Гостиная эта, пожалуй, была уютной. Мягкие диваны, обитые темной матовой кожей, шерстяной ковер с причудливым цветочным орнаментом, дупло камина, нутро которого уже успел облюбовать робкий огонек. Правда вот, решетка не чищена. И сажа на полу. Рейнар заступил в нее сапогом и разнес по паркету. Потом, спохватившись, бросил под ноги всю ту же газету, ругнулся себе под нос и тщательно вытер подошву.
- Проклятье! Вы уж извините… Тут слегка не убрано.
Мужчина скомкал газету и швырнул ее в огонь, подхватил с пола носки и принялся собирать какие-мелочи с низкого столика. Кажется, там обретался недоеденный сэндвич и пара немытых кружек. Хорошо, хоть не бутылок. Вся посуда не поместилась в руках, и капитан плюнул на это дело.
Да, мужское жилище чистотой и опрятностью никогда не отличалось. Особенно, если в доме нет постоянной прислуги.
- Вы один живете? – сам собой сорвался вопрос, а взгляд скользнул по запылившимся плафонам ламп, по высокому торшеру, вставшему между кресел. И кожа на одном из этих кресел стерта. Лишь на одном, а значит…
- Да, - подтвердил мою догадку мужчина.
Не удивительно… Вот только, этот дом слишком велик для одного. Интересно, это вообще его особняк? Хозяин бы за жилищем следил, а тут… Впрочем, возможно, у него просто не хватает времени, или средств. Кто знает?
При внимательном рассмотрении в ковре обнаружились редкие проплешины, а на стенах следы прежде висевших картин - обои слегка выцвели, а там, где были рамки, они по-прежнему яркие.
- А куда делись картины? – не знаю, зачем я спросила. Наверно, просто устала стоять в тишине и безмолвно наблюдать, как ингирвайзер тщетно пытается навести порядок в собственном жилище.
- Сняли, - неохотно ответил Фрей. - Там были портреты… старых хозяев.
Значит, все-таки не его... По крайней мере, был. И, честно говоря, я и думать боюсь, каким образом или за какие заслуги ему этот дом достался. Глядя на его раны, предположения возникают не самые приятные.
- Почему вы не повесите новые? – спросила дружелюбно, пытаясь отвлечься от неуместных ассоциаций.
- У меня нет родственников. А собственное лицо не столь привлекательно, чтобы развешивать его по стенам!
О, вот тут я с ним полностью согласна. И, как погляжу, господин ингирвайзер не склонен к самообману. Это радует. А вот то, что запустил все так… стыдно должно быть, право слово. Хотя его, похоже, все устраивает. И кто я такая, чтобы лезть?
Ох, мы только-только пришли, а я уже хочу отсюда сбежать…
- Пойдемте, я покажу вашу комнату, - вторгся в мои мысли сухой мужской голос, и я обрадовалась возможности отвлечься.
Остальной дом, как оказалось, находился в еще более неприглядном состоянии, чем гостиная. И чем дальше, тем все сильнее навевал скуку. Устаревший рисунок на стенах, ковры, лишенные яркости цветов, затертые перила… Сколько рук коснулось их за все время? И комната, которая должна стать моей. Затхлая, пыльная, кажется, сюда сто лет никто не заглядывал.
Рейнар недовольно поморщился, вздохнул и, пройдя к окну, нараспашку открыл створки, впуская в помещение колючий морозный воздух.
- Я… Тут… У меня редко бывают гости. - Он не знает, что сказать. И еще ему неловко. И эта неловкость ему совершенно не идет. Не вяжется с суровым каменным лицом, отчего мне на мгновение становится смешно. Но выражение лица быстро сменяется раздражением и даже злостью, и хозяин заканчивает уже совершенно иным тоном: – Пусть проветрится пока, я потом тут… в общем, я займусь этим вопросом.
А я вдруг поняла, что его так раздражает. Точнее ни что, а кто! Я!
Вторглась, понимаешь ли, в его личное пространство, нарушила привычный уклад жизни. Порядок тут наводить заставила. Как будто мне это надо?!
Помнится, я не просила, со мной возиться!
- Не утруждайтесь. Я не настолько беспомощна, как вам мнится. И вполне способна самостоятельно вытряхнуть покрывало.
Капитан Фрей удивленно вскинул бровь - да именно бровь, одну, что смотрелось тоже весьма… специфично – и, скрестив руки на груди, язвительно отозвался:
- Вообще то, я планировал пригласить кого-нибудь из конторы. Но если многоуважаемая анья горит желанием закатать рукава и немного потрудиться, я не буду препятствовать.
Вот ведь… нахал!
Решил, что я совсем белоручка? Не спорю, живя в Общине, нам не приходится заниматься уборкой. Но это вовсе не значит, что я не способна привести свое жилище в порядок! В отличие от некоторых!
Теперь доказать ему это стало для меня делом принципа.
- Что ж, если с этим решили, то я покажу кухню и ненадолго вас покину. Дела зовут.
Прекрасно! Подольше бы он там задержался. Одной мне будет не в пример уютнее и спокойнее.
Кухня обнаружилась на первом этаже. Недалеко от той самой гостиной, которая пока что являлась единственным протопленным местом в доме. Захотелось фыркнуть и зло выругаться, желательно вслух.
Что за человек? Нельзя было сначала на кухню зайти, а потом уже в комнату? Или ему доставляет удовольствие туда-сюда по этажам бегать?
- Вот. Здесь погреб, ледник, печь, - мужчина терпеливо показывал, где и что, видимо предполагая, что я тут же примусь за готовку. Ага, размечтался! Еще я в чужом доме с поварешками не скакала. – Кое-что из продуктов осталось. Перекусить хватит. А там, ближе к вечеру, я привезу еще провизии.
Я обвела взглядом потемневшие от времени навесные шкафы и еле сдержала протяжный вздох, в нетерпении ожидая, когда же смогу избавиться от мужского общества.
Благо дальнейшую экскурсию по дому хозяин проводить не стал и, коротко свиснув, подозвал к себе Айну.
- Что ж. Располагайтесь тут. Мне пора. К вечеру буду. И… - Он пристально глянул мне в глаза, отчего по спине побежали противные мурашки, - настоятельно не советую вам высовываться из дома.
Я понятливо кивнула, подавив в себе настойчивое желание закатить глаза. Ну сколько можно уже? Я и с первого раза все поняла. Незачем повторять.
- А что в итоге с одеждой? – запоздало вспомнила я, окликнув хозяина дома чуть ли не в дверях.
Тот протяжно вздохнул, оперся о косяк и, развернувшись в вполоборота, нехотя произнес:
- Я постараюсь чего-нибудь раздобыть.
Раздобыть? Прелестно… Такое чувство, что он ее с кого-то снять вознамерился.
Тьфу ты! И о чем я только думаю?! В конце концов, это его проблемы. Раз не хочет заезжать в Общину, пусть выкручивается.
Рейнар наконец удалился, а я, облегченно выдохнув, опустилась на табурет у массивного дубового стола, блестящего натертой столешницей. И глядя на оную, меня посетило подозрение, что господин ингирвайзер обедает прямо тут. Ну, или в кресле у камина, если судить по количеству посуды, убранной с журнального столика.
Расстегнула несколько верхних пуговиц пальто – пока ходили, даже согреться успела – и лишь после решила сунуться в кладовую.
Еды там оказалось не шибко много. Хлеб, кувшин с молоком, несколько яиц да подсохшая головка сыра. А еще кусок сала, завернутый в белую тряпицу и щедро присыпанный солью. Н-да, не разгуляешься… О горячей пище так, вообще, только мечтать и остается.
Благо я еще не успела проголодаться настолько, чтобы польститься на запасы ингирвайзера. А вот, что мне стоило сейчас добыть, так это воду, ибо без влажной уборки то помещение, что выделили мне под спальню, было совершенно неприемлемо для жизни.
Что ж, достопочтенная анья, кажется, вам и впрямь придется закатать рукава.
Рейнар
Я быстро шел по тоннелю, сжимая в руке масляную лампу. Огонь растекался по стенам дрожащими рыжими кляксами, а за их пределами шевелилась кромешная темнота. Айна с самого начала умчалась вперед и только изредка взлаивала, очевидно сообщая, что путь безопасен и она бдит. Было тихо, сухо и даже не слишком холодно. Я вспомнил, какой промозглый ветер разгулялся снаружи и лишний раз порадовался, что решил воспользоваться этой дорогой. Подземный ход достался мне вместе с домом, почти сразу после войны. Тогдашнего хозяина осудили за нелегальное сотрудничество с Эврой, сослали куда-то на рудники, а я в итоге получил вполне приличное жилище за заслуги перед Антреей. Возможно, верхом вышло бы быстрее, однако лошадь моя осталась в стойле управления, а носиться по улицам в поисках экипажа, да еще в такую рань, казалось неудачной затеей. Нужно будет по приходу в лабораторию телеграфировать, чтобы кто-нибудь доставил мою кобылу.
Интересно, Тенрилл уже уехал? Может статься, что дело окажется пустышкой, мыльным пузырем, раздутым на испуге впечатлительной дамы. Ничего подозрительного на месте происшествия я не нашел, однако, для окончательного вердикта стоило поговорить с Алариком и еще раз проверить Ключ.
С суматошным писком какая-то приблудная крыса сунулась мне под ноги, и я, ругнувшись, потерял равновесие и чуть не растянулся на утоптанном земляном полу. Айна выскочила из темноты и бесшумно схватила крысу, сомкнула пасть поперек туловища. Писк надорвался, а я потер ушибленное плечо и подумал: заметила ли девица, через какую дверь я вышел? В конечном итоге, это не так уж и важно, но делиться собственными секретами не люблю. Даже будь эта анья хоть трижды кузиной моего друга. Странно, что не пришлось тащить ее силой, все же я ожидал большего сопротивления. Дамочка оказалась разумной, и это к лучшему. Глядишь, запрется в комнате и выходить станет, только когда меня дома не будет.
Кстати, она же еще одежду просила. Тьфу ты, делать мне больше нечего!
Я остановился и смачно сплюнул. Впрочем, злость почти сразу прошла, а предвкушение обычной работы наполнило грядущий день смыслом.
Айна, стоя на задних лапах, уже скребла железную дверь, которой заканчивался туннель, и нетерпеливо повизгивала. Я поднял лампу выше и, нашарив в кармане брюк связку ключей, отомкнул замок. Собака прошмыгнула внутрь и помчалась вверх по узкой винтовой лестнице, стуча когтями по железу. Знает, что у Аларика всегда есть в запасе что-нибудь вкусненькое для любимицы.
Я повесил фонарь на крюк у двери и поднялся в округлую комнату, всегда напоминавшую мне площадку маяка. Только весьма просторную, и вместо фонаря в центре тихо гудит резонатор. Ключ. Инородная машина, подсвеченная со всех сторон масляными лампами, чем-то неуловимо похожая на осиное гнездо. Высокое, медное и... чуждое. Я так до сих пор и не привык к виду этой громадины.
Подойдя, склонился над широкой панелью – детищем наших ученых, выглядевшим, пожалуй, даже грубо рядом с изящными формами Ключа – и сразу же принялся проверять показания. Стрелки в круглых окошечках привычно подрагивали на отметке около нуля. Я осторожно развернул скрученную узкую ленту, испещренную маленькими проколами самописца – ничего необычного. Фон нормальный, длина волн в пределах нормы. И, судя по всему, в прошедшие сутки открытия дочерних порталов не было.
- Ах, ты, шельма! - послышался радостный голос ученого из приоткрывшейся двери смежной комнаты, и я почувствовал, как свело нутро. Терпкий аромат свежесваренного кофе и жареного бекона накрыл с головой, и я шумно сглотнул. Вспомнил, что не ел со вчерашнего дня, и решительно пошел объедать Аларика. Айна уже лежала у его ног, увлеченно грызя какую-то косточку, а ученый, подняв на меня небесной синевы очи, вздернул бровь.
– Ты что, совсем не кормишь животину, ингирвайзер?
– Так, у нас, на счастье, есть ты.
Я скинул пальто, без приглашения развалился в соседнем кресле и подтянул поближе тарелку с мясом. Рядом удачно оказался глиняный горшок с запеченным в каких-то травах картофелем, и я, не особо деликатничая, ткнул туда вилкой.
- Дикарь. Сущий дикарь.
Аларик удрученно вздохнул и, схватив бронзовую турку, плеснул кофе в свободную чашку.
Наш ученый отличается хорошими манерами и даже за столом прилаживает за воротник салфеточку. Да и в целом человек он изящный – тонкой кости, еще и блондин платиновый. Красавчик, что ни говори, мог бы пользоваться огромным успехом у дамочек. А уж склонность к кулинарии и вовсе сделала бы его неотразимым в глазах прелестниц. Но сам Аларик не в восторге от подобных преимуществ и предпочитает проводить время в лаборатории, рядом с любимыми механизмами. А еще он редкостный зануда, чистюля, и его рабочие инструменты: отвертки, ключи и шарниры, всегда разложены по ранжиру и в одну линию. И, хотя мы с ним совершеннейшие противоположности, в обществе Аларика мне отчего-то всегда бывает уютно и даже несколько расслабленно.
Я пригубил горячий напиток, чувствуя, как внутри растекается тепло, блаженно вздохнул и расстегнул пальто.
– Что-то ты рано сегодня. – Ученый с подозрением покосился в мою сторону. – Или просто харчи закончились?
Я пропустил мимо ушей очередную подколку и перешел сразу к делу:
– Ничего странного в последнее время не случалось? Как резонатор?
Аларик посерьезнел, вытер руки полотенцем и, поднявшись, кивнул, приглашая следовать за собой. Потревоженная Айна недовольно заскулила, но кость не бросила.
В лаборатории он остановился напротив механизма и молча указал на маленькое, будто оплавленное, пятнышко. Я приблизил лицо к оболочке резонатора, всматриваясь в изъян, и покосился на блондина.
– А не могло оно остаться от твоей хм… кулинарии?
Аларик однажды, под бутыль доброго самогона, сам сболтнул, что готовит с использованием энергии Ключа. После признания этот недоделанный кулинар у меня чуть в кулинара фаршированного не превратился. Резонатор у нас один и принцип его работы так до конца и не изучен. Случись что – и люди вряд ли смогут собрать подобный. В общем, рассвирепел я тогда страшно. Благо Аларик поклялся на той самой бутылке, которую мы распивали, что вреда механизму не причинит. А теперь, вот, пожалуйста – появилось пятно.
– Ты что? – ученый возмущенно постучал себя по лбу. – Думаешь, я прямо здесь пищу готовлю?
– Ну, кто ж тебя знает, ты о подробностях не распространялся.
– Вот, смотри! – Изобретатель осторожно надавил на корпус механизма, часть поверхности отъехала в сторону, привычно обнажая внутренности Ключа, похожие на крупные соты. В одной из них я узрел небольшую коробочку с торчащими в разные стороны металлическими прутиками. Аларик достал прибор и полюбовался, держа на ладони.
– Вот. Моя «мышеловка». Вернее, волноловка. Отправляет энергию прямо в нагревательный ящик. А вот там у меня уже встроен свой маленький секрет, способный влиять прямо на материю. Вреда для резонатора – никакого, неужели думаешь, я такой тупой, что не проверял, не сравнивал результаты…
– Ладно, не кипятись, – примирительно сказал я. – Тогда, что это за пятно? Оно может повлиять на способность Ключа контролировать Переход?– Нет, Переход как раз таки плотно запечатан. Тут умельцы еще до меня знатно постарались.
Я припомнил события пятнадцатилетней давности. Пусть после войны я был не совсем вменяем, но и мимо меня не прошло известие о закрытии Перехода с Эвры. Об этом трубили чуть ли не на каждом шагу. Только вот, по факту, Переход не закрыли – лишь запечатали. И надо отдать должное ученым тех лет – за прошедшие годы через него к нам не смог проникнуть ни один ингир. Но попыток открытия дочерних порталов это не отменяло. Переход, по сути, оказался той ниточкой, что плотно связала наши миры, и теперь дает эврийцам возможность раз за разом повторять попытки вторжения.
- А вот, что касается отслеживания дочерних порталов, - продолжил Аларик, - то тут ни в чем нельзя быть уверенными.
- Проклятье! Вы уж извините… Тут слегка не убрано.
Мужчина скомкал газету и швырнул ее в огонь, подхватил с пола носки и принялся собирать какие-мелочи с низкого столика. Кажется, там обретался недоеденный сэндвич и пара немытых кружек. Хорошо, хоть не бутылок. Вся посуда не поместилась в руках, и капитан плюнул на это дело.
Да, мужское жилище чистотой и опрятностью никогда не отличалось. Особенно, если в доме нет постоянной прислуги.
- Вы один живете? – сам собой сорвался вопрос, а взгляд скользнул по запылившимся плафонам ламп, по высокому торшеру, вставшему между кресел. И кожа на одном из этих кресел стерта. Лишь на одном, а значит…
- Да, - подтвердил мою догадку мужчина.
Не удивительно… Вот только, этот дом слишком велик для одного. Интересно, это вообще его особняк? Хозяин бы за жилищем следил, а тут… Впрочем, возможно, у него просто не хватает времени, или средств. Кто знает?
При внимательном рассмотрении в ковре обнаружились редкие проплешины, а на стенах следы прежде висевших картин - обои слегка выцвели, а там, где были рамки, они по-прежнему яркие.
- А куда делись картины? – не знаю, зачем я спросила. Наверно, просто устала стоять в тишине и безмолвно наблюдать, как ингирвайзер тщетно пытается навести порядок в собственном жилище.
- Сняли, - неохотно ответил Фрей. - Там были портреты… старых хозяев.
Значит, все-таки не его... По крайней мере, был. И, честно говоря, я и думать боюсь, каким образом или за какие заслуги ему этот дом достался. Глядя на его раны, предположения возникают не самые приятные.
- Почему вы не повесите новые? – спросила дружелюбно, пытаясь отвлечься от неуместных ассоциаций.
- У меня нет родственников. А собственное лицо не столь привлекательно, чтобы развешивать его по стенам!
О, вот тут я с ним полностью согласна. И, как погляжу, господин ингирвайзер не склонен к самообману. Это радует. А вот то, что запустил все так… стыдно должно быть, право слово. Хотя его, похоже, все устраивает. И кто я такая, чтобы лезть?
Ох, мы только-только пришли, а я уже хочу отсюда сбежать…
- Пойдемте, я покажу вашу комнату, - вторгся в мои мысли сухой мужской голос, и я обрадовалась возможности отвлечься.
Остальной дом, как оказалось, находился в еще более неприглядном состоянии, чем гостиная. И чем дальше, тем все сильнее навевал скуку. Устаревший рисунок на стенах, ковры, лишенные яркости цветов, затертые перила… Сколько рук коснулось их за все время? И комната, которая должна стать моей. Затхлая, пыльная, кажется, сюда сто лет никто не заглядывал.
Рейнар недовольно поморщился, вздохнул и, пройдя к окну, нараспашку открыл створки, впуская в помещение колючий морозный воздух.
- Я… Тут… У меня редко бывают гости. - Он не знает, что сказать. И еще ему неловко. И эта неловкость ему совершенно не идет. Не вяжется с суровым каменным лицом, отчего мне на мгновение становится смешно. Но выражение лица быстро сменяется раздражением и даже злостью, и хозяин заканчивает уже совершенно иным тоном: – Пусть проветрится пока, я потом тут… в общем, я займусь этим вопросом.
А я вдруг поняла, что его так раздражает. Точнее ни что, а кто! Я!
Вторглась, понимаешь ли, в его личное пространство, нарушила привычный уклад жизни. Порядок тут наводить заставила. Как будто мне это надо?!
Помнится, я не просила, со мной возиться!
- Не утруждайтесь. Я не настолько беспомощна, как вам мнится. И вполне способна самостоятельно вытряхнуть покрывало.
Капитан Фрей удивленно вскинул бровь - да именно бровь, одну, что смотрелось тоже весьма… специфично – и, скрестив руки на груди, язвительно отозвался:
- Вообще то, я планировал пригласить кого-нибудь из конторы. Но если многоуважаемая анья горит желанием закатать рукава и немного потрудиться, я не буду препятствовать.
Вот ведь… нахал!
Решил, что я совсем белоручка? Не спорю, живя в Общине, нам не приходится заниматься уборкой. Но это вовсе не значит, что я не способна привести свое жилище в порядок! В отличие от некоторых!
Теперь доказать ему это стало для меня делом принципа.
- Что ж, если с этим решили, то я покажу кухню и ненадолго вас покину. Дела зовут.
Прекрасно! Подольше бы он там задержался. Одной мне будет не в пример уютнее и спокойнее.
Кухня обнаружилась на первом этаже. Недалеко от той самой гостиной, которая пока что являлась единственным протопленным местом в доме. Захотелось фыркнуть и зло выругаться, желательно вслух.
Что за человек? Нельзя было сначала на кухню зайти, а потом уже в комнату? Или ему доставляет удовольствие туда-сюда по этажам бегать?
- Вот. Здесь погреб, ледник, печь, - мужчина терпеливо показывал, где и что, видимо предполагая, что я тут же примусь за готовку. Ага, размечтался! Еще я в чужом доме с поварешками не скакала. – Кое-что из продуктов осталось. Перекусить хватит. А там, ближе к вечеру, я привезу еще провизии.
Я обвела взглядом потемневшие от времени навесные шкафы и еле сдержала протяжный вздох, в нетерпении ожидая, когда же смогу избавиться от мужского общества.
Благо дальнейшую экскурсию по дому хозяин проводить не стал и, коротко свиснув, подозвал к себе Айну.
- Что ж. Располагайтесь тут. Мне пора. К вечеру буду. И… - Он пристально глянул мне в глаза, отчего по спине побежали противные мурашки, - настоятельно не советую вам высовываться из дома.
Я понятливо кивнула, подавив в себе настойчивое желание закатить глаза. Ну сколько можно уже? Я и с первого раза все поняла. Незачем повторять.
- А что в итоге с одеждой? – запоздало вспомнила я, окликнув хозяина дома чуть ли не в дверях.
Тот протяжно вздохнул, оперся о косяк и, развернувшись в вполоборота, нехотя произнес:
- Я постараюсь чего-нибудь раздобыть.
Раздобыть? Прелестно… Такое чувство, что он ее с кого-то снять вознамерился.
Тьфу ты! И о чем я только думаю?! В конце концов, это его проблемы. Раз не хочет заезжать в Общину, пусть выкручивается.
Рейнар наконец удалился, а я, облегченно выдохнув, опустилась на табурет у массивного дубового стола, блестящего натертой столешницей. И глядя на оную, меня посетило подозрение, что господин ингирвайзер обедает прямо тут. Ну, или в кресле у камина, если судить по количеству посуды, убранной с журнального столика.
Расстегнула несколько верхних пуговиц пальто – пока ходили, даже согреться успела – и лишь после решила сунуться в кладовую.
Еды там оказалось не шибко много. Хлеб, кувшин с молоком, несколько яиц да подсохшая головка сыра. А еще кусок сала, завернутый в белую тряпицу и щедро присыпанный солью. Н-да, не разгуляешься… О горячей пище так, вообще, только мечтать и остается.
Благо я еще не успела проголодаться настолько, чтобы польститься на запасы ингирвайзера. А вот, что мне стоило сейчас добыть, так это воду, ибо без влажной уборки то помещение, что выделили мне под спальню, было совершенно неприемлемо для жизни.
Что ж, достопочтенная анья, кажется, вам и впрямь придется закатать рукава.
Глава 4
Рейнар
Я быстро шел по тоннелю, сжимая в руке масляную лампу. Огонь растекался по стенам дрожащими рыжими кляксами, а за их пределами шевелилась кромешная темнота. Айна с самого начала умчалась вперед и только изредка взлаивала, очевидно сообщая, что путь безопасен и она бдит. Было тихо, сухо и даже не слишком холодно. Я вспомнил, какой промозглый ветер разгулялся снаружи и лишний раз порадовался, что решил воспользоваться этой дорогой. Подземный ход достался мне вместе с домом, почти сразу после войны. Тогдашнего хозяина осудили за нелегальное сотрудничество с Эврой, сослали куда-то на рудники, а я в итоге получил вполне приличное жилище за заслуги перед Антреей. Возможно, верхом вышло бы быстрее, однако лошадь моя осталась в стойле управления, а носиться по улицам в поисках экипажа, да еще в такую рань, казалось неудачной затеей. Нужно будет по приходу в лабораторию телеграфировать, чтобы кто-нибудь доставил мою кобылу.
Интересно, Тенрилл уже уехал? Может статься, что дело окажется пустышкой, мыльным пузырем, раздутым на испуге впечатлительной дамы. Ничего подозрительного на месте происшествия я не нашел, однако, для окончательного вердикта стоило поговорить с Алариком и еще раз проверить Ключ.
С суматошным писком какая-то приблудная крыса сунулась мне под ноги, и я, ругнувшись, потерял равновесие и чуть не растянулся на утоптанном земляном полу. Айна выскочила из темноты и бесшумно схватила крысу, сомкнула пасть поперек туловища. Писк надорвался, а я потер ушибленное плечо и подумал: заметила ли девица, через какую дверь я вышел? В конечном итоге, это не так уж и важно, но делиться собственными секретами не люблю. Даже будь эта анья хоть трижды кузиной моего друга. Странно, что не пришлось тащить ее силой, все же я ожидал большего сопротивления. Дамочка оказалась разумной, и это к лучшему. Глядишь, запрется в комнате и выходить станет, только когда меня дома не будет.
Кстати, она же еще одежду просила. Тьфу ты, делать мне больше нечего!
Я остановился и смачно сплюнул. Впрочем, злость почти сразу прошла, а предвкушение обычной работы наполнило грядущий день смыслом.
Айна, стоя на задних лапах, уже скребла железную дверь, которой заканчивался туннель, и нетерпеливо повизгивала. Я поднял лампу выше и, нашарив в кармане брюк связку ключей, отомкнул замок. Собака прошмыгнула внутрь и помчалась вверх по узкой винтовой лестнице, стуча когтями по железу. Знает, что у Аларика всегда есть в запасе что-нибудь вкусненькое для любимицы.
Я повесил фонарь на крюк у двери и поднялся в округлую комнату, всегда напоминавшую мне площадку маяка. Только весьма просторную, и вместо фонаря в центре тихо гудит резонатор. Ключ. Инородная машина, подсвеченная со всех сторон масляными лампами, чем-то неуловимо похожая на осиное гнездо. Высокое, медное и... чуждое. Я так до сих пор и не привык к виду этой громадины.
Подойдя, склонился над широкой панелью – детищем наших ученых, выглядевшим, пожалуй, даже грубо рядом с изящными формами Ключа – и сразу же принялся проверять показания. Стрелки в круглых окошечках привычно подрагивали на отметке около нуля. Я осторожно развернул скрученную узкую ленту, испещренную маленькими проколами самописца – ничего необычного. Фон нормальный, длина волн в пределах нормы. И, судя по всему, в прошедшие сутки открытия дочерних порталов не было.
- Ах, ты, шельма! - послышался радостный голос ученого из приоткрывшейся двери смежной комнаты, и я почувствовал, как свело нутро. Терпкий аромат свежесваренного кофе и жареного бекона накрыл с головой, и я шумно сглотнул. Вспомнил, что не ел со вчерашнего дня, и решительно пошел объедать Аларика. Айна уже лежала у его ног, увлеченно грызя какую-то косточку, а ученый, подняв на меня небесной синевы очи, вздернул бровь.
– Ты что, совсем не кормишь животину, ингирвайзер?
– Так, у нас, на счастье, есть ты.
Я скинул пальто, без приглашения развалился в соседнем кресле и подтянул поближе тарелку с мясом. Рядом удачно оказался глиняный горшок с запеченным в каких-то травах картофелем, и я, не особо деликатничая, ткнул туда вилкой.
- Дикарь. Сущий дикарь.
Аларик удрученно вздохнул и, схватив бронзовую турку, плеснул кофе в свободную чашку.
Наш ученый отличается хорошими манерами и даже за столом прилаживает за воротник салфеточку. Да и в целом человек он изящный – тонкой кости, еще и блондин платиновый. Красавчик, что ни говори, мог бы пользоваться огромным успехом у дамочек. А уж склонность к кулинарии и вовсе сделала бы его неотразимым в глазах прелестниц. Но сам Аларик не в восторге от подобных преимуществ и предпочитает проводить время в лаборатории, рядом с любимыми механизмами. А еще он редкостный зануда, чистюля, и его рабочие инструменты: отвертки, ключи и шарниры, всегда разложены по ранжиру и в одну линию. И, хотя мы с ним совершеннейшие противоположности, в обществе Аларика мне отчего-то всегда бывает уютно и даже несколько расслабленно.
Я пригубил горячий напиток, чувствуя, как внутри растекается тепло, блаженно вздохнул и расстегнул пальто.
– Что-то ты рано сегодня. – Ученый с подозрением покосился в мою сторону. – Или просто харчи закончились?
Я пропустил мимо ушей очередную подколку и перешел сразу к делу:
– Ничего странного в последнее время не случалось? Как резонатор?
Аларик посерьезнел, вытер руки полотенцем и, поднявшись, кивнул, приглашая следовать за собой. Потревоженная Айна недовольно заскулила, но кость не бросила.
В лаборатории он остановился напротив механизма и молча указал на маленькое, будто оплавленное, пятнышко. Я приблизил лицо к оболочке резонатора, всматриваясь в изъян, и покосился на блондина.
– А не могло оно остаться от твоей хм… кулинарии?
Аларик однажды, под бутыль доброго самогона, сам сболтнул, что готовит с использованием энергии Ключа. После признания этот недоделанный кулинар у меня чуть в кулинара фаршированного не превратился. Резонатор у нас один и принцип его работы так до конца и не изучен. Случись что – и люди вряд ли смогут собрать подобный. В общем, рассвирепел я тогда страшно. Благо Аларик поклялся на той самой бутылке, которую мы распивали, что вреда механизму не причинит. А теперь, вот, пожалуйста – появилось пятно.
– Ты что? – ученый возмущенно постучал себя по лбу. – Думаешь, я прямо здесь пищу готовлю?
– Ну, кто ж тебя знает, ты о подробностях не распространялся.
– Вот, смотри! – Изобретатель осторожно надавил на корпус механизма, часть поверхности отъехала в сторону, привычно обнажая внутренности Ключа, похожие на крупные соты. В одной из них я узрел небольшую коробочку с торчащими в разные стороны металлическими прутиками. Аларик достал прибор и полюбовался, держа на ладони.
– Вот. Моя «мышеловка». Вернее, волноловка. Отправляет энергию прямо в нагревательный ящик. А вот там у меня уже встроен свой маленький секрет, способный влиять прямо на материю. Вреда для резонатора – никакого, неужели думаешь, я такой тупой, что не проверял, не сравнивал результаты…
– Ладно, не кипятись, – примирительно сказал я. – Тогда, что это за пятно? Оно может повлиять на способность Ключа контролировать Переход?– Нет, Переход как раз таки плотно запечатан. Тут умельцы еще до меня знатно постарались.
Я припомнил события пятнадцатилетней давности. Пусть после войны я был не совсем вменяем, но и мимо меня не прошло известие о закрытии Перехода с Эвры. Об этом трубили чуть ли не на каждом шагу. Только вот, по факту, Переход не закрыли – лишь запечатали. И надо отдать должное ученым тех лет – за прошедшие годы через него к нам не смог проникнуть ни один ингир. Но попыток открытия дочерних порталов это не отменяло. Переход, по сути, оказался той ниточкой, что плотно связала наши миры, и теперь дает эврийцам возможность раз за разом повторять попытки вторжения.
- А вот, что касается отслеживания дочерних порталов, - продолжил Аларик, - то тут ни в чем нельзя быть уверенными.
