Парня, с которым Бэй полчаса назад обнимался, отпустили первым.
– На меня напал какой-то гребаный частный детектив, – орал он на арабском в телефон, пряча копию допроса и направляясь из комнаты, – ты ему устрой хорошую жизнь.
Когда бывший подозреваемый удалился, Бэй назвал имя Нормана Келли и отказался отвечать на вопросы. Даже если офицер знал больше, чем показывал, никто не спешил спасать частного сыщика, и прежде чем появился квадратный человек, прошло еще полчаса.
– Что, если бы я ему голову свернул, когда под одеждой что-то почувствовал? – спрашивал Бэй, сдерживая клокотавшую внутри него горячим вулканом ярость.
– С твоей установкой на ненасилие?
– Вы сделали достаточно, чтобы я поверил в опасность объекта. – В голосе Бэя звучала неприкрытая неприязнь.
– Она могла оказаться реальной, – спокойно отозвался Норман.
– А если бы я свернул шею невинному, то свалить это можно было на частного сыщика?
Келли остановился, показывая, что с этого момента их пути расходятся и почти равнодушно кивнул.
– Не драматизируйте Кобейн. Ничего непоправимого не случилось, – и направился прочь, оставив Бэя только догадываться, в каком виде на его имя придут претензии со стороны пострадавшего.
Их не последовало. Или угрозы парня были просто красивыми словами, или же к тишине приложили руку какие-то инстанции. Неважно.
Ничего не смог объяснить даже Кардинал, которому Бэй позвонил с подробным отчетом о происшествии. Скорее всего, на этот раз Анджи действительно ничего не знал. Он же не был всемогущим.
4 глава
Дождливое серое лето превращало пляжи Зандворта в унылое зрелище. Осенью, зимой и ранней весной Бэй любил курортный город именно за подобную некурортную погоду, но не летом, когда душе хотелось солнца и тепла. Поэтому Кобейн без сожаления оставлял свою квартиру и отправлялся в дорогу, тем более что кроме заказов у него теперь была еще одна важная причина для поездок. Ка-ре-ни-на.
Летний график фигуристки состоял из тренировочных блоков по несколько недель в Чехии, Швейцарии и Канаде.
Роман Кобейна и Карины расцветал огромной, разлапистой розой, яркой и приторно-ароматной. Им удавалось пока избежать внимания прессы, которое значительно уменьшилось в межсезонье, когда, собственно, и стали более определенными их отношения. На редких фотографиях в интернете, в заметках о новом увлечении фигуристки, Бэй оставался неопознанным объектом. Он успел оценить неудобства увлечения известной спортсменкой, радуясь, что фигуристы находились на более низких ступенях популярности, чем, например, артисты. Карину редко узнавали случайные прохожие, не преследовали папарацци, а слишком настойчивые поклонники были скорее исключением, чем правилом. Кроме того, солнечные очки и неброская одежда творили чудеса. Бэй носил бесформенные куртки с капюшонами или кепки. Как раз ему лишняя огласка была совершенно не нужна. Даже опасна. Так что приходилось сыщику играть в шпионские игры, что добавляло остроты роману. О настоящей профессии Кобейна знала только сама Карина, для остальных, даже для Таши, он работал страховым агентом. Этой легендой Бэй пользовался неоднократно, и она вполне выдерживала не слишком пристальную проверку.
Зато росло давление со стороны родственников, мечтавших о личной встрече с Кариной. Особенно недовольной была бабуля, потому что, устроив личное счастье Бэя, до сих пор не посмотрела этому счастью в карие глаза. Вместе с Зосей изнывали от нетерпения увидеть знаменитую фигуристку друзья Кобейна, а Кайт откровенно сходил с ума от неразделенной любви.
Такая глупая ситуация случилась между друзьями впервые, и оба не знали, как быть. Кайт не говорил о своих чувствах, но проявлял слишком настойчивый интерес к Карине и к ее отношениям с другом. Просился третьим в компанию, и порой Бэй не мог отказать. Ему до сих пор не верилось, что циничный, сдержанный Кайт способен влюбиться с первого взгляда. Он продолжал думать, что это временное затмение или затянувшаяся шутка, испытывая к другу странную смесь из жалости и раздражения.
Кайт появился на полдня в Праге, куда приехали Бэй и Карина, пока она тренировалась на базе недалеко от города, и на день – в Женеве. Каренина относилась к своему влюбленному рыцарю со снисхождением и теплотой, с улыбкой принимая от него букеты цветов и делая вид, что не замечает редкие, жаркие взгляды. Кроме этих редких и жарких взглядов, Кайт вел себя, как известный Кобейну с детства друг, быстрый на слова и с огромной коллекцией смешных рассказов и анекдотов про бельгийцев.
Когда Кайт травил свои глупые анекдоты, Карина задорно смеялась, становясь похожей на девчонку из средней школы, цеплялась за руку Бэя и особенно радовалась тем шуткам, что один в один были похожи на русские анекдоты про чукчей и украинцев.
У каждого народа есть соседи, за счет которых хочется национально утвердиться, а набор мотивов человеческой фантазии ограничен.
Новый клиент вызвонил Бэя в Швейцарии, куда Кобейн приехал к Карине на два дня. Когда раздался звонок, он ждал в гостиничном номере, пока девушка оденется после душа, чтобы пойти поужинать. На хорошем английском, но с жутким шепелявым акцентом, делающим определение возраста говорившего почти невозможным, Давид Гашик пригласил Бэя провести выходные в его доме на Майорке, конечно же, за счет потенциального клиента, разрешив взять с собой жену, невесту или подругу.
Прозвучали привычные слова – конфиденциально, неофициально – и заверения, что если Ван Дорн не согласится взяться за расследование, то сможет просто насладиться прекрасным островом.
Во время разговора Кобейн успел набрать в поисковом окне интернета имя шепелявого собеседника и запиской спросил Карину, прислушивающуюся к его словам – «Выходные, Майорка? Вместе?»
Увидев ее реакцию, согласился. Со всем, кроме того, что остров был прекрасным. Правда, последнее Бэй не высказал вслух.
Щедрое приглашение потенциального клиента пришлось очень кстати. Карина как раз закончила сессию тренировок, и впереди ждали две свободные недели перед отъездом в Канаду, куда Бэй следовать за девушкой своей мечты не собирался. У них были планы на Голландию, но лето заблудилось в соседних странах и звало в Италию или Францию. В Испанию, и пусть Майорка не стала бы выбором Кобейна, но за чужой счет могла считаться местом, достойным романтического приключения.
Единственным пострадавшим оказалась Таша, у которой были планы на сестру на конец недели. В Берлине должна была состояться встреча нескольких спортсменов с новым спонсором, русским олигархом Тажинским.
Пока Бэй шерстил просторы Интернета в сборах информации о Гашике, разговор сестер успел вылиться в громкий скандал, но Карина, как настоящая Каренина, выбрала не финансовые планы Улыбчивого Дракона, а Великолепного Бэя.
– Таша, там будут представители тридцати проектов, которым, как сладкую конфету, пообещали встречу с Тажинским, и еще не факт, что он появится. Даже если и появится, мое отсутствие никто не заметит.
Улыбчивый Дракон попытался призвать сестру к здравомыслию, но тщетно, и закончил ссору гневным заявлением, что сестра окончательно потеряла голову и может потерять еще и спонсора.
Так что в пятницу вечером Карина и Бэй, потные и оглушенные детскими криками, выходили из переполненного самолета Vueling в аэропорту Майорки.
– Кажется, я начинаю понимать твою нелюбовь к острову, – проговорила Карина, обмахиваясь брошюрами с красочными турами, ожидая багаж и содрогаясь от плача уставших детей и гомона возбужденной молодежи.
– Подожди, ты еще не видела Магалуфа, – рассмеялся Бэй.
– Уверен, что это была хорошая идея – сюда приехать? Может, не стоило ссориться с Ташей, и нужно было провести выходные в Берлине?
Бэй пожал плечом.
– Если человек уровня Гашика имеет здесь дом за десять миллионов, а кроме него в интернете мелькает еще десяток регулярно приезжающих на Майорку знаменитостей, наверное, остров может предложить больше, чем пляжи, усыпанные пьяной молодежью.
Карина наградила Бэя недоверчивым взглядом. Время ожидания багажа не добавляло положительных эмоций для первой встречи с жемчужиной Балеар.
– Что ты хочешь? Середина лета, пик сезона. Каждые две минуты приземляется самолет, полный туристов. – Бэй привлек отбивающуюся из-за жары от его объятий девушку и поцеловал в нос. Как обычно, на молодых людях было слишком много широкой бесформенной одежды, и они прели в ней, как овощи в консервной банке.
– А нам пора проверить силу чувств испытанием массового туризма. Моя первая девушка его не выдержала. Магалуф убил нашу любовь и посеял в моей душе неприязнь к острову.
– Значит, это проверка на прочность? – включилась в шутливую игру Карина.
За спиной ожила лента транспортера, и из стены, наконец, выехали первые чемоданы.
В свой единственный и неудачный приезд на Майорку Кобейн с группой друзей, только что закончивших среднюю школу, остановился в самом дешевом отеле недалеко от Пальмы, главного города острова. Всю неделю он вытаскивал пьяных ребят из неприятностей и ругался с девушкой, с которой действительно расстался после поездки. Она злилась, что Бэй проводит слишком мало времени с ней, бросаясь спасать друзей. Бэй решил, что если каждый раз он выбирает не ее, а ребят, то бросать нужно девушку. Настроения и денег ездить по острову ни у кого из компании не было, и кроме как в удушающе жаркой Пальме, ребята нигде не побывали.
На этот раз испытание массовым туризмом закончилось уже на стоянке перед аэропортом, когда Бэя и Карину встретил услужливый, но молчаливый молодой испанец с табличкой в руках и отвел к Хаммеру. Залезая в огромный салон, Бэй вспоминал узкие улицы испанских городов и думал, что подобная машина могла служить лишь для того, чтобы встретить людей в аэропорту и доставить их в имение ценой в десять миллионов евро.
На вопрос Бэя на испанском водитель ответил, что они держат путь на юго-восток острова, между Манакором и Филаничем. Услышав названия, Карина оживилась:
– К Надалю в гости! – и защебетала Бэю о второй ракетке мира, теннисисте, который, несмотря на статус, жил не в дорогом отеле, а в Олимпийской деревне, и стирал свои потные футболки в общие прачечной. Даже самостоятельно выносил мешки с мусором.
Услышав фамилию теннисиста, оживился молчаливый водитель, выдав на английском с грубым акцентом целых два предложения о том, как любим на острове простой парень Надаль с его честно заработанными миллионами. Бэю оставалось только отвернуться к темному окну и спрятать легкое раздражение, слишком напоминавшее ревность. Почувствовав его настроение, Карина придвинулась поближе и положила голову Кобейну на плечо, нашла своей ладонью руку.
Владения Гашика были удалены от асфальтированной дороги извилистой проселочной и спрятаны за высоким глухим забором. Из-за темноты невозможно было определить, как далеко находился дом от моря, но Бэй подозревал, что вряд ли они увидят утром пляж за освещенными постройками. В горячем воздухе ночи не хватало соли и запаха водорослей.
Прошуршав между оливковыми деревьями щебенкой, Хаммер остановился у двухэтажного дома традиционной для острова каменной кладки и нелогичной формы, которая достигается спонтанными пристройками. Хозяин, невысокий мужчина с грушевидной формой тела, расширяющегося как раз там, где должна была находиться талия, вышел встречать поздних гостей на просторное патио.
Оставив пассажиров у входа, водитель повез их багаж к гостевому домику, и Хаммер исчез в темноте огромного сада.
– Давид Гашик, – представился хозяин, обратившись сначала к Карине и старомодно целуя ей руку.
Ожидаемо – обмен приветствиями вылился в возгласы изумления и восторженные комплименты. Перепало даже Бэю за то, что взял чемпионку с собой. После этого, извинившись, Давид оживленно заговорил по-русски, вычеркивая тем самым Кобейна из разговора.
Для гвардейцев Кардинала изучение языков было важной частью программы обучения, и Бэй говорил на пяти языках, мог сносно объясниться или догадаться, о чем идет речь, еще на нескольких, но русский в его наборе отсутствовал. Ощущение полного выпадения из разговора было непривычным и абсолютно неприятным. Единственное, Бэй мог позлорадствовать, что Гашик одинаково шепелявил на любом языке.
Несмотря на дорогую одежду, хозяин дома при низком росте и форме тела, свойственной еврейским мужчинам, казался милым, смешным и нелепым. Однако внимательный взгляд и заметная аура человека привыкшего принимать решения, не оставляли сомнений, что перед ними находился умный и влиятельный человек. Гашику было пятьдесят, но выглядел он моложе. Не за счет хорошей формы, а, наоборот, благодаря инфантильности рыхлого, плохо оформленного тела и нежной молочной коже лица.
– Извините нас за разговор на русском, – спохватился хозяин в просторном холле высотой на два этажа. – Моя мать из одесских евреев, и я всегда радуюсь возможности поговорить по-русски.
– Да еще и с одесским колоритом, – добавила Карина. Она была очарована хозяином. – Я попробую тебе потом объяснить, что это такое, и даже буду пытаться иногда переводить.
– Попробуйте, – улыбнулся Давид, – у меня не получается. Одесские шутки на английском теряют если не смысл, то свой шарм.
В холе появился дворецкий, по-другому назвать молодого человека в джинсах и белой рубашке с подносом в руках, с аккуратно сложенными мокрыми полотенцами и маленькими стаканами, не хотелось. Даже несмотря на его молодость.
– Предлагаю что-нибудь выпить на балконе, Хосе приготовил маленькие закуски, а потом отправлю вас отдыхать. Поездка наверняка была утомительной.
– Два часа задержки вылета, час ожидания чемоданов, – бросил Бэй, так же, как и Карина, осматриваясь по сторонам, пока хозяин вел их через дом.
Как представитель быстро разбогатевших людей, Гашик не избежал любви к статусным вещам и антиквариату, но при этом или обладал врожденным чувством меры, или ему хватало мудрости привлекать к работе талантливых дизайнеров.
– Да, да, – тон хозяина дома был почти извиняющимся, – сейчас самый сезон. Но для Майорки это очень важно, очень важно. Остров почти десять лет страдал от отсутствия туристов. Сектор был наполнен на двадцать-тридцать процентов, представляете, какой это был удар по туристическому бизнесу? И не год, не два, а почти десять лет! Сколько фирм прогорело! Я тоже неудачно вложил деньги в строительство. Слишком люблю этот остров. Всегда верил в его возрождение. Кто бы мог подумать? Помогли террористы и фанатики, отпугнувшие европейских обывателей от Турции и Египта. Так что отдыхающие возвращаются на Майорку. Теперь важно удержать нужного туриста, с деньгами. А это вложения, много вложений.
Следуя за хозяином, Бэй и Карина оказались на крыше дома, словно собранного из конструктора Лего ребенком с буйной фантазией, и как результат представлявшую из себя набор разноуровневых крытых и открытых балконов, связанных между собой лестницами и переходами. Свечи и ночные лампы грамотно подсвечивали пространство, создавая уют. На балконе с видом на море – правда, в темноте об этом можно было только догадываться по ароматам, что приносил с собой ветер – был накрыт стол на троих, с множеством тарелок с мелкими закусками.
– На меня напал какой-то гребаный частный детектив, – орал он на арабском в телефон, пряча копию допроса и направляясь из комнаты, – ты ему устрой хорошую жизнь.
Когда бывший подозреваемый удалился, Бэй назвал имя Нормана Келли и отказался отвечать на вопросы. Даже если офицер знал больше, чем показывал, никто не спешил спасать частного сыщика, и прежде чем появился квадратный человек, прошло еще полчаса.
– Что, если бы я ему голову свернул, когда под одеждой что-то почувствовал? – спрашивал Бэй, сдерживая клокотавшую внутри него горячим вулканом ярость.
– С твоей установкой на ненасилие?
– Вы сделали достаточно, чтобы я поверил в опасность объекта. – В голосе Бэя звучала неприкрытая неприязнь.
– Она могла оказаться реальной, – спокойно отозвался Норман.
– А если бы я свернул шею невинному, то свалить это можно было на частного сыщика?
Келли остановился, показывая, что с этого момента их пути расходятся и почти равнодушно кивнул.
– Не драматизируйте Кобейн. Ничего непоправимого не случилось, – и направился прочь, оставив Бэя только догадываться, в каком виде на его имя придут претензии со стороны пострадавшего.
Их не последовало. Или угрозы парня были просто красивыми словами, или же к тишине приложили руку какие-то инстанции. Неважно.
Ничего не смог объяснить даже Кардинал, которому Бэй позвонил с подробным отчетом о происшествии. Скорее всего, на этот раз Анджи действительно ничего не знал. Он же не был всемогущим.
4 глава
Дождливое серое лето превращало пляжи Зандворта в унылое зрелище. Осенью, зимой и ранней весной Бэй любил курортный город именно за подобную некурортную погоду, но не летом, когда душе хотелось солнца и тепла. Поэтому Кобейн без сожаления оставлял свою квартиру и отправлялся в дорогу, тем более что кроме заказов у него теперь была еще одна важная причина для поездок. Ка-ре-ни-на.
Летний график фигуристки состоял из тренировочных блоков по несколько недель в Чехии, Швейцарии и Канаде.
Роман Кобейна и Карины расцветал огромной, разлапистой розой, яркой и приторно-ароматной. Им удавалось пока избежать внимания прессы, которое значительно уменьшилось в межсезонье, когда, собственно, и стали более определенными их отношения. На редких фотографиях в интернете, в заметках о новом увлечении фигуристки, Бэй оставался неопознанным объектом. Он успел оценить неудобства увлечения известной спортсменкой, радуясь, что фигуристы находились на более низких ступенях популярности, чем, например, артисты. Карину редко узнавали случайные прохожие, не преследовали папарацци, а слишком настойчивые поклонники были скорее исключением, чем правилом. Кроме того, солнечные очки и неброская одежда творили чудеса. Бэй носил бесформенные куртки с капюшонами или кепки. Как раз ему лишняя огласка была совершенно не нужна. Даже опасна. Так что приходилось сыщику играть в шпионские игры, что добавляло остроты роману. О настоящей профессии Кобейна знала только сама Карина, для остальных, даже для Таши, он работал страховым агентом. Этой легендой Бэй пользовался неоднократно, и она вполне выдерживала не слишком пристальную проверку.
Зато росло давление со стороны родственников, мечтавших о личной встрече с Кариной. Особенно недовольной была бабуля, потому что, устроив личное счастье Бэя, до сих пор не посмотрела этому счастью в карие глаза. Вместе с Зосей изнывали от нетерпения увидеть знаменитую фигуристку друзья Кобейна, а Кайт откровенно сходил с ума от неразделенной любви.
Такая глупая ситуация случилась между друзьями впервые, и оба не знали, как быть. Кайт не говорил о своих чувствах, но проявлял слишком настойчивый интерес к Карине и к ее отношениям с другом. Просился третьим в компанию, и порой Бэй не мог отказать. Ему до сих пор не верилось, что циничный, сдержанный Кайт способен влюбиться с первого взгляда. Он продолжал думать, что это временное затмение или затянувшаяся шутка, испытывая к другу странную смесь из жалости и раздражения.
Кайт появился на полдня в Праге, куда приехали Бэй и Карина, пока она тренировалась на базе недалеко от города, и на день – в Женеве. Каренина относилась к своему влюбленному рыцарю со снисхождением и теплотой, с улыбкой принимая от него букеты цветов и делая вид, что не замечает редкие, жаркие взгляды. Кроме этих редких и жарких взглядов, Кайт вел себя, как известный Кобейну с детства друг, быстрый на слова и с огромной коллекцией смешных рассказов и анекдотов про бельгийцев.
Когда Кайт травил свои глупые анекдоты, Карина задорно смеялась, становясь похожей на девчонку из средней школы, цеплялась за руку Бэя и особенно радовалась тем шуткам, что один в один были похожи на русские анекдоты про чукчей и украинцев.
У каждого народа есть соседи, за счет которых хочется национально утвердиться, а набор мотивов человеческой фантазии ограничен.
Новый клиент вызвонил Бэя в Швейцарии, куда Кобейн приехал к Карине на два дня. Когда раздался звонок, он ждал в гостиничном номере, пока девушка оденется после душа, чтобы пойти поужинать. На хорошем английском, но с жутким шепелявым акцентом, делающим определение возраста говорившего почти невозможным, Давид Гашик пригласил Бэя провести выходные в его доме на Майорке, конечно же, за счет потенциального клиента, разрешив взять с собой жену, невесту или подругу.
Прозвучали привычные слова – конфиденциально, неофициально – и заверения, что если Ван Дорн не согласится взяться за расследование, то сможет просто насладиться прекрасным островом.
Во время разговора Кобейн успел набрать в поисковом окне интернета имя шепелявого собеседника и запиской спросил Карину, прислушивающуюся к его словам – «Выходные, Майорка? Вместе?»
Увидев ее реакцию, согласился. Со всем, кроме того, что остров был прекрасным. Правда, последнее Бэй не высказал вслух.
Щедрое приглашение потенциального клиента пришлось очень кстати. Карина как раз закончила сессию тренировок, и впереди ждали две свободные недели перед отъездом в Канаду, куда Бэй следовать за девушкой своей мечты не собирался. У них были планы на Голландию, но лето заблудилось в соседних странах и звало в Италию или Францию. В Испанию, и пусть Майорка не стала бы выбором Кобейна, но за чужой счет могла считаться местом, достойным романтического приключения.
Единственным пострадавшим оказалась Таша, у которой были планы на сестру на конец недели. В Берлине должна была состояться встреча нескольких спортсменов с новым спонсором, русским олигархом Тажинским.
Пока Бэй шерстил просторы Интернета в сборах информации о Гашике, разговор сестер успел вылиться в громкий скандал, но Карина, как настоящая Каренина, выбрала не финансовые планы Улыбчивого Дракона, а Великолепного Бэя.
– Таша, там будут представители тридцати проектов, которым, как сладкую конфету, пообещали встречу с Тажинским, и еще не факт, что он появится. Даже если и появится, мое отсутствие никто не заметит.
Улыбчивый Дракон попытался призвать сестру к здравомыслию, но тщетно, и закончил ссору гневным заявлением, что сестра окончательно потеряла голову и может потерять еще и спонсора.
Так что в пятницу вечером Карина и Бэй, потные и оглушенные детскими криками, выходили из переполненного самолета Vueling в аэропорту Майорки.
– Кажется, я начинаю понимать твою нелюбовь к острову, – проговорила Карина, обмахиваясь брошюрами с красочными турами, ожидая багаж и содрогаясь от плача уставших детей и гомона возбужденной молодежи.
– Подожди, ты еще не видела Магалуфа, – рассмеялся Бэй.
– Уверен, что это была хорошая идея – сюда приехать? Может, не стоило ссориться с Ташей, и нужно было провести выходные в Берлине?
Бэй пожал плечом.
– Если человек уровня Гашика имеет здесь дом за десять миллионов, а кроме него в интернете мелькает еще десяток регулярно приезжающих на Майорку знаменитостей, наверное, остров может предложить больше, чем пляжи, усыпанные пьяной молодежью.
Карина наградила Бэя недоверчивым взглядом. Время ожидания багажа не добавляло положительных эмоций для первой встречи с жемчужиной Балеар.
– Что ты хочешь? Середина лета, пик сезона. Каждые две минуты приземляется самолет, полный туристов. – Бэй привлек отбивающуюся из-за жары от его объятий девушку и поцеловал в нос. Как обычно, на молодых людях было слишком много широкой бесформенной одежды, и они прели в ней, как овощи в консервной банке.
– А нам пора проверить силу чувств испытанием массового туризма. Моя первая девушка его не выдержала. Магалуф убил нашу любовь и посеял в моей душе неприязнь к острову.
– Значит, это проверка на прочность? – включилась в шутливую игру Карина.
За спиной ожила лента транспортера, и из стены, наконец, выехали первые чемоданы.
В свой единственный и неудачный приезд на Майорку Кобейн с группой друзей, только что закончивших среднюю школу, остановился в самом дешевом отеле недалеко от Пальмы, главного города острова. Всю неделю он вытаскивал пьяных ребят из неприятностей и ругался с девушкой, с которой действительно расстался после поездки. Она злилась, что Бэй проводит слишком мало времени с ней, бросаясь спасать друзей. Бэй решил, что если каждый раз он выбирает не ее, а ребят, то бросать нужно девушку. Настроения и денег ездить по острову ни у кого из компании не было, и кроме как в удушающе жаркой Пальме, ребята нигде не побывали.
На этот раз испытание массовым туризмом закончилось уже на стоянке перед аэропортом, когда Бэя и Карину встретил услужливый, но молчаливый молодой испанец с табличкой в руках и отвел к Хаммеру. Залезая в огромный салон, Бэй вспоминал узкие улицы испанских городов и думал, что подобная машина могла служить лишь для того, чтобы встретить людей в аэропорту и доставить их в имение ценой в десять миллионов евро.
На вопрос Бэя на испанском водитель ответил, что они держат путь на юго-восток острова, между Манакором и Филаничем. Услышав названия, Карина оживилась:
– К Надалю в гости! – и защебетала Бэю о второй ракетке мира, теннисисте, который, несмотря на статус, жил не в дорогом отеле, а в Олимпийской деревне, и стирал свои потные футболки в общие прачечной. Даже самостоятельно выносил мешки с мусором.
Услышав фамилию теннисиста, оживился молчаливый водитель, выдав на английском с грубым акцентом целых два предложения о том, как любим на острове простой парень Надаль с его честно заработанными миллионами. Бэю оставалось только отвернуться к темному окну и спрятать легкое раздражение, слишком напоминавшее ревность. Почувствовав его настроение, Карина придвинулась поближе и положила голову Кобейну на плечо, нашла своей ладонью руку.
Владения Гашика были удалены от асфальтированной дороги извилистой проселочной и спрятаны за высоким глухим забором. Из-за темноты невозможно было определить, как далеко находился дом от моря, но Бэй подозревал, что вряд ли они увидят утром пляж за освещенными постройками. В горячем воздухе ночи не хватало соли и запаха водорослей.
Прошуршав между оливковыми деревьями щебенкой, Хаммер остановился у двухэтажного дома традиционной для острова каменной кладки и нелогичной формы, которая достигается спонтанными пристройками. Хозяин, невысокий мужчина с грушевидной формой тела, расширяющегося как раз там, где должна была находиться талия, вышел встречать поздних гостей на просторное патио.
Оставив пассажиров у входа, водитель повез их багаж к гостевому домику, и Хаммер исчез в темноте огромного сада.
– Давид Гашик, – представился хозяин, обратившись сначала к Карине и старомодно целуя ей руку.
Ожидаемо – обмен приветствиями вылился в возгласы изумления и восторженные комплименты. Перепало даже Бэю за то, что взял чемпионку с собой. После этого, извинившись, Давид оживленно заговорил по-русски, вычеркивая тем самым Кобейна из разговора.
***
Для гвардейцев Кардинала изучение языков было важной частью программы обучения, и Бэй говорил на пяти языках, мог сносно объясниться или догадаться, о чем идет речь, еще на нескольких, но русский в его наборе отсутствовал. Ощущение полного выпадения из разговора было непривычным и абсолютно неприятным. Единственное, Бэй мог позлорадствовать, что Гашик одинаково шепелявил на любом языке.
Несмотря на дорогую одежду, хозяин дома при низком росте и форме тела, свойственной еврейским мужчинам, казался милым, смешным и нелепым. Однако внимательный взгляд и заметная аура человека привыкшего принимать решения, не оставляли сомнений, что перед ними находился умный и влиятельный человек. Гашику было пятьдесят, но выглядел он моложе. Не за счет хорошей формы, а, наоборот, благодаря инфантильности рыхлого, плохо оформленного тела и нежной молочной коже лица.
– Извините нас за разговор на русском, – спохватился хозяин в просторном холле высотой на два этажа. – Моя мать из одесских евреев, и я всегда радуюсь возможности поговорить по-русски.
– Да еще и с одесским колоритом, – добавила Карина. Она была очарована хозяином. – Я попробую тебе потом объяснить, что это такое, и даже буду пытаться иногда переводить.
– Попробуйте, – улыбнулся Давид, – у меня не получается. Одесские шутки на английском теряют если не смысл, то свой шарм.
В холе появился дворецкий, по-другому назвать молодого человека в джинсах и белой рубашке с подносом в руках, с аккуратно сложенными мокрыми полотенцами и маленькими стаканами, не хотелось. Даже несмотря на его молодость.
– Предлагаю что-нибудь выпить на балконе, Хосе приготовил маленькие закуски, а потом отправлю вас отдыхать. Поездка наверняка была утомительной.
– Два часа задержки вылета, час ожидания чемоданов, – бросил Бэй, так же, как и Карина, осматриваясь по сторонам, пока хозяин вел их через дом.
Как представитель быстро разбогатевших людей, Гашик не избежал любви к статусным вещам и антиквариату, но при этом или обладал врожденным чувством меры, или ему хватало мудрости привлекать к работе талантливых дизайнеров.
– Да, да, – тон хозяина дома был почти извиняющимся, – сейчас самый сезон. Но для Майорки это очень важно, очень важно. Остров почти десять лет страдал от отсутствия туристов. Сектор был наполнен на двадцать-тридцать процентов, представляете, какой это был удар по туристическому бизнесу? И не год, не два, а почти десять лет! Сколько фирм прогорело! Я тоже неудачно вложил деньги в строительство. Слишком люблю этот остров. Всегда верил в его возрождение. Кто бы мог подумать? Помогли террористы и фанатики, отпугнувшие европейских обывателей от Турции и Египта. Так что отдыхающие возвращаются на Майорку. Теперь важно удержать нужного туриста, с деньгами. А это вложения, много вложений.
Следуя за хозяином, Бэй и Карина оказались на крыше дома, словно собранного из конструктора Лего ребенком с буйной фантазией, и как результат представлявшую из себя набор разноуровневых крытых и открытых балконов, связанных между собой лестницами и переходами. Свечи и ночные лампы грамотно подсвечивали пространство, создавая уют. На балконе с видом на море – правда, в темноте об этом можно было только догадываться по ароматам, что приносил с собой ветер – был накрыт стол на троих, с множеством тарелок с мелкими закусками.
