Думай, прежде чем подписывать, а подписал, то исполняй свою работу, будь верен слову, долгу и чести, а не жмись, как глупая девка, которая замуж-то вышла, а ноги раздвинуть боится! Впрочем, можешь сдаться в плен, я не возражаю!
После такого разговора Зиг велел своим войскам построиться, благо местность располагала. Окружённое несколькими холмами большое поле, кажется заброшенное пастбище - рай для битвы. В центре он поставил повозку с пулемётом. Его огонь должен был встретить лаву зигмундовой конницы. Слева и справа выстроились пешие стрелки, разделённые на четыре отдельных квадрата. По бокам расположилась конница, чтобы иметь возможность охватить противника с флангов.
Это потом Зиг понял, что такая тактика, рассчитанная на лобовое столкновение, хороша, лишь при игре в солдатики. Конечно, пулемёт с отрядом прикрытия надо было расположить, где-нибудь на возвышенности, стрелков построить так, чтобы отдельные квадраты не стояли друг за другом, мешая задним прицеливаться, а были бы расположены в шахматном порядке, чтобы иметь пространство для манёвра и при этом стрелять всем одновременно. Конницу надо было вообще послать в обход, чтобы щипать неприятеля с тыла. Но всё это он сообразил, когда было уже поздно!
Ожидая атаки конной лавы, Зиг и предположить, не мог, что атаки этой может не быть! А ещё он забыл, что Зигмунд в прошлый раз дал ему подсказку, упомянув, что его конница будет караколировать. Но поначалу случилось не это.
Вместо ожидаемого грозного топота тысяч копыт, люди Зига услышали свист рассекаемого воздуха, и на них тут же обрушилась туча стрел! Стреляли с холмов. Оказалось, что часть зигмундова войска спешилась и теперь методично и метко обстреливала ничем не защищённых солдат Зига, стоящих на открытой местности.
Ответные залпы по холмам не дали никакого результата - гладкоствольные ружья, обладающие вблизи страшной разрушительной силой, на огромном расстоянии оказались неспособными достать лучников, оружие которых могло поразить цель, расположенную за километр от стрелка. Зигу ничего не оставалось, как снять с флангов собственную конницу и послать её штурмовать холмы.
Но вот, наконец, долгожданный топот копыт раздался, но это была не лава, которая должна была обрушиться на пехоту с гиком и свистом, и которую можно было бы положить к своим ногам мощными залпами. Топот раздался откуда-то сбоку, и перед фронтом зигова войска пронеслась шеренга всадников, лихо стреляющих на полном скаку с двух рук из револьверов!
От неожиданности Зиг даже забыл отдать команду открыть ответный огонь. Впрочем, его солдаты и командиры в особом приглашении не нуждались. Раздался грохот ружей, и десятка два всадников слетели-таки с сёдел и остались лежать в высокой траве. Но за первой шеренгой лихих наездников появилась вторая, и всё повторилось снова!
Попасть в проносящихся во весь опор всадников было весьма непросто, даже при стрельбе залпами. Им же наоборот не составляло труда палить по плотному строю солдат. К тому же револьверы, которые они использовали, хоть и были во много раз слабее мощных крупнокалиберных ружей, но обладали по шесть зарядов каждый. А это значило, что один всадник, владеющий искусством управлять конём без поводий, мог выпустить за один прогон с двух рук двенадцать выстрелов, ни разу при этом не промахнувшись! Даже учитывая то, что на вооружении конников Зигмунда были беспатронные револьверы, заряды которых набивались непосредственно в гнёзда барабана, эффект от таких атак был ошеломителен.
Но вот заработал пулемёт. Однако у Зига было такое впечатление, что его мощные выстрелы, способные пробить толстую броню, уходят в "молоко". Кого он там задел или его выстрелы были совсем бесполезны, так и осталось невыясненным. Залпы зиговых стрелков превратились в беспорядочную пальбу, в то время как новые и новые шеренги всадников врага проносились в пыли и грохоте, сея разрушение и смерть своим револьверным огнём. И тогда войско Зига дрогнуло!
Люди начали отступать, ломая строй, но всё ещё отстреливаясь, потом побежал один, за ним другой и, наконец, стали срываться целые десятки и удирать подальше от этого ада! Зиг скомандовал отступление, но было поздно - его войско бежало, бросая ружья и обмундирование.
Пулемёт захлебнулся, будто его чем-то заткнули... Вот тогда-то конники Зигмунда перестали караколировать, и пошли в атаку лавой, редко стреляя, и работая длинными тяжёлыми саблями!
О судьбе собственной конницы Зиг узнал позднее - она практически вся попала в плен. На стороне Зигмунда было много конников с востока, пришедших не в набег, а для того, чтобы наняться на службу к тем, кого долгое время считали врагами. Они-то и переловили арканами неловких и неуклюжих всадников Торгового города, надеющихся только на свои ружья.
Зигу ничего не оставалось, как пришпорить жеребца и вместе со всеми покинуть место своего поражения. Всадники Зигмунда преследовали их совсем недолго. Когда остатки разбитого войска добрались-таки до маленького приграничного форта, комендант, лично встретивший Зига, присвистнул, сдвинул каску на затылок и сказал сочувственно:
- Полагаю для вас это всё, капитан Зигель. Поступайте, как знаете, но я бы на вашем месте не возвращался в Торговый город. Может, выпьете со мной по стаканчику? Чисто по товарищески, а?
Шея монстра сухо хрустнула под веснушчатыми пальцами Рыжего Вана. Правая рука зомбака ещё пару раз полоснула когтями по кожаной куртке с нашитыми стальными пластинами и безвольно повисла. Рыжий Ван отпустил горло и неестественно вывернутую руку своего врага и обтёр ладони о штаны. Тело зомбака полупустым мешком осело на землю и осталось лежать, будто смятая тряпка.
- Кажется, это последний, - сказал Рыжий Ван, обведя взглядом лесную поляну, превращённую в поле битвы. - Откуда же их тут так много? В наших краях давно забыли, какие они такие бывают эти монстры, а здесь чуть ни на каждом шагу!
Ларни, только что зарубившая двух тварей с телом козы, волчьей пастью и паучьими лапами, устало откинула волосы назад и поинтересовалась:
- А что, в те дни, когда ты покинул эти места, монстров было меньше?
- Тогда всё только начиналось, - был ответ. - Монстры появлялись по одному, по два и нагоняли на многих ужас и панику. Отчасти из-за них я и ушёл-то. Как коров пасти, если рядом такие чудища шастают? Опять же таки Ивонну хотелось увести от всего этого подальше. Я ведь её тогда еле спас от, знаете какого, ящера?
Историю о том, как Рыжий Ван вырвал свою будущую жену из пасти огромного ящера, Ларни слышала много раз, и сейчас слушать её заново совершенно не хотела. Она завертела головой в поисках Стефана и обнаружила его на другом краю поляны, где он в свою очередь кого-то добивал.
- Савелий! Зигель! Иван! - зычно крикнул между тем Рыжий Ван и трое мальчишек пятнадцати, четырнадцати и тринадцати лет появились перед ним, как из-под земли.
Эта троица была никем иным, как сыновьями-погодками Рыжего Вана и Ивонны. Они были чрезвычайно похожи на отца и друг на друга, словно были копией одного и того же уменьшающейся в перспективе. Всегда держались вместе и когда их звали, непременно выстраивались по росту, так что получалась лесенка. А ещё они все, как один, с дикой и простодушной непосредственностью, заглядывались на Ларни, как на пряник, что смешило её и бесило Стефана.
- Вот что, телята, - обратился к ним Рыжий Ван, - снимаем лагерь и идём дальше, пока не найдётся подходящее место.
Собственно говоря, драку здесь никто не ожидал. Поляна была признана хорошим местом для ночёвки, и они уже принялись ставить палатки, когда откуда ни возьмись, повыскакивали монстры, и началась потасовка! Никто не пострадал благодаря двум вещам - боевому опыту Ларни и Стефана, научившихся быстро соображать на поле боя и бычьей силе Рыжего Вана, которому, казалось, не нужно было оружие, чтобы сворачивать шеи весьма крупным монстрам.
Когда случилось нападение Ларни, как раз пристраивала на растяжку палатки мокрую от пота рубашку Стефана. (Постирать её пока было негде, но просушить стоило.) В этот момент из-за угла той же палатки высунулась морда, которую можно было назвать не слишком остроумной пародией на человеческое лицо, сочетающее в себе заодно, помимо человеческих, волчьи, поросячьи и козлиные черты.
Ларни не остановилась ни на секунду, а просто одним движением сорвала рубашку с верёвки и накрыла ей гротескную голову, хорошенько её при этом закутав. Одновременно она ловко увернулась от когтистых рук, выстреливших в её сторону, дотянулась до своей катаны, лежащей вместе с прочей амуницией на пеньке и проткнула монстра насквозь!
Тварь заверещала, закружилась на месте, хватаясь то за живот, то за голову и, наконец, укатилась в кусты. Ларни с сожалением отметила, что рубашка мужа погибла, но тут же забыла про неё, так-как монстры посыпались отовсюду, как горох из порванного мешка.
Пришлось прийти на помощь впавшим в ступор от неожиданности людям Рыжего Вана. Фермеры, бывшие одновременно пастухами и охотниками, не отличались ни слабостью, ни трусостью, но к таким нападениям не привыкли, и сейчас просто тупо смотрели на появившихся невесть откуда врагов.
Хорошо, что здесь не было крайне опасных особей. Самыми грозными из нападавших оказались зомбаки, но и они могли бы наделать бед людям, не привыкшим к сражениям. Ларни яростно размахивала своим мечом, чтобы задеть, как можно больше монстров. Таким образом, она отвлекла большинство их на себя, хотя бы на некоторое время, давая людям возможность опомниться и взяться за оружие.
На опушке появился Стефан, который недавно собирался нарубить дров, а теперь отчаянно шарашил топором наседающих чудовищ! С другой стороны раздался рёв Рыжего Вана, выскочившего из своей палатки в одних коротких штанах.
(Конечно, пока остальные были заняты делом, этот племенной бык на правах вождя уединился с молоденькой круглолицей бабёнкой сопровождавшей его в походе! Да, тайна необычной многодетности семьи Рыжего Вана раскрылась ещё во времена их пребывания на хуторе. Нет, Ивонна вовсе не нянчила детей соседей, как об этом сначала подумала Ларни. Это всё были её дети и дети многочисленных женщин, по которым имел привычку похаживать её муж. При этом он совершенно искренне и нежно любил свою жену, а она любила его. Удивительно, но Ивонна не только никак не препятствовала похождениям своего Вана, но и взяла на себя воспитание всего его многочисленного потомства - чуть больше тридцати душ! Своих детей у неё из всего этого выводка было только шесть. Зато у неё было тридцать молодых и умелых помощниц по хозяйству, которые лучше чем она справлялись и с коровами, и с готовкой на всю ораву, и с прочими делами, а в самой Ивонне души не чаяли, и без разговоров признавали её главной. Когда Рыжий Ван отправился в дорогу, провожать Ларни и Стефана, Ивонна сама собрала и проинструктировала его очередную любовницу. У неё-то он и "отдыхал" пока другие ставили лагерь.)
Теперь здоровяк стоял у входа в палатку, и в обеих руках у него было зажато по монстру. Вероятно, они имели неосторожность сунуться внутрь. В следующее мгновение он сшиб их лбами, и скудный мозг чудовищ забрызгал траву лесной поляны.
Глядя на своего предводителя и на его друзей, остальные похватали, что попалось под руку и в свою очередь набросились на монстров. В общем, ненавистники людей выбрали неудачный объект для нападения и совершили его в неудачное время.
Бой длился минут пять не более, монстры погибли все до одного, люди отделались царапинами и порванной одеждой. Но ночёвка на удобной красивой поляне состояться уже не могла. Плохой был бы сон рядом со свалкой трупов, пусть это были и монстры.
Новое место оказалось не таким красивым, зато там нашёлся ручей. На сей раз Ван заранее выставил часовых и назначил им смену, каждые два часа. После этого он заглянул в палатку к Ларни, пока она устраивала всё для ночлега.
- Эх, жаль, что Шарль с нами не пошёл! - сетовал Рыжий Ван, который похоже жить не мог без циклопа. - И разведка была бы и поддержка. Только вот ест много, а сам зверей ловить не хочет.
- Ван, - спросила Ларни, которая, несмотря на большую разницу в возрасте была с Рыжим по свойски, "на ты", - а почему ты не стрелял? Наши-то винтовки под мешками остались, некогда их было вытягивать, а твой дробовик у тебя всегда под рукой, но ты никогда не стреляешь?
Их разговор происходил в заново поставленной палатке, где должны были ночевать Ларни и Стефан, который в это время помогал что-то доделывать в лагере. Они были одни, но Рыжий Ван всё равно оглянулся вокруг, чтобы удостовериться, что их никто не слышит, потом наклонился к Ларни и защекотал бородой ей в самое ухо.
- У меня нет патронов! - сообщил он. - Точнее есть один, но я его берегу совсем на крайний случай. Только об этом всем вокруг знать не надо!
- Я знаю, где их можно взять, - сказала Ларни и поведала ему о сокровищах Мёртвого города, где можно было разжиться патронами и не только ими.
Ван слушал с большим вниманием. Ларни много рассказывала о приключениях своей матери, но мало о своих собственных похождениях. Странно, но ни добрые фермеры, ни их предводитель, ни о чём таком не спрашивали ни её, ни Стефана. Возможно, считали неправильным приставать к человеку с расспросами, пока он сам не начнёт говорить о своей жизни.
Зато когда такой рассказ был начат, остановить его оказалось совсем непросто. Ван очень заинтересовался их со Стефаном путешествием и всё время требовал подробностей и продолжения, когда девушка хотела, было прерваться. Да Ларни и сама увлеклась не на шутку. Она дошла уже до их встречи с Инци и подошла к тому моменту, когда пропал Стефан, но вдруг запнулась.
Пока она вела свой рассказ, Ван легонько приобнял её за плечи, на что она сначала не обратила внимание, приняв это за отеческий жест. Но теперь веснушчатая лапища незаметно переместилась ей на грудь, нежно сжала её и даже нащупала сосок сквозь тонкую ткань рубашки...
Ларни растерялась. Это бывало с ней нечасто, обычно жизнь со всеми неожиданностями, если и заставала её врасплох, то немедленно получала сдачи, а заставить растеряться эту девушку почти ничего не могло. Почти...
Ларни лихорадочно соображала, что же ей делать? Она считала Вана порядочным человеком, но не забывала о его любвеобильности и властности. Он, конечно же, не привык к отказам, но она не собиралась становиться его любовницей! Она вообще не собиралась быть ничьей любовницей, кроме Стефана, но как теперь выкарабкаться из щекотливой ситуации? Как избежать измены любимому и не обидеть при этом их нового друга и покровителя, который, конечно же, уверен, что не делает сейчас ничего плохого? Решение надо было принимать немедленно, так как другая рука здоровяка уже легла ей на колено и двинулась выше.
- Я беременна! - услышала она собственный голос. - Ван, не надо, я беременна и не хочу повредить малышу!
Руки Рыжего Вана остановились, потом убрались совсем. Более того - он вдруг хлопнул в ладоши и даже слегка подпрыгнул.
- Правда?! Ой, детка, радость-то какая! А Стефан знает? Ты ему скажи, не таись, это ж и его дело тоже!
Ван тут же напрочь забыл о своих притязаниях. Он заключил Ларни в свои медвежьи объятия, но так мягко и осторожно, будто она была сделана из тонкого льда.
После такого разговора Зиг велел своим войскам построиться, благо местность располагала. Окружённое несколькими холмами большое поле, кажется заброшенное пастбище - рай для битвы. В центре он поставил повозку с пулемётом. Его огонь должен был встретить лаву зигмундовой конницы. Слева и справа выстроились пешие стрелки, разделённые на четыре отдельных квадрата. По бокам расположилась конница, чтобы иметь возможность охватить противника с флангов.
Это потом Зиг понял, что такая тактика, рассчитанная на лобовое столкновение, хороша, лишь при игре в солдатики. Конечно, пулемёт с отрядом прикрытия надо было расположить, где-нибудь на возвышенности, стрелков построить так, чтобы отдельные квадраты не стояли друг за другом, мешая задним прицеливаться, а были бы расположены в шахматном порядке, чтобы иметь пространство для манёвра и при этом стрелять всем одновременно. Конницу надо было вообще послать в обход, чтобы щипать неприятеля с тыла. Но всё это он сообразил, когда было уже поздно!
Ожидая атаки конной лавы, Зиг и предположить, не мог, что атаки этой может не быть! А ещё он забыл, что Зигмунд в прошлый раз дал ему подсказку, упомянув, что его конница будет караколировать. Но поначалу случилось не это.
Вместо ожидаемого грозного топота тысяч копыт, люди Зига услышали свист рассекаемого воздуха, и на них тут же обрушилась туча стрел! Стреляли с холмов. Оказалось, что часть зигмундова войска спешилась и теперь методично и метко обстреливала ничем не защищённых солдат Зига, стоящих на открытой местности.
Ответные залпы по холмам не дали никакого результата - гладкоствольные ружья, обладающие вблизи страшной разрушительной силой, на огромном расстоянии оказались неспособными достать лучников, оружие которых могло поразить цель, расположенную за километр от стрелка. Зигу ничего не оставалось, как снять с флангов собственную конницу и послать её штурмовать холмы.
Но вот, наконец, долгожданный топот копыт раздался, но это была не лава, которая должна была обрушиться на пехоту с гиком и свистом, и которую можно было бы положить к своим ногам мощными залпами. Топот раздался откуда-то сбоку, и перед фронтом зигова войска пронеслась шеренга всадников, лихо стреляющих на полном скаку с двух рук из револьверов!
От неожиданности Зиг даже забыл отдать команду открыть ответный огонь. Впрочем, его солдаты и командиры в особом приглашении не нуждались. Раздался грохот ружей, и десятка два всадников слетели-таки с сёдел и остались лежать в высокой траве. Но за первой шеренгой лихих наездников появилась вторая, и всё повторилось снова!
Попасть в проносящихся во весь опор всадников было весьма непросто, даже при стрельбе залпами. Им же наоборот не составляло труда палить по плотному строю солдат. К тому же револьверы, которые они использовали, хоть и были во много раз слабее мощных крупнокалиберных ружей, но обладали по шесть зарядов каждый. А это значило, что один всадник, владеющий искусством управлять конём без поводий, мог выпустить за один прогон с двух рук двенадцать выстрелов, ни разу при этом не промахнувшись! Даже учитывая то, что на вооружении конников Зигмунда были беспатронные револьверы, заряды которых набивались непосредственно в гнёзда барабана, эффект от таких атак был ошеломителен.
Но вот заработал пулемёт. Однако у Зига было такое впечатление, что его мощные выстрелы, способные пробить толстую броню, уходят в "молоко". Кого он там задел или его выстрелы были совсем бесполезны, так и осталось невыясненным. Залпы зиговых стрелков превратились в беспорядочную пальбу, в то время как новые и новые шеренги всадников врага проносились в пыли и грохоте, сея разрушение и смерть своим револьверным огнём. И тогда войско Зига дрогнуло!
Люди начали отступать, ломая строй, но всё ещё отстреливаясь, потом побежал один, за ним другой и, наконец, стали срываться целые десятки и удирать подальше от этого ада! Зиг скомандовал отступление, но было поздно - его войско бежало, бросая ружья и обмундирование.
Пулемёт захлебнулся, будто его чем-то заткнули... Вот тогда-то конники Зигмунда перестали караколировать, и пошли в атаку лавой, редко стреляя, и работая длинными тяжёлыми саблями!
О судьбе собственной конницы Зиг узнал позднее - она практически вся попала в плен. На стороне Зигмунда было много конников с востока, пришедших не в набег, а для того, чтобы наняться на службу к тем, кого долгое время считали врагами. Они-то и переловили арканами неловких и неуклюжих всадников Торгового города, надеющихся только на свои ружья.
Зигу ничего не оставалось, как пришпорить жеребца и вместе со всеми покинуть место своего поражения. Всадники Зигмунда преследовали их совсем недолго. Когда остатки разбитого войска добрались-таки до маленького приграничного форта, комендант, лично встретивший Зига, присвистнул, сдвинул каску на затылок и сказал сочувственно:
- Полагаю для вас это всё, капитан Зигель. Поступайте, как знаете, но я бы на вашем месте не возвращался в Торговый город. Может, выпьете со мной по стаканчику? Чисто по товарищески, а?
Глава 115. Не оставляй меня больше одну
Шея монстра сухо хрустнула под веснушчатыми пальцами Рыжего Вана. Правая рука зомбака ещё пару раз полоснула когтями по кожаной куртке с нашитыми стальными пластинами и безвольно повисла. Рыжий Ван отпустил горло и неестественно вывернутую руку своего врага и обтёр ладони о штаны. Тело зомбака полупустым мешком осело на землю и осталось лежать, будто смятая тряпка.
- Кажется, это последний, - сказал Рыжий Ван, обведя взглядом лесную поляну, превращённую в поле битвы. - Откуда же их тут так много? В наших краях давно забыли, какие они такие бывают эти монстры, а здесь чуть ни на каждом шагу!
Ларни, только что зарубившая двух тварей с телом козы, волчьей пастью и паучьими лапами, устало откинула волосы назад и поинтересовалась:
- А что, в те дни, когда ты покинул эти места, монстров было меньше?
- Тогда всё только начиналось, - был ответ. - Монстры появлялись по одному, по два и нагоняли на многих ужас и панику. Отчасти из-за них я и ушёл-то. Как коров пасти, если рядом такие чудища шастают? Опять же таки Ивонну хотелось увести от всего этого подальше. Я ведь её тогда еле спас от, знаете какого, ящера?
Историю о том, как Рыжий Ван вырвал свою будущую жену из пасти огромного ящера, Ларни слышала много раз, и сейчас слушать её заново совершенно не хотела. Она завертела головой в поисках Стефана и обнаружила его на другом краю поляны, где он в свою очередь кого-то добивал.
- Савелий! Зигель! Иван! - зычно крикнул между тем Рыжий Ван и трое мальчишек пятнадцати, четырнадцати и тринадцати лет появились перед ним, как из-под земли.
Эта троица была никем иным, как сыновьями-погодками Рыжего Вана и Ивонны. Они были чрезвычайно похожи на отца и друг на друга, словно были копией одного и того же уменьшающейся в перспективе. Всегда держались вместе и когда их звали, непременно выстраивались по росту, так что получалась лесенка. А ещё они все, как один, с дикой и простодушной непосредственностью, заглядывались на Ларни, как на пряник, что смешило её и бесило Стефана.
- Вот что, телята, - обратился к ним Рыжий Ван, - снимаем лагерь и идём дальше, пока не найдётся подходящее место.
Собственно говоря, драку здесь никто не ожидал. Поляна была признана хорошим местом для ночёвки, и они уже принялись ставить палатки, когда откуда ни возьмись, повыскакивали монстры, и началась потасовка! Никто не пострадал благодаря двум вещам - боевому опыту Ларни и Стефана, научившихся быстро соображать на поле боя и бычьей силе Рыжего Вана, которому, казалось, не нужно было оружие, чтобы сворачивать шеи весьма крупным монстрам.
Когда случилось нападение Ларни, как раз пристраивала на растяжку палатки мокрую от пота рубашку Стефана. (Постирать её пока было негде, но просушить стоило.) В этот момент из-за угла той же палатки высунулась морда, которую можно было назвать не слишком остроумной пародией на человеческое лицо, сочетающее в себе заодно, помимо человеческих, волчьи, поросячьи и козлиные черты.
Ларни не остановилась ни на секунду, а просто одним движением сорвала рубашку с верёвки и накрыла ей гротескную голову, хорошенько её при этом закутав. Одновременно она ловко увернулась от когтистых рук, выстреливших в её сторону, дотянулась до своей катаны, лежащей вместе с прочей амуницией на пеньке и проткнула монстра насквозь!
Тварь заверещала, закружилась на месте, хватаясь то за живот, то за голову и, наконец, укатилась в кусты. Ларни с сожалением отметила, что рубашка мужа погибла, но тут же забыла про неё, так-как монстры посыпались отовсюду, как горох из порванного мешка.
Пришлось прийти на помощь впавшим в ступор от неожиданности людям Рыжего Вана. Фермеры, бывшие одновременно пастухами и охотниками, не отличались ни слабостью, ни трусостью, но к таким нападениям не привыкли, и сейчас просто тупо смотрели на появившихся невесть откуда врагов.
Хорошо, что здесь не было крайне опасных особей. Самыми грозными из нападавших оказались зомбаки, но и они могли бы наделать бед людям, не привыкшим к сражениям. Ларни яростно размахивала своим мечом, чтобы задеть, как можно больше монстров. Таким образом, она отвлекла большинство их на себя, хотя бы на некоторое время, давая людям возможность опомниться и взяться за оружие.
На опушке появился Стефан, который недавно собирался нарубить дров, а теперь отчаянно шарашил топором наседающих чудовищ! С другой стороны раздался рёв Рыжего Вана, выскочившего из своей палатки в одних коротких штанах.
(Конечно, пока остальные были заняты делом, этот племенной бык на правах вождя уединился с молоденькой круглолицей бабёнкой сопровождавшей его в походе! Да, тайна необычной многодетности семьи Рыжего Вана раскрылась ещё во времена их пребывания на хуторе. Нет, Ивонна вовсе не нянчила детей соседей, как об этом сначала подумала Ларни. Это всё были её дети и дети многочисленных женщин, по которым имел привычку похаживать её муж. При этом он совершенно искренне и нежно любил свою жену, а она любила его. Удивительно, но Ивонна не только никак не препятствовала похождениям своего Вана, но и взяла на себя воспитание всего его многочисленного потомства - чуть больше тридцати душ! Своих детей у неё из всего этого выводка было только шесть. Зато у неё было тридцать молодых и умелых помощниц по хозяйству, которые лучше чем она справлялись и с коровами, и с готовкой на всю ораву, и с прочими делами, а в самой Ивонне души не чаяли, и без разговоров признавали её главной. Когда Рыжий Ван отправился в дорогу, провожать Ларни и Стефана, Ивонна сама собрала и проинструктировала его очередную любовницу. У неё-то он и "отдыхал" пока другие ставили лагерь.)
Теперь здоровяк стоял у входа в палатку, и в обеих руках у него было зажато по монстру. Вероятно, они имели неосторожность сунуться внутрь. В следующее мгновение он сшиб их лбами, и скудный мозг чудовищ забрызгал траву лесной поляны.
Глядя на своего предводителя и на его друзей, остальные похватали, что попалось под руку и в свою очередь набросились на монстров. В общем, ненавистники людей выбрали неудачный объект для нападения и совершили его в неудачное время.
Бой длился минут пять не более, монстры погибли все до одного, люди отделались царапинами и порванной одеждой. Но ночёвка на удобной красивой поляне состояться уже не могла. Плохой был бы сон рядом со свалкой трупов, пусть это были и монстры.
Новое место оказалось не таким красивым, зато там нашёлся ручей. На сей раз Ван заранее выставил часовых и назначил им смену, каждые два часа. После этого он заглянул в палатку к Ларни, пока она устраивала всё для ночлега.
- Эх, жаль, что Шарль с нами не пошёл! - сетовал Рыжий Ван, который похоже жить не мог без циклопа. - И разведка была бы и поддержка. Только вот ест много, а сам зверей ловить не хочет.
- Ван, - спросила Ларни, которая, несмотря на большую разницу в возрасте была с Рыжим по свойски, "на ты", - а почему ты не стрелял? Наши-то винтовки под мешками остались, некогда их было вытягивать, а твой дробовик у тебя всегда под рукой, но ты никогда не стреляешь?
Их разговор происходил в заново поставленной палатке, где должны были ночевать Ларни и Стефан, который в это время помогал что-то доделывать в лагере. Они были одни, но Рыжий Ван всё равно оглянулся вокруг, чтобы удостовериться, что их никто не слышит, потом наклонился к Ларни и защекотал бородой ей в самое ухо.
- У меня нет патронов! - сообщил он. - Точнее есть один, но я его берегу совсем на крайний случай. Только об этом всем вокруг знать не надо!
- Я знаю, где их можно взять, - сказала Ларни и поведала ему о сокровищах Мёртвого города, где можно было разжиться патронами и не только ими.
Ван слушал с большим вниманием. Ларни много рассказывала о приключениях своей матери, но мало о своих собственных похождениях. Странно, но ни добрые фермеры, ни их предводитель, ни о чём таком не спрашивали ни её, ни Стефана. Возможно, считали неправильным приставать к человеку с расспросами, пока он сам не начнёт говорить о своей жизни.
Зато когда такой рассказ был начат, остановить его оказалось совсем непросто. Ван очень заинтересовался их со Стефаном путешествием и всё время требовал подробностей и продолжения, когда девушка хотела, было прерваться. Да Ларни и сама увлеклась не на шутку. Она дошла уже до их встречи с Инци и подошла к тому моменту, когда пропал Стефан, но вдруг запнулась.
Пока она вела свой рассказ, Ван легонько приобнял её за плечи, на что она сначала не обратила внимание, приняв это за отеческий жест. Но теперь веснушчатая лапища незаметно переместилась ей на грудь, нежно сжала её и даже нащупала сосок сквозь тонкую ткань рубашки...
Ларни растерялась. Это бывало с ней нечасто, обычно жизнь со всеми неожиданностями, если и заставала её врасплох, то немедленно получала сдачи, а заставить растеряться эту девушку почти ничего не могло. Почти...
Ларни лихорадочно соображала, что же ей делать? Она считала Вана порядочным человеком, но не забывала о его любвеобильности и властности. Он, конечно же, не привык к отказам, но она не собиралась становиться его любовницей! Она вообще не собиралась быть ничьей любовницей, кроме Стефана, но как теперь выкарабкаться из щекотливой ситуации? Как избежать измены любимому и не обидеть при этом их нового друга и покровителя, который, конечно же, уверен, что не делает сейчас ничего плохого? Решение надо было принимать немедленно, так как другая рука здоровяка уже легла ей на колено и двинулась выше.
- Я беременна! - услышала она собственный голос. - Ван, не надо, я беременна и не хочу повредить малышу!
Руки Рыжего Вана остановились, потом убрались совсем. Более того - он вдруг хлопнул в ладоши и даже слегка подпрыгнул.
- Правда?! Ой, детка, радость-то какая! А Стефан знает? Ты ему скажи, не таись, это ж и его дело тоже!
Ван тут же напрочь забыл о своих притязаниях. Он заключил Ларни в свои медвежьи объятия, но так мягко и осторожно, будто она была сделана из тонкого льда.
