Так они смотрели друг на друга несколько секунд, и вдруг Повелитель Ада откинулся назад и захохотал так, что эхо заметалось под сводами зала, словно вспугнутая птица! Его смех подхватили остальные демоны, и вскоре весь гигантский каменный цветок сотрясался от взрывов громоподобного хохота! Не смеялась одна только Сато. Она стояла рядом, с видом немного злым и скучающим.
- Шучу, шучу! - наконец проговорил князь Тьмы, едва переведя дух. - Даже я не знаю, сколько таких, э-э... проходов было создано за всё существование Ада. Эта ловушка, но поставлена она была не на тебя! Охотиться на людей подобным образом запрещено, и если тебе кто-то рассказывал, что черти-де живых людей в Ад затаскивают, не верь ему!
При этом он смерил долгим взглядом свою дочь от чего Сато вдруг смутилась и потупила глаза.
- Так вот, - продолжил он, - ловушка, поставленная в безлюдном городе, была рассчитана на монстров. Все называют монстров адскими созданиями, а я их даже никогда не видел! Любопытно, знаешь ли... Однако этот проход работает только в одну сторону, и выйти обратно тем же путём не удастся. Можешь попытаться выйти старым проходом, которым ходил ещё Геракл. Только предупреждаю - путь этот опасен, как тонкий лёд над водами, в которых кишат акулы. Кроме того, туда нужно ещё и дойти, а это отдельный разговор. Впрочем, Сато тебя проводит, и если понадобится, защитит. Но ей запрещено использовать для этого демоническую силу. Да-да! И нечего на меня так смотреть, дочка! Сам я тебе помогать тоже не буду, но дорогу покажу, так и быть. А теперь, дети, подойдите ближе к моему трону!
Когда Стефан и Сато сделали, как он сказал, толпа придворных демонов расступилась, лепестки каменного тюльпана раскрылись, а пирамидоподобное возвышение, будто под действием некоего скрытого механизма, стало подниматься вместе с троном, и всеми кто находился рядом с ним. Каменная колонна всё вырастала и вырастала из пола, покуда не остановилась, где-то под облаками. Стефан во все глаза глядел вниз и видел леса бушующей зелени, похожие на морские волны, горы с дымящимися вершинами, по склонам которых стекала раскалённая лава, реки, и озёра кристальной воды из которой выпрыгивали резвящиеся рыбы.
Больше всего Стефана поразили города, но не такие, как тот огромный мёртвый город, в который они с Ларни попали на свою беду, а небольшие, с флюгерами на остроконечных крышах, со стрельчатыми окнами, забранными цветными стёклами, с уютно поднимающимися струями белых дымов от печных труб. Города эти, казались вышедшими из сказки и выглядели обитаемыми, хоть Стефан и не мог представить себе тех, кто там жил.
Тут и там на невысоких холмах виднелись роскошные дворцы и великолепные замки, а между ними раскинулись поля полные спелых злаков и зелёные луга с пасущимися стадами.
- Ты онемел, адамов внук? - заговорил снова Князь Тьмы. - Почему ты молчишь, в то время как твои глаза упорно лезут на лоб?
- Просто я совсем не так представлял себе Ад! - ответил Стефан, очнувшись после очередного шока.
- А как ты его себе представлял? Как пылающую серную яму? Как жерло раскалённой печи? Как видишь, это всё не так. И грешников здесь, кстати сказать, тоже не жарят. Зато здесь проживают, на совершенно добровольных основаниях, те, кто угоден мне. Это вовсе не чудовища или нелюди, пожирающие собственных детей, но существа, конечно, не безгрешные. И живут, заметь, они счастливо! Но я заболтался с тобой. Гляди, вот она - дорога!
Стефан посмотрел вниз и увидел тонкую красную линию, которая петляла между долин и холмов, пересекала леса и реки, проходила через города, ныряла в горы и выныривала, где-то у самого горизонта.
- Если сможешь пройти по ней и выжить, то в конце увидишь выход, идущий через пещеру полузатопленную водой. Там ты встретишь трёхглавого пса. Его зовут Цербер и он, скорее всего тебя съест, но если каким-то чудом этого не произойдёт, то по выходе из пещеры, окажешься в своём мире. Ну, всё, передавай от меня привет Инци, если застанешь его в живых!
......................................................................................................................
Через некоторое время они с Сато шли по указанной дороге, которая всё ещё отсвечивала красным, хотя этот цвет мерк на глазах, как это бывает с остывающим раскалённым железом.
- Мерзавец! Эгоист! Самовлюблённый самодур! - ругалась сквозь зубы девушка.
- Ты кого это так костеришь? - поинтересовался Стефан, изумлённый её гневом.
- Отца своего, кого же ещё!
- Но за что?
- А ты не понимаешь? Там же столько опасностей, ты можешь погибнуть!
- Жизнь полна опасностей. Я много раз мог погибнуть на охоте и в схватках с монстрами.
- Да, ты такой! Ты всё преодолеешь, ведь тебя ведёт по жизни любовь, и может быть, в конце даже ждёт счастье. А я? А как же я? Обо мне ты подумал?
- Я смогу защитить тебя в пути от опасности, пока мы вместе. В конце концов, ты можешь никуда не ходить...
- Да я не о том! Мне и без демонической силы здесь бояться нечего. Вот дойдёт до драки, посмотрим, кто кого защищать будет! Я доведу тебя до конца, как обещала, но потом... потом ты уйдёшь, а я... я останусь одна, быть может, снова на века...
В голосе Сато послышались слёзы. Стефан почувствовал себя виноватым, но что ему делать и как успокоить девушку он не знал, а потому просто решил переменить тему, пусть это даже выглядело, как фраза сказанная невпопад.
- Здесь так красиво! - сказал он, стараясь придать своему голосу беспечное звучание. - Красивее даже чем у меня дома. Так почему же твой отец говорит о тебе и о всех вас, как об узниках, которые только и мечтают отсюда выбраться?
Глаза Сато как-то моментально высохли и в них полыхнули красные искры.
- Ты просто не видел Царства Божьего! - сказала она с оттенком льда в голосе. - По сравнению с ним всё, что здесь есть, просто жалкие задворки!
Змеёж понял, что он ничего не понял. Оба умерших человека просто встали и ушли! Да, он уже уяснил, что люди горазды на сюрпризы, но, (шестью девять...), чтобы такое отмочить?!
Одно радовало - двое других вылезли из под земли, а значит ему не придётся пропихивать туда циклопа, (восемнадцать минус два...). И ещё - обе пары шли на сближение! Догнать, поймать, прикончить всех разом! (Триста тридцать шесть разделить на... да отстань, ты!) Хватит с него этих экспериментов. Итак, догнать!..
Змеёж не сразу сообразил, что не трогается с места. Более того, увлёкшись телепатическими поисками, он позабыл следить за тем, что делается у него перед глазами. А перед глазами у него было вот что - одна огромная рука держала между двумя пальцами книгу, казавшуюся крохотной, а другая прилагала отчаянные усилия, чтобы переворачивать страницы.
Циклоп читает?! Змеёж чуть иголки не сбросил от изумления, но нет, здоровяк всего лишь рассматривал картинки. Но ведь ему и этого не положено!..
"Научи читать!" - вдруг возникла в мозгу явно чужеродная мысль. - "Научи, а то не буду слушаться."
Змеёж едва сдержался, чтобы не укусить бунтаря на месте. Но это было бы неразумно. Он ведь ему нужен, пока нужен! Что ж, пусть учится, если хочет, а потом, когда надобность в этой горе мускулов отпадёт, вся его грамотность будет стоить меньше одной крохотной капельки яда!
Змеёж мысленно сплюнул и принялся осматривать библиотеку, где они прятались, отыскивая букварь форматом побольше.
Вопреки всем опасениям Инци, место тайных ритуалов нашлось практически сразу. Пока Михал, открыв рот, рассматривал впечатляющую статую Рогатого, они с Марантой и Ларни критически осмотрели внутреннее помещение церкви.
Простая логика подсказывала, что потайная комната, (или, что там ещё может быть такое?), находится именно под изображением кумира, которому посвящён этот храм. Но какая же она тогда потайная, если мысль об этом её возможном нахождении приходит в голову в первую очередь?
Если такое помещение и в самом деле имеет место быть в этой церкви, то оно должно быть спрятано так, что об этом нельзя догадаться сразу. Но при всём при этом, что-то должно на это место указывать.
Мысль посмотреть туда, куда обычно не смотрят прихожане во время молитвы, пришла матери и дочери одновременно. Всё внимание посетителей здесь, конечно, поглощал рогатый истукан, а значит, смотреть сейчас надо было не на него, а от него!
Так они и сделали, повернувшись спиной к помпезному изваянию. Поначалу ничего особенного заметно не было. Стены церкви Рогатого были расписаны замысловатыми знаками и изображениями из жизни его древних почитателей, одни из которых наполняли глубокие рвы зарезанными младенцами, другие совершали акты содомии и скотоложства, а третьи бесновались в молитвенном экстазе, чуть не выворачивая себя наизнанку.
Вдруг взгляд Маранты зацепился за рисунок на стене слева от входа. Это было изображение меча с нелепо изогнутым зазубренным клинком и причудливой, неудобной даже на вид, рукоятью. Художник словно нарочно изобразил меч таким, каким он быть не должен и не может, если только его создатель не законченный псих.
Маранте невольно пришло на ум сравнение с собственным мечом или хотя бы с той катаной, что она увидела на поясе Ларни. (Им некогда было заниматься подобными вещами, но Маранта всё же отметила, что меч, доставшийся Ларни, хоть и неплох, но всё же относится к дешёвым копиям древних мечей такого рода.)
- Он показывает туда! - сказала Ларни, проследив направление взгляда матери.
Маранта тут же увидела, что она права. Остриё нарисованного меча и впрямь показывало на какой-то замысловатый вензель с множеством переплетающихся элементов. Инци подошёл, и некоторое время разглядывал этот знак.
- Не могу понять, что это такое? - в конце концов, сказал он. - Меч похож на жертвенный, но эта символика - абракадабра, какая-то!
- А здесь такой же! Подал голос Михал, оторвавшийся, наконец, от созерцания статуи.
Никто из присутствующих сначала никакого знака не увидел. Михал указывал на пол в самую гущу скамеек, предназначенных для прихожан.
- Конечно! - вдруг воскликнул Инци. - Вот же он! Надо убрать скамьи.
Знак был нарисован на полу и занимал почти всю правую сторону от центрального прохода. Когда скамьи были сдвинуты в сторону, он открылся полностью во всём своём сумасшествии переплетённых линий.
- Лабиринт какой-то, - заметила Ларни.
- Ты права, дитя! - воскликнул Инци. - Это лабиринт и не самый сложный. Сейчас мы узнаем, какую тайну он открывает.
Он принялся ходить вдоль нарисованных линий, поминутно останавливаясь, прикидывая что-то в уме и даже возвращаясь на несколько шагов назад. Наконец он остановился.
- Это здесь, - заявил Инци уверенно. - Надо найти, чем поддеть плиту, вход прямо под ней.
Плиту поддевать не пришлось. Михал сначала осмотрел её, потопал там и сям, а потом с силой ударил каблуком в один из четырёх углов. Угол плиты вдавился в пол, зато противоположный выскочил и образовал щель, в которую можно было просунуть пальцы.
Дальше, поднять плиту оказалось легче лёгкого. Выяснилось, что она закреплена с одного угла на шарнирах и открывает проход, в который мог пролезть один человек. В темноте этого люка виднелась лестница.
- Нам туда, - сказал Инци. - Не бойтесь, внизу нет ничего страшного, разве что паутина. Страшно не то, что мы там увидим, а то, что собираемся сделать... К сожалению, у нас нет выбора. Время на подготовку и репетицию тоже нет. Поэтому надо сделать всё с первой попытки и без ошибок. Слушайте меня, делайте всё, что я скажу, и у нас всё получится.
- Так они действительно братья?
Стефан поддерживал разговор не столько из любопытства, сколько для того, чтобы не свалиться со спины зверя, походка которого действовала на него убаюкивающе. Они отмахали целых полдня пути, как вдруг Сато хлопнула себя по лбу и сказала, что глупо идти пешком, когда здесь есть на ком подъехать.
Оказалось, что они находятся недалеко от того места, где пасутся её любимые "зверушки", которые когда-то населяли Землю. По мнению Стефана эти "зверушки" могли бы дать фору любому монстру, и были опаснее лесного зубра. Собственно больше всего они напоминали быков, хотя были намного выше в холке и шире в спине. Кроме мощного тела и спокойного, но взрывоопасного нрава, с быками их роднило наличие рогов, но рогов этих было три и торчали они вперёд, как наставленные копья. Морда такого зверя оканчивалась птичьим клювом, способным перекусить молодое дерево толщиной с человеческую руку. Хвост короткий и толстенький, был не похож ни на свиной, ни на бычий, а ноги тумбообразные и мощные не были снабжены копытами.
Подойди Стефан к этим тварям один, от него и мокрого места не осталось бы, но Сато храбро вошла в стадо и лишь погладила самого крупного по жуткой морде, как он пошёл за ней, словно кроткий ягнёнок.
В Междустенье не было лошадей, поэтому Стефан знал о езде верхом лишь понаслышке. Но теперь он смог оценить это замечательное преимущество по достоинству.
Спина зверя мерно колыхалась, заставляя седоков покачиваться из стороны в сторону. Сато сидела у Стефана за спиной, прижавшись к нему всем телом, от чего чувство покоя росло в нём всё сильнее и сильнее.
Стефан давно уже клевал носом, и когда Сато дважды поймала его, готового свалиться на землю, понял, что безнадёжно засыпает. Тогда он решил вести беседу обо всём подряд, лишь бы тема была не скучной.
- Они братья, - отвечала дочь Князя Тьмы. - Правда матери у них разные, и по возрасту, они различаются на многие века, но похожи они, как близнецы, но только внешне. Мой отец мудр, но грозен, даже страшен, хоть часто насмешлив и любит пошутить. Он всегда делает то, что хочет и никогда нельзя заранее угадать, что он предпримет, а в средствах он, поверь, не стесняется. То, что вы зовёте добром или злом, для него единое целое. Он может делать и то, и другое, но людям больше запоминается, конечно же, зло. Дядя Эммануил, или, как ты его теперь называешь - Инци, он совсем не такой. Он может делать только добро, хоть его именем люди делают такое количество зла, что за ними не могут поспеть поклонники моего отца. Он способен выкупить у Судьбы жизнь никому не нужного бродяги, предложив в обмен свою. Он это сделает, даже если вдруг узнает, что ему больше не придётся воскреснуть у престола Творца. Но это не значит, что он глупенький добрячок, нет! Я точно знаю, что он сильнее Князя Тьмы, намного сильнее. Гнев его воистину ужасен, а задобрить его нельзя ничем, кроме истинного раскаяния.
Последние слова Сато произнесла почти шёпотом, как будто боялась быть кем-то услышанной. Наверное, поэтому Стефан вовремя почуял опасность. Тонкий свист, похожий на пение, сопровождаемый шипением распарываемого воздуха едва коснулся его уха...
Стрела! Это слово ещё не успело дойти до его сознания, а он уже летел вместе с Сато прочь со спины зверя на землю. И вовремя! Стрела, которая больше смахивала на копьё, пронзила воздух в том месте, где только что находились их прижавшиеся друг к другу тела. Не отреагируй он так быстро, они оба оказались бы пришпиленными к ближайшему дереву, в котором теперь засело это смертоносное орудие.
- Беги! - крикнула Сато.
Стефан удивился, но тут же понял, что этот возглас относился не к нему, а к зверю.
- Шучу, шучу! - наконец проговорил князь Тьмы, едва переведя дух. - Даже я не знаю, сколько таких, э-э... проходов было создано за всё существование Ада. Эта ловушка, но поставлена она была не на тебя! Охотиться на людей подобным образом запрещено, и если тебе кто-то рассказывал, что черти-де живых людей в Ад затаскивают, не верь ему!
При этом он смерил долгим взглядом свою дочь от чего Сато вдруг смутилась и потупила глаза.
- Так вот, - продолжил он, - ловушка, поставленная в безлюдном городе, была рассчитана на монстров. Все называют монстров адскими созданиями, а я их даже никогда не видел! Любопытно, знаешь ли... Однако этот проход работает только в одну сторону, и выйти обратно тем же путём не удастся. Можешь попытаться выйти старым проходом, которым ходил ещё Геракл. Только предупреждаю - путь этот опасен, как тонкий лёд над водами, в которых кишат акулы. Кроме того, туда нужно ещё и дойти, а это отдельный разговор. Впрочем, Сато тебя проводит, и если понадобится, защитит. Но ей запрещено использовать для этого демоническую силу. Да-да! И нечего на меня так смотреть, дочка! Сам я тебе помогать тоже не буду, но дорогу покажу, так и быть. А теперь, дети, подойдите ближе к моему трону!
Когда Стефан и Сато сделали, как он сказал, толпа придворных демонов расступилась, лепестки каменного тюльпана раскрылись, а пирамидоподобное возвышение, будто под действием некоего скрытого механизма, стало подниматься вместе с троном, и всеми кто находился рядом с ним. Каменная колонна всё вырастала и вырастала из пола, покуда не остановилась, где-то под облаками. Стефан во все глаза глядел вниз и видел леса бушующей зелени, похожие на морские волны, горы с дымящимися вершинами, по склонам которых стекала раскалённая лава, реки, и озёра кристальной воды из которой выпрыгивали резвящиеся рыбы.
Больше всего Стефана поразили города, но не такие, как тот огромный мёртвый город, в который они с Ларни попали на свою беду, а небольшие, с флюгерами на остроконечных крышах, со стрельчатыми окнами, забранными цветными стёклами, с уютно поднимающимися струями белых дымов от печных труб. Города эти, казались вышедшими из сказки и выглядели обитаемыми, хоть Стефан и не мог представить себе тех, кто там жил.
Тут и там на невысоких холмах виднелись роскошные дворцы и великолепные замки, а между ними раскинулись поля полные спелых злаков и зелёные луга с пасущимися стадами.
- Ты онемел, адамов внук? - заговорил снова Князь Тьмы. - Почему ты молчишь, в то время как твои глаза упорно лезут на лоб?
- Просто я совсем не так представлял себе Ад! - ответил Стефан, очнувшись после очередного шока.
- А как ты его себе представлял? Как пылающую серную яму? Как жерло раскалённой печи? Как видишь, это всё не так. И грешников здесь, кстати сказать, тоже не жарят. Зато здесь проживают, на совершенно добровольных основаниях, те, кто угоден мне. Это вовсе не чудовища или нелюди, пожирающие собственных детей, но существа, конечно, не безгрешные. И живут, заметь, они счастливо! Но я заболтался с тобой. Гляди, вот она - дорога!
Стефан посмотрел вниз и увидел тонкую красную линию, которая петляла между долин и холмов, пересекала леса и реки, проходила через города, ныряла в горы и выныривала, где-то у самого горизонта.
- Если сможешь пройти по ней и выжить, то в конце увидишь выход, идущий через пещеру полузатопленную водой. Там ты встретишь трёхглавого пса. Его зовут Цербер и он, скорее всего тебя съест, но если каким-то чудом этого не произойдёт, то по выходе из пещеры, окажешься в своём мире. Ну, всё, передавай от меня привет Инци, если застанешь его в живых!
......................................................................................................................
Через некоторое время они с Сато шли по указанной дороге, которая всё ещё отсвечивала красным, хотя этот цвет мерк на глазах, как это бывает с остывающим раскалённым железом.
- Мерзавец! Эгоист! Самовлюблённый самодур! - ругалась сквозь зубы девушка.
- Ты кого это так костеришь? - поинтересовался Стефан, изумлённый её гневом.
- Отца своего, кого же ещё!
- Но за что?
- А ты не понимаешь? Там же столько опасностей, ты можешь погибнуть!
- Жизнь полна опасностей. Я много раз мог погибнуть на охоте и в схватках с монстрами.
- Да, ты такой! Ты всё преодолеешь, ведь тебя ведёт по жизни любовь, и может быть, в конце даже ждёт счастье. А я? А как же я? Обо мне ты подумал?
- Я смогу защитить тебя в пути от опасности, пока мы вместе. В конце концов, ты можешь никуда не ходить...
- Да я не о том! Мне и без демонической силы здесь бояться нечего. Вот дойдёт до драки, посмотрим, кто кого защищать будет! Я доведу тебя до конца, как обещала, но потом... потом ты уйдёшь, а я... я останусь одна, быть может, снова на века...
В голосе Сато послышались слёзы. Стефан почувствовал себя виноватым, но что ему делать и как успокоить девушку он не знал, а потому просто решил переменить тему, пусть это даже выглядело, как фраза сказанная невпопад.
- Здесь так красиво! - сказал он, стараясь придать своему голосу беспечное звучание. - Красивее даже чем у меня дома. Так почему же твой отец говорит о тебе и о всех вас, как об узниках, которые только и мечтают отсюда выбраться?
Глаза Сато как-то моментально высохли и в них полыхнули красные искры.
- Ты просто не видел Царства Божьего! - сказала она с оттенком льда в голосе. - По сравнению с ним всё, что здесь есть, просто жалкие задворки!
Глава 46. Горе от ума
Змеёж понял, что он ничего не понял. Оба умерших человека просто встали и ушли! Да, он уже уяснил, что люди горазды на сюрпризы, но, (шестью девять...), чтобы такое отмочить?!
Одно радовало - двое других вылезли из под земли, а значит ему не придётся пропихивать туда циклопа, (восемнадцать минус два...). И ещё - обе пары шли на сближение! Догнать, поймать, прикончить всех разом! (Триста тридцать шесть разделить на... да отстань, ты!) Хватит с него этих экспериментов. Итак, догнать!..
Змеёж не сразу сообразил, что не трогается с места. Более того, увлёкшись телепатическими поисками, он позабыл следить за тем, что делается у него перед глазами. А перед глазами у него было вот что - одна огромная рука держала между двумя пальцами книгу, казавшуюся крохотной, а другая прилагала отчаянные усилия, чтобы переворачивать страницы.
Циклоп читает?! Змеёж чуть иголки не сбросил от изумления, но нет, здоровяк всего лишь рассматривал картинки. Но ведь ему и этого не положено!..
"Научи читать!" - вдруг возникла в мозгу явно чужеродная мысль. - "Научи, а то не буду слушаться."
Змеёж едва сдержался, чтобы не укусить бунтаря на месте. Но это было бы неразумно. Он ведь ему нужен, пока нужен! Что ж, пусть учится, если хочет, а потом, когда надобность в этой горе мускулов отпадёт, вся его грамотность будет стоить меньше одной крохотной капельки яда!
Змеёж мысленно сплюнул и принялся осматривать библиотеку, где они прятались, отыскивая букварь форматом побольше.
Глава 47. Тайное место
Вопреки всем опасениям Инци, место тайных ритуалов нашлось практически сразу. Пока Михал, открыв рот, рассматривал впечатляющую статую Рогатого, они с Марантой и Ларни критически осмотрели внутреннее помещение церкви.
Простая логика подсказывала, что потайная комната, (или, что там ещё может быть такое?), находится именно под изображением кумира, которому посвящён этот храм. Но какая же она тогда потайная, если мысль об этом её возможном нахождении приходит в голову в первую очередь?
Если такое помещение и в самом деле имеет место быть в этой церкви, то оно должно быть спрятано так, что об этом нельзя догадаться сразу. Но при всём при этом, что-то должно на это место указывать.
Мысль посмотреть туда, куда обычно не смотрят прихожане во время молитвы, пришла матери и дочери одновременно. Всё внимание посетителей здесь, конечно, поглощал рогатый истукан, а значит, смотреть сейчас надо было не на него, а от него!
Так они и сделали, повернувшись спиной к помпезному изваянию. Поначалу ничего особенного заметно не было. Стены церкви Рогатого были расписаны замысловатыми знаками и изображениями из жизни его древних почитателей, одни из которых наполняли глубокие рвы зарезанными младенцами, другие совершали акты содомии и скотоложства, а третьи бесновались в молитвенном экстазе, чуть не выворачивая себя наизнанку.
Вдруг взгляд Маранты зацепился за рисунок на стене слева от входа. Это было изображение меча с нелепо изогнутым зазубренным клинком и причудливой, неудобной даже на вид, рукоятью. Художник словно нарочно изобразил меч таким, каким он быть не должен и не может, если только его создатель не законченный псих.
Маранте невольно пришло на ум сравнение с собственным мечом или хотя бы с той катаной, что она увидела на поясе Ларни. (Им некогда было заниматься подобными вещами, но Маранта всё же отметила, что меч, доставшийся Ларни, хоть и неплох, но всё же относится к дешёвым копиям древних мечей такого рода.)
- Он показывает туда! - сказала Ларни, проследив направление взгляда матери.
Маранта тут же увидела, что она права. Остриё нарисованного меча и впрямь показывало на какой-то замысловатый вензель с множеством переплетающихся элементов. Инци подошёл, и некоторое время разглядывал этот знак.
- Не могу понять, что это такое? - в конце концов, сказал он. - Меч похож на жертвенный, но эта символика - абракадабра, какая-то!
- А здесь такой же! Подал голос Михал, оторвавшийся, наконец, от созерцания статуи.
Никто из присутствующих сначала никакого знака не увидел. Михал указывал на пол в самую гущу скамеек, предназначенных для прихожан.
- Конечно! - вдруг воскликнул Инци. - Вот же он! Надо убрать скамьи.
Знак был нарисован на полу и занимал почти всю правую сторону от центрального прохода. Когда скамьи были сдвинуты в сторону, он открылся полностью во всём своём сумасшествии переплетённых линий.
- Лабиринт какой-то, - заметила Ларни.
- Ты права, дитя! - воскликнул Инци. - Это лабиринт и не самый сложный. Сейчас мы узнаем, какую тайну он открывает.
Он принялся ходить вдоль нарисованных линий, поминутно останавливаясь, прикидывая что-то в уме и даже возвращаясь на несколько шагов назад. Наконец он остановился.
- Это здесь, - заявил Инци уверенно. - Надо найти, чем поддеть плиту, вход прямо под ней.
Плиту поддевать не пришлось. Михал сначала осмотрел её, потопал там и сям, а потом с силой ударил каблуком в один из четырёх углов. Угол плиты вдавился в пол, зато противоположный выскочил и образовал щель, в которую можно было просунуть пальцы.
Дальше, поднять плиту оказалось легче лёгкого. Выяснилось, что она закреплена с одного угла на шарнирах и открывает проход, в который мог пролезть один человек. В темноте этого люка виднелась лестница.
- Нам туда, - сказал Инци. - Не бойтесь, внизу нет ничего страшного, разве что паутина. Страшно не то, что мы там увидим, а то, что собираемся сделать... К сожалению, у нас нет выбора. Время на подготовку и репетицию тоже нет. Поэтому надо сделать всё с первой попытки и без ошибок. Слушайте меня, делайте всё, что я скажу, и у нас всё получится.
Глава 48. Засада
- Так они действительно братья?
Стефан поддерживал разговор не столько из любопытства, сколько для того, чтобы не свалиться со спины зверя, походка которого действовала на него убаюкивающе. Они отмахали целых полдня пути, как вдруг Сато хлопнула себя по лбу и сказала, что глупо идти пешком, когда здесь есть на ком подъехать.
Оказалось, что они находятся недалеко от того места, где пасутся её любимые "зверушки", которые когда-то населяли Землю. По мнению Стефана эти "зверушки" могли бы дать фору любому монстру, и были опаснее лесного зубра. Собственно больше всего они напоминали быков, хотя были намного выше в холке и шире в спине. Кроме мощного тела и спокойного, но взрывоопасного нрава, с быками их роднило наличие рогов, но рогов этих было три и торчали они вперёд, как наставленные копья. Морда такого зверя оканчивалась птичьим клювом, способным перекусить молодое дерево толщиной с человеческую руку. Хвост короткий и толстенький, был не похож ни на свиной, ни на бычий, а ноги тумбообразные и мощные не были снабжены копытами.
Подойди Стефан к этим тварям один, от него и мокрого места не осталось бы, но Сато храбро вошла в стадо и лишь погладила самого крупного по жуткой морде, как он пошёл за ней, словно кроткий ягнёнок.
В Междустенье не было лошадей, поэтому Стефан знал о езде верхом лишь понаслышке. Но теперь он смог оценить это замечательное преимущество по достоинству.
Спина зверя мерно колыхалась, заставляя седоков покачиваться из стороны в сторону. Сато сидела у Стефана за спиной, прижавшись к нему всем телом, от чего чувство покоя росло в нём всё сильнее и сильнее.
Стефан давно уже клевал носом, и когда Сато дважды поймала его, готового свалиться на землю, понял, что безнадёжно засыпает. Тогда он решил вести беседу обо всём подряд, лишь бы тема была не скучной.
- Они братья, - отвечала дочь Князя Тьмы. - Правда матери у них разные, и по возрасту, они различаются на многие века, но похожи они, как близнецы, но только внешне. Мой отец мудр, но грозен, даже страшен, хоть часто насмешлив и любит пошутить. Он всегда делает то, что хочет и никогда нельзя заранее угадать, что он предпримет, а в средствах он, поверь, не стесняется. То, что вы зовёте добром или злом, для него единое целое. Он может делать и то, и другое, но людям больше запоминается, конечно же, зло. Дядя Эммануил, или, как ты его теперь называешь - Инци, он совсем не такой. Он может делать только добро, хоть его именем люди делают такое количество зла, что за ними не могут поспеть поклонники моего отца. Он способен выкупить у Судьбы жизнь никому не нужного бродяги, предложив в обмен свою. Он это сделает, даже если вдруг узнает, что ему больше не придётся воскреснуть у престола Творца. Но это не значит, что он глупенький добрячок, нет! Я точно знаю, что он сильнее Князя Тьмы, намного сильнее. Гнев его воистину ужасен, а задобрить его нельзя ничем, кроме истинного раскаяния.
Последние слова Сато произнесла почти шёпотом, как будто боялась быть кем-то услышанной. Наверное, поэтому Стефан вовремя почуял опасность. Тонкий свист, похожий на пение, сопровождаемый шипением распарываемого воздуха едва коснулся его уха...
Стрела! Это слово ещё не успело дойти до его сознания, а он уже летел вместе с Сато прочь со спины зверя на землю. И вовремя! Стрела, которая больше смахивала на копьё, пронзила воздух в том месте, где только что находились их прижавшиеся друг к другу тела. Не отреагируй он так быстро, они оба оказались бы пришпиленными к ближайшему дереву, в котором теперь засело это смертоносное орудие.
- Беги! - крикнула Сато.
Стефан удивился, но тут же понял, что этот возглас относился не к нему, а к зверю.
