Что же тогда говорила мама? Вроде бы относилась к таким вещам без враждебности, но и без одобрения. Да-а, есть от чего почесать в затылке!
"А вот, что бы на это сказал Стефан?"
При этой мысли Ларни зарделась, как маков цвет, но под одеялом этого совершенно не было видно. Почему-то мысль о Стефане вызвала у неё крайнее смущение и стыд. Ей вдруг показалось, что она чем-то обидела Стефана или даже предала его. Но чем и в чём?
Они ничего не говорили друг другу, ничего не обещали. Конечно, Ларни прекрасно видела, как Стефан на неё смотрит. Ну и что с того? Мальчишки вечно пялятся на девочек, как вороны на блестяшки, как коты на птичек.
И, чего греха таить, девочкам это нравится! Не всегда и не всем, или не все себе в этом признаются, но где-то в глубине души, нравится. Ларни как-то даже видела смешную картину - несколько девушек постарше парились в баньке, а молодые охотники всё пытались подсмотреть за ними через крохотное банное окошко. Видно было плохо - окошко запотело, но вдруг его изнутри кто-то протёр! Тщательно так протёрли, сухой, чистой тряпочкой.
А ведь девушки знали, что за ними подсматривают. Значит, они хотели, чтобы их увидели? Причём увидели именно нагими, во всём блеске первозданной красоты, которая не нуждается в каких-то там добавках и украшениях.
Но при этом всё должно было выглядеть, как бы нечаянно, а когда один из парней, не выдержав, сунулся в дверь, то тут же получил мокрой мыльной мочалкой по физиономии!
Стефан был не лучше и не хуже других. Он также вожделенно смотрел на девушек... На всех девушек, а потом уходил за Ларни, как привязанный. Была ли это любовь или дружба, Ларни не знала, но всё же была склонна думать, что это всё-таки дружба, ведь Стефан её значительно старше, а вокруг было полно девиц вошедших в возраст невесты.
Впрочем, такое в последнее время говорили и о ней, а ещё прибавляли, что раньше девушки бывало, выходили замуж, когда были на пару лет помладше. Она это с трудом себе представляла, ведь те, что были младше на пару лет, совсем ещё дети, они же в куклы ещё играют, у них же не видно ещё ничего, чем гордится любая женщина!
Но потом... совсем недавно... в подземелье, куда они провалились... Но ведь это был всего лишь поцелуй! Всего лишь... А если честно? Вспомни эти губы, от которых закружилась голова!.. Сладкие, как мёд и хмельные, как вино, которое делает священник из смородины! А эти руки, способные сломать шею медведю? Как они тебя держали... Как тончайший сосуд необыкновенной красоты и ценности, как ребёнка, как хрупкую, нежную птичку! А как отозвалось на это твоё собственное тело? Все волосы на нём, даже самые мелкие, вдруг встали дыбом, и её лёгкая одежда из-за этого показалась колючей, как шерстяной свитер, одетый на голое тело. Соски затвердели и так увеличились, что стали тереться о ткань сарафанчика, отзываясь, какой-то сладкой болью и это... было приятно! По рукам и ногам словно пробежали искры, как между деревьями перед грозой, а внизу живота потеплело и заныло так сладко-сладко!
Стефан ведь тоже был сделан не из камня, и Ларни сразу почувствовала отзыв его тела. Да-да! В виде набухающего бугра между ног. И что же? У неё это не вызвало смеха, как это было раньше, когда случалось говорить с кем-нибудь о таких вещах. Ей было приятно, что Стефан так реагирует на её близость. Было приятно чувствовать это под собой... (Она чуть было не сказала "в себе", и от этой мысли ей вдруг стало жарко под одеялом!) Но тогда она ещё не была к таким вещам готова. Тогда не была, а сейчас? Сейчас ей было стыдно, но вовсе не за тот раз, а за...
А с другой стороны чего это она так застыдилась? Кого ей стесняться после того, что произошло между ней и Кейни прошедшей ночью? Впрочем, девушка-лепрекон сохранила то, что было физической девственностью Ларни, объяснив это тем, что с её стороны было бы кощунством срывать этот цветок!
Но разве душу бесёнка можно было теперь назвать девственной? И разве можно назвать девственными её губы, ласкавшие губы и тело любовницы? Нет, постойте! В таком случае она потеряла душевную девственность ещё тогда, когда целовала Стефана?
Ларни поняла, что запуталась. Наверно вопрос надо ставить не так. Любит ли она Стефана? Да! Теперь она понимала, что да! Конечно, любит. И как жаль, что его мужская плоть тогда не оказалось в ней, ведь сейчас Стефан далеко и неизвестно увидятся ли они ещё раз в этой жизни?!
Правда тогда она ни о чём таком совершенно не думала, а всё осознала только сейчас, когда уже случилось то, что случилось и сделанного не вернёшь.
Хорошо! В таком случае, любит ли она Кейни? Нет. Эту девушку она едва знает, и пусть Кейни ей очень-очень нравится, (такая забавница и фантазёрка!), но всё же любовью это чувство не назовёшь. Правда, назвать Кейни подругой она тоже могла лишь условно. Тогда, как же это называется? Ладно, поставим вопрос по-другому - хочет ли она её, эту зеленоглазую демоницу?
Да! Я и сейчас хочу её, неутомимую, искреннюю, заботливую, нежную и... раскрепощённую, развратную, потрясающую, великолепную в своём бесстыдстве, в своей похоти!
"В таком случае, - шепнул кто-то язвительно внутри Ларни, - признаваться, так признаваться! Скажи, детка, изменила ли ты Стефану?"
- Д-да, - сказала девушка вслух и почувствовала, как к горлу подступили слёзы.
Но вдруг внутри неё заговорил ещё кто-то, кто до сих пор молчал, и хотя голос звучал на удивление мягко, Ларни поняла, что тот, кому он принадлежит, обладает огромной силой и властью.
"Умница, что призналась! - сказал этот голос, и у бесёнка создалось впечатление, что её погладили по голове. - Давай признаем, что это так. А ещё скажем, что это было нехорошо с твоей стороны, если рассматривать дело с точки зрения привычной тебе морали, которая ой-ой, какая зыбкая вещь! Но разве это конец жизни? Нет! В жизни много может случиться чего похуже, но и это не будет конец жизни. Тебя беспокоит то, как к этому делу отнесётся сам Стефан? Если любит, то не сочтёт большим проступком, а то и вовсе не заметит. Даже если бы ты была с мужчиной, это не отвратит от тебя действительного влюблённого. Что он любит, в конце концов, тебя или крохотный клочок плоти внутри твоего женского естества? Если второе, то он тебя не любит, более того - он тебя недостоин. Но ведь мы знаем, что это не про Стефана. Он любит тебя, а потому примет тебя любую и прежде всего, будет безумно счастлив, видеть тебя живую и здоровую, а всё остальное отодвинет в сторону, как ненужный хлам, не стоящий внимания. Утешься! Ты на самом деле ничего не потеряла прошлой ночью, а если и приобрела... кое-какой опыт, то это не повредит ни тебе, ни Стефану. Постарайся не достаться троллям, а если это всё же случится, то помни - это тоже не конец жизни! Всё у тебя будет хорошо!"
- Всё будет хорошо! - повторила Ларни, но пара слезинок всё же выступили у неё в уголках глаз. - Спасибо, Инци!
- Ты с кем там разговариваешь?
Кейни откинула одеяло и Ларни совсем близко увидела её задорное, разрумянившееся от печного жара лицо в обрамлении гривы ярко-рыжих волос и с вечно смеющимися глазами.
- Вставай, соня! - сказала девушка-лепрекон. - Завтрак готов!
Ларни вместо ответа вдруг обвила шею подруги-любовницы руками и стала покрывать её лицо поцелуями. Она целовала её в губы, в щёки, в лоб, в глаза! Целовала исступлённо, страстно, и всё никак не могла остановится!
- Лапонька моя! Котёнок мой милый! - говорила изумлённая Кейни, отвечая на ласки разошедшегося бесёнка. - Остановись! Ну, хотя бы не будь такой скорой! Великие силы! Да ты ещё интереснее, чем я о тебе думала!
- А женщины у них есть?
- Женщины? Тролльчихи? Есть, конечно, а тебе зачем? Ах, ты потаскун!
Сато перевернула Стефана и оказалась сверху. Ей почему-то особенно нравилась эта поза. Стефан обычно был не против, но сейчас проявил упрямство и перевернул девушку обратно с той же лёгкостью, что и она его до этого.
- Ты, что с ума сошла? - воскликнул он, не останавливаясь, но наоборот увеличивая темп. - Чтобы я позарился на такую уродину?
- Мр-р! - ответила вечно юная демоница. - Ты не знаешь, о чём говоришь. Женщины-тролли - красавицы, понимаешь? Умопомрачительные красавицы. Они берегут себя, очень ценят свою красоту. Для них недопустимо получить хоть малейший изъян, а если такое случается, то эту тролльчиху ты уже не увидишь - уйдёт под землю, спрячется навсегда... Ой! У меня подходит! Ты готов?
- Да!
Стефану, который раз, показалось, что произошёл взрыв. Сама земля содрогнулась от великолепного финала их любви! Вздрогнули горы, и деревья на миг склонили свои кроны, всплеснув руками-ветками от этого триумфа сверхчеловеческой страсти!
А потом они долго лежали в объятиях друг друга, наслаждаясь близостью и слушая последние аккорды затихающего возбуждения.
- А ты стал сильнее, - сказала Сато, пальчиком вычерчивая, что-то на груди Стефана. - Когда будешь любить свою девушку, постарайся быть с ней осторожнее, не сломай её!
- С кем поведёшься! - хотел поддеть её Стефан, но демоница и ухом не повела.
- Нет, я серьёзно, - продолжила она ту же тему. - Ты привык это делать со мной, но все женщины разные, и то, что нравится одной, может быть неприемлемо для другой. Поэтому я вовсе не пошутила насчёт тролльчих. Я бы тебя познакомила с эльфийками, они ведь великие мастерицы по части плотской любви, но нам некогда, а этих дам надо долго уламывать, слишком уж они церемонные. Девушки-лепреконы не менее искусны и даже более заводные, но у нас и на них времени нет. А с тролльчихами всё просто - они не только не откажут, но потом от них не так-то просто будет отделаться.
Стефан рассмеялся.
- Ты что, и впрямь совершенно не ревнива?
- Ревность - одна из побочных дочерей моего отца, с помощью которых он истязает человечество. Я старше сводной сестрёнки и терпеть её не могу. Ещё не хватало, чтобы я подчинялась этой стерве! Так вот, я могу поймать для тебя молоденькую тролльчиху или двух, ради опыта, но потом придётся придумать куда их девать...
- Я думаю, что мы без этого сможем обойтись. Хотя я посмотрел бы на них, если нам доведётся их встретить. Любопытно, знаешь ли! Так говоришь, они красивы? Как же они уживаются со своими мужьями? Или это правда, что красивые женщины предпочитают мужиков погрубее?
- Ну, это чушь, а что касается тролльчих, то у них не бывает мужей. Тролльчихи с троллями-самцами не связываются никогда, потому что от их союза рождаются такие монстры, что сами тролли боятся их и ненавидят.
- Откуда же тогда берутся тролли? Не из камня же рождаются, как в сказках?
- Они рождаются от связей тролльчих с мужчинами других народов. Тролли-самцы тоже могут зачать ребёнка, но для этого им приходится похищать для себя женщин, а это связано с изрядным риском. Эльфы, например, завидев тролля, поднимают тревогу, и если тот не успевает удрать, рубят в капусту безо всякой жалости! Поэтому случаи похищения женщин весьма редки, а участь похищенных незавидна, ведь с ними будет жить вся община, и кое-кто из соседей захочет ещё присоединиться. Бедняжку оставят в покое, только если налицо признаки беременности. Тогда к ней относятся, как к королеве и буквально носят на руках, но уже через две-три недели после родов её кошмар продолжится. Ох, я боюсь за Кейни! Она девочка крепкая, но сразу семь похотливых самцов, это и для неё многовато. Впрочем, может она уже носит тролльчонка? Надеюсь, что мои уроки не прошли для неё даром, я ведь в своё время обучила её кое-каким женским хитростям, которые не только люди, но и эльфы с лепреконами не знают.
- Вот ещё одна причина не связываться с местными бабами, какими бы красавицами они не были - я не хочу, чтобы мои дети были троллями.
- Возможно, ты и прав, щепетильный ты мой. Большинству мужиков это без разницы, но есть и такие, которые склонны думать и о том потомстве, которого не увидят никогда. Что ж, придётся тебя охранять.
- Зачем?
- Ты, что не понял? Тролльчихи ужасно похотливы, а мужики им достаются нечасто. Так что они могут тебя у меня просто украсть, а если узнают, что ты сын Адама, то сделают это обязательно!
- Ой, страшно!
- Поверь, это не самая лучшая жизнь. Быть пленником - консортом в этих горах, исполнять прихоти нескольких фурий, которые могут обращаться с тобой совсем неласково, особенно если проявишь, хоть малейшую строптивость. Кстати, когда твоя мужская сила пойдёт на убыль, а при такой жизни это случится очень скоро, тебя попросту сожрут. В буквальном смысле слова. Они людоеды, знаешь ли, эти тролли!
- Вот те раз! А зачем сама меня к ним толкала?
- Я имела в виду другое - поймать пару самочек, да поиметь их под моим присмотром, а потом дать пинка под зад, чтобы катились куда подальше. Просто я хотела бы, чтобы ты имел представление о других женщинах, прежде чем возьмёшься за свою девочку. Но если ты не хочешь...
- Теперь уж точно не хочу! А что касается Ларни, то - да, я люблю её, и теперь скажу честно - люблю совсем не как сестру. Но про её чувства мне ничего не известно. Поэтому я не знаю, захочет ли она со мной...
- Судя по тому, что ты о ней рассказывал, она не дура, а значит захочет. Ну ладно, пора нам трогаться в путь, так что веди сюда нашего проводника, а то он там один совсем соскучился.
Стефан послушно поднялся, натянул одежду и отправился за скалу, где в компании с жареным оленьим боком, сидел Хаюк, привязанный к дереву неразрываемой эльфийской верёвкой, с узлами, секрет которых, знала только Сато.
Идти было недалеко, и молодой охотник вскоре увидел торчащие за поворотом тропинки уродливые лапы тролля. Стефан прошёл ещё несколько шагов и встал, как вкопанный, не в силах двинуться с места от удивления: Хаюк сидел, как его и оставили - прислонясь спиной к дереву, а голову свою держал на коленях. Голова у парня была отрублена...
- Что же теперь делать?
Маранта выглядела растерянной. Впервые в жизни она действительно не знала, что делать и ощущение, что всё потеряно и ничего исправить уже нельзя, стало заполнять её сознание с катастрофической быстротой. Михал видел свою жену такой впервые, и это ему совершенно не понравилось.
- Да, в самом деле, что делать? - спросил он, обращаясь к Инци. - И вообще, что-то можно теперь сделать?
- Нам остаётся только ждать.
Инци устало опустился прямо на пол, привалившись спиной к стене.
- Ваши дети, люди необыкновенные, а потому у них есть шанс выйти живыми оттуда, откуда люди возвращались лишь дважды за всю историю человечества.
- Тогда мы будем ждать здесь! - заявила Маранта, и Михал согласно кивнул.
- Нет, нет! - отозвался Инци. - Это совершенно бессмысленно. - Здесь проход больше не откроется никогда. Он не открывается в одном и том же месте дважды, а вот, где это случится, предсказать нельзя. Поверьте, я тоже очень тревожусь о ребятах, но ничего не могу сейчас поделать! Повторяю - теперь нам осталось только ждать. Возвращайтесь домой, и надейтесь на лучшее. Ларни и Стефан могут справиться с силами зла и вернуться живыми, а если им удастся выйти с того света, то дорогу домой они как-нибудь найдут.
- Но когда это будет? - спросила Маранта.
- Может завтра, может через год, может через двадцать-тридцать лет. Это нельзя сказать наверняка.
"А вот, что бы на это сказал Стефан?"
При этой мысли Ларни зарделась, как маков цвет, но под одеялом этого совершенно не было видно. Почему-то мысль о Стефане вызвала у неё крайнее смущение и стыд. Ей вдруг показалось, что она чем-то обидела Стефана или даже предала его. Но чем и в чём?
Они ничего не говорили друг другу, ничего не обещали. Конечно, Ларни прекрасно видела, как Стефан на неё смотрит. Ну и что с того? Мальчишки вечно пялятся на девочек, как вороны на блестяшки, как коты на птичек.
И, чего греха таить, девочкам это нравится! Не всегда и не всем, или не все себе в этом признаются, но где-то в глубине души, нравится. Ларни как-то даже видела смешную картину - несколько девушек постарше парились в баньке, а молодые охотники всё пытались подсмотреть за ними через крохотное банное окошко. Видно было плохо - окошко запотело, но вдруг его изнутри кто-то протёр! Тщательно так протёрли, сухой, чистой тряпочкой.
А ведь девушки знали, что за ними подсматривают. Значит, они хотели, чтобы их увидели? Причём увидели именно нагими, во всём блеске первозданной красоты, которая не нуждается в каких-то там добавках и украшениях.
Но при этом всё должно было выглядеть, как бы нечаянно, а когда один из парней, не выдержав, сунулся в дверь, то тут же получил мокрой мыльной мочалкой по физиономии!
Стефан был не лучше и не хуже других. Он также вожделенно смотрел на девушек... На всех девушек, а потом уходил за Ларни, как привязанный. Была ли это любовь или дружба, Ларни не знала, но всё же была склонна думать, что это всё-таки дружба, ведь Стефан её значительно старше, а вокруг было полно девиц вошедших в возраст невесты.
Впрочем, такое в последнее время говорили и о ней, а ещё прибавляли, что раньше девушки бывало, выходили замуж, когда были на пару лет помладше. Она это с трудом себе представляла, ведь те, что были младше на пару лет, совсем ещё дети, они же в куклы ещё играют, у них же не видно ещё ничего, чем гордится любая женщина!
Но потом... совсем недавно... в подземелье, куда они провалились... Но ведь это был всего лишь поцелуй! Всего лишь... А если честно? Вспомни эти губы, от которых закружилась голова!.. Сладкие, как мёд и хмельные, как вино, которое делает священник из смородины! А эти руки, способные сломать шею медведю? Как они тебя держали... Как тончайший сосуд необыкновенной красоты и ценности, как ребёнка, как хрупкую, нежную птичку! А как отозвалось на это твоё собственное тело? Все волосы на нём, даже самые мелкие, вдруг встали дыбом, и её лёгкая одежда из-за этого показалась колючей, как шерстяной свитер, одетый на голое тело. Соски затвердели и так увеличились, что стали тереться о ткань сарафанчика, отзываясь, какой-то сладкой болью и это... было приятно! По рукам и ногам словно пробежали искры, как между деревьями перед грозой, а внизу живота потеплело и заныло так сладко-сладко!
Стефан ведь тоже был сделан не из камня, и Ларни сразу почувствовала отзыв его тела. Да-да! В виде набухающего бугра между ног. И что же? У неё это не вызвало смеха, как это было раньше, когда случалось говорить с кем-нибудь о таких вещах. Ей было приятно, что Стефан так реагирует на её близость. Было приятно чувствовать это под собой... (Она чуть было не сказала "в себе", и от этой мысли ей вдруг стало жарко под одеялом!) Но тогда она ещё не была к таким вещам готова. Тогда не была, а сейчас? Сейчас ей было стыдно, но вовсе не за тот раз, а за...
А с другой стороны чего это она так застыдилась? Кого ей стесняться после того, что произошло между ней и Кейни прошедшей ночью? Впрочем, девушка-лепрекон сохранила то, что было физической девственностью Ларни, объяснив это тем, что с её стороны было бы кощунством срывать этот цветок!
Но разве душу бесёнка можно было теперь назвать девственной? И разве можно назвать девственными её губы, ласкавшие губы и тело любовницы? Нет, постойте! В таком случае она потеряла душевную девственность ещё тогда, когда целовала Стефана?
Ларни поняла, что запуталась. Наверно вопрос надо ставить не так. Любит ли она Стефана? Да! Теперь она понимала, что да! Конечно, любит. И как жаль, что его мужская плоть тогда не оказалось в ней, ведь сейчас Стефан далеко и неизвестно увидятся ли они ещё раз в этой жизни?!
Правда тогда она ни о чём таком совершенно не думала, а всё осознала только сейчас, когда уже случилось то, что случилось и сделанного не вернёшь.
Хорошо! В таком случае, любит ли она Кейни? Нет. Эту девушку она едва знает, и пусть Кейни ей очень-очень нравится, (такая забавница и фантазёрка!), но всё же любовью это чувство не назовёшь. Правда, назвать Кейни подругой она тоже могла лишь условно. Тогда, как же это называется? Ладно, поставим вопрос по-другому - хочет ли она её, эту зеленоглазую демоницу?
Да! Я и сейчас хочу её, неутомимую, искреннюю, заботливую, нежную и... раскрепощённую, развратную, потрясающую, великолепную в своём бесстыдстве, в своей похоти!
"В таком случае, - шепнул кто-то язвительно внутри Ларни, - признаваться, так признаваться! Скажи, детка, изменила ли ты Стефану?"
- Д-да, - сказала девушка вслух и почувствовала, как к горлу подступили слёзы.
Но вдруг внутри неё заговорил ещё кто-то, кто до сих пор молчал, и хотя голос звучал на удивление мягко, Ларни поняла, что тот, кому он принадлежит, обладает огромной силой и властью.
"Умница, что призналась! - сказал этот голос, и у бесёнка создалось впечатление, что её погладили по голове. - Давай признаем, что это так. А ещё скажем, что это было нехорошо с твоей стороны, если рассматривать дело с точки зрения привычной тебе морали, которая ой-ой, какая зыбкая вещь! Но разве это конец жизни? Нет! В жизни много может случиться чего похуже, но и это не будет конец жизни. Тебя беспокоит то, как к этому делу отнесётся сам Стефан? Если любит, то не сочтёт большим проступком, а то и вовсе не заметит. Даже если бы ты была с мужчиной, это не отвратит от тебя действительного влюблённого. Что он любит, в конце концов, тебя или крохотный клочок плоти внутри твоего женского естества? Если второе, то он тебя не любит, более того - он тебя недостоин. Но ведь мы знаем, что это не про Стефана. Он любит тебя, а потому примет тебя любую и прежде всего, будет безумно счастлив, видеть тебя живую и здоровую, а всё остальное отодвинет в сторону, как ненужный хлам, не стоящий внимания. Утешься! Ты на самом деле ничего не потеряла прошлой ночью, а если и приобрела... кое-какой опыт, то это не повредит ни тебе, ни Стефану. Постарайся не достаться троллям, а если это всё же случится, то помни - это тоже не конец жизни! Всё у тебя будет хорошо!"
- Всё будет хорошо! - повторила Ларни, но пара слезинок всё же выступили у неё в уголках глаз. - Спасибо, Инци!
- Ты с кем там разговариваешь?
Кейни откинула одеяло и Ларни совсем близко увидела её задорное, разрумянившееся от печного жара лицо в обрамлении гривы ярко-рыжих волос и с вечно смеющимися глазами.
- Вставай, соня! - сказала девушка-лепрекон. - Завтрак готов!
Ларни вместо ответа вдруг обвила шею подруги-любовницы руками и стала покрывать её лицо поцелуями. Она целовала её в губы, в щёки, в лоб, в глаза! Целовала исступлённо, страстно, и всё никак не могла остановится!
- Лапонька моя! Котёнок мой милый! - говорила изумлённая Кейни, отвечая на ласки разошедшегося бесёнка. - Остановись! Ну, хотя бы не будь такой скорой! Великие силы! Да ты ещё интереснее, чем я о тебе думала!
Глава 56. Оставшийся без герлы
- А женщины у них есть?
- Женщины? Тролльчихи? Есть, конечно, а тебе зачем? Ах, ты потаскун!
Сато перевернула Стефана и оказалась сверху. Ей почему-то особенно нравилась эта поза. Стефан обычно был не против, но сейчас проявил упрямство и перевернул девушку обратно с той же лёгкостью, что и она его до этого.
- Ты, что с ума сошла? - воскликнул он, не останавливаясь, но наоборот увеличивая темп. - Чтобы я позарился на такую уродину?
- Мр-р! - ответила вечно юная демоница. - Ты не знаешь, о чём говоришь. Женщины-тролли - красавицы, понимаешь? Умопомрачительные красавицы. Они берегут себя, очень ценят свою красоту. Для них недопустимо получить хоть малейший изъян, а если такое случается, то эту тролльчиху ты уже не увидишь - уйдёт под землю, спрячется навсегда... Ой! У меня подходит! Ты готов?
- Да!
Стефану, который раз, показалось, что произошёл взрыв. Сама земля содрогнулась от великолепного финала их любви! Вздрогнули горы, и деревья на миг склонили свои кроны, всплеснув руками-ветками от этого триумфа сверхчеловеческой страсти!
А потом они долго лежали в объятиях друг друга, наслаждаясь близостью и слушая последние аккорды затихающего возбуждения.
- А ты стал сильнее, - сказала Сато, пальчиком вычерчивая, что-то на груди Стефана. - Когда будешь любить свою девушку, постарайся быть с ней осторожнее, не сломай её!
- С кем поведёшься! - хотел поддеть её Стефан, но демоница и ухом не повела.
- Нет, я серьёзно, - продолжила она ту же тему. - Ты привык это делать со мной, но все женщины разные, и то, что нравится одной, может быть неприемлемо для другой. Поэтому я вовсе не пошутила насчёт тролльчих. Я бы тебя познакомила с эльфийками, они ведь великие мастерицы по части плотской любви, но нам некогда, а этих дам надо долго уламывать, слишком уж они церемонные. Девушки-лепреконы не менее искусны и даже более заводные, но у нас и на них времени нет. А с тролльчихами всё просто - они не только не откажут, но потом от них не так-то просто будет отделаться.
Стефан рассмеялся.
- Ты что, и впрямь совершенно не ревнива?
- Ревность - одна из побочных дочерей моего отца, с помощью которых он истязает человечество. Я старше сводной сестрёнки и терпеть её не могу. Ещё не хватало, чтобы я подчинялась этой стерве! Так вот, я могу поймать для тебя молоденькую тролльчиху или двух, ради опыта, но потом придётся придумать куда их девать...
- Я думаю, что мы без этого сможем обойтись. Хотя я посмотрел бы на них, если нам доведётся их встретить. Любопытно, знаешь ли! Так говоришь, они красивы? Как же они уживаются со своими мужьями? Или это правда, что красивые женщины предпочитают мужиков погрубее?
- Ну, это чушь, а что касается тролльчих, то у них не бывает мужей. Тролльчихи с троллями-самцами не связываются никогда, потому что от их союза рождаются такие монстры, что сами тролли боятся их и ненавидят.
- Откуда же тогда берутся тролли? Не из камня же рождаются, как в сказках?
- Они рождаются от связей тролльчих с мужчинами других народов. Тролли-самцы тоже могут зачать ребёнка, но для этого им приходится похищать для себя женщин, а это связано с изрядным риском. Эльфы, например, завидев тролля, поднимают тревогу, и если тот не успевает удрать, рубят в капусту безо всякой жалости! Поэтому случаи похищения женщин весьма редки, а участь похищенных незавидна, ведь с ними будет жить вся община, и кое-кто из соседей захочет ещё присоединиться. Бедняжку оставят в покое, только если налицо признаки беременности. Тогда к ней относятся, как к королеве и буквально носят на руках, но уже через две-три недели после родов её кошмар продолжится. Ох, я боюсь за Кейни! Она девочка крепкая, но сразу семь похотливых самцов, это и для неё многовато. Впрочем, может она уже носит тролльчонка? Надеюсь, что мои уроки не прошли для неё даром, я ведь в своё время обучила её кое-каким женским хитростям, которые не только люди, но и эльфы с лепреконами не знают.
- Вот ещё одна причина не связываться с местными бабами, какими бы красавицами они не были - я не хочу, чтобы мои дети были троллями.
- Возможно, ты и прав, щепетильный ты мой. Большинству мужиков это без разницы, но есть и такие, которые склонны думать и о том потомстве, которого не увидят никогда. Что ж, придётся тебя охранять.
- Зачем?
- Ты, что не понял? Тролльчихи ужасно похотливы, а мужики им достаются нечасто. Так что они могут тебя у меня просто украсть, а если узнают, что ты сын Адама, то сделают это обязательно!
- Ой, страшно!
- Поверь, это не самая лучшая жизнь. Быть пленником - консортом в этих горах, исполнять прихоти нескольких фурий, которые могут обращаться с тобой совсем неласково, особенно если проявишь, хоть малейшую строптивость. Кстати, когда твоя мужская сила пойдёт на убыль, а при такой жизни это случится очень скоро, тебя попросту сожрут. В буквальном смысле слова. Они людоеды, знаешь ли, эти тролли!
- Вот те раз! А зачем сама меня к ним толкала?
- Я имела в виду другое - поймать пару самочек, да поиметь их под моим присмотром, а потом дать пинка под зад, чтобы катились куда подальше. Просто я хотела бы, чтобы ты имел представление о других женщинах, прежде чем возьмёшься за свою девочку. Но если ты не хочешь...
- Теперь уж точно не хочу! А что касается Ларни, то - да, я люблю её, и теперь скажу честно - люблю совсем не как сестру. Но про её чувства мне ничего не известно. Поэтому я не знаю, захочет ли она со мной...
- Судя по тому, что ты о ней рассказывал, она не дура, а значит захочет. Ну ладно, пора нам трогаться в путь, так что веди сюда нашего проводника, а то он там один совсем соскучился.
Стефан послушно поднялся, натянул одежду и отправился за скалу, где в компании с жареным оленьим боком, сидел Хаюк, привязанный к дереву неразрываемой эльфийской верёвкой, с узлами, секрет которых, знала только Сато.
Идти было недалеко, и молодой охотник вскоре увидел торчащие за поворотом тропинки уродливые лапы тролля. Стефан прошёл ещё несколько шагов и встал, как вкопанный, не в силах двинуться с места от удивления: Хаюк сидел, как его и оставили - прислонясь спиной к дереву, а голову свою держал на коленях. Голова у парня была отрублена...
Глава 57. Шарль
- Что же теперь делать?
Маранта выглядела растерянной. Впервые в жизни она действительно не знала, что делать и ощущение, что всё потеряно и ничего исправить уже нельзя, стало заполнять её сознание с катастрофической быстротой. Михал видел свою жену такой впервые, и это ему совершенно не понравилось.
- Да, в самом деле, что делать? - спросил он, обращаясь к Инци. - И вообще, что-то можно теперь сделать?
- Нам остаётся только ждать.
Инци устало опустился прямо на пол, привалившись спиной к стене.
- Ваши дети, люди необыкновенные, а потому у них есть шанс выйти живыми оттуда, откуда люди возвращались лишь дважды за всю историю человечества.
- Тогда мы будем ждать здесь! - заявила Маранта, и Михал согласно кивнул.
- Нет, нет! - отозвался Инци. - Это совершенно бессмысленно. - Здесь проход больше не откроется никогда. Он не открывается в одном и том же месте дважды, а вот, где это случится, предсказать нельзя. Поверьте, я тоже очень тревожусь о ребятах, но ничего не могу сейчас поделать! Повторяю - теперь нам осталось только ждать. Возвращайтесь домой, и надейтесь на лучшее. Ларни и Стефан могут справиться с силами зла и вернуться живыми, а если им удастся выйти с того света, то дорогу домой они как-нибудь найдут.
- Но когда это будет? - спросила Маранта.
- Может завтра, может через год, может через двадцать-тридцать лет. Это нельзя сказать наверняка.
