словно бабочка иглой коллекционера. Ее сердце застучало, как сумасшедшее. Как и сейчас – при одном только воспоминании о горячем взгляде солнечных глаз.
Ларс всегда был властным и настойчивым. Даже когда старался быть нежным – он брал то, что считал своим.
Или просто до дождливого вечера в Голландии Ана не знала, что такое нежность?
ТВАН!
Это было не имя, а ругательство.
– Все! – она ударила рукой по своему колену, выпрямляя спину и откидывая назад волосы. – Хватит обо мне. Разговор начинался с вопросов о твоей ночи.
Гая выпустила Ану из своих рук и уселась поудобнее рядом, поджав ноги.
– Горя-я-ячая! – протянула она. Серая мышка всегда была бойкой на язык, так что тропическая птичка оказалась певчей.
– И ты в очередной раз влюблена на всю оставшуюся жизнь?
– С первого взгляда. С первого прикосновения, первого поцелуя.
– Так бывает?
– Только так и бывает, Ана.
– Я бы даже поверила, если бы у тебя это не случилось, я уже даже не знаю, в какой раз.
– Не веришь?
– Посмотрим. Расскажи мне лучше, почему выпустили орлов сегодня утром? Опять игрунки в замке?
– Ну да, говорят, они залезли в покои нескольких гостей, учинив беспорядок.
– Что-то ценное пропало? – как бы невзначай спросила Ана.
– У дальней родственницы Королевы – кулон, у одного из советников что-то случилось с бумагами, на кухне пропали сладости, Истинный твой был очень недовольным, но по какому поводу – неизвестно. Он с раннего утра приставал с расспросами к охране и слугам.
Ана с трудом справилась с желанием рассмеяться. Или во дворец действительно забралась стайка игрунок, и девушке несказанно повезло, или же нашлись желающие воспользоваться слухом о проказах обезьян.
Для не привыкшей сидеть в четырех стенах Аны день тянулся бесконечно долго. Ей не хватало движения, не давали покоя воспоминания и разбуженные ими мысли. Она запуталась не только в отношениях с Ларсом, но и в себе, и чувствовала себя потерявшейся – как в детстве. Привыкнув считать мир, в котором провела большую часть жизни, чужим, а Красную Долину – домом, несмотря на то, что почти ее не знала, Ана даже не задумывалась о правильности своих чувств. Гармония в душе нарушилась, когда пошатнулось безграничное доверие к Ларсу. Может, Ана так сильно наказывала и его, и себя за разбитое сердце? Какими бы сложными ни были ситуации раньше, Наследник мог решить любую из них или уверить Ану, что все сложится, как надо. Он принял ее безродной, нашел ей место рядом с собой, не понимая природу ее дара, учил выживать в обоих мирах и наслаждаться жизнью.
И Ларс всегда говорил о будущем, используя местоимение МЫ. Настолько уверенно, что Ана не сомневалась, что оно их ждет, не задумываясь о том, что он – Наследник и будущий Король Закатных, а она – Его Тайна, девушка без прошлого.
Но вдруг МЫ обрело совершенно иной смысл, а прошлое Аны стало казаться опасным. В одночасье мир Долины наполнился затаившимися хищниками, готовыми к прыжку. Тенями с голубыми провалами вместо глаз, которые появлялись в Карьере, чтобы лишить того, кто с ними столкнулся, разума или даже жизни.
Ко всему прочему, Ларс притащил ее во дворец, где Ана задыхалась среди высоких стен и сталкивалась с интригами, в которых ничего не понимала. Она не видела Наследника уже два дня, не считая лицезрения его величественного присутствия на церемонии.
Сегодня не появился даже Мирн. Только через Гаю было передано пожелание не высовываться лишний раз, вот Ана и не высовывалась после встречи с жрецом до самого вечера, но потом все же решилась нарушить наказ, отправившись на тренировочное поле. В это время дня здесь никого не было, последние гости уже успели покинуть дворец.
Освободиться от тревожных мыслей всегда помогали скорость и движение. Но любимый мотоцикл ждал в другом мире. Оставались обычные тренировки.
Привыкшее к нагрузкам тело с радостью отозвалось на упражнения. Около часа Ана самозабвенно отжималась, прыгала, крутила сальто, прорабатывала разные группы мышц, освобождаясь от напряжения и тяжелых мыслей. И когда приятная усталость затопила тело, она почувствовала себя намного легче и свободнее. Закончив, Ана накинула на плечи просторное платье, скрывая земное трико, заниматься в котором было удобнее, чем в местных мужских брюках. Девушке нестерпимо хотелось попасть под холодную воду. Мокрые волосы липли к шее и щекам, одежда – к телу.
Но стоило направиться к дорожкам сада, ведущим в дальнюю часть дворца, как навстречу вышел Ларс, и лицо его было недовольным.
– Я же просил тебя не привлекать к себе лишнего внимания!
Ана оглянулась по сторонам и развела руками.
– Я вижу здесь только тебя.
– Это не значит, что никто не видел необычного костюма и того, как ты вилась в нем змей.
– Ларс!
Еще никогда Наследник не позволял себе быть с ней таким несдержанным.
– Я весь день скрывалась в комнате. Пришла сюда, когда все гости должны были покинуть дворец.
– Должны! Но могли не покинуть и заметить твое искрометное верчение!
– Это ревность? – догадалась Ана.
Наследник изменился в лице, плотно сжимая губы, стянув линии прямых бровей. Он схватил девушку за руку, притягивая к себе ближе, крылья его носа вздрогнули.
– Это ревность, Ана. Да. Это ревность. Ты сводишь меня с ума.
У нее не нашлось слов в ответ на такой неожиданный порыв. Только забилось в груди сердце, отдавая гулом в висках.
– Ты искал меня, чтобы поругаться? – спросила она, осторожно высвобождаясь из крепкого захвата.
Рука Ларса открылась, отпуская ее ладонь, и сам он немного расслабился, выдыхая:
– Нет, я искал тебя, чтобы предложить небольшую прогулку.
– Спасибо, но я намерена спрятаться в комнате и не высовываться.
– Если ты поторопишься, то мы успеем.
– Не уверена, что хочу куда-то идти, – начала Ана, но Ларс не намерен был давать ей время и шанс на разговоры и, подхватив за локоть, уверенно повел в сторону входа в дальнее крыло.
– Прекрати сопротивляться. Нас ждет Мирн. Уже давно. Так что поторопись. Надень что-нибудь вроде того, в чем только что сводила с ума садовников.
Ана хотела прорычать в ответ что-нибудь неприятное, но ей не дали возможности. Наследнику скользить в замке не запрещалось, к тому же, он умел быстро ходить, так что очень скоро девушка оказалась перед дверью в свою комнату.
– Мне помочь, или ты сама справишься как можно быстрее?
Когда Ларс так настаивал, спорить с ним было невозможно, лучше покориться.
Через несколько минут Ана вышла к нему в чистой одежде и с мокрыми волосами после быстрого купания в холодной бадье.
Ларс снова взял ее за локоть и потянул в сторону улицы. Потом за ворота. Несколько быстрых переходов – и они оказались на вершине огромной одинокой дюны, застывшей посередине плоской, как тарелка, равнины. Мирн лежал на самом гребне, но как только появились Ана и Ларс, поднялся, отряхивая штаны.
Ветер в этот вечер был ласковым, не швыряясь колючим песком и не сбивая с ног. Можно было стоять на вершине дюны, не прикрывая лицо, и смотреть по сторонам, наслаждаясь видом. Садящееся солнце красило тарелку Долины в рыжий с синими подпалинами цвет и делало саму дюну почти малиновой. От дворца и столицы Закатного ее скрывала высокая гряда холмов, поросших низким колючим кустарником.
– Это она? – спросила Ана, переводя взгляд с Мирна на Ларса. – Странствующая дюна?
Мирн улыбнулся, сияя белыми зубами.
– Она самая. Беглянка. За прошлый год на целых сорок сантиметров переместилась.
– Красивая…
– Подожди, когда мы тебе ревущие дюны покажем!
Ларс отбросил в сторону тяжелый пояс с кинжалом.
– Мирн кое-что придумал, и мы хотим опробовать. Смотри.
Перед Аной оказались доски, отдаленно похожие на сноуборды, сделанные из какого-то светлого дерева, с креплениями в виде кожаных ремешков.
Ну да, конечно, почему нет? Как в Дубае? Или на дюне де Пилат во Франции.
– Неконтролируемые переходы еще случались? – продолжал допрос Истинный.
– Случались, – предупреждая следующий вопрос жреца, Ана продолжила: – В Долине я всегда оказывалась недалеко от поселка Варна. На Земле возвращалась в Аре, пока Наследник не помог мне закрепить иное место для выхода, если я скользила без братьев.
Так в двух словах она избежала долгого рассказа о том, как каждый переход между мирами превратился в напряженную игру, потому что за пару лет их случилось несколько – случайных скольжений или неудачных попыток контролируемого перемещения. В Долине место выхода оставалось постоянным – недалеко от поселка – а на случай попадания в Карьер Ана всегда носила сережку с камнем-маячком, который помогал быстро найти дорогу к контрабандистам. Ларс настаивал, чтобы она жила у старателей, объясняя это тем, что она его главный секрет для победы в Отборе, и должна пока оставаться Тайной. Теперь Ана думала, что он скрывал ее как безродную.
Каждый случайный переход на Землю заканчивался в Аре. Дважды Ана оказалась за высокими стенами психбольницы, и с каждым разом вырваться оттуда становилось сложнее. Какие-то лекарства, что ей кололи, отключали способности к перемещению и превращали ее в сонное растение.
Ларс первым догадался, что для установления прочной связи Ане необходима душевная привязанность. В поселок Варна в Долине ей хотелось возвращаться, ведь там всегда ждала Гая. Так что, узнав о гостеприимной семье на испанском острове, Наследник насобирал нужных камней, провел необходимую настройку маячков, помогая закрепить место выхода, и у Аны появилась своя комната на майоркинской ферме. А Адроверы вскоре привыкли к ее внезапным появлениям и исчезновениям.
– Я задержусь еще на несколько дней, – проговорил Истинный, открывая глаза. Через несколько минут его холодные жесткие пальцы уже скручивали невидимые канаты сквозь череп Аны, заставляя ее хмуриться от неприятной боли в голове и страха, стекающего по спине и груди капельками холодного пота. – Все пока не то. Я не почувствовал связи с печатью на памяти. Завтра встретимся на этом же месте в такое же время.
Ана распрощалась, не скрывая своего недовольства. Она рассчитывала на отъезд жреца. Ей не хотелось копаться в прошлом а еще больше – думать, что Истинный задерживается не только из-за нее, а потому, что сомневается, что в его комнату забралась обезьянка.
Прода от 27.11.2019, 07:49
– Рассказывай! – потребовала Ана, забираясь с ногами на кровать и приглашая Гаю присоединиться. Подруга уселась рядом, поставив на колени Аны полный поднос еды.
– О чем?
– Ты заявилась утром в таком виде, что не задать этого вопроса я просто не могу.
Гая молчала, слишком сосредоточенно развязывая шнурки на сандалиях.
– Опухшие губы, наспех собранные в хвост волосы и совершенно безумные глаза, сверкающие ярче Второй луны, – безжалостно продолжала Ана. – И ты едва не обварила меня кипятком, наливая чай мимо чашки.
На щеках Гаи появился румянец.
– Вот уж никогда не думала, что ты можешь стесняться.
Гая помотала головой, прячась за шторкой из выбившихся из хвоста волос.
– Я же тебя чуть не облила...
– Это любовь?
Ответом было пожатие плечами и шальная улыбка на лице.
– Как с Квином?
Отчаянное верчение головой.
– Что? – Брови Аны взлетели крыльями птицы. – Как с Яром? Или на этот раз все совсем иначе?
Гая была любвеобильна, а при свободных нравах в каньонах к двадцати двум годам успела собрать внушительное количество почти случившихся замужеств и получить большой опыт разностороннего общения с мужчинами. Она же стала главным консультантом Аны в интимных вопросах.
– Все! Совсем! Иначе! – четко отделяя слова, проговорила Гая.
– Ты хоть имя его успела узнать? – спросила Ана и тут же поняла, что сказала не то, что следовало.
– В отличие от тебя, успела, – подруга тут же воспользовалась ее оплошностью.
Пришлось оправдываться.
– Ничего удивительного. Ты хочешь продолжения, а мне оно было не нужно.
– И теперь об этом не жалеешь?
Ана упрямо помотала головой.
– Я люблю Ларса.
– Именно поэтому ты изменила ему, нанеся оскорбление, о котором Железный Пес вряд ли когда-нибудь забудет?
– Гая, ты не понимаешь, – в голосе Аны сквозило отчаяние, – как бы я ни любила, мне не хотелось становиться безвольной игрушкой Наследника. Я испугалась… И очень разозлилась, – призналась она, отворачиваясь, чтобы скрыть подкатившие к глазам слезы.
– Последнее уж точно… – согласилась подруга, а потом продолжила не без удивления в голосе: – Но, судя по тому, что мы во дворце, ты настолько дорога Ларсу, что он даже переступил через свою гордость.
– Я ему нужна для достижения его целей, – усмехнулась Ана.
– Время покажет, – мудро заявила Гая. – Но ко всем теням, Ана, он – Наследный принц Закатных! Какие бы чувства Ларс к тебе ни испытывал... Разве есть вариант будущего, в котором вы можете быть вместе?
– Вместе мы будем, – усмехнулась Ана. У обиды был вкус полыни. – Ларс не собирается меня отпускать. Но даже если я смирюсь со всем и останусь любовницей, слугой или тенью, я хочу, чтобы это был мой выбор, а не последствия какой-то там непонятной привязки. Понимаешь? – теперь в голосе Аны звучало отчаяние. Оно было кислым, как недозревший апельсин в саду у Марии.
– Честно? – призналась Гая. – Не понимаю. Тебе разве стало легче от того, что ты сделала ему больно? Почувствовала себя независимой?
Ана опустила голову,
– Гая, Ларс и так – вся моя жизнь, моя Вселенная. Но они говорили с Мирном о том, что если бы закрепилась привязка, я стала бы безвольной рабой своего тела. Что тогда осталось бы от меня?
Она замолчала. Ей захотелось уткнуться в плечо подруги и почувствовать тепло ее объятий, как прячутся в детстве дети в руках своих родителей. Было ли это когда-то в ее жизни? В той части, которую она не помнила? Гая хранила воспоминания о своей матери и научила Ану играть роль старшей сестры, стараясь поддержать и, если нужно, пожалеть. И сейчас была очередь Гаи жалеть и поддерживать.
– Я запуталась, – прошептала Ана, – мне больно. Ему больно. Что будет с нами дальше – неизвестно... А самое страшное... Я не могу забыть того парня из леса, – едва слышно добавила она.
– Как ты вообще на такое решилась? – журила ее подруга. – Хорошо, что тебе повезло, и этот незнакомец оказался внимательным и осторожным.
– Он был нежным, – одними губами добавила Ана.
Гая улыбнулась. Разве можно почувствовать улыбку другого человека, прижимаясь к его плечу? Можно, если это близкий человек.
Ана улыбалась в ответ и прогнала воспоминания, разбуженные разговором.
Последнее дни в ее жизни было слишком много воспоминаний. Зачем столько? Разобраться бы с настоящим, а прошлое стучит, просится, не оставляет в покое. Касается спины ласковыми и сильными руками. Смотрит карими глазами, в которых жило солнце и мягкими лучами грело Ану под холодным дождем, когда молодой мужчина поправлял на ней одежду. На короткое мгновение Ане тогда показалось, что он опустится перед ней на колени, обхватит ее бедра руками и прижмет к себе. От этой мысли она застыла в лесу, пронзенная огненной стрелой, словно бабочка иглой коллекционера. Ее сердце застучало, как сумасшедшее. Как и сейчас – при одном только воспоминании о горячем взгляде солнечных глаз.
Ларс всегда был властным и настойчивым. Даже когда старался быть нежным – он брал то, что считал своим.
Или просто до дождливого вечера в Голландии Ана не знала, что такое нежность?
ТВАН!
Это было не имя, а ругательство.
– Все! – она ударила рукой по своему колену, выпрямляя спину и откидывая назад волосы. – Хватит обо мне. Разговор начинался с вопросов о твоей ночи.
Гая выпустила Ану из своих рук и уселась поудобнее рядом, поджав ноги.
– Горя-я-ячая! – протянула она. Серая мышка всегда была бойкой на язык, так что тропическая птичка оказалась певчей.
– И ты в очередной раз влюблена на всю оставшуюся жизнь?
– С первого взгляда. С первого прикосновения, первого поцелуя.
– Так бывает?
– Только так и бывает, Ана.
– Я бы даже поверила, если бы у тебя это не случилось, я уже даже не знаю, в какой раз.
– Не веришь?
– Посмотрим. Расскажи мне лучше, почему выпустили орлов сегодня утром? Опять игрунки в замке?
– Ну да, говорят, они залезли в покои нескольких гостей, учинив беспорядок.
– Что-то ценное пропало? – как бы невзначай спросила Ана.
– У дальней родственницы Королевы – кулон, у одного из советников что-то случилось с бумагами, на кухне пропали сладости, Истинный твой был очень недовольным, но по какому поводу – неизвестно. Он с раннего утра приставал с расспросами к охране и слугам.
Ана с трудом справилась с желанием рассмеяться. Или во дворец действительно забралась стайка игрунок, и девушке несказанно повезло, или же нашлись желающие воспользоваться слухом о проказах обезьян.
Прода от 27.11.2019, 18:37
Для не привыкшей сидеть в четырех стенах Аны день тянулся бесконечно долго. Ей не хватало движения, не давали покоя воспоминания и разбуженные ими мысли. Она запуталась не только в отношениях с Ларсом, но и в себе, и чувствовала себя потерявшейся – как в детстве. Привыкнув считать мир, в котором провела большую часть жизни, чужим, а Красную Долину – домом, несмотря на то, что почти ее не знала, Ана даже не задумывалась о правильности своих чувств. Гармония в душе нарушилась, когда пошатнулось безграничное доверие к Ларсу. Может, Ана так сильно наказывала и его, и себя за разбитое сердце? Какими бы сложными ни были ситуации раньше, Наследник мог решить любую из них или уверить Ану, что все сложится, как надо. Он принял ее безродной, нашел ей место рядом с собой, не понимая природу ее дара, учил выживать в обоих мирах и наслаждаться жизнью.
И Ларс всегда говорил о будущем, используя местоимение МЫ. Настолько уверенно, что Ана не сомневалась, что оно их ждет, не задумываясь о том, что он – Наследник и будущий Король Закатных, а она – Его Тайна, девушка без прошлого.
Но вдруг МЫ обрело совершенно иной смысл, а прошлое Аны стало казаться опасным. В одночасье мир Долины наполнился затаившимися хищниками, готовыми к прыжку. Тенями с голубыми провалами вместо глаз, которые появлялись в Карьере, чтобы лишить того, кто с ними столкнулся, разума или даже жизни.
Ко всему прочему, Ларс притащил ее во дворец, где Ана задыхалась среди высоких стен и сталкивалась с интригами, в которых ничего не понимала. Она не видела Наследника уже два дня, не считая лицезрения его величественного присутствия на церемонии.
Сегодня не появился даже Мирн. Только через Гаю было передано пожелание не высовываться лишний раз, вот Ана и не высовывалась после встречи с жрецом до самого вечера, но потом все же решилась нарушить наказ, отправившись на тренировочное поле. В это время дня здесь никого не было, последние гости уже успели покинуть дворец.
Освободиться от тревожных мыслей всегда помогали скорость и движение. Но любимый мотоцикл ждал в другом мире. Оставались обычные тренировки.
Привыкшее к нагрузкам тело с радостью отозвалось на упражнения. Около часа Ана самозабвенно отжималась, прыгала, крутила сальто, прорабатывала разные группы мышц, освобождаясь от напряжения и тяжелых мыслей. И когда приятная усталость затопила тело, она почувствовала себя намного легче и свободнее. Закончив, Ана накинула на плечи просторное платье, скрывая земное трико, заниматься в котором было удобнее, чем в местных мужских брюках. Девушке нестерпимо хотелось попасть под холодную воду. Мокрые волосы липли к шее и щекам, одежда – к телу.
Но стоило направиться к дорожкам сада, ведущим в дальнюю часть дворца, как навстречу вышел Ларс, и лицо его было недовольным.
– Я же просил тебя не привлекать к себе лишнего внимания!
Ана оглянулась по сторонам и развела руками.
– Я вижу здесь только тебя.
– Это не значит, что никто не видел необычного костюма и того, как ты вилась в нем змей.
– Ларс!
Еще никогда Наследник не позволял себе быть с ней таким несдержанным.
– Я весь день скрывалась в комнате. Пришла сюда, когда все гости должны были покинуть дворец.
– Должны! Но могли не покинуть и заметить твое искрометное верчение!
– Это ревность? – догадалась Ана.
Наследник изменился в лице, плотно сжимая губы, стянув линии прямых бровей. Он схватил девушку за руку, притягивая к себе ближе, крылья его носа вздрогнули.
– Это ревность, Ана. Да. Это ревность. Ты сводишь меня с ума.
У нее не нашлось слов в ответ на такой неожиданный порыв. Только забилось в груди сердце, отдавая гулом в висках.
– Ты искал меня, чтобы поругаться? – спросила она, осторожно высвобождаясь из крепкого захвата.
Рука Ларса открылась, отпуская ее ладонь, и сам он немного расслабился, выдыхая:
– Нет, я искал тебя, чтобы предложить небольшую прогулку.
– Спасибо, но я намерена спрятаться в комнате и не высовываться.
– Если ты поторопишься, то мы успеем.
– Не уверена, что хочу куда-то идти, – начала Ана, но Ларс не намерен был давать ей время и шанс на разговоры и, подхватив за локоть, уверенно повел в сторону входа в дальнее крыло.
– Прекрати сопротивляться. Нас ждет Мирн. Уже давно. Так что поторопись. Надень что-нибудь вроде того, в чем только что сводила с ума садовников.
Ана хотела прорычать в ответ что-нибудь неприятное, но ей не дали возможности. Наследнику скользить в замке не запрещалось, к тому же, он умел быстро ходить, так что очень скоро девушка оказалась перед дверью в свою комнату.
– Мне помочь, или ты сама справишься как можно быстрее?
Когда Ларс так настаивал, спорить с ним было невозможно, лучше покориться.
Через несколько минут Ана вышла к нему в чистой одежде и с мокрыми волосами после быстрого купания в холодной бадье.
Ларс снова взял ее за локоть и потянул в сторону улицы. Потом за ворота. Несколько быстрых переходов – и они оказались на вершине огромной одинокой дюны, застывшей посередине плоской, как тарелка, равнины. Мирн лежал на самом гребне, но как только появились Ана и Ларс, поднялся, отряхивая штаны.
Ветер в этот вечер был ласковым, не швыряясь колючим песком и не сбивая с ног. Можно было стоять на вершине дюны, не прикрывая лицо, и смотреть по сторонам, наслаждаясь видом. Садящееся солнце красило тарелку Долины в рыжий с синими подпалинами цвет и делало саму дюну почти малиновой. От дворца и столицы Закатного ее скрывала высокая гряда холмов, поросших низким колючим кустарником.
– Это она? – спросила Ана, переводя взгляд с Мирна на Ларса. – Странствующая дюна?
Мирн улыбнулся, сияя белыми зубами.
– Она самая. Беглянка. За прошлый год на целых сорок сантиметров переместилась.
– Красивая…
– Подожди, когда мы тебе ревущие дюны покажем!
Ларс отбросил в сторону тяжелый пояс с кинжалом.
– Мирн кое-что придумал, и мы хотим опробовать. Смотри.
Перед Аной оказались доски, отдаленно похожие на сноуборды, сделанные из какого-то светлого дерева, с креплениями в виде кожаных ремешков.
Ну да, конечно, почему нет? Как в Дубае? Или на дюне де Пилат во Франции.
