И дело было не в погибшем много лет назад булочнике. Эта надпись, выведенная белой краской по чёрному полю, была сделана аккуратным, круглым почерком Руфуса...
Пещера? Нет, скорее это весь мир так потемнел и съёжился. Даже воздух вдруг стал густым и горячим, как разогретая патока. Наполнять им лёгкие сделалось трудно и от этого всё тело уставало гораздо больше, чем от тяжёлой работы.
Ларни подняла голову и посмотрела на красное, в чёрных прожилках, небо. Дышать от этого легче не стало. Тогда она опустила голову и посмотрела на чёрную, в красных прожилках, землю. Эта земля манила лечь на неё, свернуться калачиком, закрыть голову руками, замереть, остановить сердце...
Когда собаки попытались так сделать, Стефан погнал их пинками. Если бы Ларни поддалась сейчас слабости, он наверно, также, не церемонясь, погнал бы и её. Но она не поддавалась. Шатаясь, раскачиваясь, она шла и шла вперёд, как заведённая.
Вдруг всё изменилось. Подул ледяной ветер, всё вокруг заволокло рваными клочьями чёрно-серого тумана, и, как минуту назад, они страдали от жары, так сейчас затряслись от холода.
- Я бы не советовал этим даже дышать! - послышался вдруг из ниоткуда голос очень похожий на голос Князя Тьмы. - Что вы жмётесь друг к дружке, как дети малые? А ну - спины распрямить и ходу, ходу, ходу!
Выяснять, что бы это значило, было некогда, а вот совет был хорош и они им не замедлили воспользоваться. Когда странный туман кончился, и воздух более или менее очистился, они буквально упали на каменистую, покрытую чёрной пылью, землю, едва переводя дух.
- Покоя здесь не будет, не надейтесь! - прогремел всё тот же голос. - Сейчас будет страшно, но не опасно. Главное - никому ничего не давайте!
Ларни и Стефан переглянулись.
- Что он имел в виду? - спросила девушка. - Кому и что мы не должны давать?
- Понятия не имею, - ответил охотник. - Кто здесь вообще может жить? Да и что мы можем дать?..
- Крови!!!
Слово было произнесено так, как это не способен сделать человеческий язык. В тот же миг завыли собаки и от их, леденящих душу, голосов людям стало холодно не только снаружи, но и изнутри. Почему-то было страшно оборачиваться. Им казалось, что если этого не делать, то может беда ещё и пройдёт мимо, а если обернуться, тогда всё - конец!
- Крови! - повторил тот же нечеловеческий голос и они обернулись.
Прямо перед ними стояла, точнее висела в воздухе фигура, общими чертами похожая на человека, но полупрозрачная, словно сотканная из того самого тумана, который они только что оставили позади.
- Дайте крови! - потребовало ещё раз привидение, и на том месте, где у человека должны быть глаза, появились два тускло светящихся пятна без намёка на зрачки, но людям показалось, что они уставились прямо на них!
Призрачная фигура приблизилась. Псы взвыли с новой силой и спрятались за спины людей. Стефан схватился за лук. В последнее время он предпочитал его огнестрельному оружию. Ларни хранила верность своему карабину, и сейчас её выстрел опередил стрелу Стефана.
Пуля прошла сквозь призрачную фигуру, выбив из неё клочок чёрного тумана, который тут же возвратился на место. Привидение не задержалось ни на секунду.
Стрела ударила его точно между тусклых глаз! Призрак вздрогнул и остановился, стрела так и осталась торчать у него из "головы". Казалось, он рассматривает её, скосив глаза к переносице. Вдруг он издал глотательный звук, и стрела стала быстро погружаться в его тело. Призрак пожирал стрелу!
- Демоническое оружие не поможет! - вновь раздался голос Князя Тьмы. - Они от него становятся только сильнее. Бейте клинками!
В этот момент привидение, будто проснувшись, рванулось вперёд, сделало быстрое движение рукой и с одного взмаха распороло куртку на груди Стефана, оставив на коже четыре глубоких пореза. Охотник не успел даже поднять руку, чтобы загородиться, но в тот же миг катана Ларни по самую рукоять вошла в призрачную плоть! Нежить взвыла и вдруг исчезла, растаяв в воздухе, как комок снега в котелке с кипятком.
- Оглянитесь! - опять сказал голос.
Ларни и Стефан оглянулись. Сотни и тысячи призраков, подобных тому, который появился первым, подходили к ним, грозя окружить.
- Их привлекает кровь. Не давайте им напиться вашей крови!
Это напоминание было лишним. Люди не собирались ни с кем делиться своей кровью и встали спина к спине над сжавшимися в комок собаками.
- Ничего не бойтесь, вы сильнее! Вы здесь главные! - подбадривал голос. - Гоните этих тварей, задайте им пир мечей!
Призраки захлестнули людей, словно океанская волна, обрушившаяся на берег. Сразу стало сыро и холодно, а ещё тесно! Тесно от призрачных тел, легко поражаемых сталью, но грозящих утопить и проглотить людей, переварить их, растащить на атомы.
Пир мечей состоялся. Эльфийский клинок Стефана со свистом рассекал врагов, почти не встречая сопротивление. Катана Ларни работала не хуже, а когда охотник обернулся то увидел, что вокруг головы девушки полыхает голубое пламя!
Вдруг призраки кончились. Последний из них бесплотно скользнул по клинку Стефана и растаял, разочарованно охнув напоследок. Во внезапно наступившей тишине послышалось несколько хлопков в ладоши. Князь Тьмы стоял в двух шагах от тяжело дышащей пары усталых бойцов.
- Браво! Молодцы, отлично справились! - сказал он. - Впрочем, я в вас не сомневался.
- Почему ты помогаешь нам? - всё ещё тяжело дыша, спросил Стефан, бесцеремонно называя Властелина Ада на "ты".
Последнего это совершенно не смутило.
- Скажем так - я хотел бы, как можно дольше видеть вас среди живых. Зачем? Это моё дело. Возможно мои намерения коварные и злые, а может быть, и нет. Не важно! Сейчас они совпадают с вашим желанием выжить, а потому будьте довольны таким объяснением.
- Тогда почему бы не вмешаться? А то всё советы, да подбадривания! - спросила в свою очередь Ларни.
- Я же всё объяснил вам тогда! Меня здесь нет, ведь это не мои владения, а уже преддверье Ада - переходное пространство, где обитают души тех, кому по тем или иным причинам отказано в перерождении. Люди думают, что это и есть Ад, но это далеко не так. Ну, вы же знаете теперь! Короче мне нельзя прибывать здесь во плоти, но свою Тень и Голос я послать могу, так что слушайте, что я буду говорить - дольше проживёте. А теперь давайте, двигайтесь, а не то сейчас новые призраки пожалуют, а на всех у вас силы точно не хватит.
Ларни и Стефан сами понимали, что отсюда надо уходить, а потому их не пришлось уговаривать.
- Крови! - вдруг снова послышалось, где-то рядом.
Люди схватились было за оружие, но Повелитель Ада сказал:
- Не трогайте его, это Тиресий! Хотите знать будущее? Угостите его жертвенной кровью, и он вам всё расскажет. Я и сам рад был бы узнать у него новости, но не могу привести сюда жертвенного барашка.
- У нас тоже барашка нет, - хмуро ответила Ларни. - А расходовать свою кровь ради того, чтобы узнать то, что и так случится - глупо!
Князь Тьмы снова зааплодировал.
- Точно! В самое яблочко! Теперь я понимаю, почему вы так симпатичны моей дочурке. Впрочем, кое-что узнать вам всё-таки придётся.
Ларни оглянулась. Призрак Тиресия, встав на четвереньки, слизывал с пола капли крови, пролитые Стефаном при столкновении с первым привидением.
- Счастливец! - проскрипел призрак старческим голосом. - Но твоё счастье это - достояние других. Скоро твоё невежество принесёт освобождение тому, кто давно потерял надежду, но прежде ты едва не сделаешься вечным пленником, избегнув участи второго по величине героя древности!
Тень замолчала и стала удаляться.
- И что всё это значит? - спросил Стефан.
- А, выходит всё-таки интересно, да? Кто знает, что могут значить слова, купленные всего несколькими каплями? Хочешь узнать больше, больше и плати!
- Обойдёмся!
Ларни удержала за рукав Стефана, сделавшего движение в сторону Тиресия.
- И то верно, ведь вам пора! Кстати, детка, обуйся - там впереди ножкам будет горячо.
С этими словами Князь Тьмы растворился в воздухе, подобно тем самым духам, с которыми только что была битва. Ларни пожала плечами, но Стефан уже доставал из своего мешка её ботинки.
- А я так надеялась, что избавилась, навсегда от этих бульников! - простонала девушка, но всё же чмокнула парня в щёку.
Мара не знала, что сон может быть так сладок. Но пробуждение было ещё восхитительней! Едва она открыла глаза, как увидела Верентия, приподнявшегося на одном локте и влюблённо глядящего на неё.
Вспомнилось сразу всё - его страстные объятия, сбивающийся, захлёбывающийся шёпот, торопливые, неумелые ласки и восторг её собственного юного тела, принимающего и отдающего любовь! Она ни о чём не жалела... Да и о чём жалеть? О счастье?
Ей вдруг припомнились длинные разговоры и менторские наставления, которые она слышала от Альмери и старших сестёр. Прошлой ночью всё это было перечёркнуто!
Впрочем, она давно уже посмеивалась про себя над их стараниями. Кто это ей морали читает? Альмери, из шестерых детей которой, включая тех, кто умер во младенчестве, даже двух не было от одного мужчины? Нет, она вовсе не осуждала женщину, заменившую ей мать, но совершенно не понимала, почему её саму пытаются вырастить засушенной моралисткой? Разве она не человек из плоти и крови? Разве это не её жизнь и не её тело?
Мара слегка тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли, улыбнулась своему возлюбленному и обняла его. Верентий был такой замечательный! Нежный, заботливый и такой влюблённый, что это даже немного пугало. Если б она его не осаживала, он всерьёз принялся бы устилать её путь розами. Поединок из-за неё уже состоялся.
Как-то утром, на днях, Мара проснулась от задорных криков и улюлюканья, доносившихся со стороны вытоптанной площадки, служившей центром лагеря для всех караванов, что здесь останавливались. (Руфус, просидевший с книгой у костра до самого рассвета, спал младенческим сном и ничего не слышал.) Там стояло множество людей, которые кричали и размахивали руками.
Что происходило в самом центре, видно не было, но оттуда слышались глухие звуки ударов и поднимались клубы пыли. Мара, любопытствуя, подошла к этой толпе и, встав на цыпочки, попыталась заглянуть в центр человеческого круга. Ей это удалось не сразу, но когда она увидела-таки, что там происходит, сердце её упало, и девушка почувствовала, как мороз прошёл вдруг по её спине!
Там, под подбадривающие крики толпы, словно два быка, дрались Верентий и тот самый погонщик, который недавно приставал к Маре ночью и чуть было не добился своего! Сразу было видно насколько этот мужик крупнее и тяжелее парня, с которым она уже привыкла встречаться в походе за водой или собирании валежника. Но Верентий не врал о своём опыте и славе кулачного бойца. Он был цел и невредим, а красная рожа его противника носила следы многочисленных "попаданий по цели".
Оба глаза погонщика были подбиты, нос расквашен, а во рту не хватало нескольких зубов. Но девушка сейчас видела лишь пудовые, похожие на кувалды, кулаки, способные с одного удара разбить человеческую голову, словно тыкву. Они рассекали воздух со зловещим свистом в опасной близости от лица его противника, и было ясно, что требуется только одно попадание, всего лишь одно и молодому купцу придёт конец!
Однако удача и мастерство были на стороне Верентия, и вскоре его противник, что-то взвыв напоследок, рухнул в пыль и остался лежать, поскуливая по-собачьи. Толпа возликовала! Люди делали ставки, и большинство симпатий склонялось на сторону Верентия.
И тут кто-то заметил Мару. Девушка охнуть не успела, как оказалась в центре внимания. Люди расступились и вновь сомкнулись у неё за спиной. Она так и предстала на всеобщее обозрение, как вскочила с постели - нечёсаная, неумытая, босая, в мятом, сбившемся сарафане с одной упавшей бретелькой. Но ничего этого не было замечено - её приветствовали, как королеву!
Выяснилось, что скотина - погонщик, то ли забыл, как бежал от неё через кусты с обожжённым боком, то ли, будучи сам дураком, считал всех окружающих глупее себя, но он этим утром вдруг начал рассказывать всем и каждому, какая Мара умелая шлюха и как он развлекался с ней недавно!
Верентий всё слышал и сначала попытался опровергнуть негодяя словесно, но тот по-видимому, слишком полагался на свою силу, (в самом деле не маленькую), и полез в драку. И вот получил по заслугам, оставшись битым и виноватым одновременно!
Мара не знала, как себя вести в подобной ситуации. Она была ошарашена, сбита с толку до головокружения, и очнулась только тогда, когда Верентий схватился за бок, и его лицо исказила гримаса боли.
- Ты ранен?
Выяснилось, что, несмотря на всё мастерство, он пропустил-таки один удар проклятого битюга, который пришёлся по рёбрам. Мара не помнила, как они оказались возле их фургона, где они с Руфусом тщательно изучили грудную клетку Верентия.
К счастью рёбра были целы, но синячище вышел знатный, и болел отчаянно. Даже сейчас, недели полторы спустя, она старалась лишний раз не задевать это место, постепенно меняющее цвет с чёрно-лилового на изжелта-коричневый. Правда, в порыве страсти Верентий совсем не замечал боль!
Мара улыбалась, вспоминая свой разговор с Ханной, когда та предостерегала её о том, что их дружба с Руфусом может перерасти в нечто большее. Нет, она любила его, как брата, она бы жизнь отдала за мальчика, который заслонил её собой от смертельного удара. Но любовь, свою женскую любовь, чистую и нежную, она отдала Верентию! А случилось это, как не странно именно благодаря Руфусу.
Весь прошлый день они были втроём. Караван застрял по каким-то, одним проводникам ведомым, причинам и продолжение путешествия должно было случиться только завтра. Мара уже предвкушала, что подольше побудет с Верентием, но Руфусу полезно было прогуляться, и они взяли его с собой.
По дороге разговорились об учении Инци, которым Верентий живо заинтересовался. Он проявил изрядную начитанность и вскоре они с Руфусом затеяли настоящую дискуссию, так что Маре оставалось только идти рядом, молча слушать и потихоньку досадовать на Верентия и на Руфуса, на себя и немножко на Инци, хоть он и был тут совершенно не причём.
Расставаясь, они даже не поцеловались, как это делали в последние дни - долго и чувственно, а ткнулись друг другу в губы, воровато косясь на Руфуса. Потом она никак не могла уснуть. Всё ворочалась на своём тюфяке, то глядя в звёздное небо, то зарываясь лицом в свёрнутый плащ, который служил ей подушкой. Вдруг она почувствовала на своей руке знакомую маленькую ладошку.
- Иди к нему, - услышала Мара голос Руфуса.
- Но...
- Иди, не бойся! Ты мучаешься, я же вижу. И он мучается. Иди, он ждёт тебя. Это не грех - Инци никогда не был против искренней любви!
Мара ничего не смогла сказать в ответ. Она только быстро прижала ладонь своего маленького друга и учителя к губам и сорвалась с места, будто пущенная стрела.
Верентий на самом деле не спал, а сидел, прислонясь к своей телеге, и мрачно смотрел на огонь. Когда Мара вбежала в световой круг, он не поверил своим глазам, и некоторое время хлопал ресницами, причём взгляд у него был недоверчиво-дикий. Затем он вскочил и встал напротив неё, всё также молча и глядя серьёзно и недоверчиво. А потом их руки сами нашли друг друга...
Глава 92. Тиресий
Пещера? Нет, скорее это весь мир так потемнел и съёжился. Даже воздух вдруг стал густым и горячим, как разогретая патока. Наполнять им лёгкие сделалось трудно и от этого всё тело уставало гораздо больше, чем от тяжёлой работы.
Ларни подняла голову и посмотрела на красное, в чёрных прожилках, небо. Дышать от этого легче не стало. Тогда она опустила голову и посмотрела на чёрную, в красных прожилках, землю. Эта земля манила лечь на неё, свернуться калачиком, закрыть голову руками, замереть, остановить сердце...
Когда собаки попытались так сделать, Стефан погнал их пинками. Если бы Ларни поддалась сейчас слабости, он наверно, также, не церемонясь, погнал бы и её. Но она не поддавалась. Шатаясь, раскачиваясь, она шла и шла вперёд, как заведённая.
Вдруг всё изменилось. Подул ледяной ветер, всё вокруг заволокло рваными клочьями чёрно-серого тумана, и, как минуту назад, они страдали от жары, так сейчас затряслись от холода.
- Я бы не советовал этим даже дышать! - послышался вдруг из ниоткуда голос очень похожий на голос Князя Тьмы. - Что вы жмётесь друг к дружке, как дети малые? А ну - спины распрямить и ходу, ходу, ходу!
Выяснять, что бы это значило, было некогда, а вот совет был хорош и они им не замедлили воспользоваться. Когда странный туман кончился, и воздух более или менее очистился, они буквально упали на каменистую, покрытую чёрной пылью, землю, едва переводя дух.
- Покоя здесь не будет, не надейтесь! - прогремел всё тот же голос. - Сейчас будет страшно, но не опасно. Главное - никому ничего не давайте!
Ларни и Стефан переглянулись.
- Что он имел в виду? - спросила девушка. - Кому и что мы не должны давать?
- Понятия не имею, - ответил охотник. - Кто здесь вообще может жить? Да и что мы можем дать?..
- Крови!!!
Слово было произнесено так, как это не способен сделать человеческий язык. В тот же миг завыли собаки и от их, леденящих душу, голосов людям стало холодно не только снаружи, но и изнутри. Почему-то было страшно оборачиваться. Им казалось, что если этого не делать, то может беда ещё и пройдёт мимо, а если обернуться, тогда всё - конец!
- Крови! - повторил тот же нечеловеческий голос и они обернулись.
Прямо перед ними стояла, точнее висела в воздухе фигура, общими чертами похожая на человека, но полупрозрачная, словно сотканная из того самого тумана, который они только что оставили позади.
- Дайте крови! - потребовало ещё раз привидение, и на том месте, где у человека должны быть глаза, появились два тускло светящихся пятна без намёка на зрачки, но людям показалось, что они уставились прямо на них!
Призрачная фигура приблизилась. Псы взвыли с новой силой и спрятались за спины людей. Стефан схватился за лук. В последнее время он предпочитал его огнестрельному оружию. Ларни хранила верность своему карабину, и сейчас её выстрел опередил стрелу Стефана.
Пуля прошла сквозь призрачную фигуру, выбив из неё клочок чёрного тумана, который тут же возвратился на место. Привидение не задержалось ни на секунду.
Стрела ударила его точно между тусклых глаз! Призрак вздрогнул и остановился, стрела так и осталась торчать у него из "головы". Казалось, он рассматривает её, скосив глаза к переносице. Вдруг он издал глотательный звук, и стрела стала быстро погружаться в его тело. Призрак пожирал стрелу!
- Демоническое оружие не поможет! - вновь раздался голос Князя Тьмы. - Они от него становятся только сильнее. Бейте клинками!
В этот момент привидение, будто проснувшись, рванулось вперёд, сделало быстрое движение рукой и с одного взмаха распороло куртку на груди Стефана, оставив на коже четыре глубоких пореза. Охотник не успел даже поднять руку, чтобы загородиться, но в тот же миг катана Ларни по самую рукоять вошла в призрачную плоть! Нежить взвыла и вдруг исчезла, растаяв в воздухе, как комок снега в котелке с кипятком.
- Оглянитесь! - опять сказал голос.
Ларни и Стефан оглянулись. Сотни и тысячи призраков, подобных тому, который появился первым, подходили к ним, грозя окружить.
- Их привлекает кровь. Не давайте им напиться вашей крови!
Это напоминание было лишним. Люди не собирались ни с кем делиться своей кровью и встали спина к спине над сжавшимися в комок собаками.
- Ничего не бойтесь, вы сильнее! Вы здесь главные! - подбадривал голос. - Гоните этих тварей, задайте им пир мечей!
Призраки захлестнули людей, словно океанская волна, обрушившаяся на берег. Сразу стало сыро и холодно, а ещё тесно! Тесно от призрачных тел, легко поражаемых сталью, но грозящих утопить и проглотить людей, переварить их, растащить на атомы.
Пир мечей состоялся. Эльфийский клинок Стефана со свистом рассекал врагов, почти не встречая сопротивление. Катана Ларни работала не хуже, а когда охотник обернулся то увидел, что вокруг головы девушки полыхает голубое пламя!
Вдруг призраки кончились. Последний из них бесплотно скользнул по клинку Стефана и растаял, разочарованно охнув напоследок. Во внезапно наступившей тишине послышалось несколько хлопков в ладоши. Князь Тьмы стоял в двух шагах от тяжело дышащей пары усталых бойцов.
- Браво! Молодцы, отлично справились! - сказал он. - Впрочем, я в вас не сомневался.
- Почему ты помогаешь нам? - всё ещё тяжело дыша, спросил Стефан, бесцеремонно называя Властелина Ада на "ты".
Последнего это совершенно не смутило.
- Скажем так - я хотел бы, как можно дольше видеть вас среди живых. Зачем? Это моё дело. Возможно мои намерения коварные и злые, а может быть, и нет. Не важно! Сейчас они совпадают с вашим желанием выжить, а потому будьте довольны таким объяснением.
- Тогда почему бы не вмешаться? А то всё советы, да подбадривания! - спросила в свою очередь Ларни.
- Я же всё объяснил вам тогда! Меня здесь нет, ведь это не мои владения, а уже преддверье Ада - переходное пространство, где обитают души тех, кому по тем или иным причинам отказано в перерождении. Люди думают, что это и есть Ад, но это далеко не так. Ну, вы же знаете теперь! Короче мне нельзя прибывать здесь во плоти, но свою Тень и Голос я послать могу, так что слушайте, что я буду говорить - дольше проживёте. А теперь давайте, двигайтесь, а не то сейчас новые призраки пожалуют, а на всех у вас силы точно не хватит.
Ларни и Стефан сами понимали, что отсюда надо уходить, а потому их не пришлось уговаривать.
- Крови! - вдруг снова послышалось, где-то рядом.
Люди схватились было за оружие, но Повелитель Ада сказал:
- Не трогайте его, это Тиресий! Хотите знать будущее? Угостите его жертвенной кровью, и он вам всё расскажет. Я и сам рад был бы узнать у него новости, но не могу привести сюда жертвенного барашка.
- У нас тоже барашка нет, - хмуро ответила Ларни. - А расходовать свою кровь ради того, чтобы узнать то, что и так случится - глупо!
Князь Тьмы снова зааплодировал.
- Точно! В самое яблочко! Теперь я понимаю, почему вы так симпатичны моей дочурке. Впрочем, кое-что узнать вам всё-таки придётся.
Ларни оглянулась. Призрак Тиресия, встав на четвереньки, слизывал с пола капли крови, пролитые Стефаном при столкновении с первым привидением.
- Счастливец! - проскрипел призрак старческим голосом. - Но твоё счастье это - достояние других. Скоро твоё невежество принесёт освобождение тому, кто давно потерял надежду, но прежде ты едва не сделаешься вечным пленником, избегнув участи второго по величине героя древности!
Тень замолчала и стала удаляться.
- И что всё это значит? - спросил Стефан.
- А, выходит всё-таки интересно, да? Кто знает, что могут значить слова, купленные всего несколькими каплями? Хочешь узнать больше, больше и плати!
- Обойдёмся!
Ларни удержала за рукав Стефана, сделавшего движение в сторону Тиресия.
- И то верно, ведь вам пора! Кстати, детка, обуйся - там впереди ножкам будет горячо.
С этими словами Князь Тьмы растворился в воздухе, подобно тем самым духам, с которыми только что была битва. Ларни пожала плечами, но Стефан уже доставал из своего мешка её ботинки.
- А я так надеялась, что избавилась, навсегда от этих бульников! - простонала девушка, но всё же чмокнула парня в щёку.
Глава 93. Счастье и беда
Мара не знала, что сон может быть так сладок. Но пробуждение было ещё восхитительней! Едва она открыла глаза, как увидела Верентия, приподнявшегося на одном локте и влюблённо глядящего на неё.
Вспомнилось сразу всё - его страстные объятия, сбивающийся, захлёбывающийся шёпот, торопливые, неумелые ласки и восторг её собственного юного тела, принимающего и отдающего любовь! Она ни о чём не жалела... Да и о чём жалеть? О счастье?
Ей вдруг припомнились длинные разговоры и менторские наставления, которые она слышала от Альмери и старших сестёр. Прошлой ночью всё это было перечёркнуто!
Впрочем, она давно уже посмеивалась про себя над их стараниями. Кто это ей морали читает? Альмери, из шестерых детей которой, включая тех, кто умер во младенчестве, даже двух не было от одного мужчины? Нет, она вовсе не осуждала женщину, заменившую ей мать, но совершенно не понимала, почему её саму пытаются вырастить засушенной моралисткой? Разве она не человек из плоти и крови? Разве это не её жизнь и не её тело?
Мара слегка тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли, улыбнулась своему возлюбленному и обняла его. Верентий был такой замечательный! Нежный, заботливый и такой влюблённый, что это даже немного пугало. Если б она его не осаживала, он всерьёз принялся бы устилать её путь розами. Поединок из-за неё уже состоялся.
Как-то утром, на днях, Мара проснулась от задорных криков и улюлюканья, доносившихся со стороны вытоптанной площадки, служившей центром лагеря для всех караванов, что здесь останавливались. (Руфус, просидевший с книгой у костра до самого рассвета, спал младенческим сном и ничего не слышал.) Там стояло множество людей, которые кричали и размахивали руками.
Что происходило в самом центре, видно не было, но оттуда слышались глухие звуки ударов и поднимались клубы пыли. Мара, любопытствуя, подошла к этой толпе и, встав на цыпочки, попыталась заглянуть в центр человеческого круга. Ей это удалось не сразу, но когда она увидела-таки, что там происходит, сердце её упало, и девушка почувствовала, как мороз прошёл вдруг по её спине!
Там, под подбадривающие крики толпы, словно два быка, дрались Верентий и тот самый погонщик, который недавно приставал к Маре ночью и чуть было не добился своего! Сразу было видно насколько этот мужик крупнее и тяжелее парня, с которым она уже привыкла встречаться в походе за водой или собирании валежника. Но Верентий не врал о своём опыте и славе кулачного бойца. Он был цел и невредим, а красная рожа его противника носила следы многочисленных "попаданий по цели".
Оба глаза погонщика были подбиты, нос расквашен, а во рту не хватало нескольких зубов. Но девушка сейчас видела лишь пудовые, похожие на кувалды, кулаки, способные с одного удара разбить человеческую голову, словно тыкву. Они рассекали воздух со зловещим свистом в опасной близости от лица его противника, и было ясно, что требуется только одно попадание, всего лишь одно и молодому купцу придёт конец!
Однако удача и мастерство были на стороне Верентия, и вскоре его противник, что-то взвыв напоследок, рухнул в пыль и остался лежать, поскуливая по-собачьи. Толпа возликовала! Люди делали ставки, и большинство симпатий склонялось на сторону Верентия.
И тут кто-то заметил Мару. Девушка охнуть не успела, как оказалась в центре внимания. Люди расступились и вновь сомкнулись у неё за спиной. Она так и предстала на всеобщее обозрение, как вскочила с постели - нечёсаная, неумытая, босая, в мятом, сбившемся сарафане с одной упавшей бретелькой. Но ничего этого не было замечено - её приветствовали, как королеву!
Выяснилось, что скотина - погонщик, то ли забыл, как бежал от неё через кусты с обожжённым боком, то ли, будучи сам дураком, считал всех окружающих глупее себя, но он этим утром вдруг начал рассказывать всем и каждому, какая Мара умелая шлюха и как он развлекался с ней недавно!
Верентий всё слышал и сначала попытался опровергнуть негодяя словесно, но тот по-видимому, слишком полагался на свою силу, (в самом деле не маленькую), и полез в драку. И вот получил по заслугам, оставшись битым и виноватым одновременно!
Мара не знала, как себя вести в подобной ситуации. Она была ошарашена, сбита с толку до головокружения, и очнулась только тогда, когда Верентий схватился за бок, и его лицо исказила гримаса боли.
- Ты ранен?
Выяснилось, что, несмотря на всё мастерство, он пропустил-таки один удар проклятого битюга, который пришёлся по рёбрам. Мара не помнила, как они оказались возле их фургона, где они с Руфусом тщательно изучили грудную клетку Верентия.
К счастью рёбра были целы, но синячище вышел знатный, и болел отчаянно. Даже сейчас, недели полторы спустя, она старалась лишний раз не задевать это место, постепенно меняющее цвет с чёрно-лилового на изжелта-коричневый. Правда, в порыве страсти Верентий совсем не замечал боль!
Мара улыбалась, вспоминая свой разговор с Ханной, когда та предостерегала её о том, что их дружба с Руфусом может перерасти в нечто большее. Нет, она любила его, как брата, она бы жизнь отдала за мальчика, который заслонил её собой от смертельного удара. Но любовь, свою женскую любовь, чистую и нежную, она отдала Верентию! А случилось это, как не странно именно благодаря Руфусу.
Весь прошлый день они были втроём. Караван застрял по каким-то, одним проводникам ведомым, причинам и продолжение путешествия должно было случиться только завтра. Мара уже предвкушала, что подольше побудет с Верентием, но Руфусу полезно было прогуляться, и они взяли его с собой.
По дороге разговорились об учении Инци, которым Верентий живо заинтересовался. Он проявил изрядную начитанность и вскоре они с Руфусом затеяли настоящую дискуссию, так что Маре оставалось только идти рядом, молча слушать и потихоньку досадовать на Верентия и на Руфуса, на себя и немножко на Инци, хоть он и был тут совершенно не причём.
Расставаясь, они даже не поцеловались, как это делали в последние дни - долго и чувственно, а ткнулись друг другу в губы, воровато косясь на Руфуса. Потом она никак не могла уснуть. Всё ворочалась на своём тюфяке, то глядя в звёздное небо, то зарываясь лицом в свёрнутый плащ, который служил ей подушкой. Вдруг она почувствовала на своей руке знакомую маленькую ладошку.
- Иди к нему, - услышала Мара голос Руфуса.
- Но...
- Иди, не бойся! Ты мучаешься, я же вижу. И он мучается. Иди, он ждёт тебя. Это не грех - Инци никогда не был против искренней любви!
Мара ничего не смогла сказать в ответ. Она только быстро прижала ладонь своего маленького друга и учителя к губам и сорвалась с места, будто пущенная стрела.
Верентий на самом деле не спал, а сидел, прислонясь к своей телеге, и мрачно смотрел на огонь. Когда Мара вбежала в световой круг, он не поверил своим глазам, и некоторое время хлопал ресницами, причём взгляд у него был недоверчиво-дикий. Затем он вскочил и встал напротив неё, всё также молча и глядя серьёзно и недоверчиво. А потом их руки сами нашли друг друга...
