Еще пару поворотов и узких ущелий и они остановились. У Мессалин открылся рот от удивления. Они вышли к отвесной скале. Весь камень облепила мягкая низкая трава, плавно колышущаяся от ветра. А впереди — бескрайний океан и такое же бескрайнее небо. Внизу слышались бойкие волны разбивающиеся о скалы. Мессалин подошла ближе к обрыву, опустилась на колени и посмотрела вниз. Острые камни торчали из воды словно шипы. Между ними плескались огромные волны, закручивающиеся в водовороты. Вода бурлила и шипела, запах соли ударил в нос. Сзади подошел Лисандр и присел рядом, свесив ноги с обрыва. Он откинулся назад и лег в траву, раскинув руки в стороны.
— Мне нравится это место. Так спокойно тут. Ни души. Если я решу покончить с собой — то сделаю это здесь. Прыгнув вниз, — сказал он вполголоса.
— Как ты позитивно мыслишь. — Месса наклонилась ниже, всматриваясь в волны. — Думаешь, оттуда нельзя живым выбраться?
— Даже если каким-то чудом ты не разобьешься о камни, то там глубина метров пятнадцать. Волны сильные — даже шанса не оставят вынырнуть. Утянут на дно в мгновение. Рыбам на радость. И русалкам.
— Веришь в русалок?
— Я их видел. В этих самых скалах и плещутся.
— Может это просто рыбы.
— Может. Но я хочу думать, что это русалки.
— Джанк. — Мессалин обернулась. — Самый опасный и жестокий дилер страны. Верит в сказки и русалок.
— Да-а-а. Это я. — протянул он довольно. — Типичный день дилера: утром сварить дурь, днем продать, а вечером охотиться на фей.
— И в фей веришь?
— Конечно. Я их видел.
— В этих самых скалах и летают?
— Да.
Мессалин рассмеялась и подползла к Лисандру ближе. Прилегла рядом в траву, положила голову на его плечо. Ветерок приятно обдувал лицо, рядом шелестела трава, морские волны нашептывали свою песню. Месса прикрыла глаза, приобняла Лисандра одной рукой. Он накрыл ее ладонь своей и закусил губы, словно боясь что-то сказать.
— Знаешь, я всегда хотел семью. Свою. Большую, дом полная чаша и все такое, — неожиданно заговорил он.
Мессалин приподняла голову и сомнительно посмотрела на него.
— И поэтому шастал по борделям?
— Согласен, не лучшая была идея. Я почему-то думал, что смогу кого-то из девушек там “исправить” и спасти. А в итоге сам там сгнил.
— Эшлен говорит, что все твои девушки плохо кончали.
— Кончали они отлично. — Рассмеялся он. А затем сжал губы, поняв неуместность шутки. — Да.… Есть такое.
— А еще говорил, что ты всегда к этому руку прикладывал.
Лисандр замолчал, уставившись в небо. Облака проплывали мимо, меняли свои формы, выкручивались, перемешивались и рвались.
— А ты говорила, что не так важно, что я делал раньше. Главное — что делаю сейчас, — вздохнул он и прикрыл глаза. — Не все так просто на самом деле. С одной стороны да, конечно, виноват я. Но с другой...
— Что случилось с Рокель?
Услышав ее имя, Лис недовольно сморщился и отвернулся.
— Рокель - Рокель… Крышу мне сорвало. Знатно. И мне стыдно. Очень. Но с другой стороны, никто ее не держал силой. Хотела бы уйти — ушла.
— Эш сказал, что ты ей пальцы ломал.
— Я за это платил. А ломала сама. Я лишь смотрел.
У Мессалин раскрылись глаза от удивления, он встала на локти и непонимающе покачала головой.
— Она делала что угодно — только плати. Сначала все было банально. Секс, громкие слова, подчинение и остальная чушь. Я думал, что я ей нравлюсь. Хоть немного. Но нет, ей нравились деньги. И причем сколько она бы не получала — мало. Я миллионы предлагал, лишь бы брось эту работу. А она не хотела. А дальше… Я не знаю, как это вообще оправдать. Мне в один день просто сорвало какой-то вентиль… Стало до ужаса интересно, а где та грань, когда она скажет — нет. Что нужно попросить, чтобы цена не решила. Начал с относительных мелочей — вроде прилюдно на колени стать. Голой по улице пройтись…
— Такие себе мелочи…
— Она соглашалась. Сама. Добровольно.… До сих пор не могу понять зачем. Она не бедствовала, не была в тяжелой ситуации. Да и в день получала по полмиллиона минимум. Это же сумасшедшие деньги. — Лис на мгновение замолчал, а затем продолжил. — Она сама себе ломала пальцы. И улыбалась сквозь слезы. Я как вспомню этот крик, так сердце замирает.
— Сам не трогал, получается?
— Трогал.… Но опять же. Она смирно сидела всегда, никак не сопротивляясь. А иногда даже и подставляла щеки. Менкоин сама приняла. По моему указу, но все же. В общем. Я виноват, очень. Но при этом.… Не знаю, как это объяснить.
— А убил ее кто?
— Не знаю. Я к этому не имею отношения. Она отошла в туалет и не вернулась. Потом ее тело нашли. Искалеченную, до неузнаваемости, и скрюченную от наркотика. Всё, — он перевел дыхание и набрал полную грудь воздуха. — А самое в этом странное, то, что она деньги, которые зарабатывала, даже не тратила. Ган говорил, что она их складировала на своем счете все это время. Семьи у нее не было. Каков смысл этого всего тогда был …
— Просто душевнобольная?
— Может быть. Но и я не лучше. С остальными плюс минус тоже самое. Собственноручно я никогда и никого не убивал. Стоял рядом, да, было. Эш любит додумывать… У него самого рука не дрогает в такие моменты. Не один десяток невинных людей на его совести. А корчит из себя святошу-моралиста. “Это же люди, как ты можешь…”. — Он приподнялся и взглянул на Мессалин. — Можешь меня осуждать. Есть за что.
Месса хмыкнула и пожала плечами.
— Что было — то было. Ты же все осознал, одумался и все такое… — холодно пробурчала она.
Лис поджал губы. Приподнявшись, он провел ее щеке. Гладкая кожа приятно скользила под шершавыми пальцами.
— А ты чего хочешь от жизни?
— Я тебе уже рассказывала.
— Ну да. Место потеплее…
Мессалин покивала.
— Никто и никогда не рисковал ради меня чем-либо. Кроме Эша, конечно же. Либо же требовали взамен миллионы. А ты — вот так просто. На авось рискнула. Я ведь мог в тот вечер, прямо в той ванной, тебя и убить. И не заморачиваться.
— Почему-то все хотят меня убить. И все решают этого не делать.
— Судьба.
Как только он это сказал, в небе несколько раз громко каркнула ворона, пролетающая мимо, словно смеясь. Мессалин невольно подняла голову на источник звука. А когда опустила ее обратно, замерла от удивления. Лисандр держал узкое, золотое кольцо. Мессалин нервно усмехнулась и оглянулась, будто искала кого-то еще, кому это может предназначаться.
— Я очень рад, что встретил тебя, — сказал он вполголоса.
Мессалин печально посмотрела на кольцо, никакой радости в груди не появилось. Заныла шея, тревожно забурлило нутро. Она замялась и спрятала руки в карманы куртки, ничего не ответив.
— Мне нужно сказать что-то еще? — спросил Лис и замолчал на пару мгновений.
Ветер чуть усилился. Трава щекотала ноги даже через одежду. Лис взял Мессалин за руку и надел кольцо на её палец. Месса сжала кулак, взглянув на украшение еще раз.
— Что случилось, Фортуна? Не нравится? Можем купить другое. Хоть сотню других.
— Мы не можем быть вместе, — она сняла кольцо и передала ему обратно. —Никак.
Лисандр убрал руки за спину. Неописуемая любовь в его глазах изменилась на такую же неописуемую ненависть. Мессалин сжала губы.
— Никак…
Выдохнув, Лис взял кольцо из её ладони и снова надел на тот же палец.
— Я люблю тебя. И не отпущу. Никогда.
Эшлен растянулся в искренней улыбке, увидев Мессалин в дверях своего кабинета.
— Рад тебя видеть. Сколько работы накопилось за эту неделю. — Эш наклонился под стол и достал из ящика стопку бумаг. — Теперь это твоя забота.
— Что-то мне все-таки еще не очень хорошо. Наверное, еще недельку больничного возьму… — Мессалин повернулась к двери и сделала вид, что собирается уходить.
— Не-не, — усмехнулся Эшлен.
Девушка подошла к столу и присела напротив генерала, взяв из стопки первую папку. Личные дела отряд А1. Она быстро осмотрела все остальные документы: все они состояли из досье.
— Мобилизация, — грустно сказал Эшлен. — Грэм отказывается уменьшать бюджеты на свои гулянки и безумные идеи. Нужно собрать на западный фронт армию из тех, кто есть здесь.… Если это можно вообще будет назвать армией.
— Ты тоже уедешь? — испуганно спросила Месса.
— Нет. Я дважды бывал, больше не положено. Да и не хочу, насмотрелся.
— А я?
— Месс, мы списки составляем. Если хочешь — запиши себя в добровольцы, но я буду против.
— Потому что я лучший помощник? — хихикнула девушка.
— Потому что ты недоучка и будешь там пушечным мясом. Как и большая часть из тех, что тут учатся.… А если еще появится информация о мобилизации раньше, чем мы приготовим приказы, половина сбежит,— вздохнул он. — Ангела, кстати, уже удрала. В сектанты заделалась.
— Мне всегда казалось, что Ангел атеист и скептик.
— Я тоже, но как видишь, мир меняется.
Эш достал чистые бланки. Он вписывал в них имена тех, кто должен будет отправиться на западный фронт, отсекая совсем юных, слишком старых, больных и слабых. Мессалин листала досье и зачитывала характеристики каждого служащего. К вечеру большая часть была отсортирована и отобрана. В сумме получилось лишь чуть больше полутысячи человек.
— Из двух тысяч отобрали лишь пятьсот. Смешная цифра если честно… Только зря умрут. Западных тысячи тысяч. — Эш потер усталые глаза и грустно посмотрел на получившийся список.
Взяв ручку, он собирался поставить свою подпись в конце, но замер в миллиметре от бумаги. Взгляд долго сверлил исписанный именами лист.
— Херня это все. Я такой грех брать не хочу. — Эш смял его в комок и швырнул под стол. — Вот скажи мне, судья, хоть и временный, но все же. Может, я уже не соображаю. Смогут ли пять сотен юнцов освободить несколько городов, где засели враги в количестве нескольких тысяч и вооруженных до зубов.
— Нет.— Месса поджала губы и опустила голову. — Если только у нас нет какого-то супер-оружия или типа того.
— Оружие… Палка с двумя болтами и очень красивое огромное знамя. Может они испугаются его и убегут? На большее денег нет.
— А почему не попросить анонимного доброжелателя с толстым кошельком помочь в такой ситуации?
— Анонимного доброжелателя… Думаешь, Грэм настолько глупа? Да и, — Эш замолчал на пару секунд. — Ни монеты не дойдет до военных нужд. Спустит все на пиршества, а потом прижмет меня к стенке вопросами.
— Тогда нужно убедить Грэм, что ее политика до добра не доведет.
Эш достал из ящика списки обратно и разгладил руками.
— Если бы было это так просто…
Лаборатория пустовала. Полки, столы, стеллажи: все, поросло пылью. Ни одно из исследований, не дало ничего. Кучи исписанных бумаг валялись по углам, ценность их была не выше, чем у пустых. Пустые пакеты из-под крови все еще лежала на полу. Инструменты, шприцы, микроскопы.
Лисандр водил пальцем по корешку тетради: в ней так же — ничего полезного. Сотни людских жизней потрачены зря, казалось, где-то у потолка, их призраки злобно смотрели Лису в затылок.
Тетрадь улетела в кучу других, бесполезных бумаг. Повернув ключом в замке, Лисандр закрыл двери лаборатории.
Марсала разгуливала по главному залу и рассматривала колонны. Старый потрескавшийся мрамор завораживал. Она провела пальцами по одной из трещин.
— Не хочешь вместе поужинать? — прозвучал голос Лисандра позади нее.
— Да, я скоро приду, — обернулась девушка и улыбнулась.
— Не вместе со всеми. А вместе со мной. Вдвоем.
Марсала засмущалась. Предложение было неожиданным.
— Конечно. Сейчас?
Лис молчаливо кивнул и протянул ей раскрытую ладонь.
— А куда пойдем? — бубнила она по пути.
— Есть одно местечко.
Они поднялись на самый верхний этаж старой башни. Там расположилась небольшая комнатка с широким балконом. Лис подошел к камину в углу и шаркнул спичкой, пламя вмиг охватило сухие пыльные дрова. Приятный желтый свет ответил старые стены. Марсала обняла себя за плечи, чуть дрогнула от холода. Лис обернулся через плечо и фыркнул.
— Постоянно забываю, что вы мерзлявые. Пару минут… — он вышел из комнатки и побежал вниз по лестнице.
Как только он скрылся за дверью, Марсала придвинулась к камину ближе.
— Вы… — повторила она его слова.
Руки потянулись к огню. Изо рта шел пар, кожа покрылась мурашками. Спустя пару мгновений вернулся Лисандр, держа в руках женскую шубу. Ничего не говоря, он кинул ее на плечи Марсалы и сел рядом.
— Если тебе что-то не нравится, говори сразу.
— А есть мы что-нибудь будем? Кроме вековой пыли, — усмехнулась она.
— Да, попозже принесут.
— Давай хоть познакомимся. — Лис засмотрелся на танцующие языки пламени. — Столько времени прошло, а даже не разговаривали толком, — он взглянул на Марсалу и сухо улыбнулся.
— Бегаешь от меня, то на работе, то где-то еще. Зачем вообще наследнику работать? Еще и в таком месте…
— Трудно объяснить. Привычка, наверное. Пять лет там сидел, уже все как родные. Но.… Думаю, да, пора завязывать.
— Найдешь что-нибудь более достойное.
— Обязательно…
В дверь постучали, и в комнату вошло несколько прислужниц с подносами. Марсала удивленно осмотрела их, девушки были в странной форме, не похожей на ту которую носили работники резиденции. Горничные поставили подносы на пол, и одна из них передала Лису в руку маленькую коробочку. Он кивнул, и девушки скрылись в дверях.
— Вся прислуга ходит в черно-белом, а эти… в розовом. Почему?
— Они тут не работают.
Лис поднял крышку на одном из блюд и отложил ее в сторону. Марсала ахнула от удивления: на подносе расположили ее любимые закуски из южных фруктов в меду и сыре.
— Я думала, у вас нет такого. Спрашивала на кухне, только плечами все жали, — восхищенно говорила Марсала. — Я так соскучилась по южной кухне.
Она схватила с тарелки фаршированную грушу, надкусила чуть-чуть и растянулась в довольной улыбке.
— Хотел тебя порадовать, — холодно сказал Лисандр, смотря в камин. — Поспрашивал.… Еще морепродукты есть всякие. — Лис открыл второй поднос. Марсала взвизгнула от восторга. — На кухне такого и не будет, разве что, по праздникам и то вряд ли. Я заказал в одном месте. Еще вина того самого, помнишь. С тем самым в башне из бокалов, когда ты приехала. Которую я разбил.
— Помню. Ты тогда еще убежал вместе с помощницей Эшлена. И пропал, — усмехнулась она.
Лис поднялся и взял на столике у дверей бутылку, оставленную прислужницами, и пару бокалов. Сел обратно к девушке и разлил вино по фужерам.
— Отец запрещал мне пить… — Марсала взяла бокал и поднесла к носу, вдохнув аромат. — Для женщин вредно, дети будут уродливые и больные, говорил он. В тот вечер я впервые вино попробовала. Пока он не видел.
— Мужчинам значит можно, они ведь не участвуют в процессе зачатия… — улыбнулся Лис и протянул руку с вином к ней.
Они стукнулись бокалами, приятный звон хрусталя разнесся по комнате. Марсала жадно выпила весь напиток и мило посмеялась.
— Второй бокал за всю жизнь.
— Пей сколько считаешь нужным.
Второй бокал тут же наполнился. Марсала быстро захмелела. Она скинула меха и расправила плечи, кожа покраснела, лицо залилось румянцем. Лис не торопился и все еще медленно потягивал первый бокал, делая по маленькому глотку.
— Еще отец запрещал мне гулять по ночам. Общаться с мужчинами, повышать голос, много есть, а особенно на ночь.
— Обычное дело, — ответил Лис. — Тут ты можешь делать что угодно. Я не буду лезть.
— Мне нравится это место. Так спокойно тут. Ни души. Если я решу покончить с собой — то сделаю это здесь. Прыгнув вниз, — сказал он вполголоса.
— Как ты позитивно мыслишь. — Месса наклонилась ниже, всматриваясь в волны. — Думаешь, оттуда нельзя живым выбраться?
— Даже если каким-то чудом ты не разобьешься о камни, то там глубина метров пятнадцать. Волны сильные — даже шанса не оставят вынырнуть. Утянут на дно в мгновение. Рыбам на радость. И русалкам.
— Веришь в русалок?
— Я их видел. В этих самых скалах и плещутся.
— Может это просто рыбы.
— Может. Но я хочу думать, что это русалки.
— Джанк. — Мессалин обернулась. — Самый опасный и жестокий дилер страны. Верит в сказки и русалок.
— Да-а-а. Это я. — протянул он довольно. — Типичный день дилера: утром сварить дурь, днем продать, а вечером охотиться на фей.
— И в фей веришь?
— Конечно. Я их видел.
— В этих самых скалах и летают?
— Да.
Мессалин рассмеялась и подползла к Лисандру ближе. Прилегла рядом в траву, положила голову на его плечо. Ветерок приятно обдувал лицо, рядом шелестела трава, морские волны нашептывали свою песню. Месса прикрыла глаза, приобняла Лисандра одной рукой. Он накрыл ее ладонь своей и закусил губы, словно боясь что-то сказать.
— Знаешь, я всегда хотел семью. Свою. Большую, дом полная чаша и все такое, — неожиданно заговорил он.
Мессалин приподняла голову и сомнительно посмотрела на него.
— И поэтому шастал по борделям?
— Согласен, не лучшая была идея. Я почему-то думал, что смогу кого-то из девушек там “исправить” и спасти. А в итоге сам там сгнил.
— Эшлен говорит, что все твои девушки плохо кончали.
— Кончали они отлично. — Рассмеялся он. А затем сжал губы, поняв неуместность шутки. — Да.… Есть такое.
— А еще говорил, что ты всегда к этому руку прикладывал.
Лисандр замолчал, уставившись в небо. Облака проплывали мимо, меняли свои формы, выкручивались, перемешивались и рвались.
— А ты говорила, что не так важно, что я делал раньше. Главное — что делаю сейчас, — вздохнул он и прикрыл глаза. — Не все так просто на самом деле. С одной стороны да, конечно, виноват я. Но с другой...
— Что случилось с Рокель?
Услышав ее имя, Лис недовольно сморщился и отвернулся.
— Рокель - Рокель… Крышу мне сорвало. Знатно. И мне стыдно. Очень. Но с другой стороны, никто ее не держал силой. Хотела бы уйти — ушла.
— Эш сказал, что ты ей пальцы ломал.
— Я за это платил. А ломала сама. Я лишь смотрел.
У Мессалин раскрылись глаза от удивления, он встала на локти и непонимающе покачала головой.
— Она делала что угодно — только плати. Сначала все было банально. Секс, громкие слова, подчинение и остальная чушь. Я думал, что я ей нравлюсь. Хоть немного. Но нет, ей нравились деньги. И причем сколько она бы не получала — мало. Я миллионы предлагал, лишь бы брось эту работу. А она не хотела. А дальше… Я не знаю, как это вообще оправдать. Мне в один день просто сорвало какой-то вентиль… Стало до ужаса интересно, а где та грань, когда она скажет — нет. Что нужно попросить, чтобы цена не решила. Начал с относительных мелочей — вроде прилюдно на колени стать. Голой по улице пройтись…
— Такие себе мелочи…
— Она соглашалась. Сама. Добровольно.… До сих пор не могу понять зачем. Она не бедствовала, не была в тяжелой ситуации. Да и в день получала по полмиллиона минимум. Это же сумасшедшие деньги. — Лис на мгновение замолчал, а затем продолжил. — Она сама себе ломала пальцы. И улыбалась сквозь слезы. Я как вспомню этот крик, так сердце замирает.
— Сам не трогал, получается?
— Трогал.… Но опять же. Она смирно сидела всегда, никак не сопротивляясь. А иногда даже и подставляла щеки. Менкоин сама приняла. По моему указу, но все же. В общем. Я виноват, очень. Но при этом.… Не знаю, как это объяснить.
— А убил ее кто?
— Не знаю. Я к этому не имею отношения. Она отошла в туалет и не вернулась. Потом ее тело нашли. Искалеченную, до неузнаваемости, и скрюченную от наркотика. Всё, — он перевел дыхание и набрал полную грудь воздуха. — А самое в этом странное, то, что она деньги, которые зарабатывала, даже не тратила. Ган говорил, что она их складировала на своем счете все это время. Семьи у нее не было. Каков смысл этого всего тогда был …
— Просто душевнобольная?
— Может быть. Но и я не лучше. С остальными плюс минус тоже самое. Собственноручно я никогда и никого не убивал. Стоял рядом, да, было. Эш любит додумывать… У него самого рука не дрогает в такие моменты. Не один десяток невинных людей на его совести. А корчит из себя святошу-моралиста. “Это же люди, как ты можешь…”. — Он приподнялся и взглянул на Мессалин. — Можешь меня осуждать. Есть за что.
Месса хмыкнула и пожала плечами.
— Что было — то было. Ты же все осознал, одумался и все такое… — холодно пробурчала она.
Лис поджал губы. Приподнявшись, он провел ее щеке. Гладкая кожа приятно скользила под шершавыми пальцами.
— А ты чего хочешь от жизни?
— Я тебе уже рассказывала.
— Ну да. Место потеплее…
Мессалин покивала.
— Никто и никогда не рисковал ради меня чем-либо. Кроме Эша, конечно же. Либо же требовали взамен миллионы. А ты — вот так просто. На авось рискнула. Я ведь мог в тот вечер, прямо в той ванной, тебя и убить. И не заморачиваться.
— Почему-то все хотят меня убить. И все решают этого не делать.
— Судьба.
Как только он это сказал, в небе несколько раз громко каркнула ворона, пролетающая мимо, словно смеясь. Мессалин невольно подняла голову на источник звука. А когда опустила ее обратно, замерла от удивления. Лисандр держал узкое, золотое кольцо. Мессалин нервно усмехнулась и оглянулась, будто искала кого-то еще, кому это может предназначаться.
— Я очень рад, что встретил тебя, — сказал он вполголоса.
Мессалин печально посмотрела на кольцо, никакой радости в груди не появилось. Заныла шея, тревожно забурлило нутро. Она замялась и спрятала руки в карманы куртки, ничего не ответив.
— Мне нужно сказать что-то еще? — спросил Лис и замолчал на пару мгновений.
Ветер чуть усилился. Трава щекотала ноги даже через одежду. Лис взял Мессалин за руку и надел кольцо на её палец. Месса сжала кулак, взглянув на украшение еще раз.
— Что случилось, Фортуна? Не нравится? Можем купить другое. Хоть сотню других.
— Мы не можем быть вместе, — она сняла кольцо и передала ему обратно. —Никак.
Лисандр убрал руки за спину. Неописуемая любовь в его глазах изменилась на такую же неописуемую ненависть. Мессалин сжала губы.
— Никак…
Выдохнув, Лис взял кольцо из её ладони и снова надел на тот же палец.
— Я люблю тебя. И не отпущу. Никогда.
Эшлен растянулся в искренней улыбке, увидев Мессалин в дверях своего кабинета.
— Рад тебя видеть. Сколько работы накопилось за эту неделю. — Эш наклонился под стол и достал из ящика стопку бумаг. — Теперь это твоя забота.
— Что-то мне все-таки еще не очень хорошо. Наверное, еще недельку больничного возьму… — Мессалин повернулась к двери и сделала вид, что собирается уходить.
— Не-не, — усмехнулся Эшлен.
Девушка подошла к столу и присела напротив генерала, взяв из стопки первую папку. Личные дела отряд А1. Она быстро осмотрела все остальные документы: все они состояли из досье.
— Мобилизация, — грустно сказал Эшлен. — Грэм отказывается уменьшать бюджеты на свои гулянки и безумные идеи. Нужно собрать на западный фронт армию из тех, кто есть здесь.… Если это можно вообще будет назвать армией.
— Ты тоже уедешь? — испуганно спросила Месса.
— Нет. Я дважды бывал, больше не положено. Да и не хочу, насмотрелся.
— А я?
— Месс, мы списки составляем. Если хочешь — запиши себя в добровольцы, но я буду против.
— Потому что я лучший помощник? — хихикнула девушка.
— Потому что ты недоучка и будешь там пушечным мясом. Как и большая часть из тех, что тут учатся.… А если еще появится информация о мобилизации раньше, чем мы приготовим приказы, половина сбежит,— вздохнул он. — Ангела, кстати, уже удрала. В сектанты заделалась.
— Мне всегда казалось, что Ангел атеист и скептик.
— Я тоже, но как видишь, мир меняется.
Эш достал чистые бланки. Он вписывал в них имена тех, кто должен будет отправиться на западный фронт, отсекая совсем юных, слишком старых, больных и слабых. Мессалин листала досье и зачитывала характеристики каждого служащего. К вечеру большая часть была отсортирована и отобрана. В сумме получилось лишь чуть больше полутысячи человек.
— Из двух тысяч отобрали лишь пятьсот. Смешная цифра если честно… Только зря умрут. Западных тысячи тысяч. — Эш потер усталые глаза и грустно посмотрел на получившийся список.
Взяв ручку, он собирался поставить свою подпись в конце, но замер в миллиметре от бумаги. Взгляд долго сверлил исписанный именами лист.
— Херня это все. Я такой грех брать не хочу. — Эш смял его в комок и швырнул под стол. — Вот скажи мне, судья, хоть и временный, но все же. Может, я уже не соображаю. Смогут ли пять сотен юнцов освободить несколько городов, где засели враги в количестве нескольких тысяч и вооруженных до зубов.
— Нет.— Месса поджала губы и опустила голову. — Если только у нас нет какого-то супер-оружия или типа того.
— Оружие… Палка с двумя болтами и очень красивое огромное знамя. Может они испугаются его и убегут? На большее денег нет.
— А почему не попросить анонимного доброжелателя с толстым кошельком помочь в такой ситуации?
— Анонимного доброжелателя… Думаешь, Грэм настолько глупа? Да и, — Эш замолчал на пару секунд. — Ни монеты не дойдет до военных нужд. Спустит все на пиршества, а потом прижмет меня к стенке вопросами.
— Тогда нужно убедить Грэм, что ее политика до добра не доведет.
Эш достал из ящика списки обратно и разгладил руками.
— Если бы было это так просто…
***
Лаборатория пустовала. Полки, столы, стеллажи: все, поросло пылью. Ни одно из исследований, не дало ничего. Кучи исписанных бумаг валялись по углам, ценность их была не выше, чем у пустых. Пустые пакеты из-под крови все еще лежала на полу. Инструменты, шприцы, микроскопы.
Лисандр водил пальцем по корешку тетради: в ней так же — ничего полезного. Сотни людских жизней потрачены зря, казалось, где-то у потолка, их призраки злобно смотрели Лису в затылок.
Тетрадь улетела в кучу других, бесполезных бумаг. Повернув ключом в замке, Лисандр закрыл двери лаборатории.
***
Марсала разгуливала по главному залу и рассматривала колонны. Старый потрескавшийся мрамор завораживал. Она провела пальцами по одной из трещин.
— Не хочешь вместе поужинать? — прозвучал голос Лисандра позади нее.
— Да, я скоро приду, — обернулась девушка и улыбнулась.
— Не вместе со всеми. А вместе со мной. Вдвоем.
Марсала засмущалась. Предложение было неожиданным.
— Конечно. Сейчас?
Лис молчаливо кивнул и протянул ей раскрытую ладонь.
— А куда пойдем? — бубнила она по пути.
— Есть одно местечко.
Они поднялись на самый верхний этаж старой башни. Там расположилась небольшая комнатка с широким балконом. Лис подошел к камину в углу и шаркнул спичкой, пламя вмиг охватило сухие пыльные дрова. Приятный желтый свет ответил старые стены. Марсала обняла себя за плечи, чуть дрогнула от холода. Лис обернулся через плечо и фыркнул.
— Постоянно забываю, что вы мерзлявые. Пару минут… — он вышел из комнатки и побежал вниз по лестнице.
Как только он скрылся за дверью, Марсала придвинулась к камину ближе.
— Вы… — повторила она его слова.
Руки потянулись к огню. Изо рта шел пар, кожа покрылась мурашками. Спустя пару мгновений вернулся Лисандр, держа в руках женскую шубу. Ничего не говоря, он кинул ее на плечи Марсалы и сел рядом.
— Если тебе что-то не нравится, говори сразу.
— А есть мы что-нибудь будем? Кроме вековой пыли, — усмехнулась она.
— Да, попозже принесут.
— Давай хоть познакомимся. — Лис засмотрелся на танцующие языки пламени. — Столько времени прошло, а даже не разговаривали толком, — он взглянул на Марсалу и сухо улыбнулся.
— Бегаешь от меня, то на работе, то где-то еще. Зачем вообще наследнику работать? Еще и в таком месте…
— Трудно объяснить. Привычка, наверное. Пять лет там сидел, уже все как родные. Но.… Думаю, да, пора завязывать.
— Найдешь что-нибудь более достойное.
— Обязательно…
В дверь постучали, и в комнату вошло несколько прислужниц с подносами. Марсала удивленно осмотрела их, девушки были в странной форме, не похожей на ту которую носили работники резиденции. Горничные поставили подносы на пол, и одна из них передала Лису в руку маленькую коробочку. Он кивнул, и девушки скрылись в дверях.
— Вся прислуга ходит в черно-белом, а эти… в розовом. Почему?
— Они тут не работают.
Лис поднял крышку на одном из блюд и отложил ее в сторону. Марсала ахнула от удивления: на подносе расположили ее любимые закуски из южных фруктов в меду и сыре.
— Я думала, у вас нет такого. Спрашивала на кухне, только плечами все жали, — восхищенно говорила Марсала. — Я так соскучилась по южной кухне.
Она схватила с тарелки фаршированную грушу, надкусила чуть-чуть и растянулась в довольной улыбке.
— Хотел тебя порадовать, — холодно сказал Лисандр, смотря в камин. — Поспрашивал.… Еще морепродукты есть всякие. — Лис открыл второй поднос. Марсала взвизгнула от восторга. — На кухне такого и не будет, разве что, по праздникам и то вряд ли. Я заказал в одном месте. Еще вина того самого, помнишь. С тем самым в башне из бокалов, когда ты приехала. Которую я разбил.
— Помню. Ты тогда еще убежал вместе с помощницей Эшлена. И пропал, — усмехнулась она.
Лис поднялся и взял на столике у дверей бутылку, оставленную прислужницами, и пару бокалов. Сел обратно к девушке и разлил вино по фужерам.
— Отец запрещал мне пить… — Марсала взяла бокал и поднесла к носу, вдохнув аромат. — Для женщин вредно, дети будут уродливые и больные, говорил он. В тот вечер я впервые вино попробовала. Пока он не видел.
— Мужчинам значит можно, они ведь не участвуют в процессе зачатия… — улыбнулся Лис и протянул руку с вином к ней.
Они стукнулись бокалами, приятный звон хрусталя разнесся по комнате. Марсала жадно выпила весь напиток и мило посмеялась.
— Второй бокал за всю жизнь.
— Пей сколько считаешь нужным.
Второй бокал тут же наполнился. Марсала быстро захмелела. Она скинула меха и расправила плечи, кожа покраснела, лицо залилось румянцем. Лис не торопился и все еще медленно потягивал первый бокал, делая по маленькому глотку.
— Еще отец запрещал мне гулять по ночам. Общаться с мужчинами, повышать голос, много есть, а особенно на ночь.
— Обычное дело, — ответил Лис. — Тут ты можешь делать что угодно. Я не буду лезть.
