Ну, так одногруппница моя говорит, Карен, она вообще помешана на Анархии. Говорит, что когда-то да разузнает их личности, — проговаривая, Элис не оставила и крошки от круассана. Они купили их по дороге, ей с повидлом, клубничным, а Джимму с шоколадом.
— А ты к Анархии как относишься? — осторожно парень протянул своей любимой очередной круассанчик, ведь её левая рука была занята его рукой.
— Во-первых, думаю, мне хватит на сегодня мучного, растолстею ещё.
— Ничего, от ещё одного малюсенького круасанчика не будет, уж мне-то поверь.
— Ладно, тогда, учёный ты мой, ещё один буду, — она тут же откусила, и пышный нежный круассанчик лишился своей трети. — А насчёт Анархии: мне как-то параллельно... Ну да, они герои, людей спасают, но, так сказать, маний, как у многих, у меня нет. А ты к ним как относишься?
— Ну, я… Да примерно так же, надеюсь мне никогда не придётся с ними столкнуться, ну, чтобы спасали меня или что-то ещё.
— Тьфу ты, не дай Бог, ты мне целый и невредимый нужен, а миру твой светлый мозг, — она легонько провела по его волосам, цвета молочного шоколада, взъерошив их. — Ты на ёжика похож.
— Потому что колючий? — заинтересованно спросил Джимм.
— Потому что постоянно недовольно фыркаешь, — девушка сразу же рассмеялась, не дав парню и шанса хотя бы миг позлиться. — Ты всегда такой за работой, вечно что-то не так у тебя, самокритичный ты мой перфекционист, — она невольно положила голову ему на плечо. — И даже за это я тебя люблю, — и тут же она резко отпрянула, поняв, что сказала лишнего: слова вырвались неосознанно. На лицах обоих появилось удивление, даже шок. Но Джимм почти сразу же пришёл в себя и, сделав шаг, обнял Элис, и тихонечко шепнул на ушко:
— И я тебя люблю, Элис Купер. Всем своим не очень-то и сильным сердцем, — его голос был чудовищно тихим, еле улавливаемая теплота его дыхания проходила по её шее, вдоль всего тела, покрывая его тысячами мурашек.
— Мне сейчас так хорошо, так тепло... — с облегчением прошептала голубоглазая.
— А тебе было холодно? — спросил юный Миллер, отдалившись немного.
— Ну, капельку, — смущённо ответила Мисс Купер.
— Почему ты сразу не сказала? Вот, держи, — за пару секунд парень снял с себя пиджак и накинул на девушку. — Так теплее будет.
— Мне в объятиях теплее, — Элис тут же уткнулась лицом ему в грудь, а потом он её приобнял и тихонечко чмокнул в макушку. — Этот дурманящий аромат, твои духи, смешанные с твоим запахом, кажется, будто я пьянею, похлеще чем от любого мохито, — её голос был прерывистым, тяжёлым и одновременно ласкающим слух.
И полились капли дождя, влетая в каменные тротуары Квинса, сметая собой накопившуюся за день пыль. Быстрый дождь, лёгкие капли дружно стукались о корку земли, освежая собой воздух.
— Хорошо, что у меня есть зонтик, — словно победитель, заявил Джимм и тут же осознал свою неправоту. — Чёрт! Я забыл его у стены вашего дома, я положил его, когда брал малышку Тею на руки.
— Тогда чего же мы ждём? Или ты хочешь простудить свою золотую головку, чтобы твои пухленькие губки были холодные, как кубики льда в элитном виски? — она взглянула на робкого парня в очках, по которым стекали капли дождя, и на пухленькие губки, что потрескались из-за осенних ветров. Поднявшись на цыпочки, она впилась в эти багровые от начавшегося осеннего холодного дождя губы.
И льёт дождь, и проносятся машины рядом, сметая колёсами лужи, и восточный ветер вихрями убирает начавшую опадать листву, и редкие прохожие спешат убраться из-под дождя. Лишь двум сердцам, что слились воедино, не страшен холодный Нью-Йоркский дождь, ведь жара их сердец хватит, чтобы растопить оба ледника Земли.
Пару минут спустя, промокнув до нитки, они всё-таки решились найти местечко, чтобы согреться. Первым попавшимся стало уютное кафе, в котором их встретил уже довольно старенький лысый дедушка — владелец.
— Здравствуйте, а можно нам кофе и какого-нибудь печенья? — неловко вырвалось из уст дрожащего Джимма.
Штаб анархии.
Ричард уже пошёл спать, ведь денёк был не из лёгких. И окунувшись в омут сна он даже не услышал уведомление об СМС:
Ганс: Прости, Ричи, на этой неделе уже никак. Алия переезжает в Нью-Йорк, я должен помочь ей с переездом. Как-никак, я её парень. Прости, как-нибудь в другой раз.
Тем временем в другой комнате штаба.
Окно открыто, за ним бушует ужасный ветер вперемешку с дождём. А в полутёмной комнате, в которой горит лишь лампа рядом с кроватью, на этой же кровати стоит, опершись спиной о стену, Кристиан. В руках у него был личный дневник жены, а в коробке возле кровати ещё парочка дневников и ещё несколько личных вещей — то, что удалось найти по делу убийства его семьи. В одной руке у мужчины дневник, в другой сигарета, что практически уже сгорела. Рядом с лампой бутылка крепкого виски и пепельница, в которой уже чересчур много бычков. И запись в дневнике:
«Дорогой дневник, сегодня уже седьмой день подряд, как я никак не могу пообщаться с Кристианом. Он говорил мне, что будет на заданиях, но всё равно чувство на сердце неладное. Надеюсь, с ним ничего не случилось. Пишу в этот день немного, день был тяжёлым, и что-то мне подсказывает, что и завтрашний день будет не легче».
Кто бы знал, что следующий день станет роковым. Кристиан в очередной раз перечитывал эту запись, её последнюю запись. Он так и не смог нормально попрощаться. «Я бы всё отдал, чтобы на их месте был я, а не они». И дневник улетел на пол, а рука потянулась к бутылке. Пару глотков, и обжигающая жидкость наполнила глотку. Сигарета, количество которых не счесть, в зубах, и пламя зажигалки на миг осветило комнату, после чего зажигалка оказалась вновь рядом с пачкой сигарет и пепельницей.
Зажигалку, что рядом с пачкой сигарет и пепельницей, сразу же взял в свои руки Александр, сев за стол, за которым отдыхал в одном из известных пабов Лондона Тони Бианчи со своей свитой.
— А отец твой знает, Тони, где его сын сейчас? — молвил спокойным тоном Квантум, прикуривая от пламени зажигалки, положив её обратно на стол рядом с пачкой сигарет и пепельницей.
— А отец твой знает, Тони, где его сын сейчас? — спокойно спросил Александр, закуривая.
— А сам ты вообще кто такой? — черноволосый, немного смуглый паренёк всем своим видом показывал безразличие.
— Что же ты, малыш, от отцовского гнезда так далеко улетел? — он вдохнул сигаретный дым с особым удовольствием. — Да ещё и в такие далёкие и серые края.
— Откуда ты вообще знаешь, кто я такой? — парнишка испил элитного виски.
— Итальянец, в Лондоне вышел из новенького Феррари, вокруг штук двенадцать верзил, не меньше, акцент явный, ну и сынка влиятельного мафиози тяжело не узнать, — Александр, задумавшись, хлебнул виски, в котором ещё плескались остатки кубиков льда. — Холодный, ах, словно русские морозы.
— Ну раз ты меня уже знаешь, тогда, думаю, стоит и мне узнать тебя. Представишься? — Тони махнул перед собой рукой.
— Александр, я просто Александр.
— Для чего же ты тут, Александр? — младшего Бианчи явно привлёк этот диалог.
— Ну чего ты, так всё сразу, мы же совсем не знаем друг друга. Вот я, например, — Квантум потянулся к столу и взял из тарелки шпажку с закусками. — Люблю маслины, у них довольно специфический вкус, — три этих самых маслины оказались во рту парня в кожаной куртке. Потом шпажка небрежно упала на стол.
— Русский, любящий маслины, впервые такое вижу, — изумление поселилось на лице наглеца Тони.
— А по-твоему русские — это верзилы, которые хлещут водку, а после разбивают бутылку себе об голову? — мужчина легко ухмыльнулся.
— Почему же? Я знаю много русских, — Тони тоже решил попробовать маслин.
— И все из них такие же папенькины сынки, как и ты? — Квантум оставался максимально спокойным, несмотря на сказанные слова.
— Ты же знаешь, что эти двое, — Тони указал на охранников за спиной юнца в чёрной рубашке, — а ещё трое в баре…
— И ещё четверо у входа и около десяти в районе квартала, — перебил Александр итальянца. — Что могут меня тут же пристрелить на месте. Но почему же они этого ещё не сделали? Может, потому что ты знаешь, что это не так, и эти лысые лбы мне не страшны? — Саша удобно разлёгся в кресле.
— Знаешь, я вижу в твоих глазах зависть. Наверное, твою голову переполняют мысли: «Вот бы мне быть на его месте», — Бианчи резко встал.
— Конечно, — русский паренёк даже не шелохнулся. — Кто бы не захотел себе счёт в банке с неприличным количеством нулей, кучу охранников, что за тебя под пулю прыгнут, и девки, конечно же, девки на любой вкус, — брюнет ухмыльнулся, легко рассмеявшись.
— Вот ты, Александр, умеешь играть на скрипке? Думаю нет. А я умею. А знаешь, почему? Потому что мой богатенький папаша с детства растил не ребёнка, а чёрт пойми что. Восемнадцатилетие стало моим спасением, — Тони картинно расставил руки по сторонам.
— И поэтому ты сбежал в Англию с кучей денег? И теперь Сильвестри ищет тебя по всей Европе.
— Так вот зачем ты тут... Ты пришёл по мою голову, чтобы заработать кучу бабла. Да ты же такой, как и все! Алчный, как и все те шлюхи, чьи задницы сами лезут ко мне на руки!
— Нет, Тони, — Квантум резко встал, взгляды пересеклись. Между мужчинами было меньше метра. — Я пришёл дать тебе такую защиту, что не дадут и тысяча головорезов, — ухмылка озарила лицо героя вместе с лучами солнца, что подчеркивали его густую щетину.
— Так вот что, я понял, ты один из этих чудиков, да? Сверх, мать его, людей? — Тони театрально провёл руками от своего лица в сторону, раскрывая ладони. — И что ты хочешь за это, денег? Девок? Тачку? Я могу тебе дать всё! Видишь этот кейс? — он поднял стальной кейс,наручники от которого вели к его руке. — Там столько денег, что в жизни ты столько не видел, и даже не увидишь. И нет-нет-нет: если моё прекрасное сердечко перестанет биться, то ПУФ! — по-детски изобразил он, — и денежек нет, как и ничего более в округе радиусом в десять метров. Современные технологии, детка! — юнец выпил мартини после своего выкрика. — Обожаю их!
— Мне не нужны деньги, — Квантум покачал головой. — Я хочу добраться до твоего отца.
— А знаешь, ты мне нравишься, — юный Бианчи поставил опустошённый бокал на стол. — Давай так: ты покажешь мне, что умеешь, и если мне понравится, то я дам тебе всё, что нужно. И ты, ты, русский по имени Александр, не оставишь и капли крови от моего папочки. По рукам?
— По рукам.
И руки пожаты. Улыбка сияла на лице Тони Бианчи.
— Кстати, насчёт того, чтобы показать, на что я способен. Я прямо сейчас могу, — «Квант!» Жёлтая вспышка покрыла паб изнутри, оставив вместо себя лишь пустое место, где только что стояли Александр и Тони.
— Что за чёрт?! Где я? — они очутились в пустом ангаре. — Это ещё что за шуточки?! — Тони направил на Квантума ствол, который сразу же был отбит в сторону. А в плечо младшего Бианчи уткнулся шокер. Разряд — и тощее тельце итальянца рухнуло на бетонный пол.
— Достал уже, — выплюнул Квантум, доставая телефон. — Сильвестри Бианчи, у меня ваш любимый сыночек…
Неделю спустя, Вашингтон.
Миллионы капель омывали бетонный мегаполис, омрачая и так довольно серую атмосферу. Настолько тёмную, что даже Белый дом в этой гнетущей пучине приобретал серый оттенок. Белоснежная маска Анархиста под каплями дождя становилась темнее на глазах. А чёрные детали костюма отражали столь редкий цвет. Огромную толпу у Белого дома ограничивало полицейское оцепление. Гул вертолётных винтов слышался вдалеке. Год назад о таком никто даже не думал: герой в маске на слушании у самого президента.
— Выкинешь что-нибудь эдакое и будешь гнить до конца своих дней в тюрьме, — любезно прошептал глава полиции Джеймс Бёрн, шагая рядом с героем.
— Я пришёл не начинать войну, а не дать ей начаться, — спокойно ответил Анархист, остановившись у дверей.
— Дельта-один, всё чисто, — послышалось из рации, что была в руке Джеймса.
— Понял, — конец связи после нажатия на кнопку. — Мистер Анархист, добро пожаловать в Белый дом, — перед Денисом открылась дверь, и его накрыла волна вспышек журналистов, ведь слушание будет освещаться в прессе.
Словно по пятам, за двумя мужчинами шагали папарацци. Десятки телекамер, вещающих на всю Америку, уткнулись в Анархиста и главу полиции, пока они шагали в зал для переговоров. Открылись очередные двери, а за ними уже ожидал немного поседевший мужчина лет сорока-пятидесяти в небесно-синем костюме и с кроваво-красным галстуком поверх идеально гладкой рубашки.
— Здравствуй, Анархист, — Джош Брукс сразу же подошёл. — Я и весь американский народ рады видеть тебя здесь, — он положил руку на плечо героя. — Пройдёмте, попозируем на фоне флага, чисто символический обряд. Как-никак, это до этого ещё невиданный прецедент.
Перед флагом Штатов Америки стоят Анархист и президент, пожимая руки. От янтарных запонок мистера Брукса отзеркаливались вспышки фотоаппаратов, что стремились запечатлеть исторический момент. Малость натянутая улыбка, что должна была казаться естественной, поселилась на полном морщин лице мужчины.
— Присядьте, Анархист, — указал он на одно из кресел, между которыми стоял аккуратный столик из красного дуба. — Во-первых, здравствуйте и добро пожаловать. Не уверен, были ли вы до этого в Белом доме, но я практически уверен, что в этом зале вы впервые.
— Здравствуйте. Да, вы правы, я в этом зале впервые, — голос Дениса был на удивление спокойным.
— Я бы сказал что-то по типу: «Чувствуйте себя как дома», но мне не хочется быть пророком. Кто его знает, кто последует за мной на посту президента.
— Вы правы. Но всё-таки это прекрасно, что мы живём в самое свободное время в истории человечества.
— И в самое безопасное, — добавил Джош Брукс.
— Не соглашусь: будь оно самым безопасным, я бы не занимался тем, чем занимаюсь.
— Ну, раз зашел разговор об этом, то как вы назовете род своей деятельности? — густая бровь представителя правительства на самую малость поднялась.
— В общих чертах — спасение жизней.
— Тогда почему вы не пошли в полицию или другие службы?
— Боюсь, таким, как я, в полиции или в других органах нет места. В них есть рамки. А иногда эти рамки являются препятствием к спасению жизней или даже одной жизни, не важно, для меня недопустимы человеческие жертвы.
— Но несмотря на это, в ходе вашей битвы с этим, как вы его называете Скай-Вингом, пострадали люди и немало.
— Как я отметил в своей речи неделю назад, в отличии от властей, я лично помог финансового семьям погибших, начиная с курсов психолога и до оплаты учебы детям.
— Вижу, вы совсем не бедный человек, Анархист.
— Как и вы, мистер Брукс. Думаю, не стоит напоминать, какова годовая зарплата президента или же капитализация компании, акционером которой вы являетесь.
— Вы правы, мы же тут не деньги пришли обсуждать, — президент капельку смутился.
— И что же? — прервал главу государства Анархист.
— Об, как вы выразились, проблеме сверхлюдей.
— Простите, что я вновь вас перебиваю, но хочу сделать более ясным то, что случилось в Редвуде.
— Да, конечно, немного ясности никому не помешает, — любезно ответил мистер Брукс.
— А ты к Анархии как относишься? — осторожно парень протянул своей любимой очередной круассанчик, ведь её левая рука была занята его рукой.
— Во-первых, думаю, мне хватит на сегодня мучного, растолстею ещё.
— Ничего, от ещё одного малюсенького круасанчика не будет, уж мне-то поверь.
— Ладно, тогда, учёный ты мой, ещё один буду, — она тут же откусила, и пышный нежный круассанчик лишился своей трети. — А насчёт Анархии: мне как-то параллельно... Ну да, они герои, людей спасают, но, так сказать, маний, как у многих, у меня нет. А ты к ним как относишься?
— Ну, я… Да примерно так же, надеюсь мне никогда не придётся с ними столкнуться, ну, чтобы спасали меня или что-то ещё.
— Тьфу ты, не дай Бог, ты мне целый и невредимый нужен, а миру твой светлый мозг, — она легонько провела по его волосам, цвета молочного шоколада, взъерошив их. — Ты на ёжика похож.
— Потому что колючий? — заинтересованно спросил Джимм.
— Потому что постоянно недовольно фыркаешь, — девушка сразу же рассмеялась, не дав парню и шанса хотя бы миг позлиться. — Ты всегда такой за работой, вечно что-то не так у тебя, самокритичный ты мой перфекционист, — она невольно положила голову ему на плечо. — И даже за это я тебя люблю, — и тут же она резко отпрянула, поняв, что сказала лишнего: слова вырвались неосознанно. На лицах обоих появилось удивление, даже шок. Но Джимм почти сразу же пришёл в себя и, сделав шаг, обнял Элис, и тихонечко шепнул на ушко:
— И я тебя люблю, Элис Купер. Всем своим не очень-то и сильным сердцем, — его голос был чудовищно тихим, еле улавливаемая теплота его дыхания проходила по её шее, вдоль всего тела, покрывая его тысячами мурашек.
— Мне сейчас так хорошо, так тепло... — с облегчением прошептала голубоглазая.
— А тебе было холодно? — спросил юный Миллер, отдалившись немного.
— Ну, капельку, — смущённо ответила Мисс Купер.
— Почему ты сразу не сказала? Вот, держи, — за пару секунд парень снял с себя пиджак и накинул на девушку. — Так теплее будет.
— Мне в объятиях теплее, — Элис тут же уткнулась лицом ему в грудь, а потом он её приобнял и тихонечко чмокнул в макушку. — Этот дурманящий аромат, твои духи, смешанные с твоим запахом, кажется, будто я пьянею, похлеще чем от любого мохито, — её голос был прерывистым, тяжёлым и одновременно ласкающим слух.
И полились капли дождя, влетая в каменные тротуары Квинса, сметая собой накопившуюся за день пыль. Быстрый дождь, лёгкие капли дружно стукались о корку земли, освежая собой воздух.
— Хорошо, что у меня есть зонтик, — словно победитель, заявил Джимм и тут же осознал свою неправоту. — Чёрт! Я забыл его у стены вашего дома, я положил его, когда брал малышку Тею на руки.
— Тогда чего же мы ждём? Или ты хочешь простудить свою золотую головку, чтобы твои пухленькие губки были холодные, как кубики льда в элитном виски? — она взглянула на робкого парня в очках, по которым стекали капли дождя, и на пухленькие губки, что потрескались из-за осенних ветров. Поднявшись на цыпочки, она впилась в эти багровые от начавшегося осеннего холодного дождя губы.
И льёт дождь, и проносятся машины рядом, сметая колёсами лужи, и восточный ветер вихрями убирает начавшую опадать листву, и редкие прохожие спешат убраться из-под дождя. Лишь двум сердцам, что слились воедино, не страшен холодный Нью-Йоркский дождь, ведь жара их сердец хватит, чтобы растопить оба ледника Земли.
Пару минут спустя, промокнув до нитки, они всё-таки решились найти местечко, чтобы согреться. Первым попавшимся стало уютное кафе, в котором их встретил уже довольно старенький лысый дедушка — владелец.
— Здравствуйте, а можно нам кофе и какого-нибудь печенья? — неловко вырвалось из уст дрожащего Джимма.
Штаб анархии.
Ричард уже пошёл спать, ведь денёк был не из лёгких. И окунувшись в омут сна он даже не услышал уведомление об СМС:
Ганс: Прости, Ричи, на этой неделе уже никак. Алия переезжает в Нью-Йорк, я должен помочь ей с переездом. Как-никак, я её парень. Прости, как-нибудь в другой раз.
Тем временем в другой комнате штаба.
Окно открыто, за ним бушует ужасный ветер вперемешку с дождём. А в полутёмной комнате, в которой горит лишь лампа рядом с кроватью, на этой же кровати стоит, опершись спиной о стену, Кристиан. В руках у него был личный дневник жены, а в коробке возле кровати ещё парочка дневников и ещё несколько личных вещей — то, что удалось найти по делу убийства его семьи. В одной руке у мужчины дневник, в другой сигарета, что практически уже сгорела. Рядом с лампой бутылка крепкого виски и пепельница, в которой уже чересчур много бычков. И запись в дневнике:
«Дорогой дневник, сегодня уже седьмой день подряд, как я никак не могу пообщаться с Кристианом. Он говорил мне, что будет на заданиях, но всё равно чувство на сердце неладное. Надеюсь, с ним ничего не случилось. Пишу в этот день немного, день был тяжёлым, и что-то мне подсказывает, что и завтрашний день будет не легче».
Кто бы знал, что следующий день станет роковым. Кристиан в очередной раз перечитывал эту запись, её последнюю запись. Он так и не смог нормально попрощаться. «Я бы всё отдал, чтобы на их месте был я, а не они». И дневник улетел на пол, а рука потянулась к бутылке. Пару глотков, и обжигающая жидкость наполнила глотку. Сигарета, количество которых не счесть, в зубах, и пламя зажигалки на миг осветило комнату, после чего зажигалка оказалась вновь рядом с пачкой сигарет и пепельницей.
***
Зажигалку, что рядом с пачкой сигарет и пепельницей, сразу же взял в свои руки Александр, сев за стол, за которым отдыхал в одном из известных пабов Лондона Тони Бианчи со своей свитой.
— А отец твой знает, Тони, где его сын сейчас? — молвил спокойным тоном Квантум, прикуривая от пламени зажигалки, положив её обратно на стол рядом с пачкой сигарет и пепельницей.
Глава 4. Вашингтон
— А отец твой знает, Тони, где его сын сейчас? — спокойно спросил Александр, закуривая.
— А сам ты вообще кто такой? — черноволосый, немного смуглый паренёк всем своим видом показывал безразличие.
— Что же ты, малыш, от отцовского гнезда так далеко улетел? — он вдохнул сигаретный дым с особым удовольствием. — Да ещё и в такие далёкие и серые края.
— Откуда ты вообще знаешь, кто я такой? — парнишка испил элитного виски.
— Итальянец, в Лондоне вышел из новенького Феррари, вокруг штук двенадцать верзил, не меньше, акцент явный, ну и сынка влиятельного мафиози тяжело не узнать, — Александр, задумавшись, хлебнул виски, в котором ещё плескались остатки кубиков льда. — Холодный, ах, словно русские морозы.
— Ну раз ты меня уже знаешь, тогда, думаю, стоит и мне узнать тебя. Представишься? — Тони махнул перед собой рукой.
— Александр, я просто Александр.
— Для чего же ты тут, Александр? — младшего Бианчи явно привлёк этот диалог.
— Ну чего ты, так всё сразу, мы же совсем не знаем друг друга. Вот я, например, — Квантум потянулся к столу и взял из тарелки шпажку с закусками. — Люблю маслины, у них довольно специфический вкус, — три этих самых маслины оказались во рту парня в кожаной куртке. Потом шпажка небрежно упала на стол.
— Русский, любящий маслины, впервые такое вижу, — изумление поселилось на лице наглеца Тони.
— А по-твоему русские — это верзилы, которые хлещут водку, а после разбивают бутылку себе об голову? — мужчина легко ухмыльнулся.
— Почему же? Я знаю много русских, — Тони тоже решил попробовать маслин.
— И все из них такие же папенькины сынки, как и ты? — Квантум оставался максимально спокойным, несмотря на сказанные слова.
— Ты же знаешь, что эти двое, — Тони указал на охранников за спиной юнца в чёрной рубашке, — а ещё трое в баре…
— И ещё четверо у входа и около десяти в районе квартала, — перебил Александр итальянца. — Что могут меня тут же пристрелить на месте. Но почему же они этого ещё не сделали? Может, потому что ты знаешь, что это не так, и эти лысые лбы мне не страшны? — Саша удобно разлёгся в кресле.
— Знаешь, я вижу в твоих глазах зависть. Наверное, твою голову переполняют мысли: «Вот бы мне быть на его месте», — Бианчи резко встал.
— Конечно, — русский паренёк даже не шелохнулся. — Кто бы не захотел себе счёт в банке с неприличным количеством нулей, кучу охранников, что за тебя под пулю прыгнут, и девки, конечно же, девки на любой вкус, — брюнет ухмыльнулся, легко рассмеявшись.
— Вот ты, Александр, умеешь играть на скрипке? Думаю нет. А я умею. А знаешь, почему? Потому что мой богатенький папаша с детства растил не ребёнка, а чёрт пойми что. Восемнадцатилетие стало моим спасением, — Тони картинно расставил руки по сторонам.
— И поэтому ты сбежал в Англию с кучей денег? И теперь Сильвестри ищет тебя по всей Европе.
— Так вот зачем ты тут... Ты пришёл по мою голову, чтобы заработать кучу бабла. Да ты же такой, как и все! Алчный, как и все те шлюхи, чьи задницы сами лезут ко мне на руки!
— Нет, Тони, — Квантум резко встал, взгляды пересеклись. Между мужчинами было меньше метра. — Я пришёл дать тебе такую защиту, что не дадут и тысяча головорезов, — ухмылка озарила лицо героя вместе с лучами солнца, что подчеркивали его густую щетину.
— Так вот что, я понял, ты один из этих чудиков, да? Сверх, мать его, людей? — Тони театрально провёл руками от своего лица в сторону, раскрывая ладони. — И что ты хочешь за это, денег? Девок? Тачку? Я могу тебе дать всё! Видишь этот кейс? — он поднял стальной кейс,наручники от которого вели к его руке. — Там столько денег, что в жизни ты столько не видел, и даже не увидишь. И нет-нет-нет: если моё прекрасное сердечко перестанет биться, то ПУФ! — по-детски изобразил он, — и денежек нет, как и ничего более в округе радиусом в десять метров. Современные технологии, детка! — юнец выпил мартини после своего выкрика. — Обожаю их!
— Мне не нужны деньги, — Квантум покачал головой. — Я хочу добраться до твоего отца.
— А знаешь, ты мне нравишься, — юный Бианчи поставил опустошённый бокал на стол. — Давай так: ты покажешь мне, что умеешь, и если мне понравится, то я дам тебе всё, что нужно. И ты, ты, русский по имени Александр, не оставишь и капли крови от моего папочки. По рукам?
— По рукам.
И руки пожаты. Улыбка сияла на лице Тони Бианчи.
— Кстати, насчёт того, чтобы показать, на что я способен. Я прямо сейчас могу, — «Квант!» Жёлтая вспышка покрыла паб изнутри, оставив вместо себя лишь пустое место, где только что стояли Александр и Тони.
— Что за чёрт?! Где я? — они очутились в пустом ангаре. — Это ещё что за шуточки?! — Тони направил на Квантума ствол, который сразу же был отбит в сторону. А в плечо младшего Бианчи уткнулся шокер. Разряд — и тощее тельце итальянца рухнуло на бетонный пол.
— Достал уже, — выплюнул Квантум, доставая телефон. — Сильвестри Бианчи, у меня ваш любимый сыночек…
Неделю спустя, Вашингтон.
Миллионы капель омывали бетонный мегаполис, омрачая и так довольно серую атмосферу. Настолько тёмную, что даже Белый дом в этой гнетущей пучине приобретал серый оттенок. Белоснежная маска Анархиста под каплями дождя становилась темнее на глазах. А чёрные детали костюма отражали столь редкий цвет. Огромную толпу у Белого дома ограничивало полицейское оцепление. Гул вертолётных винтов слышался вдалеке. Год назад о таком никто даже не думал: герой в маске на слушании у самого президента.
— Выкинешь что-нибудь эдакое и будешь гнить до конца своих дней в тюрьме, — любезно прошептал глава полиции Джеймс Бёрн, шагая рядом с героем.
— Я пришёл не начинать войну, а не дать ей начаться, — спокойно ответил Анархист, остановившись у дверей.
— Дельта-один, всё чисто, — послышалось из рации, что была в руке Джеймса.
— Понял, — конец связи после нажатия на кнопку. — Мистер Анархист, добро пожаловать в Белый дом, — перед Денисом открылась дверь, и его накрыла волна вспышек журналистов, ведь слушание будет освещаться в прессе.
Словно по пятам, за двумя мужчинами шагали папарацци. Десятки телекамер, вещающих на всю Америку, уткнулись в Анархиста и главу полиции, пока они шагали в зал для переговоров. Открылись очередные двери, а за ними уже ожидал немного поседевший мужчина лет сорока-пятидесяти в небесно-синем костюме и с кроваво-красным галстуком поверх идеально гладкой рубашки.
— Здравствуй, Анархист, — Джош Брукс сразу же подошёл. — Я и весь американский народ рады видеть тебя здесь, — он положил руку на плечо героя. — Пройдёмте, попозируем на фоне флага, чисто символический обряд. Как-никак, это до этого ещё невиданный прецедент.
Перед флагом Штатов Америки стоят Анархист и президент, пожимая руки. От янтарных запонок мистера Брукса отзеркаливались вспышки фотоаппаратов, что стремились запечатлеть исторический момент. Малость натянутая улыбка, что должна была казаться естественной, поселилась на полном морщин лице мужчины.
— Присядьте, Анархист, — указал он на одно из кресел, между которыми стоял аккуратный столик из красного дуба. — Во-первых, здравствуйте и добро пожаловать. Не уверен, были ли вы до этого в Белом доме, но я практически уверен, что в этом зале вы впервые.
— Здравствуйте. Да, вы правы, я в этом зале впервые, — голос Дениса был на удивление спокойным.
— Я бы сказал что-то по типу: «Чувствуйте себя как дома», но мне не хочется быть пророком. Кто его знает, кто последует за мной на посту президента.
— Вы правы. Но всё-таки это прекрасно, что мы живём в самое свободное время в истории человечества.
— И в самое безопасное, — добавил Джош Брукс.
— Не соглашусь: будь оно самым безопасным, я бы не занимался тем, чем занимаюсь.
— Ну, раз зашел разговор об этом, то как вы назовете род своей деятельности? — густая бровь представителя правительства на самую малость поднялась.
— В общих чертах — спасение жизней.
— Тогда почему вы не пошли в полицию или другие службы?
— Боюсь, таким, как я, в полиции или в других органах нет места. В них есть рамки. А иногда эти рамки являются препятствием к спасению жизней или даже одной жизни, не важно, для меня недопустимы человеческие жертвы.
— Но несмотря на это, в ходе вашей битвы с этим, как вы его называете Скай-Вингом, пострадали люди и немало.
— Как я отметил в своей речи неделю назад, в отличии от властей, я лично помог финансового семьям погибших, начиная с курсов психолога и до оплаты учебы детям.
— Вижу, вы совсем не бедный человек, Анархист.
— Как и вы, мистер Брукс. Думаю, не стоит напоминать, какова годовая зарплата президента или же капитализация компании, акционером которой вы являетесь.
— Вы правы, мы же тут не деньги пришли обсуждать, — президент капельку смутился.
— И что же? — прервал главу государства Анархист.
— Об, как вы выразились, проблеме сверхлюдей.
— Простите, что я вновь вас перебиваю, но хочу сделать более ясным то, что случилось в Редвуде.
— Да, конечно, немного ясности никому не помешает, — любезно ответил мистер Брукс.
