А еще в последнее время мне приходится вести расследования, связанные с драгоценными камнями. Поэтому мы и встретились с тобой в Лондоне на аукционе. Ты ведь тоже интересуешься камнями.
Прижал к себе, прежде чем Ана попыталась вырваться.
– Я не спрашиваю. Рассказываю, не забыла? – повторил он, чтобы лишить ее возможности оборвать едва начавшийся монолог. – Сад, в котором мы купались, например, находится рядом с домом одного моего клиента. Представляешь, какое совпадение? Ты, может, слышала о нем, миллионере Давиде Гашике?
– Слышала, что он живет где-то здесь рядом. – Никаких эмоций в женском голосе не было, и как раз это говорило о сознательной попытке Тайны их не показать. Она перестаралась. Настолько бесцветное безразличие было ей несвойственно и странно даже для незаинтересованного слушателя.
– С ума сойти, за последний год я несколько раз бывал на острове, и все это время находился так близко от тебя!
Бэй замолчал, наслаждаясь тяжестью тела Аны у себя на груди, слушая ее немного прерывистое дыхание. Она давно перестала вертеться и молчала.
– Я ищу для Давида пару камней, украденных почти год назад из его владений здесь, на острове. Рубин в виде сердца и переменчивый камень Повелителя морей, грандидьерит. С твоей любовью к камням, ты, наверное, знаешь и такое название?
– Зачем ты мне это рассказываешь? Разве это не следственная тайна? – спросила Ана вместо ответа на вопрос.
– Ты – моя Тайна. – Бей приподнял девушку над собой и, обхватив ладонями лицо, жадно, отчаянно поцеловал, словно хотел поглотить ее всю, растворить в себе. Она ответила с готовностью и такой же настойчивостью. Но Бэй остановился, чтобы не потерять способность мыслить. Разговор не окончен. Главное еще не сказано. Оторвался от сладких губ с привкусом горечи.
– Я рассказываю потому, что белый павлин, который напугал нас у бассейна, тоже залетает в сад Гашика. Я даже не подозревал, что мы были так близко к его владениям. Давиду важно вернуть камни.
– А что важно для тебя? Найти их? Это дело чести для частного детектива?
– Да, важно, – уверенно проговорил Бэй. – Но я не полиция. Я решаю сложные и неприятные ситуации и умею хранить тайны. Ана! – Он все-таки не выдержал и снова заключил ее лицо в свои руки, заставляя смотреть на себя. – Я тот, кто решает проблемы. Любые. У меня есть возможности и много связей.
– Да иди ты со своими возможностями и связями, – взорвалась девушка, пытаясь освободиться. Но не тут-то было. Руки Бэя уже оставили ее лицо и поймали в надежный капкан тело. – Ищи свои камни! Зачем ты мне все это рассказываешь?
Она билась в его руках испуганной птицей. Такая сильная и отчаянная.
Бэю приходилось прикладывать много усилий, чтобы удержать ее. Ана извивалась змеей, царапалась кошкой, только распаляясь от того, что у нее не получается освободиться из плена его рук. Рычала львицей.
– Пусти меня!
– Тихо, тихо, успокойся, – шептал Бэй, не ослабляя захвата.
Тш-ш-ш…
– Ты все время преступаешь границы! Нарушаешь наш договор! Мне надоело! Отпусти! – раздался почти визг, и Ана, извернувшись, сумела укусить его за плечо. Больно, почти до крови.
– Да, я упертый, – выдохнул Бэй, не ослабляя захвата рук. – Ты хочешь исчезнуть. Я хочу тебя оставить.
– Этого не будет! Пусти!
– Все, успокойся. Ана! Я больше не буду. Не буду!
Она все так же извивалась и билась в его руках. Они оба вспотели, была растерзана одежда, всклочены волосы, горели глаза. Бэй опустил руки, отчего Ана взлетела над ним, присаживаясь и едва не потеряв равновесие. Пришлось одним быстрым движением удержать ее от падения с кровати.
– Я не хочу тебя терять! Не могу! Как же ты это не поймешь? – проговорил он, не сдерживая эмоций в голосе. – Поэтому я все время преступаю черту, как ты говоришь.
Ана замерла, слишком измученная бесконечным днем или сражением. Закрыла лицо руками, и ее плечи провисли, как от тяжелой ноши или сильной усталости.
– Я понимаю. Извини, – едва слышно проговорила она. – Я сделала ошибку, Тван. Думала, если провести какое-то время вместе, то этого будет достаточно. Захотелось наесться запретного до оскомины во рту. Но ты прав, так тяжелее. Теперь намного тяжелее.
Господи, да почему же он не может заставить ее открыться и рассказать?! И что, если он теперь испугал Ану и спровоцировал исчезнуть как можно скорее?
– Я больше не буду, слышишь? Не буду! – торопливо заговорил Бэй, касаясь руками ее спины, опущенных плеч. Заставлять ее было нельзя, только просить, чтобы осталась. – Иди ко мне, пожалуйста... Ана? Я соскучился.
На несколько бесконечных минут установилась тишина, которую прерывали только звуки медленно успокаивающегося дыхания. Наконец, Ана прошептала:
– Давай спать, частный детектив. Я очень устала.
Бэй осторожно потянул ее на себя и с облегчением выдохнул, когда его Тайна покорно легла на него сверху. Уже привычно повозилась, устраиваясь поудобнее.
– И не вздумай исчезнуть. Иначе я буду караулить всю ночь. А мне надо отдохнуть. Обещаешь? Что не исчезнешь?
– Спи, – сдалась она, – пока не исчезну.
После сложного дня и короткой ночи утро получилось совсем не раннее. К счастью, Ана вела себя так, словно размолвки и разговора перед сном не было. Она вскочила с постели, увидев время на часах, и стала торопливо собираться, подгоняя Кобейна.
– Куда мы опаздываем теперь? – спросил он, потирая глаза.
– Бороться с твоим страхом.
– Каким? – напрягся Бэй.
– Высоты.
В кладовке гостевого домика, отданного во владения Аны, оказалось еще больше интересных вещей, чем в багажнике мотоцикла. Бэй охватил быстрым взглядом широкий набор спортивного снаряжения для разных видов спорта и решил заглянуть в кладовку этим же вечером.
– Быстрее, собирайся. Хлеб в зубы, – командовала неугомонная Тайна, – а то будет слишком жарко и слишком много людей.
Бэй не обманывал Ану, что у него была боязнь высоты, в которой он неохотно признавался даже самому себе. Много лет назад в Альпах именно Кобейн оказался тем самым парнем из группы, впавшим в панику. Дорога вела через знаменитый подвесной Европейский мост, тянувшийся на полкилометра в длину на высоте в неполных девяносто метров. Через десять шагов над пропастью Бэй почувствовал легкую тошноту, а через двадцать его уже выворачивало наизнанку от страха. Добравшись до конца моста на трясущихся и полусогнутых ногах, он повалился на землю, скуля как побитый щенок, и всей группе горе-туристов пришлось остановиться и ждать, пока Кобейн придет в себя. С гор он спустился с чувством проигравшего в важных соревнованиях. Ему было двенадцать лет, он не принимал собственных слабостей, и на борьбу с вертиго ушли годы. Упражнения, упражнения, работа с психологом. В результате страх высоты из панического превратился в обычный, как у большинства людей, с опаской относящихся к открытым высотам. Но Великолепному Бэю, конечно же, хотелось холодного спокойствия альпинистов. К сожалению, фобии оказались слишком цепкими тварями. Запрятавшись глубоко в сознание, сделав вид, что приручен, страх высоты высовывал иногда свою уродливую голову. Например, во время вертолетного заброса и спуска с Ричем – хватило одного раза, чтобы отказаться от повторения. Подъем на Килиманджаро, стоивший литров холодного пота, подарил Кобейну захватывающие дух виды на прародину всего человечества, но во всей красе пережитых волнений продемонстрировал контролируемый, но непобежденный страх.
В ночных кошмарах Бэй оказывался на шатком Европейском мосту или был готов сорваться с отвесного склона в бездонную пропасть. Гора, с которой он почти падал, всегда была одной и той же. Необычного красно-рыжего цвета с зеленоватыми прожилками, как кровеносными сосудами.
К счастью Кобейну редко снились сны.
В бухте Ломбардс на высокой, изъеденной соленым ветром стене береговой линии, между двумя пляжами, находилось место, которое использовали для тренировки скалолазы. Скала была не слишком высокой, и впереди Кобейна поднималась Ана в спортивной майке и шортах, настолько коротких, что Бэй мог думать только о той части тела девушки, которую эта легкая тряпочка почти не скрывала. Наверняка, выбор одежды был не случайным, и шорты стали частью коварного плана Тайны. Вернее, дерзкого и успешного, потому что страх высоты был забыт. Бэй наслаждался кошачьей грацией и ловкостью девушки, слышал шум моря внизу и высокий голос ветра рядом и совсем не боялся высоты. Ничуточки.
После подъема было море и поздний завтрак в ближайшем городке.
– Ты меня обманул, – улыбалась Ана, цедя прозрачную воду, пока Кобейн заканчивал вторую чашку кофе. – От страха так быстро не отделаешься.
– Я смотрел ему в глаза.
Тайна рассмеялась, откидывая за спину волосы.
– Смотрел ты на другую часть тела.
– Твой план сработал. И это был очень маленький страх. Большой ты знаешь. Я боюсь потерять тебя.
– Значит, ты обманщик, Тван? Наврал вчера о своем страхе и о своем обещании.
– Меня зовут Бэй. Я не задаю вопросы и схожу с ума от мысли, что ты опять исчезнешь неизвестно насколько.
Серые глаза стали бездонными, когда Ана посмотрела на него. Они потемнели настолько, что Бэй не увидел зеленых крапинок. А потом девушка отвернулась в сторону, и Кобейн услышал:
– На этот раз навсегда.
Или не услышал, потому что не было звуков. Слова появились внутри него необлаченными в одеяния из букв. Как понимание. Чистая эмоция. Незамутненное знание.
И, болезненно поморщившись, Бэй сказал:
– Я продолжу жить без тебя, и мир не обрушится карточным домиком, но потеряет краски, даже смысл.
– А ты не теряй его, – тихо ответила Ана, не поворачиваясь. – Мы не можем изменить судьбу. А наша... В ней нет такой дороги, по которой мы идем вместе.
– Я упрямый, – проговорил Бэй, наклонившись над столом и захватывая женские ладони в свои.
В ее глазах в глубоких лужах слез неверие мешалось с надеждой.
Центр городка, где они завтракали, был заполнен прилавками традиционного рынка и людьми. Ана вела Бэя от одного продавца серебряных украшений до другого, пока не остановилась рядом с товаром высокой полной женщины, напоминавшей черными глазами и смуглой кожей цыганку. Среди изделий было много колец и сережек с мелкими камушками. Отдельно лежали горки отшлифованных разноцветных горошин неправильной величины.
– Только не говори мне, что у тебя взаимная любовь с камнями, – рассмеялся Бэй, увидев блеск в серых глазах.
– Ты даже не представляешь, сколько сокровищ можно найти на таких вот дешевых рынках. Здесь не знают цену камням. А некоторым даже не дали правильных названий.
– Тогда выбери мне подарок, – решился вдруг Бэй. А когда Ана подняла на него вопросительный взгляд, дотронулся до мочки ее правого уха. – Хочу, чтобы одна из этих трех была у тебя на память обо мне.
Ана прищурила глаза, ожидая продолжения.
– Татуировку ты мне уже наколола, выбери сама, в каком ухе оставить сережку.
Тайна засмеялась так громко, что стали оборачиваться и смотреть прохожие. Потом прижалась к Бэю, приложив ухо к груди.
– Если я скажу – остановись, оно перестанет биться, Тван?
Кобейн прижал девушку к себе до легкого вскрика и проговорил сквозь сжатые зубы:
– А тебе бы этого хотелось?
– Мне бы хотелось, чтобы ты был только мой, – прошептала Ана.
– Я и так твой. Тогда почему ты хочешь уйти?
– Я не могу остаться.
Сказала и оттолкнулась от Бэя, склонилась над столом с множеством украшений.
– Другое. Нам нужно что-то другое. Пойдем.
Избегая смотреть на Кобейна, она повела его вдоль прилавков, пока после долгих и жарких поисков в руке Аны не оказалась пара простых сережек с желтым камнем.
– Скаполит, мне почему-то хочется подарить тебе скаполит, – проговорила она, показывая простые украшения.
«Сколько может быть совпадений? – беззвучно простонал Кобейн. – И какие из них имеют значения, а какие – просто случайность?»
Ана проколола правое ухо Бэю на автомобильной стоянке рядом с мотоциклом, прокалив на огне зажигалки иглу из набора для татуировки, и сразу вставила серебряную сережку. Кобейн, не отрываясь, смотрел на ее сосредоточенное лицо, следил за уверенными движениями и с радостью принимал боль. Это был всего лишь слабый отголосок той, что разливалась в душе! Время просыпалось, как песок сквозь пальцы, а у него было слишком мало информации, чтобы искать, когда Ана вздумает уйти. Наверное, поэтому хотелось привязаться к ней любыми способами. Оставить следы не только на сердце, но и на теле, любые, лишь бы помогали в поисках. А еще убрать с нее печать другого мужчины. Поэтому, внимательно глядя на Ану, он молча вытащил черную сережку из ее правого уха и вставил вместо нее вторую из пары со скаполитом. Не прозвучало ни слова, но Бэй мог поклясться, что в этот момент свершалось что-то более важное, чем просто обмен украшениями. Признание. И что он заменил именно ту сережку, которую хотел снять с тела свой Тайны.
И она это допустила.
* * *
Для восстановления украденных документов Кобейну нужно было вернуться в Пальму. Еще прошлым вечером он сделал несколько звонков Кардиналу и родителям, и теперь требовалось зайти в полицию для оформления заявления о краже.
– Представляю, как будет ухмыляться местный капитан, выяснив, что пострадавший от уличных карманников – сам сыщик. Может, прикинуться страховым агентом? Бестолковым и рассеянным?
– Тебе придется слишком постараться, чтобы твое лицо выглядело бестолковым, но я научу, смотри, вот так. Представляешь себя обожравшейся жабой, перед которой застыла цапля.
С этими слова Ана надула щеки и выпучила глаза, вызывая у Бэя оцепенение от неожиданности, прежде чем он удивленно выдал:
– Причем тут жаба?
Поймав на себе опустевший, застывший взгляд серых глаз, он на мгновение забыл, как дышать, перед тем, как рассмеяться.
Слишком потешным было лицо Аны, лишенное тайн.
– Ну ты же бестолково хочешь выглядеть? А не увидеть цаплю.
– Что ты несешь? – Бэй набросился на корчившую рожи Тайну с поцелуями. Прямо у входа в полицейское отделение.
– Книжка у меня была... в детстве... с картинками... про глупую Пипу, – лепетала между поцелуями Тайна, – ее съела цапля.
– Я! Это я тебя сейчас съем.
Пока обворованный сыщик заполнял бумаги, Ана хотела пройти по магазинам, но Бэй не пустил. Путешествие по острову не могло продолжаться бесконечно. Особенно после разговора прошлой ночи. Бросая на девушку быстрые взгляды, пока писал объяснительную, Кобейн начинал сходить с ума от растущей тревоги, не соответствующей покорному ожиданию и легкой улыбке на лице Аны, и вдруг подумал о наручниках. Может, задержать ее до выяснения обстоятельств? Уже завтра утром. Или сегодня вечером? Но готов ли Бэй к тому, что сероглазая Тайна может оказаться причастной к краже? И если это так, разве сумеет он остановить запущенный каток следствия? Поймет ли Ана, что железо наручников – его последняя надежда удержать ее? Его шанс заставить открыться и позволить помочь. Вместе они справятся с любыми тайнами.
Но что, если он только все испортит? И не удержит... Но потеряет навсегда.
Чувство надвигающейся разлуки усиливалось, несмотря на то, что Ана не отходила от Бэя ни на шаг. Она говорила о планах на ближайшие дни, объясняя их тем, что без паспорта Кобейн все равно никуда от нее не денется.
Прижал к себе, прежде чем Ана попыталась вырваться.
– Я не спрашиваю. Рассказываю, не забыла? – повторил он, чтобы лишить ее возможности оборвать едва начавшийся монолог. – Сад, в котором мы купались, например, находится рядом с домом одного моего клиента. Представляешь, какое совпадение? Ты, может, слышала о нем, миллионере Давиде Гашике?
– Слышала, что он живет где-то здесь рядом. – Никаких эмоций в женском голосе не было, и как раз это говорило о сознательной попытке Тайны их не показать. Она перестаралась. Настолько бесцветное безразличие было ей несвойственно и странно даже для незаинтересованного слушателя.
– С ума сойти, за последний год я несколько раз бывал на острове, и все это время находился так близко от тебя!
Бэй замолчал, наслаждаясь тяжестью тела Аны у себя на груди, слушая ее немного прерывистое дыхание. Она давно перестала вертеться и молчала.
– Я ищу для Давида пару камней, украденных почти год назад из его владений здесь, на острове. Рубин в виде сердца и переменчивый камень Повелителя морей, грандидьерит. С твоей любовью к камням, ты, наверное, знаешь и такое название?
– Зачем ты мне это рассказываешь? Разве это не следственная тайна? – спросила Ана вместо ответа на вопрос.
– Ты – моя Тайна. – Бей приподнял девушку над собой и, обхватив ладонями лицо, жадно, отчаянно поцеловал, словно хотел поглотить ее всю, растворить в себе. Она ответила с готовностью и такой же настойчивостью. Но Бэй остановился, чтобы не потерять способность мыслить. Разговор не окончен. Главное еще не сказано. Оторвался от сладких губ с привкусом горечи.
– Я рассказываю потому, что белый павлин, который напугал нас у бассейна, тоже залетает в сад Гашика. Я даже не подозревал, что мы были так близко к его владениям. Давиду важно вернуть камни.
– А что важно для тебя? Найти их? Это дело чести для частного детектива?
– Да, важно, – уверенно проговорил Бэй. – Но я не полиция. Я решаю сложные и неприятные ситуации и умею хранить тайны. Ана! – Он все-таки не выдержал и снова заключил ее лицо в свои руки, заставляя смотреть на себя. – Я тот, кто решает проблемы. Любые. У меня есть возможности и много связей.
– Да иди ты со своими возможностями и связями, – взорвалась девушка, пытаясь освободиться. Но не тут-то было. Руки Бэя уже оставили ее лицо и поймали в надежный капкан тело. – Ищи свои камни! Зачем ты мне все это рассказываешь?
Она билась в его руках испуганной птицей. Такая сильная и отчаянная.
Бэю приходилось прикладывать много усилий, чтобы удержать ее. Ана извивалась змеей, царапалась кошкой, только распаляясь от того, что у нее не получается освободиться из плена его рук. Рычала львицей.
– Пусти меня!
– Тихо, тихо, успокойся, – шептал Бэй, не ослабляя захвата.
Тш-ш-ш…
– Ты все время преступаешь границы! Нарушаешь наш договор! Мне надоело! Отпусти! – раздался почти визг, и Ана, извернувшись, сумела укусить его за плечо. Больно, почти до крови.
– Да, я упертый, – выдохнул Бэй, не ослабляя захвата рук. – Ты хочешь исчезнуть. Я хочу тебя оставить.
– Этого не будет! Пусти!
– Все, успокойся. Ана! Я больше не буду. Не буду!
Она все так же извивалась и билась в его руках. Они оба вспотели, была растерзана одежда, всклочены волосы, горели глаза. Бэй опустил руки, отчего Ана взлетела над ним, присаживаясь и едва не потеряв равновесие. Пришлось одним быстрым движением удержать ее от падения с кровати.
– Я не хочу тебя терять! Не могу! Как же ты это не поймешь? – проговорил он, не сдерживая эмоций в голосе. – Поэтому я все время преступаю черту, как ты говоришь.
Ана замерла, слишком измученная бесконечным днем или сражением. Закрыла лицо руками, и ее плечи провисли, как от тяжелой ноши или сильной усталости.
– Я понимаю. Извини, – едва слышно проговорила она. – Я сделала ошибку, Тван. Думала, если провести какое-то время вместе, то этого будет достаточно. Захотелось наесться запретного до оскомины во рту. Но ты прав, так тяжелее. Теперь намного тяжелее.
Господи, да почему же он не может заставить ее открыться и рассказать?! И что, если он теперь испугал Ану и спровоцировал исчезнуть как можно скорее?
– Я больше не буду, слышишь? Не буду! – торопливо заговорил Бэй, касаясь руками ее спины, опущенных плеч. Заставлять ее было нельзя, только просить, чтобы осталась. – Иди ко мне, пожалуйста... Ана? Я соскучился.
На несколько бесконечных минут установилась тишина, которую прерывали только звуки медленно успокаивающегося дыхания. Наконец, Ана прошептала:
– Давай спать, частный детектив. Я очень устала.
Бэй осторожно потянул ее на себя и с облегчением выдохнул, когда его Тайна покорно легла на него сверху. Уже привычно повозилась, устраиваясь поудобнее.
– И не вздумай исчезнуть. Иначе я буду караулить всю ночь. А мне надо отдохнуть. Обещаешь? Что не исчезнешь?
– Спи, – сдалась она, – пока не исчезну.
После сложного дня и короткой ночи утро получилось совсем не раннее. К счастью, Ана вела себя так, словно размолвки и разговора перед сном не было. Она вскочила с постели, увидев время на часах, и стала торопливо собираться, подгоняя Кобейна.
– Куда мы опаздываем теперь? – спросил он, потирая глаза.
– Бороться с твоим страхом.
– Каким? – напрягся Бэй.
– Высоты.
В кладовке гостевого домика, отданного во владения Аны, оказалось еще больше интересных вещей, чем в багажнике мотоцикла. Бэй охватил быстрым взглядом широкий набор спортивного снаряжения для разных видов спорта и решил заглянуть в кладовку этим же вечером.
– Быстрее, собирайся. Хлеб в зубы, – командовала неугомонная Тайна, – а то будет слишком жарко и слишком много людей.
Бэй не обманывал Ану, что у него была боязнь высоты, в которой он неохотно признавался даже самому себе. Много лет назад в Альпах именно Кобейн оказался тем самым парнем из группы, впавшим в панику. Дорога вела через знаменитый подвесной Европейский мост, тянувшийся на полкилометра в длину на высоте в неполных девяносто метров. Через десять шагов над пропастью Бэй почувствовал легкую тошноту, а через двадцать его уже выворачивало наизнанку от страха. Добравшись до конца моста на трясущихся и полусогнутых ногах, он повалился на землю, скуля как побитый щенок, и всей группе горе-туристов пришлось остановиться и ждать, пока Кобейн придет в себя. С гор он спустился с чувством проигравшего в важных соревнованиях. Ему было двенадцать лет, он не принимал собственных слабостей, и на борьбу с вертиго ушли годы. Упражнения, упражнения, работа с психологом. В результате страх высоты из панического превратился в обычный, как у большинства людей, с опаской относящихся к открытым высотам. Но Великолепному Бэю, конечно же, хотелось холодного спокойствия альпинистов. К сожалению, фобии оказались слишком цепкими тварями. Запрятавшись глубоко в сознание, сделав вид, что приручен, страх высоты высовывал иногда свою уродливую голову. Например, во время вертолетного заброса и спуска с Ричем – хватило одного раза, чтобы отказаться от повторения. Подъем на Килиманджаро, стоивший литров холодного пота, подарил Кобейну захватывающие дух виды на прародину всего человечества, но во всей красе пережитых волнений продемонстрировал контролируемый, но непобежденный страх.
В ночных кошмарах Бэй оказывался на шатком Европейском мосту или был готов сорваться с отвесного склона в бездонную пропасть. Гора, с которой он почти падал, всегда была одной и той же. Необычного красно-рыжего цвета с зеленоватыми прожилками, как кровеносными сосудами.
К счастью Кобейну редко снились сны.
В бухте Ломбардс на высокой, изъеденной соленым ветром стене береговой линии, между двумя пляжами, находилось место, которое использовали для тренировки скалолазы. Скала была не слишком высокой, и впереди Кобейна поднималась Ана в спортивной майке и шортах, настолько коротких, что Бэй мог думать только о той части тела девушки, которую эта легкая тряпочка почти не скрывала. Наверняка, выбор одежды был не случайным, и шорты стали частью коварного плана Тайны. Вернее, дерзкого и успешного, потому что страх высоты был забыт. Бэй наслаждался кошачьей грацией и ловкостью девушки, слышал шум моря внизу и высокий голос ветра рядом и совсем не боялся высоты. Ничуточки.
После подъема было море и поздний завтрак в ближайшем городке.
– Ты меня обманул, – улыбалась Ана, цедя прозрачную воду, пока Кобейн заканчивал вторую чашку кофе. – От страха так быстро не отделаешься.
– Я смотрел ему в глаза.
Тайна рассмеялась, откидывая за спину волосы.
– Смотрел ты на другую часть тела.
– Твой план сработал. И это был очень маленький страх. Большой ты знаешь. Я боюсь потерять тебя.
– Значит, ты обманщик, Тван? Наврал вчера о своем страхе и о своем обещании.
– Меня зовут Бэй. Я не задаю вопросы и схожу с ума от мысли, что ты опять исчезнешь неизвестно насколько.
Серые глаза стали бездонными, когда Ана посмотрела на него. Они потемнели настолько, что Бэй не увидел зеленых крапинок. А потом девушка отвернулась в сторону, и Кобейн услышал:
– На этот раз навсегда.
Или не услышал, потому что не было звуков. Слова появились внутри него необлаченными в одеяния из букв. Как понимание. Чистая эмоция. Незамутненное знание.
И, болезненно поморщившись, Бэй сказал:
– Я продолжу жить без тебя, и мир не обрушится карточным домиком, но потеряет краски, даже смысл.
– А ты не теряй его, – тихо ответила Ана, не поворачиваясь. – Мы не можем изменить судьбу. А наша... В ней нет такой дороги, по которой мы идем вместе.
– Я упрямый, – проговорил Бэй, наклонившись над столом и захватывая женские ладони в свои.
В ее глазах в глубоких лужах слез неверие мешалось с надеждой.
Центр городка, где они завтракали, был заполнен прилавками традиционного рынка и людьми. Ана вела Бэя от одного продавца серебряных украшений до другого, пока не остановилась рядом с товаром высокой полной женщины, напоминавшей черными глазами и смуглой кожей цыганку. Среди изделий было много колец и сережек с мелкими камушками. Отдельно лежали горки отшлифованных разноцветных горошин неправильной величины.
– Только не говори мне, что у тебя взаимная любовь с камнями, – рассмеялся Бэй, увидев блеск в серых глазах.
– Ты даже не представляешь, сколько сокровищ можно найти на таких вот дешевых рынках. Здесь не знают цену камням. А некоторым даже не дали правильных названий.
– Тогда выбери мне подарок, – решился вдруг Бэй. А когда Ана подняла на него вопросительный взгляд, дотронулся до мочки ее правого уха. – Хочу, чтобы одна из этих трех была у тебя на память обо мне.
Ана прищурила глаза, ожидая продолжения.
– Татуировку ты мне уже наколола, выбери сама, в каком ухе оставить сережку.
Тайна засмеялась так громко, что стали оборачиваться и смотреть прохожие. Потом прижалась к Бэю, приложив ухо к груди.
– Если я скажу – остановись, оно перестанет биться, Тван?
Кобейн прижал девушку к себе до легкого вскрика и проговорил сквозь сжатые зубы:
– А тебе бы этого хотелось?
– Мне бы хотелось, чтобы ты был только мой, – прошептала Ана.
– Я и так твой. Тогда почему ты хочешь уйти?
– Я не могу остаться.
Сказала и оттолкнулась от Бэя, склонилась над столом с множеством украшений.
– Другое. Нам нужно что-то другое. Пойдем.
Избегая смотреть на Кобейна, она повела его вдоль прилавков, пока после долгих и жарких поисков в руке Аны не оказалась пара простых сережек с желтым камнем.
– Скаполит, мне почему-то хочется подарить тебе скаполит, – проговорила она, показывая простые украшения.
«Сколько может быть совпадений? – беззвучно простонал Кобейн. – И какие из них имеют значения, а какие – просто случайность?»
Ана проколола правое ухо Бэю на автомобильной стоянке рядом с мотоциклом, прокалив на огне зажигалки иглу из набора для татуировки, и сразу вставила серебряную сережку. Кобейн, не отрываясь, смотрел на ее сосредоточенное лицо, следил за уверенными движениями и с радостью принимал боль. Это был всего лишь слабый отголосок той, что разливалась в душе! Время просыпалось, как песок сквозь пальцы, а у него было слишком мало информации, чтобы искать, когда Ана вздумает уйти. Наверное, поэтому хотелось привязаться к ней любыми способами. Оставить следы не только на сердце, но и на теле, любые, лишь бы помогали в поисках. А еще убрать с нее печать другого мужчины. Поэтому, внимательно глядя на Ану, он молча вытащил черную сережку из ее правого уха и вставил вместо нее вторую из пары со скаполитом. Не прозвучало ни слова, но Бэй мог поклясться, что в этот момент свершалось что-то более важное, чем просто обмен украшениями. Признание. И что он заменил именно ту сережку, которую хотел снять с тела свой Тайны.
И она это допустила.
* * *
Для восстановления украденных документов Кобейну нужно было вернуться в Пальму. Еще прошлым вечером он сделал несколько звонков Кардиналу и родителям, и теперь требовалось зайти в полицию для оформления заявления о краже.
– Представляю, как будет ухмыляться местный капитан, выяснив, что пострадавший от уличных карманников – сам сыщик. Может, прикинуться страховым агентом? Бестолковым и рассеянным?
– Тебе придется слишком постараться, чтобы твое лицо выглядело бестолковым, но я научу, смотри, вот так. Представляешь себя обожравшейся жабой, перед которой застыла цапля.
С этими слова Ана надула щеки и выпучила глаза, вызывая у Бэя оцепенение от неожиданности, прежде чем он удивленно выдал:
– Причем тут жаба?
Поймав на себе опустевший, застывший взгляд серых глаз, он на мгновение забыл, как дышать, перед тем, как рассмеяться.
Слишком потешным было лицо Аны, лишенное тайн.
– Ну ты же бестолково хочешь выглядеть? А не увидеть цаплю.
– Что ты несешь? – Бэй набросился на корчившую рожи Тайну с поцелуями. Прямо у входа в полицейское отделение.
– Книжка у меня была... в детстве... с картинками... про глупую Пипу, – лепетала между поцелуями Тайна, – ее съела цапля.
– Я! Это я тебя сейчас съем.
Пока обворованный сыщик заполнял бумаги, Ана хотела пройти по магазинам, но Бэй не пустил. Путешествие по острову не могло продолжаться бесконечно. Особенно после разговора прошлой ночи. Бросая на девушку быстрые взгляды, пока писал объяснительную, Кобейн начинал сходить с ума от растущей тревоги, не соответствующей покорному ожиданию и легкой улыбке на лице Аны, и вдруг подумал о наручниках. Может, задержать ее до выяснения обстоятельств? Уже завтра утром. Или сегодня вечером? Но готов ли Бэй к тому, что сероглазая Тайна может оказаться причастной к краже? И если это так, разве сумеет он остановить запущенный каток следствия? Поймет ли Ана, что железо наручников – его последняя надежда удержать ее? Его шанс заставить открыться и позволить помочь. Вместе они справятся с любыми тайнами.
Но что, если он только все испортит? И не удержит... Но потеряет навсегда.
Чувство надвигающейся разлуки усиливалось, несмотря на то, что Ана не отходила от Бэя ни на шаг. Она говорила о планах на ближайшие дни, объясняя их тем, что без паспорта Кобейн все равно никуда от нее не денется.
