Снег был ему по колено, но он шел так ровно, будто по чистому полю. Мессалин поскакала следом, стараясь попадать ногами в следы генерала. Ее трясло от холода, но она так испугалась гнева Эшлена, что даже ни разу не споткнулась.
Через минуту они уже были внутри резиденции. Эш, не останавливаясь, пошел дальше. Мессалин быстро скинула туфли, и побежала босиком, следом за ним. Через пару коридоров мужчина замер и обернулся, на лице читалась ярость.
— Какого хрена ты за мной идешь? — он прорычал полушепотом.— Забыла где твое место?
Месса испуганно сжалась и осмотрелась по сторонам. Они пришли в спальные комнаты.
— Пошла вон! — сдавленно закричал Эш.
Мессалин быстро побежала прочь, скрывшись за поворотом коридора. Эш выдохнул, словно бык, и двинулся дальше.
Была глубокая ночь, все залы и коридоры опустели. Мессалин бежала так быстро, как только могла, прыгая как лань по коврам. Немногочисленная охрана, что попадалась ей на пути, дремала у стенок.
Добравшись до своей комнаты, она тихонько заползла на кровать и закуталась в одеяло как в кокон. Голова кружилась, тело тряслось то ли от страха, то ли от холода. В горле застыл ком. Она уткнулась носом в подушку и беззвучно расплакалась.
Марсала медленно расчесывала свои темные волосы щеткой, прядь за прядью. Шелковые черные ленты сияли и бликовали в утренних лучах. Она обиженно смотрела на свое отражение в зеркале: глаза опухли, точеные скулы отекли. Губы поджались, по щеке покатилась слеза. В памяти всплыл диалог с ее отцом накануне его отъезда.
— Дела совсем плохи, если война продолжится, мы не устоим. Все наши силы направлены на защиты границ с Севером, если восстанет Юг или Восток... — Самуэль обернулся к дочери. — Заруби себе на носу: этот союз нам нужен.
— А если этот принц уродливый. Или глупый? — недовольно фыркнула Марсала.
— Да хоть жирный и безногий карлик! Будешь в ноги падать и пятки вылизывать! Не дай Аен свадьба не состоится, я с тебя кожу спущу.
Еще одна горькая слеза упала на девичьи колени. Щетка застряла в запутавшейся прядке. Марсала несколько раз провела по колтуну, но он не распутывался. Она улыбнулась отражению, слезы потекли водопадом.
Клок волос остался на расческе.
Поезда злобно пыхтели и шипели, выплевывая струи горячего пара в морозный воздух. Люди ходили от платформы к платформе, попрошайки трясли кружками с монетами, уличные музыканты играли на перронах, надеясь на милостыню, дети бегали вокруг столбов и информационных табло. Ангела поправила винтовку на плече и шмыгнула носом. Мороз щипал за щеки и веки. В покрасневшей от холода руке зажата сумка с вещами. С формы были содраны все опознавательные знаки: значки, знамена и погоны. Даже золотистые пуговицы на пальто были оплавлены, что на них нельзя было рассмотреть узор герба Севера. Ангела вытащила из кармана билет и протянула проводнику.
— Оружие боевое? — спросил мужчина.
— Нет, — соврала она.
Мужчина хмыкнул, поставил на билете отметку и пропустил Ангелу в вагон. Он смотрел ей вслед осуждающим взглядом, и как только девушка скрылась за поворотом вагона, недовольно повел носом.
— Ну конечно, нет, — цыкнул он.
Ангела разложила свои вещи на узкой кровати и спрятала винтовку под нее. В купе зашла молодая девушка:
— Доброго дня! — и поприветствовала попутчицу. — Тоже держите путь на Восток? — улыбнулась она.
Никто кроме Марсалы на завтрак не пришел. Тишина зала давила, словно бетонная плита: не шумели птицы за окнами, как у нее на родине, не суетилась прислуга, не звучала музыка, не звенела посуда. Марсала печально вздохнула и встала с места, есть не хотелось.
За входными дверьми ждала личная охрана. Она отмахнулась от них, желая побыть одной. Замерев у одного из окон, Марсала расстроилась еще сильнее. Все тот же скучный пейзаж, что и вчера: белый снег, белое небо, белые крыши и белые деревья. Она словно очутилась на недорисованной картине, где вокруг ее дома оставили чистый холст.
Марсала продолжила бродить по коридорам, до тех пор пока не дошла до большой двери, ведущей в подвал. Приоткрыв ее, она спустилась вниз и замерла у стальных ворот сразу после лестницы. Из-за них доносились всхлипывания и недовольное бурчание.
— Пиявка я значит. Приставучая, — бубнил женский голос.
Марсала аккуратно толкнула стальную дверцу и та отворилась.
— Сегодня не работаем!— крикнула Мэй, не оборачиваясь. — Санитарный день!
Мэй собирала вещи в небольшую коробку: блокноты, ручки, фартук и несколько тетрадей. Попутно рыдая и громко шмыгая носом.
— А что с тобой случилось? — Марсала прошла дальше.
Морг был пуст во всех смыслах: ни работников, ни тел. Столы начищены до блеска, а в воздухе витал запах хлорки.
— Он меня бросил. Бросил как щенка какого-то. Еще и какие образом, — говорила Мэй сквозь слезы, не отвлекаясь от сборов. — Пиявкой назвал. Что я кровь его сосу и ною.— Она швырнула коробку на пол и разрыдалась в голос.— Ну что, что я делала не так. Я же заботилась. Любила, помогала. А он. А он с ней оказывается. С этой плесенью!
Мэй присела на корточки, уперлась спиной в стену и закрыла лицо руками. Марсала подошла ближе:
— С какой плесенью?
— С Мессалин, с какой еще. Помощница Эшлена. Я думала.… А она… — девушка с трудом сдерживала наступающую истерику.
— Помощница значит… — Марсала удивленно подняла брови. — Интересно. Кудрявая такая, да?
Мэй утерла нос и подняла голову. Увидев Марсалу, она чуть отскочила в сторону и замолчала.
— Простите. Я… — она не могла придумать, что сказать.
— Ничего, — улыбнулась Марсала и опустилась рядом. — Ничего… Ты же о Лисандре говорила, да? Только не ври.
Мэй кивнула и поджала губы. От страха ее руки задрожали, дыхание почти остановилось.
— Он тебя бросил и ушел к помощнице генерала, так? Расскажи подробнее.
Мэй нервно сглотнула, она не знала, как правильно поступить. Страх за себя, за Лиса, сжали ее сердце. Но обида оказалась сильнее, она хотела сделать ему больно, наказать, вынудить задуматься. Мэй выпрямилась и рассказала вкратце о вчерашнем вечере. Марсала внимательно слушала и молчала.
— А не так уж у вас и скучно, как мне показалось, — сказала Марсала и поднялась на ноги, как только Мэй закончила рассказ. — Не плачь, соберись. Нужно быть выше этого. Он еще к твоим ногам приползет.
— А Вы не...? — испуганно спросила Мэй.
— Все в порядке, — улыбнулась она.
Марсала внимательно наблюдала за Мэй: за манерами, жестами, мимикой. Медичка светилась от счастья, когда рассказывала о Лисандре, что казалось южанке интересным.
— Мы пять лет вместе были. — Улыбнулась Мэй. — Пока эта не появилась.…Извините, а Вам действительно это хочется слушать? Все-таки вы помолвлены.
— Да, конечно, — рассмеялась Марсала. — Наш брак по расчету. А ты явно влюблена, как я могу мешать пылающим сердцам?
В душе Марсалы бурлила желчь, плевалась и брызгала во все стороны, но она умело скрывала свое отвращение и ненависть за добродушной улыбкой.
— Очень благородно с Вашей стороны, госпожа.
— Какие-то западные шлюхи тоже не должны мешать любви, верно?— Марсала подняла уголки губ. — У нас с тобой общий враг. Знаешь, чем она его так зацепила?
— Нет, — грустно ответила Мэй. — Я даже не догадывалась об этом до вчерашнего дня, до сих пор не верится. Думала она с Эшем, и он так вчера сказал, но… Нет. Она все знала, о моих, о наших с Лисандром отношениях. Улыбалась и делала вид, что не причем. Я ей душу изливала.
— Женщины порой очень жестоки друг к другу…
Боль яркими вспышками стреляла в голове, мышцы ныли и горели, глаза пересохли, к горлу подходила тошнота. Лис с трудом поднялся с кровати и схватился за голову. Все вокруг кружилось. На тумбе рядом стояла бутылка минералки в стекле, заботливо оставленная Эшем. Лис схватил ее и выпил залпом. Соленая вода чуть облегчила симптомы, тошнота отошла, мир перестал крутиться. Белый свет из открытых окон колол усталые глаза, словно иголками.
События прошлого вечера начали по кусочкам всплывать в памяти: приезд, начало, первый стакан, второй, одиннадцатый, Мэй, Эш, танцы, Мессалин… Он пролистывал воспоминания, словно альбом кадр за кадром, пока не дошел до последних слайдов. Испуганное лицо Мессы, и его рука на ее шее, а затем темнота.
— Нет-нет-нет… — забубнил он и замотал головой, не веря в правдивость воспоминаний.
Лис согнулся пополам и схватился за голову. Напряг лоб, заставляя мозг работать. Проспиртованные извилины будто и вправду заскрипели. Что-то теплое и мягкое. Ноги, женские ноги. Мягкий голос, звонкий смех. Он вспомнил, как возвращался домой, как лежал на коленях у девушки, обнимал их. От этого на душе стало чуть легче. А следом за облегчением прокатилась волна стыда. Лис выпрямился и тяжело вздохнул. Вытащил из шкафа сменную одежду и побрел в ванную.
Мессалин молча застыла у двери кабинета. Эш сидел на своем месте и не обращал никакого внимания на помощницу. Подписав пару бумаг, он швырнул папку на край стола, Мессалин подпрыгнула от неожиданности.
— Полчаса тебе на все, — сказал Эш и вышел из кабинета.
Месса подбежала к столу и осмотрела документы: очень и очень много текста. Десяток судебных дел и еще столько же приказов, требующих ее проверки и утверждения. Месса присела на край стула и приложилась лбом к столу. Времени слишком мало на такой объем. “Может, пошутил?”: подумала она.
Дверь позади скрипнула. Мессалин обернулась, в надежде снова увидеть там Эшлена, но в проходе застыла Марсала. С фальшивой и многозначной улыбкой. Месса вскочила с места, склонив голову.
— Генерал отошел. Будет через полчаса, — сказала она не громко.
Марсала цыкнула языком и подошла к окну.
— Ты Мессалин, да? — она обернулась и осмотрела девушку с ног до головы. — Полновата ты для военного. Ноги слишком широкие, руки толстые…
Мессалин подняла удивленные глаза на южанку.
— Да и в целом… — продолжила она. — Ну, такое… Откуда ты?
— С Запада.
— Так и думала, вы там все кривые, — усмехнулась Марсала. — Запад —королевство шлюх и уродов.
Мессалин промолчала и опустила голову еще ниже. На глаза попали документы, время капало, а она даже не начала. Марсала, словно специально, тянула события: томно разгуливала по кабинету, рассматривала полки и книжки.
— У тебя есть семья? Муж, ухажер?
— Нет.
— Может, хотя бы кто-то нравится? Наш генерал? Статный мужчина… Постоянно возле него крутишься, ничего не йокнуло?
— Нет, — улыбнулась Месса. — Совершенно нет времени на это.
Марсала томно вздохнула и села в генеральское кресло, подперев щеку рукой.
— Я тут совсем недавно, никого не знаю. И все такие занятые. Даже не знаю, чем себя развлечь. Говорят, вчера в городе был праздник вечером. Знаешь что-нибудь об этом?
— Извините, но не знаю.
Марсала растянулась в широкой улыбке, откинулась на кресле назад и резко сменила выражение лица на серьезное.
— Не ври, — прошипела она. — Знаешь, как на Юге поступают с любовницами женатых мужчин?
Мессалин покорежило от этого слова, по спине прошел холодок, а в горле появилась мерзкая горечь. Она напряглась и свела брови.
— Не понимаю о чем Вы.
— Законная жена имеет полное право убить женщину, что пытается разрушить ее семью, — продолжала южанка. — И никто ее за это не осудит. И не накажет. — Марсала говорила уверенно, угрожающе уверенно. От ее холодного тона стыла кровь.
Мессалин натянула глупую улыбку и посмотрела на Марсалу в упор.
— Подозреваете меня в чем-то?
— Я тебя предупредила, — она поднялась с кресла и ушла, не оборачиваясь.
Месса взглянула на часы — прошло больше пятнадцати минут. Она перевела дыхание и в быстром темпе начала работу.
Тяжелые шаги послышались из-за двери. Эшлен вернулся, держа в руках очередную огромную стопку бумаг. Мессалин раскрыла рот, собираясь рассказать о Марсале, но мужчина тут же цыкнул на нее. Вырвал из-под ее рук документы, и бегло проверил. Не была готова даже треть.
— Знаешь, мне иногда думается, что проще тебя в лесу закопать, чем решать проблемы, которые возникают по твоей вине.
— Марсала заходила, — Мессалин замялась. Эшлен опустил руки, выронив листок. — Она все знает.
Эш недолго молчал, многозначно смотря в глаза Мессалин, на лице не дрогнул ни единый мускул.
— Пошла вон, — спокойно сказал он.
— Что?
Генерал схватил со стола стопку бумаг и швырнул ей в лицо.
— Вон! — Взорвался он. — Собирай свои вещи и вали на все четыре стороны! — Указал на дверь.
Листы разлетелись по кабинету. Мессалин застыла. Одна и бумаг оставила на ее щеке маленькую царапину.
— Ты чего?
Эшлен схватил ее за воротник и, как кошку, вышвырнул из кабинета. Мессалин упала на пол, не устояв на ногах. Дверь закрылась с громким хлопком, что-то с грохотом рухнуло, звякнуло, грюкнуло. Губы задрожали, слезы собрались на веках. Пулей, Месса рванула к себе в комнату.
— Как обустроилась? — спросила Грэм и посмотрела на Марсалу с материнской теплотой.
— Все отлично! Мне тут очень нравится: светло, бело… — улыбнулась она в ответ.
На низенький стол Сорот поставил серебряный поднос с чаем и сладостями. Разлил напиток по чашкам и подал женщинам. Марсала довольно кивнула, взяв чашку.
— Очень красивое у Вас украшение. — Она указала на корону на голове Грэм.— Я, правда, думала, что такое давно не носят.
Королева сняла ее и одела на голову Марсале. Обод идеально подошел, словно был для нее предназначен с самого начала.
— Очень тебе идет. Очень, — ласково шепнула женщина.
— Пока рано, — Марсала поправила украшение и довольно закусила губы.
— Как у вас отношения с Лисандром? — Королева, расхохотавшись, забрала корону обратно. — Нашли общий язык?
— Пока нет... Он постоянно куда-то убегает от меня. Будто боится. Прячется, глаза постоянно отводит.
— Мой сын немного холоден ко всем, уж прости ему это. И не расстраивайся. Слюбится-стерпится. — усмехнулась женщина. — Когда я приехала сюда впервые, Элиа тоже от меня бегал, словно мышь от кошки. Может, это у них наследственное, — посмеялась она. — И ничего, догнала. И трех сыновей родила. Даже больше чем нужно было.
— Главное, чтобы не нашлось других кошек…
Грэм поставила чашку на стол и посмотрела на Марсалу с прищуром.
— Других кошек мы утопим вместе с котятами, миледи, — добавил Сорот.
— Если что-то узнаешь, то сразу можешь говорить нам или генералу Эшлену. — Грэм улыбнулась и кивнула. — Он быстро разберется и с кошками, и с мышками, и с другой живностью.
Мессалин просидела в комнате до вечера. Ей не верилось в то, что сказал Эшлен. Слезы не останавливались, сердце сжималось болезненными спазмами.
— Быть не может.… Не может… — повторяла она снова и снова.
В дверь постучали. Она вытерла глаза рукавом и прислонилась к косяку ухом. Мертвая тишина повисла в коридоре.
— Месс? — прошептал знакомый голос.
Мессалин тут же открыла дверь и, позабыв обо всем, кинулась Лисандру на шею.
— Я вчера перебрал…
Не успел он договорить, как Месса сжала в объятиях до хруста. Истерика накатила с новой силой, она разрыдалась в полный голос.
— В чем дело? — спросил он хмуро.
— Эшлен меня выгнал! Сказал, чтобы собирала вещи и валила на все четыре стороны! — Горечь отчаяния и обида на генерала душили, от чего она совершенно позабыла про Марсалу.
Через минуту они уже были внутри резиденции. Эш, не останавливаясь, пошел дальше. Мессалин быстро скинула туфли, и побежала босиком, следом за ним. Через пару коридоров мужчина замер и обернулся, на лице читалась ярость.
— Какого хрена ты за мной идешь? — он прорычал полушепотом.— Забыла где твое место?
Месса испуганно сжалась и осмотрелась по сторонам. Они пришли в спальные комнаты.
— Пошла вон! — сдавленно закричал Эш.
Мессалин быстро побежала прочь, скрывшись за поворотом коридора. Эш выдохнул, словно бык, и двинулся дальше.
Была глубокая ночь, все залы и коридоры опустели. Мессалин бежала так быстро, как только могла, прыгая как лань по коврам. Немногочисленная охрана, что попадалась ей на пути, дремала у стенок.
Добравшись до своей комнаты, она тихонько заползла на кровать и закуталась в одеяло как в кокон. Голова кружилась, тело тряслось то ли от страха, то ли от холода. В горле застыл ком. Она уткнулась носом в подушку и беззвучно расплакалась.
Глава 26
Марсала медленно расчесывала свои темные волосы щеткой, прядь за прядью. Шелковые черные ленты сияли и бликовали в утренних лучах. Она обиженно смотрела на свое отражение в зеркале: глаза опухли, точеные скулы отекли. Губы поджались, по щеке покатилась слеза. В памяти всплыл диалог с ее отцом накануне его отъезда.
— Дела совсем плохи, если война продолжится, мы не устоим. Все наши силы направлены на защиты границ с Севером, если восстанет Юг или Восток... — Самуэль обернулся к дочери. — Заруби себе на носу: этот союз нам нужен.
— А если этот принц уродливый. Или глупый? — недовольно фыркнула Марсала.
— Да хоть жирный и безногий карлик! Будешь в ноги падать и пятки вылизывать! Не дай Аен свадьба не состоится, я с тебя кожу спущу.
Еще одна горькая слеза упала на девичьи колени. Щетка застряла в запутавшейся прядке. Марсала несколько раз провела по колтуну, но он не распутывался. Она улыбнулась отражению, слезы потекли водопадом.
Клок волос остался на расческе.
***
Поезда злобно пыхтели и шипели, выплевывая струи горячего пара в морозный воздух. Люди ходили от платформы к платформе, попрошайки трясли кружками с монетами, уличные музыканты играли на перронах, надеясь на милостыню, дети бегали вокруг столбов и информационных табло. Ангела поправила винтовку на плече и шмыгнула носом. Мороз щипал за щеки и веки. В покрасневшей от холода руке зажата сумка с вещами. С формы были содраны все опознавательные знаки: значки, знамена и погоны. Даже золотистые пуговицы на пальто были оплавлены, что на них нельзя было рассмотреть узор герба Севера. Ангела вытащила из кармана билет и протянула проводнику.
— Оружие боевое? — спросил мужчина.
— Нет, — соврала она.
Мужчина хмыкнул, поставил на билете отметку и пропустил Ангелу в вагон. Он смотрел ей вслед осуждающим взглядом, и как только девушка скрылась за поворотом вагона, недовольно повел носом.
— Ну конечно, нет, — цыкнул он.
Ангела разложила свои вещи на узкой кровати и спрятала винтовку под нее. В купе зашла молодая девушка:
— Доброго дня! — и поприветствовала попутчицу. — Тоже держите путь на Восток? — улыбнулась она.
***
Никто кроме Марсалы на завтрак не пришел. Тишина зала давила, словно бетонная плита: не шумели птицы за окнами, как у нее на родине, не суетилась прислуга, не звучала музыка, не звенела посуда. Марсала печально вздохнула и встала с места, есть не хотелось.
За входными дверьми ждала личная охрана. Она отмахнулась от них, желая побыть одной. Замерев у одного из окон, Марсала расстроилась еще сильнее. Все тот же скучный пейзаж, что и вчера: белый снег, белое небо, белые крыши и белые деревья. Она словно очутилась на недорисованной картине, где вокруг ее дома оставили чистый холст.
Марсала продолжила бродить по коридорам, до тех пор пока не дошла до большой двери, ведущей в подвал. Приоткрыв ее, она спустилась вниз и замерла у стальных ворот сразу после лестницы. Из-за них доносились всхлипывания и недовольное бурчание.
— Пиявка я значит. Приставучая, — бубнил женский голос.
Марсала аккуратно толкнула стальную дверцу и та отворилась.
— Сегодня не работаем!— крикнула Мэй, не оборачиваясь. — Санитарный день!
Мэй собирала вещи в небольшую коробку: блокноты, ручки, фартук и несколько тетрадей. Попутно рыдая и громко шмыгая носом.
— А что с тобой случилось? — Марсала прошла дальше.
Морг был пуст во всех смыслах: ни работников, ни тел. Столы начищены до блеска, а в воздухе витал запах хлорки.
— Он меня бросил. Бросил как щенка какого-то. Еще и какие образом, — говорила Мэй сквозь слезы, не отвлекаясь от сборов. — Пиявкой назвал. Что я кровь его сосу и ною.— Она швырнула коробку на пол и разрыдалась в голос.— Ну что, что я делала не так. Я же заботилась. Любила, помогала. А он. А он с ней оказывается. С этой плесенью!
Мэй присела на корточки, уперлась спиной в стену и закрыла лицо руками. Марсала подошла ближе:
— С какой плесенью?
— С Мессалин, с какой еще. Помощница Эшлена. Я думала.… А она… — девушка с трудом сдерживала наступающую истерику.
— Помощница значит… — Марсала удивленно подняла брови. — Интересно. Кудрявая такая, да?
Мэй утерла нос и подняла голову. Увидев Марсалу, она чуть отскочила в сторону и замолчала.
— Простите. Я… — она не могла придумать, что сказать.
— Ничего, — улыбнулась Марсала и опустилась рядом. — Ничего… Ты же о Лисандре говорила, да? Только не ври.
Мэй кивнула и поджала губы. От страха ее руки задрожали, дыхание почти остановилось.
— Он тебя бросил и ушел к помощнице генерала, так? Расскажи подробнее.
Мэй нервно сглотнула, она не знала, как правильно поступить. Страх за себя, за Лиса, сжали ее сердце. Но обида оказалась сильнее, она хотела сделать ему больно, наказать, вынудить задуматься. Мэй выпрямилась и рассказала вкратце о вчерашнем вечере. Марсала внимательно слушала и молчала.
— А не так уж у вас и скучно, как мне показалось, — сказала Марсала и поднялась на ноги, как только Мэй закончила рассказ. — Не плачь, соберись. Нужно быть выше этого. Он еще к твоим ногам приползет.
— А Вы не...? — испуганно спросила Мэй.
— Все в порядке, — улыбнулась она.
Марсала внимательно наблюдала за Мэй: за манерами, жестами, мимикой. Медичка светилась от счастья, когда рассказывала о Лисандре, что казалось южанке интересным.
— Мы пять лет вместе были. — Улыбнулась Мэй. — Пока эта не появилась.…Извините, а Вам действительно это хочется слушать? Все-таки вы помолвлены.
— Да, конечно, — рассмеялась Марсала. — Наш брак по расчету. А ты явно влюблена, как я могу мешать пылающим сердцам?
В душе Марсалы бурлила желчь, плевалась и брызгала во все стороны, но она умело скрывала свое отвращение и ненависть за добродушной улыбкой.
— Очень благородно с Вашей стороны, госпожа.
— Какие-то западные шлюхи тоже не должны мешать любви, верно?— Марсала подняла уголки губ. — У нас с тобой общий враг. Знаешь, чем она его так зацепила?
— Нет, — грустно ответила Мэй. — Я даже не догадывалась об этом до вчерашнего дня, до сих пор не верится. Думала она с Эшем, и он так вчера сказал, но… Нет. Она все знала, о моих, о наших с Лисандром отношениях. Улыбалась и делала вид, что не причем. Я ей душу изливала.
— Женщины порой очень жестоки друг к другу…
***
Боль яркими вспышками стреляла в голове, мышцы ныли и горели, глаза пересохли, к горлу подходила тошнота. Лис с трудом поднялся с кровати и схватился за голову. Все вокруг кружилось. На тумбе рядом стояла бутылка минералки в стекле, заботливо оставленная Эшем. Лис схватил ее и выпил залпом. Соленая вода чуть облегчила симптомы, тошнота отошла, мир перестал крутиться. Белый свет из открытых окон колол усталые глаза, словно иголками.
События прошлого вечера начали по кусочкам всплывать в памяти: приезд, начало, первый стакан, второй, одиннадцатый, Мэй, Эш, танцы, Мессалин… Он пролистывал воспоминания, словно альбом кадр за кадром, пока не дошел до последних слайдов. Испуганное лицо Мессы, и его рука на ее шее, а затем темнота.
— Нет-нет-нет… — забубнил он и замотал головой, не веря в правдивость воспоминаний.
Лис согнулся пополам и схватился за голову. Напряг лоб, заставляя мозг работать. Проспиртованные извилины будто и вправду заскрипели. Что-то теплое и мягкое. Ноги, женские ноги. Мягкий голос, звонкий смех. Он вспомнил, как возвращался домой, как лежал на коленях у девушки, обнимал их. От этого на душе стало чуть легче. А следом за облегчением прокатилась волна стыда. Лис выпрямился и тяжело вздохнул. Вытащил из шкафа сменную одежду и побрел в ванную.
***
Мессалин молча застыла у двери кабинета. Эш сидел на своем месте и не обращал никакого внимания на помощницу. Подписав пару бумаг, он швырнул папку на край стола, Мессалин подпрыгнула от неожиданности.
— Полчаса тебе на все, — сказал Эш и вышел из кабинета.
Месса подбежала к столу и осмотрела документы: очень и очень много текста. Десяток судебных дел и еще столько же приказов, требующих ее проверки и утверждения. Месса присела на край стула и приложилась лбом к столу. Времени слишком мало на такой объем. “Может, пошутил?”: подумала она.
Дверь позади скрипнула. Мессалин обернулась, в надежде снова увидеть там Эшлена, но в проходе застыла Марсала. С фальшивой и многозначной улыбкой. Месса вскочила с места, склонив голову.
— Генерал отошел. Будет через полчаса, — сказала она не громко.
Марсала цыкнула языком и подошла к окну.
— Ты Мессалин, да? — она обернулась и осмотрела девушку с ног до головы. — Полновата ты для военного. Ноги слишком широкие, руки толстые…
Мессалин подняла удивленные глаза на южанку.
— Да и в целом… — продолжила она. — Ну, такое… Откуда ты?
— С Запада.
— Так и думала, вы там все кривые, — усмехнулась Марсала. — Запад —королевство шлюх и уродов.
Мессалин промолчала и опустила голову еще ниже. На глаза попали документы, время капало, а она даже не начала. Марсала, словно специально, тянула события: томно разгуливала по кабинету, рассматривала полки и книжки.
— У тебя есть семья? Муж, ухажер?
— Нет.
— Может, хотя бы кто-то нравится? Наш генерал? Статный мужчина… Постоянно возле него крутишься, ничего не йокнуло?
— Нет, — улыбнулась Месса. — Совершенно нет времени на это.
Марсала томно вздохнула и села в генеральское кресло, подперев щеку рукой.
— Я тут совсем недавно, никого не знаю. И все такие занятые. Даже не знаю, чем себя развлечь. Говорят, вчера в городе был праздник вечером. Знаешь что-нибудь об этом?
— Извините, но не знаю.
Марсала растянулась в широкой улыбке, откинулась на кресле назад и резко сменила выражение лица на серьезное.
— Не ври, — прошипела она. — Знаешь, как на Юге поступают с любовницами женатых мужчин?
Мессалин покорежило от этого слова, по спине прошел холодок, а в горле появилась мерзкая горечь. Она напряглась и свела брови.
— Не понимаю о чем Вы.
— Законная жена имеет полное право убить женщину, что пытается разрушить ее семью, — продолжала южанка. — И никто ее за это не осудит. И не накажет. — Марсала говорила уверенно, угрожающе уверенно. От ее холодного тона стыла кровь.
Мессалин натянула глупую улыбку и посмотрела на Марсалу в упор.
— Подозреваете меня в чем-то?
— Я тебя предупредила, — она поднялась с кресла и ушла, не оборачиваясь.
Месса взглянула на часы — прошло больше пятнадцати минут. Она перевела дыхание и в быстром темпе начала работу.
Тяжелые шаги послышались из-за двери. Эшлен вернулся, держа в руках очередную огромную стопку бумаг. Мессалин раскрыла рот, собираясь рассказать о Марсале, но мужчина тут же цыкнул на нее. Вырвал из-под ее рук документы, и бегло проверил. Не была готова даже треть.
— Знаешь, мне иногда думается, что проще тебя в лесу закопать, чем решать проблемы, которые возникают по твоей вине.
— Марсала заходила, — Мессалин замялась. Эшлен опустил руки, выронив листок. — Она все знает.
Эш недолго молчал, многозначно смотря в глаза Мессалин, на лице не дрогнул ни единый мускул.
— Пошла вон, — спокойно сказал он.
— Что?
Генерал схватил со стола стопку бумаг и швырнул ей в лицо.
— Вон! — Взорвался он. — Собирай свои вещи и вали на все четыре стороны! — Указал на дверь.
Листы разлетелись по кабинету. Мессалин застыла. Одна и бумаг оставила на ее щеке маленькую царапину.
— Ты чего?
Эшлен схватил ее за воротник и, как кошку, вышвырнул из кабинета. Мессалин упала на пол, не устояв на ногах. Дверь закрылась с громким хлопком, что-то с грохотом рухнуло, звякнуло, грюкнуло. Губы задрожали, слезы собрались на веках. Пулей, Месса рванула к себе в комнату.
***
— Как обустроилась? — спросила Грэм и посмотрела на Марсалу с материнской теплотой.
— Все отлично! Мне тут очень нравится: светло, бело… — улыбнулась она в ответ.
На низенький стол Сорот поставил серебряный поднос с чаем и сладостями. Разлил напиток по чашкам и подал женщинам. Марсала довольно кивнула, взяв чашку.
— Очень красивое у Вас украшение. — Она указала на корону на голове Грэм.— Я, правда, думала, что такое давно не носят.
Королева сняла ее и одела на голову Марсале. Обод идеально подошел, словно был для нее предназначен с самого начала.
— Очень тебе идет. Очень, — ласково шепнула женщина.
— Пока рано, — Марсала поправила украшение и довольно закусила губы.
— Как у вас отношения с Лисандром? — Королева, расхохотавшись, забрала корону обратно. — Нашли общий язык?
— Пока нет... Он постоянно куда-то убегает от меня. Будто боится. Прячется, глаза постоянно отводит.
— Мой сын немного холоден ко всем, уж прости ему это. И не расстраивайся. Слюбится-стерпится. — усмехнулась женщина. — Когда я приехала сюда впервые, Элиа тоже от меня бегал, словно мышь от кошки. Может, это у них наследственное, — посмеялась она. — И ничего, догнала. И трех сыновей родила. Даже больше чем нужно было.
— Главное, чтобы не нашлось других кошек…
Грэм поставила чашку на стол и посмотрела на Марсалу с прищуром.
— Других кошек мы утопим вместе с котятами, миледи, — добавил Сорот.
— Если что-то узнаешь, то сразу можешь говорить нам или генералу Эшлену. — Грэм улыбнулась и кивнула. — Он быстро разберется и с кошками, и с мышками, и с другой живностью.
***
Мессалин просидела в комнате до вечера. Ей не верилось в то, что сказал Эшлен. Слезы не останавливались, сердце сжималось болезненными спазмами.
— Быть не может.… Не может… — повторяла она снова и снова.
В дверь постучали. Она вытерла глаза рукавом и прислонилась к косяку ухом. Мертвая тишина повисла в коридоре.
— Месс? — прошептал знакомый голос.
Мессалин тут же открыла дверь и, позабыв обо всем, кинулась Лисандру на шею.
— Я вчера перебрал…
Не успел он договорить, как Месса сжала в объятиях до хруста. Истерика накатила с новой силой, она разрыдалась в полный голос.
— В чем дело? — спросил он хмуро.
— Эшлен меня выгнал! Сказал, чтобы собирала вещи и валила на все четыре стороны! — Горечь отчаяния и обида на генерала душили, от чего она совершенно позабыла про Марсалу.
