Он хорош собой и падок на красивых женщин, правда, у него еще никогда не получалось отбить девушку у брата.
– Кун будет вместе с Джини.
– Ну если с Джини, то Кариночке не грозит даже невинное заигрывание. Эта пигалица держит Куна в железных рукавицах с самой песочницы.
Через полчаса и парочки стаканчиков голландской водки, выпитых Зосей, гости стали собираться. Улучив момент, когда Волжская ушла на кухню, чтобы помыть бокалы, бабуля подозвала к себе внука и тут же растеряла признаки веселья, наградив его серьезным, пронзительно трезвым взглядом.
– Я выбираю твой вариант, – прошептал Кобейн, отвечая на незаданный вопрос. – Не хочу рваного сердца.
И это было правдой. Он сделал свой выбор – ужин с родителями и встреча с Кардиналом были тому доказательством. Бэй решил допустить Карину в круг своей родни.
Лилит Ван Дорн умело подавляла любопытство и желание задавать слишком много вопросов, они оставались в ее внимательных взглядах и желании говорить о мелочах, выуживая информацию о девушке сына, что она и делала не хуже детектива. Отец, давно не видевший сыновей вместе, уделял больше внимания им, чем их девушкам. Джини заводила друзей с той же настойчивостью, что отбирала в песочнице у всех игрушки, поэтому уже к середине вечера считала Карину едва ли не самой близкой подругой. Так что расставались гости и хозяева огромного, дорого обставленного дома вполне довольными самими собой и компанией.
– Мне показалось, или я одна из немногих твоих девушек, которых ты знакомил с родными? – спросила Карина по дороге в гостиницу.
Бэй снял номер в Пулитцере в самом сердце Амстердама, сказав Карине, что в квартире еще идет ремонт после погрома.
– Первая, – признался он.
– Не боишься, что я сделаю из этого факта определенные выводы?
Бэй привлек девушку к себе и поцеловал в висок.
– Делай.
Испытание открывшейся частью жизни Бэя, в которой огромные дома, дорогие машины и звездные рестораны были нормой, Карина выдерживала с достоинством и старалась держаться непринужденно. Несомненно, помогала многолетняя привычка скрывать чувства и контролировать эмоции. Так что знакомство с Кардиналом тоже прошло легко. Чтобы не накалять ситуацию, Бэй ограничился лишь тем, что назвал родственника богатым и влиятельным дядюшкой из Австрии.
Анджи любил рестораны с антуражем роскоши начала двадцатого века, поэтому выбрал Эксельсиор в Отеле Европа. Отель был выстроен после Второй мировой войны пивным магнатом в подарок своей многолетней любовнице в том месте, где река Амстел выпускала щупальца каналов. Классический стиль преобладал над добавленным позже модерном во всем – в архитектуре здания, дизайне помещений, длинных старомодных ливреях портье. Как почти во всех звездных ресторанах мира, блюда на столе боролись за экстравагантность, а официанты теряли индивидуальность, становясь похожими между собой настолько, что при разнице возраста, внешности, даже пола казались на одно лицо благодаря одинаковой мимике, заученным вежливым фразам и позам, в которых они застывали рядом со столом.
Карина бывала в дорогих ресторанах, и холод официальной обстановки успешно разбавлял Анджи, который был непривычно разговорчивым, очаровывая спутницу Бэя. Наблюдать за таким Кардиналом оказалось забавно и поучительно. Опытный сердцеед ухаживал за понравившейся женщиной, и ни возраст, ни инвалидное кресло не мешали ему производить положительное впечатление – Кобейн ловил во взглядах Карины искры искреннего интереса. Увлекшись ухаживаниями, Анджи немного забывал о другой важной игре – еще никогда инвалидная коляска и сидевший в ней человек не казались настолько чужими и несовместимыми друг с другом.
– Я решился на операцию, – сказал Кардинал за десертом, глядя на Бэя. – Опасная, многочасовая, с месяцем или двумя на восстановление, но я готов рискнуть. К тому же риск вполне оправдан и ограничен.
– В Нидершерли? – спросил Бэй, зная ответ.
– Конечно. И если восстановительный период пойдет по плану, то к большой встрече в Сэнт-Морице я смогу ненадолго подниматься из инвалидной коляски. Она мне порядком надоела. Кариночка, надеюсь, вы согласитесь осчастливить нас своим присутствием на семейной встрече в Швейцарии? Обещаю, что вам не будет скучно среди Вальдштейнов. Мы умеем быть очаровательными.
– Не сомневаюсь, – рассмеялась в ответ Карина и поблагодарила за приглашение.
Бэй смотрел на дядюшку и девушку – и видел, что они нравились друг другу.
* * *
Время до встречи в Швейцарии пролетело стремительно. Бэй много работал, Карина заканчивала сезон, разбогатев еще на две медали и получив звание Чемпионки Европы, но вопрос о продлении карьеры оставался пока открытым. По возрасту она могла бы еще выступать несколько лет, если будет найдена хорошая терапия для травмы бедра и поясницы. Но ее пока не было, и Волжской даже пришлось отказаться от участия в нескольких ледовых шоу, потеряв значительный гонорар.
Жили Бэй и Карина по прежнему на два дома и десяток отелей, но если Кобейна такая жизнь устраивала, не оставляя времени и причин для скуки, то со стороны фигуристки раздавалось все больше замечаний по поводу усталости от дорог. Как и раньше, Бэй делал вид, что не замечает намеков. В Брюссельской квартире уже появилась стена с брелками и пела ему песни свободных ветров.
Несмотря на все усилия, дело Гашика обрастало непрямой информацией, именами покупателей редких камней, но не двигалось с места, и даже Бэй, знавший, что некоторым семенам требуется много времени, чтобы прорасти, испытывал чувство, слишком похожее на разочарование.
Он не знал, где и как искать.
И не только он. Полиция тоже топталась на месте или ходила кругами.
Гордон даже соизволил самостоятельно связаться с навязанным ему частным детективом. Прислал скриншот от рисунка, похоже, собственного творения в виде висельника. У бедняги были выразительно выпученные глаза и свисал набок язык. Качественнее всего была прорисована толстая, переплетенная как канат веревка и несколько знаков вопроса вместо подписи.
Бэй потратил полчаса, чтобы изобразить спокойное море и что-то похожее на утопленника, лицом вниз и ногами в воде. Перевернуть несчастного на спину не хватало художественного таланта.
Ответ на послание пришел почти сразу же.
– Узнаю, что скрываешь инфу, висеть на моей веревке тебе.
– Узнаю, что скрываете инфу, найду сердце первым.
Обмен любезностями состоялся.
Из-за отсутствия результатов Бэй начинал испытывать небольшое чувство вины перед Гашиком. За почти год общения отношения клиента и детектива от уважительных медленно сдвигались в сторону дружественных. Давид настаивал, что тоже обладает чутьем, и оно утверждает, что именно Бэй раскроет дело о камнях. Вот и в этот раз, в ответ на сухой отчет об отсутствии новостей Гашик заявил то же самое. Кобейну осталось только поблагодарить клиента за веру и пригласить в Сэнт-Мориц. Для влиятельного клана в городе блеска и софитов устраивался аукцион и несколько презентаций, в программе встречи стояло название крупной компании по продаже обработанных и сырых драгоценных камней, и на открытые мероприятия члены семьи могли приглашать полезных клану людей.
– Я польщен, – ответил Давид. – Но, к сожалению, не смогу принять приглашение. На конец июня у меня запланирована поездка к важным партнерам, которую я не смогу отложить. Зато предлагаю вам стать моими глазами, ушами и, может быть, загребущими руками.
О прямой телефонной связи Сэнт-Мориц-Шанхай, во время презентации-аукциона, клиент и детектив и договорились.
Настойчивое присутствие камней в жизни Кобейна подстегивало желание копаться в тайнах семейных. Кардинал находился в Нидершерли на реабилитации после длительной и сложной операции, и Бэй решил воспользоваться травмой Карины и выполнить обещание показаться в клинике. Зачем ему это было нужно, он и сам до конца не осознавал. Но клиника была полна тайн, связанных с Великим Комбинатором, и Кобейна тянуло на эти тайны, как муху на отходы.
– Признайся, мы здесь не ради меня, а ради принимающего солнечные ванны дядюшки Анджи, – заявила Карина, когда после разговора с главным врачом и определения тестов и процедур на следующий день, гуляла с Бэем по парку вокруг клиники.
Они сняли номер в гостинице в самом Нидершерли. Цена за ночь в коттедже оказалась такой, что у Бэя пересохло во рту после быстрого подсчета, сколько времени он сам провел в одном из них.
Кардинал нашелся на берегу озера. Он любовался Альпами из недр коляски и из-под горы мягких пледов – последние дни погода была прохладной.
– Мне нужна была уважительная причина увидеть Его Сиятельство герцога Анджи Готтенберга Вальдштейна, пока он находится в клинике после операции. А если в результате моей хитрости тебя подлечат, то это станет важным бонусом.
– Герцога? – Карина подавилась собственным возгласом.
– А разве я вас не представил по всем правилам в Амстердаме? Ай-яй-яй... Какое упущение с моей стороны, – рассмеялся Бэй над увеличившимися от испуга глазами Карины. – Кстати, мой отец носит титул графа, к сожалению, Зося и мать титулов лишены из-за пристрастия женщин этой линии семьи к цирку.
– И ты решил сказать мне об этом только сейчас?!
– Не хотел нагнетать обстановку. У меня же титула нет, он у старшего брата.
– Но ужинать в Амстердам герцог позвал безтитульного тебя и в клинике этой особенной тоже ты лечился.
Бэй привлек Карину в объятия, поцеловал в нос и без тени скромности заявил:
– Я – герцогский любимчик.
– На встрече в Сэнт-Морице будет много титулованных? – озабоченно спросила Карина.
– Очень, – прорычал Бэй, скалясь, как породистый оборотень из фильмов ужаса. – А разве вы, сударыня, с вашей-то фамилией, не из русских дворян?
Карина закатила глаза и покачала головой,
– При всем благозвучии моей фамилии, сколько не копайся в прошлом – оно у меня самое настоящее рабоче-крестьянское. Между прочим, когда-то это было причиной гордости моей мамы. Во времена ее юности. Настоящее, породистое, рабоче-крестьянское...
Бэй снова прижал девушку к себе, утонул лицом в густых карих волосах, вдыхая легкий запах ванили.
– Зато сколько у тебя титулов! И мира, и Европы, и Гран-при! Никакому герцогу столько даже и не снилось.
– Мне кажется, что гости шли ко мне, но задержались на подходе, – раздался голос Кардинала. Он развернулся вместе с коляской в сторону Бэя и Карины. – Если вы застыли там надолго, то буду вынужден вас оставить на волю ветра и красот природы, потому как сам уже порядочно замерз.
К Кардиналу склонился Рай, чтобы поправить сбившийся под колеса плед.
– Мы приехали показать Карину волшебникам медицины Нидершерли и проверить мои кости и мышцы, как вы на том настаивали, – сообщил Кобейн. – Как прошла операция?
– Спасибо, удачно. Даже очень удачно. Скоро мне можно будет вернуться домой. Как долго вас задержат в клинике?
– Пока всего на два дня для обследований и тестов, потом через пару недель станет известно, смогут ли местные звезды предложить что-то новаторское в лечении спортивных травм.
– Тогда жду вас завтра на обед в моем коттедже, а сейчас прошу меня извинить, я нагулялся и устал.
На том и расстались. Рай повез коляску к основному зданию клиники, а Бэй и Карина направились к стоянке машин.
На следующий день главный врач придумал историю, «почему и для чего», а Бэй сделал вид, что его убедили, и прошел обследования. Отлил в пробирки литры крови и проехал сквозь трубу МРТ. Потом, отдав Карину на растерзание врачам, занялся сбором информации. Букет далий и шоколад, а также обещанная встреча с чемпионкой мира помогали течению разговоров. Осторожно и не настойчиво Кобейну удалось собрать немного информации об операции Анджи, успешно произведенной две недели назад за закрытыми дверьми, потому что, несмотря на длительность и сложность, на ней присутствовало минимальное количество персонала – приглашенный специалист и несколько сотрудников, наиболее долго работавших в Нидершерли. За процессом восстановления Кардинала наблюдал сам главный врач.
Совместный ланч информации не добавил.
– Много часов физиотерапии, иглоукалывания, рефлексологии, снова тренировок и физиотерапии, и я надеюсь удивить родственников тем, что смогу стоять и недолго ходить, опираясь на крепкое плечо Рая, – довольно рассказывал Анджи за биском из лобстера.
Бэй узнавал блюда из меню звездного ресторана, которым воспользовался сам, когда его навещал в клинике Гашик.
Слушать вранье Кардинала было неприятно, стоять и делать несколько шагов без коляски Анджи мог уже давно, но на этот раз решил сделать улучшение своего состояния достоянием мира. Что наводило на мысли о том, что операция могла быть только ширмой.
– Почему Кики не с вами? – поинтересовался Бэй, окидывая взглядом гостиную коттеджа, в которой не было признаков женского присутствия. Только легкий шлейф духов Карины, смешивающийся с ее природным ароматом – ванили.
Анджи наградил родственника задумчивым взглядом и без желания проговорил:
– К сожалению, ей стало хуже в последний месяц, и она отдыхает в санатории.
Брови Бэя поднялись немым вопросом, и он получил ответ в виде едва заметного движения головой. Значит, Кики в сумасшедшем доме, интересно бы узнать, в каком?
Следующим днем была пятница, а значит, совещание врачей. Бэй специально подгадал с приездом, рассчитывая захватить последний рабочий день недели. Пока Карина находилась на обследовании, Анджи на сеансе физиотерапии у себя в коттедже, а главный врач на встрече с другими специалистами клиники, Кобейн смог проникнуть в кабинет главврача. Через крышу и окно, пользуясь навыками передвижения в бетонных джунглях. И сделал то же самое, что когда-то Зельман – сфотографировал документы на столе и в шкафу, а услышав голоса в коридоре, торопливо скрыл следы своего присутствия и исчез за окном.
Успокаиваясь после всплеска адреналина и удачно завершившегося приключения, Кобейн снова приятно удивился собственной прекрасной форме. Он не чувствовал излишнего напряжения в мышцах, растянутых сухожилий и, кроме нескольких ссадин, забег по зданию в стиле человека-паука прошел без следов – и для здания, и для паука. Вот только результат его приключения был неудачным – он рассчитывал найти дела Кардинала или результаты собственных исследований, но, похоже, они хранились в сейфе, недоступном для Бэя без помощи Зельмана.
Собираясь на встречу, Карина и Бэй приехали в Цюрих на день раньше, чтобы походить по бутикам и купить подходящую одежду. Гала-вечер и аукцион требовали настоящих вечерних платьев, которых не было в гардеробе Волжской.
Светило солнце, город пах летом и заигрывал цветами на клумбах, в плошках у входов в дома и на подоконниках. Хотелось пить горький кофе, наслаждаться швейцарским шоколадом и болтать обо всем. Даже поход по магазинам не испортил прекрасного настроения Кобейна. С фигурой и внешностью Карины выбрать наряд было несложно. Ей шло все, и она так искренне наслаждалась процессом, что это забавляло ее кавалера. В двух магазинах встретились родственники Кобейна, занятые похожими поисками.
– Представляешь, если завтра несколько дам окажется в одинаковых платьях? – испугалась Карина, но продавщица заверила, что в магазине продается только эксклюзивная одежда и все наряды сделаны в единственном экземпляре.
– Кун будет вместе с Джини.
– Ну если с Джини, то Кариночке не грозит даже невинное заигрывание. Эта пигалица держит Куна в железных рукавицах с самой песочницы.
Через полчаса и парочки стаканчиков голландской водки, выпитых Зосей, гости стали собираться. Улучив момент, когда Волжская ушла на кухню, чтобы помыть бокалы, бабуля подозвала к себе внука и тут же растеряла признаки веселья, наградив его серьезным, пронзительно трезвым взглядом.
– Я выбираю твой вариант, – прошептал Кобейн, отвечая на незаданный вопрос. – Не хочу рваного сердца.
И это было правдой. Он сделал свой выбор – ужин с родителями и встреча с Кардиналом были тому доказательством. Бэй решил допустить Карину в круг своей родни.
Лилит Ван Дорн умело подавляла любопытство и желание задавать слишком много вопросов, они оставались в ее внимательных взглядах и желании говорить о мелочах, выуживая информацию о девушке сына, что она и делала не хуже детектива. Отец, давно не видевший сыновей вместе, уделял больше внимания им, чем их девушкам. Джини заводила друзей с той же настойчивостью, что отбирала в песочнице у всех игрушки, поэтому уже к середине вечера считала Карину едва ли не самой близкой подругой. Так что расставались гости и хозяева огромного, дорого обставленного дома вполне довольными самими собой и компанией.
– Мне показалось, или я одна из немногих твоих девушек, которых ты знакомил с родными? – спросила Карина по дороге в гостиницу.
Бэй снял номер в Пулитцере в самом сердце Амстердама, сказав Карине, что в квартире еще идет ремонт после погрома.
– Первая, – признался он.
– Не боишься, что я сделаю из этого факта определенные выводы?
Бэй привлек девушку к себе и поцеловал в висок.
– Делай.
Испытание открывшейся частью жизни Бэя, в которой огромные дома, дорогие машины и звездные рестораны были нормой, Карина выдерживала с достоинством и старалась держаться непринужденно. Несомненно, помогала многолетняя привычка скрывать чувства и контролировать эмоции. Так что знакомство с Кардиналом тоже прошло легко. Чтобы не накалять ситуацию, Бэй ограничился лишь тем, что назвал родственника богатым и влиятельным дядюшкой из Австрии.
Анджи любил рестораны с антуражем роскоши начала двадцатого века, поэтому выбрал Эксельсиор в Отеле Европа. Отель был выстроен после Второй мировой войны пивным магнатом в подарок своей многолетней любовнице в том месте, где река Амстел выпускала щупальца каналов. Классический стиль преобладал над добавленным позже модерном во всем – в архитектуре здания, дизайне помещений, длинных старомодных ливреях портье. Как почти во всех звездных ресторанах мира, блюда на столе боролись за экстравагантность, а официанты теряли индивидуальность, становясь похожими между собой настолько, что при разнице возраста, внешности, даже пола казались на одно лицо благодаря одинаковой мимике, заученным вежливым фразам и позам, в которых они застывали рядом со столом.
Карина бывала в дорогих ресторанах, и холод официальной обстановки успешно разбавлял Анджи, который был непривычно разговорчивым, очаровывая спутницу Бэя. Наблюдать за таким Кардиналом оказалось забавно и поучительно. Опытный сердцеед ухаживал за понравившейся женщиной, и ни возраст, ни инвалидное кресло не мешали ему производить положительное впечатление – Кобейн ловил во взглядах Карины искры искреннего интереса. Увлекшись ухаживаниями, Анджи немного забывал о другой важной игре – еще никогда инвалидная коляска и сидевший в ней человек не казались настолько чужими и несовместимыми друг с другом.
– Я решился на операцию, – сказал Кардинал за десертом, глядя на Бэя. – Опасная, многочасовая, с месяцем или двумя на восстановление, но я готов рискнуть. К тому же риск вполне оправдан и ограничен.
– В Нидершерли? – спросил Бэй, зная ответ.
– Конечно. И если восстановительный период пойдет по плану, то к большой встрече в Сэнт-Морице я смогу ненадолго подниматься из инвалидной коляски. Она мне порядком надоела. Кариночка, надеюсь, вы согласитесь осчастливить нас своим присутствием на семейной встрече в Швейцарии? Обещаю, что вам не будет скучно среди Вальдштейнов. Мы умеем быть очаровательными.
– Не сомневаюсь, – рассмеялась в ответ Карина и поблагодарила за приглашение.
Бэй смотрел на дядюшку и девушку – и видел, что они нравились друг другу.
* * *
Время до встречи в Швейцарии пролетело стремительно. Бэй много работал, Карина заканчивала сезон, разбогатев еще на две медали и получив звание Чемпионки Европы, но вопрос о продлении карьеры оставался пока открытым. По возрасту она могла бы еще выступать несколько лет, если будет найдена хорошая терапия для травмы бедра и поясницы. Но ее пока не было, и Волжской даже пришлось отказаться от участия в нескольких ледовых шоу, потеряв значительный гонорар.
Жили Бэй и Карина по прежнему на два дома и десяток отелей, но если Кобейна такая жизнь устраивала, не оставляя времени и причин для скуки, то со стороны фигуристки раздавалось все больше замечаний по поводу усталости от дорог. Как и раньше, Бэй делал вид, что не замечает намеков. В Брюссельской квартире уже появилась стена с брелками и пела ему песни свободных ветров.
Несмотря на все усилия, дело Гашика обрастало непрямой информацией, именами покупателей редких камней, но не двигалось с места, и даже Бэй, знавший, что некоторым семенам требуется много времени, чтобы прорасти, испытывал чувство, слишком похожее на разочарование.
Он не знал, где и как искать.
И не только он. Полиция тоже топталась на месте или ходила кругами.
Гордон даже соизволил самостоятельно связаться с навязанным ему частным детективом. Прислал скриншот от рисунка, похоже, собственного творения в виде висельника. У бедняги были выразительно выпученные глаза и свисал набок язык. Качественнее всего была прорисована толстая, переплетенная как канат веревка и несколько знаков вопроса вместо подписи.
Бэй потратил полчаса, чтобы изобразить спокойное море и что-то похожее на утопленника, лицом вниз и ногами в воде. Перевернуть несчастного на спину не хватало художественного таланта.
Ответ на послание пришел почти сразу же.
– Узнаю, что скрываешь инфу, висеть на моей веревке тебе.
– Узнаю, что скрываете инфу, найду сердце первым.
Обмен любезностями состоялся.
Из-за отсутствия результатов Бэй начинал испытывать небольшое чувство вины перед Гашиком. За почти год общения отношения клиента и детектива от уважительных медленно сдвигались в сторону дружественных. Давид настаивал, что тоже обладает чутьем, и оно утверждает, что именно Бэй раскроет дело о камнях. Вот и в этот раз, в ответ на сухой отчет об отсутствии новостей Гашик заявил то же самое. Кобейну осталось только поблагодарить клиента за веру и пригласить в Сэнт-Мориц. Для влиятельного клана в городе блеска и софитов устраивался аукцион и несколько презентаций, в программе встречи стояло название крупной компании по продаже обработанных и сырых драгоценных камней, и на открытые мероприятия члены семьи могли приглашать полезных клану людей.
– Я польщен, – ответил Давид. – Но, к сожалению, не смогу принять приглашение. На конец июня у меня запланирована поездка к важным партнерам, которую я не смогу отложить. Зато предлагаю вам стать моими глазами, ушами и, может быть, загребущими руками.
О прямой телефонной связи Сэнт-Мориц-Шанхай, во время презентации-аукциона, клиент и детектив и договорились.
Настойчивое присутствие камней в жизни Кобейна подстегивало желание копаться в тайнах семейных. Кардинал находился в Нидершерли на реабилитации после длительной и сложной операции, и Бэй решил воспользоваться травмой Карины и выполнить обещание показаться в клинике. Зачем ему это было нужно, он и сам до конца не осознавал. Но клиника была полна тайн, связанных с Великим Комбинатором, и Кобейна тянуло на эти тайны, как муху на отходы.
– Признайся, мы здесь не ради меня, а ради принимающего солнечные ванны дядюшки Анджи, – заявила Карина, когда после разговора с главным врачом и определения тестов и процедур на следующий день, гуляла с Бэем по парку вокруг клиники.
Они сняли номер в гостинице в самом Нидершерли. Цена за ночь в коттедже оказалась такой, что у Бэя пересохло во рту после быстрого подсчета, сколько времени он сам провел в одном из них.
Кардинал нашелся на берегу озера. Он любовался Альпами из недр коляски и из-под горы мягких пледов – последние дни погода была прохладной.
– Мне нужна была уважительная причина увидеть Его Сиятельство герцога Анджи Готтенберга Вальдштейна, пока он находится в клинике после операции. А если в результате моей хитрости тебя подлечат, то это станет важным бонусом.
– Герцога? – Карина подавилась собственным возгласом.
– А разве я вас не представил по всем правилам в Амстердаме? Ай-яй-яй... Какое упущение с моей стороны, – рассмеялся Бэй над увеличившимися от испуга глазами Карины. – Кстати, мой отец носит титул графа, к сожалению, Зося и мать титулов лишены из-за пристрастия женщин этой линии семьи к цирку.
– И ты решил сказать мне об этом только сейчас?!
– Не хотел нагнетать обстановку. У меня же титула нет, он у старшего брата.
– Но ужинать в Амстердам герцог позвал безтитульного тебя и в клинике этой особенной тоже ты лечился.
Бэй привлек Карину в объятия, поцеловал в нос и без тени скромности заявил:
– Я – герцогский любимчик.
– На встрече в Сэнт-Морице будет много титулованных? – озабоченно спросила Карина.
– Очень, – прорычал Бэй, скалясь, как породистый оборотень из фильмов ужаса. – А разве вы, сударыня, с вашей-то фамилией, не из русских дворян?
Карина закатила глаза и покачала головой,
– При всем благозвучии моей фамилии, сколько не копайся в прошлом – оно у меня самое настоящее рабоче-крестьянское. Между прочим, когда-то это было причиной гордости моей мамы. Во времена ее юности. Настоящее, породистое, рабоче-крестьянское...
Бэй снова прижал девушку к себе, утонул лицом в густых карих волосах, вдыхая легкий запах ванили.
– Зато сколько у тебя титулов! И мира, и Европы, и Гран-при! Никакому герцогу столько даже и не снилось.
– Мне кажется, что гости шли ко мне, но задержались на подходе, – раздался голос Кардинала. Он развернулся вместе с коляской в сторону Бэя и Карины. – Если вы застыли там надолго, то буду вынужден вас оставить на волю ветра и красот природы, потому как сам уже порядочно замерз.
К Кардиналу склонился Рай, чтобы поправить сбившийся под колеса плед.
– Мы приехали показать Карину волшебникам медицины Нидершерли и проверить мои кости и мышцы, как вы на том настаивали, – сообщил Кобейн. – Как прошла операция?
– Спасибо, удачно. Даже очень удачно. Скоро мне можно будет вернуться домой. Как долго вас задержат в клинике?
– Пока всего на два дня для обследований и тестов, потом через пару недель станет известно, смогут ли местные звезды предложить что-то новаторское в лечении спортивных травм.
– Тогда жду вас завтра на обед в моем коттедже, а сейчас прошу меня извинить, я нагулялся и устал.
На том и расстались. Рай повез коляску к основному зданию клиники, а Бэй и Карина направились к стоянке машин.
На следующий день главный врач придумал историю, «почему и для чего», а Бэй сделал вид, что его убедили, и прошел обследования. Отлил в пробирки литры крови и проехал сквозь трубу МРТ. Потом, отдав Карину на растерзание врачам, занялся сбором информации. Букет далий и шоколад, а также обещанная встреча с чемпионкой мира помогали течению разговоров. Осторожно и не настойчиво Кобейну удалось собрать немного информации об операции Анджи, успешно произведенной две недели назад за закрытыми дверьми, потому что, несмотря на длительность и сложность, на ней присутствовало минимальное количество персонала – приглашенный специалист и несколько сотрудников, наиболее долго работавших в Нидершерли. За процессом восстановления Кардинала наблюдал сам главный врач.
Совместный ланч информации не добавил.
– Много часов физиотерапии, иглоукалывания, рефлексологии, снова тренировок и физиотерапии, и я надеюсь удивить родственников тем, что смогу стоять и недолго ходить, опираясь на крепкое плечо Рая, – довольно рассказывал Анджи за биском из лобстера.
Бэй узнавал блюда из меню звездного ресторана, которым воспользовался сам, когда его навещал в клинике Гашик.
Слушать вранье Кардинала было неприятно, стоять и делать несколько шагов без коляски Анджи мог уже давно, но на этот раз решил сделать улучшение своего состояния достоянием мира. Что наводило на мысли о том, что операция могла быть только ширмой.
– Почему Кики не с вами? – поинтересовался Бэй, окидывая взглядом гостиную коттеджа, в которой не было признаков женского присутствия. Только легкий шлейф духов Карины, смешивающийся с ее природным ароматом – ванили.
Анджи наградил родственника задумчивым взглядом и без желания проговорил:
– К сожалению, ей стало хуже в последний месяц, и она отдыхает в санатории.
Брови Бэя поднялись немым вопросом, и он получил ответ в виде едва заметного движения головой. Значит, Кики в сумасшедшем доме, интересно бы узнать, в каком?
Следующим днем была пятница, а значит, совещание врачей. Бэй специально подгадал с приездом, рассчитывая захватить последний рабочий день недели. Пока Карина находилась на обследовании, Анджи на сеансе физиотерапии у себя в коттедже, а главный врач на встрече с другими специалистами клиники, Кобейн смог проникнуть в кабинет главврача. Через крышу и окно, пользуясь навыками передвижения в бетонных джунглях. И сделал то же самое, что когда-то Зельман – сфотографировал документы на столе и в шкафу, а услышав голоса в коридоре, торопливо скрыл следы своего присутствия и исчез за окном.
Успокаиваясь после всплеска адреналина и удачно завершившегося приключения, Кобейн снова приятно удивился собственной прекрасной форме. Он не чувствовал излишнего напряжения в мышцах, растянутых сухожилий и, кроме нескольких ссадин, забег по зданию в стиле человека-паука прошел без следов – и для здания, и для паука. Вот только результат его приключения был неудачным – он рассчитывал найти дела Кардинала или результаты собственных исследований, но, похоже, они хранились в сейфе, недоступном для Бэя без помощи Зельмана.
Собираясь на встречу, Карина и Бэй приехали в Цюрих на день раньше, чтобы походить по бутикам и купить подходящую одежду. Гала-вечер и аукцион требовали настоящих вечерних платьев, которых не было в гардеробе Волжской.
Светило солнце, город пах летом и заигрывал цветами на клумбах, в плошках у входов в дома и на подоконниках. Хотелось пить горький кофе, наслаждаться швейцарским шоколадом и болтать обо всем. Даже поход по магазинам не испортил прекрасного настроения Кобейна. С фигурой и внешностью Карины выбрать наряд было несложно. Ей шло все, и она так искренне наслаждалась процессом, что это забавляло ее кавалера. В двух магазинах встретились родственники Кобейна, занятые похожими поисками.
– Представляешь, если завтра несколько дам окажется в одинаковых платьях? – испугалась Карина, но продавщица заверила, что в магазине продается только эксклюзивная одежда и все наряды сделаны в единственном экземпляре.
